Путеводная звезда — Зейин Шашкин

Глава одиннадцатая

Сугурбаев приехал в Айна-Куль.

В ауле стояла гнетущая тишина. Даже собаки не ла­яли. На пороге юрты Хальфе никто не встретил Сугур- баева. Неужели муллы нет дома?

Хальфе, заканчивая полуденную молитву, стоял на четвереньках, задом к входу. Он приподнялся и опять опустился на землю. Сугурбаев остановился в нереши­тельности. «Веселенькая встреча! Обычно гостя прини­мают с распростертыми объятиями, а тут такая непри­личная поза!»

Сугурбаев обвел глазами юрту. Хальфе жил бедно. На стене висел выцветший ковер, На полу разостлана сильно потертая кошма. В юрте стоял единственный раз­движной стол. Плетеная из чия циновка укрывала посу­ду от постороннего взора.

Сугурбаев удивился. Действительно ли здесь живет Хальфе? Было крайне, загадочно, почему известный в округе мулла не скопил до сих пор богатства? Кто он — бессребренник-фанатик или прожженный хитрец?

Сугурбаев хотел уйти, но мулла громко произнес «аминь» и поднялся.

 Хальфе принял Сугурбаева радушно. Усадил на сло­женное вчетверо одеяло, под спину подложил подушку. Сразу же. у хозяина с гостем завязалась оживленная беседа.

.— Правду говорят, что у вас в ауле воскрес мер­твец?

— Да. Это был безбожник. Бог его наказал, не при­нял на небо.

— Что вы думаете с ним делать?

— То, что велит шариат! — произнес Хальфе тоном, не допускающим возражения.

— А народ не будет протестовать?

— Как может народ идти против шариата?

«Фанатик»,— определил Сугурбаев и сказал:

— Мне кажется, уважаемый Хальфе, это бог нака­зывает казахов за то, что они не отомстили за погибших в год восстания. Джигиты сложили оружие и позорно убежали в Китай.

— Воистину так. Я еще в шестнадцатом году гово­рил, что аллах на помощь казахам посылает мусульман из соседних стран. Надо было продолжать войну против неверных.

Вечером Сугурбаев велел собрать аксакалов для бе­седы. Когда они вошли в юрту, он полулежал на кошме, облокотясь на пуховую подушку. Рядом с ним сидел Хальфе.    .

— Пах, родные братья мои! — Сугурбаев приветливо протянул толстые пальцы. Аксакалы подходили по одно­му и жали ему руку. Не успели они сесть, как подали кумыс.

Вначале разговор велся на отвлеченные темы, но вот заговорил Сугурбаев:

— Давно было указание от нашего ЦИКа высёлить из Кастека русских, а их дома отдать вам. Но местная

власть не выполняет приказа товарища Рахимова! — Сугурбаев сокрушенно покачал головой.— Не понимаю, почему ваш уважаемый земляк Саха медлит? Когда он был здесь, наобещал золотые горы. А где они, аксака­лы? Время идет, надо готовиться к зиме. Саха сам ниче­го не делает и нам мешает. Нужно подумать, как быть. Русские по-хорошему нашу землю не отдадут…

Сугурбаев испытующим взглядом обвел аксакалов, стараясь прочесть их мысли. Аксакалы тяжело вздохну­ли. Неужели опять воевать?

Молчание длилось недолго. Его прервал Хальфе:

 — Казахи, верные потомки Магомета, поднялись против русских в шестнадцатом году по велению самого аллаха. Но многие невежды не поняли его воли и, бро­сив оружие, бежали в Китай вместо того, чтобы умирать за веру. Весь мусульманский мир протягивал тогда нам руку помощи. Но ваши вожаки струсили и предали вас. За это бог еще накажет всех, кто до сих пор не отомстил за погибших мусульман. Аминь!

Хальфе провел ладонями по лицу.                         ’

Аксакалы вздрогнули при последнем слове: что это? Мулла просит аллаха наказать их? Ведь «аминь» озна­чает — «да будет так»!

Хальфе заметил произведенное впечатление и про­должал монотонным голосом, каким говорят муллы:

— Дорогие мои, аллах справедлив и предохраняет нас от бедствий и гибели! В его предзнаменованиях мы должны видеть грядущие страшные дни… Слыхали вы, что бог возвратил на нашу землю с того света несчастно­го Тлеубая? Вы знаете, кто такой Тлеубай? Он грешник, богохульник, исчадие ада! Многие из нас думают, что он действительно уснул. Нет, всевышний возвратил его с того света, чтобы вы поняли волю аллаха и отомстили за дни скорби и печали. Верно я говорю, мои дорогие?

Седой аксакал воскликнул:                                 ,

— Аминь! Если мы не исполним воли аллаха, он по­шлет нам бедствие!

— Воистину так! — поддержали его другие акса­калы.

Когда затих шум, Сугурбаев сказал:                 .

  — Аксакалы! Хальфе говорил здесь, как мулла. Он верит, что смерть Тлеубая — божья кара. Это его дело! Я, как представитель советской власти, должен сказать,

что церковь отделена от государства. Власть не вмеши­вается в дела веры. Это частное дело советских граж­дан. Но я толкую по-своему это событие. Тлеубая отравили казаки. Тлеубай просил у русских землю, а ему дали яду. Если вы будете ходить поодиночке за землей, вы ничего не получите. Надо действовать вместе, друж­но. В единении сила! Так учит не только коран, но и советская власть. Казахи должны выступать все, как один.

— Наши джигиты устали! — мрачным голосом про­изнес аксакал, сидевший у входа в юрту.

—- Хороший джигит приобретает покой только в мо­гиле! — скдзал мулла.

— Нам не к чему враждовать с русскими! — твердо ответил тот же аксакал.— Если новая власть наша, то и земля…

— Власти у казахов еще нет! — перебил его Халь- фе.— Пока в Кастеке русские, о какой власти ты гово­ришь!

— А ты хочешь, чтобы снова лилась кровь? голос аксакала задрожал от негодования.— У меня убили двух сыновей…

— Они погибли за веру! — поспешно ответил Халь- фе.— И уже получили там свою награду — вечное бла­женство…

Сугурбаев поднял руку.

— Аксакалы! Мы собрались сюда не для спора.

Шум стих. Аксакалы покинули юрту. Сугурбаев си­дел скучный и курил папиросу за папиросой…

Ночью кто-то перерезал постромки сугурбаевской ко­ляски. Это был намек: не езди в наш аул, Сугурбаев понял его и поспешил покинуть Айна-Куль.