Газета «Еңбекші қазақ» — формирование советского дискурса в Казахстане

Газета «Еңбекші қазақ» — формирование советского дискурса в Казахстане — тема, позволяющая рассмотреть раннесоветскую казахскую печать не только как средство информации, но и как механизм создания нового политического языка. История газеты важна для понимания того, как после революции и Гражданской войны в Казахстане закреплялись понятия советской власти, труда, классовой борьбы, просвещения, нового быта и государственной идентичности.

«Еңбекші қазақ» — казахскоязычное советское периодическое издание, связанное с ранней историей Казахской автономии и становлением советской журналистики в Казахстане. Его предшественниками были издания «Ұшқын», «Еңбек туы» и «Еңбекшіл қазақ». В 1920-е годы газета превратилась в одну из главных площадок, где большевистские идеи переводились на язык казахской аудитории, а прежние понятия аула, народа, труда, бедности, просвещения и власти получали новое идеологическое содержание.

Значение газеты не сводилось к публикации распоряжений и лозунгов. На её страницах формировался особый стиль советской казахской публичной речи: передовицы, письма с мест, заметки сельских корреспондентов, фельетоны, статьи о языке, школе, земле, женщине и «старом быте». Поэтому «Еңбекші қазақ» можно рассматривать одновременно как орган власти, культурно-публицистическую площадку и важный источник по истории раннесоветского Казахстана.

Казахстан после революции: почему новой власти была нужна казахская газета

После 1917 года Казахстан оказался в состоянии сложного перехода. Гражданская война, разруха, борьба разных политических сил, голодные годы, распад прежней административной системы и создание советской автономии требовали от новой власти не только военных и управленческих решений. Требовался язык, на котором власть могла бы объяснить себя населению.

В степи невозможно было управлять только декретами, написанными в центре. Большая часть общества жила в ауле, сохраняла традиционные связи, опиралась на устную культуру, религиозные и родовые авторитеты. Чтобы советская политика стала понятной, её нужно было перевести на казахский язык и связать с привычными для людей образами: землёй, скотом, бедностью, школой, семьёй, властью старших и справедливостью. Именно эту задачу во многом выполняла казахскоязычная советская печать.

Оренбург как ранний центр казахской советской печати

В первые годы советской автономии особое значение имел Оренбург. Он был административным центром, местом работы партийных и советских учреждений, типографий, редакций и представителей казахской интеллигенции. Здесь сходились две традиции: дореволюционная национально-просветительская печать и новая советская журналистика.

Эта преемственность была противоречивой. С одной стороны, советская власть стремилась разорвать связь с прежними политическими движениями и подчинить печать партийной линии. С другой стороны, она не могла обойтись без грамотных авторов, переводчиков, редакторов и публицистов, которые уже имели опыт национальной журналистики. Поэтому ранняя советская казахская газета возникала на пересечении старого культурного опыта и новой идеологической задачи.

От национального вопроса к советскому словарю

До революции казахская печать часто говорила языком просвещения, национального самосохранения, образования, земельной тревоги и общественного пробуждения. После установления советской власти эта повестка не исчезла полностью, но была помещена в другую рамку. Теперь главными словами становились «труд», «беднота», «класс», «совет», «партия», «революция», «новый быт», «социалистическое строительство».

Именно поэтому история «Еңбекші қазақ» важна не только для истории журналистики. Через неё видно, как менялся сам способ описания казахского общества: вместо прежних понятий рода, жуза, старшинства и традиционного авторитета всё чаще появлялся язык классов, политической сознательности, общественной пользы и государственной мобилизации.

От «Ұшқын» к «Еңбекші қазақ»: смена названий как знак новой эпохи

История газеты начинается не сразу с названия «Еңбекші қазақ». Её ранняя линия связана с несколькими названиями, каждое из которых отражало определённый этап становления советской казахской печати. Сначала была «Ұшқын» — «искра», образ революционного начала и новой политической энергии. Затем появилось название «Еңбек туы» — «знамя труда», уже прямо связывавшее издание с новой социальной символикой.

Позднее закрепились формы «Еңбекшіл қазақ» и «Еңбекші қазақ». Разница между ними кажется небольшой, но для исторического текста её важно учитывать. В источниках и исследованиях встречаются оба варианта: первый связан с ранним этапом издания, второй — с более устойчивой газетной традицией середины 1920-х годов. В обоих случаях смысловой центр один: казах должен быть представлен не только как этническая или культурная общность, но как «трудящийся» субъект советского общества.

Что означало слово «еңбекші»

Слово «еңбекші» переводит внимание с происхождения, рода и статуса на труд. В этом и заключался один из главных поворотов раннесоветской идеологии. Газета через само название утверждала: новый казах — это человек труда, участник общественного строительства, потенциальный сторонник советской власти, противопоставленный баю, эксплуататору, старому управлению и «темноте» дореволюционного быта.

Такое название было не нейтральным, а программным. Оно задавало читателю рамку восприятия: мир делится не только на народы и территории, но и на социальные группы; история движется не обычаями и авторитетом старших, а борьбой старого и нового; ценность человека определяется трудом, грамотностью, участием в коллективной жизни и поддержкой советского проекта.

Газета как орган власти и средство политического воспитания

«Еңбекші қазақ» была связана с партийно-государственными структурами и выполняла задачи, которые выходили далеко за пределы обычной информационной работы. Она объясняла решения советских органов, переводила на казахский язык политические формулы центра, мобилизовала читателя на участие в кампаниях, формировала образ союзников и противников новой власти.

Для советской системы печать была не только способом сообщить новости. Газета должна была воспитывать читателя, направлять его оценку событий, учить новому словарю, показывать примеры правильного поведения и публично осуждать то, что объявлялось пережитком старого порядка.

Какие задачи решала газета

• Объясняла власть Советов — показывала её как власть трудящихся, бедноты и нового общественного порядка.
• Формировала социальные образы — бедняк, батрак, рабочий, селькор и учитель становились положительными героями, а бай и «старый» авторитет — объектами критики.
• Продвигала просвещение — писала о школах, грамотности, казахском языке, учебниках и необходимости учиться.
• Участвовала в хозяйственных кампаниях — разъясняла налоги, земельную политику, кооперацию, борьбу с разрухой и позднее коллективистские формы хозяйства.
• Создавала новую публичность — через письма с мест, заметки селькоров и газетную критику вовлекала читателя в советский способ обсуждения общественной жизни.

В этом смысле газета становилась не просто зеркалом эпохи, а одним из инструментов её создания. Она не только отражала советизацию Казахстана, но и сама участвовала в этой советизации через язык, жанры, оценки и повторяющиеся политические формулы.

Советский дискурс: как газета учила общество говорить новым языком

Под советским дискурсом в данном случае следует понимать не только пропаганду. Это более широкая система описания мира, в которой все явления получают определённое политическое значение. Труд становится высшей ценностью, беднота — социальной опорой новой власти, бай — символом старого порядка, школа — оружием просвещения, женщина-активистка — знаком обновления, а партия — руководящей силой исторического движения.

Газета закрепляла этот язык постоянным повторением. Читатель сталкивался с одними и теми же противопоставлениями: новое — старое, грамотность — темнота, бедняк — бай, совет — прежняя власть, коллектив — разобщённость, партия — стихийность, труд — праздность. Эти пары не просто украшали текст. Они учили воспринимать общество через заданную идеологическую сетку.

Главные слова нового газетного словаря

• еңбек — труд как основа нового общественного достоинства;
• еңбекші — трудящийся, человек новой социальной эпохи;
• кедей — бедняк, которого советская власть представляла своей опорой в ауле;
• бай — богатый скотовладелец, превращённый в газетной риторике в образ классового противника;
• тап — класс, новая категория для объяснения неравенства;
• кеңес — совет как орган новой власти;
• теңдік — равенство, важное для темы женщин, бедноты, языка и участия в управлении;
• ескілік — старое, отсталое, связанное с дореволюционным бытом;
• жаңа тұрмыс — новый быт, советская модель повседневности.

Через такие слова казахский язык получал новый политический слой. Одни понятия переводились с русского революционного словаря, другие брались из живой казахской речи и наполнялись новым содержанием. Так формировался советский казахский политический язык.

Аул в газетной картине мира

Одной из главных тем «Еңбекші қазақ» был аул. Для советской власти аул представлял собой не только место проживания большинства казахского населения, но и пространство, которое требовалось преобразовать. В газетной картине мира аул был ареной борьбы между старым и новым: между баем и бедняком, муллой и школой, традиционным авторитетом и советом, неграмотностью и просвещением, патриархальной семьёй и новой женщиной.

При этом аул в газетных текстах часто изображался не как сложное общество с разными интересами, а как поле идеологического воздействия. Газета стремилась объяснить читателю, кто является «своим», кто «чужим», какие привычки вредны, какие инициативы полезны, кого надо поддерживать, а кого разоблачать.

Бедняк как новый герой

Образ бедняка занимал центральное место в раннесоветской риторике. Бедняк представлялся тем, кто страдал от старого порядка и потому должен был поддержать советскую власть. Газета убеждала, что именно беднота имеет моральное право говорить от имени народа, участвовать в советах, требовать справедливости, критиковать местных богачей и поддерживать преобразования.

Так создавался новый тип общественного героя. В дореволюционной и традиционной среде авторитет мог быть связан с возрастом, родом, богатством, знанием обычая, религиозным статусом или происхождением. В советском газетном языке авторитет должен был переходить к бедняку, рабочему, батраку, селькору, учителю и активисту.

Бай как образ противника

Газетный образ бая был не просто описанием богатого человека. В советском дискурсе бай становился символом эксплуатации, старого уклада, влияния на аул, сопротивления школе, совету и женскому равноправию. Через этот образ власть объясняла социальные конфликты и оправдывала вмешательство в хозяйственную и общественную жизнь аула.

В исторической статье важно не повторять газетные ярлыки механически. Байство было сложным социальным явлением: богатые скотовладельцы могли быть хозяйственными лидерами, кредиторами, покровителями, участниками местных сетей влияния. Но советская газета сводила эту сложность к классовой схеме, потому что ей нужно было мобилизовать бедноту и показать необходимость борьбы со старым порядком.

Труд как центральная категория «Еңбекші қазақ»

Название газеты делало труд главным смысловым центром. Труд в советском языке был не только экономическим действием, но и моральной характеристикой. Трудящийся человек считался носителем будущего; тот, кто не трудится или живёт за счёт чужого труда, становился подозрительной фигурой.

Для казахского общества, где хозяйственная жизнь была связана со скотоводством, сезонными переходами, семейным трудом и коллективными формами взаимопомощи, советская трактовка труда приносила новое деление. Газета переводила привычные формы жизни в язык классовой оценки: кто производит, кто присваивает, кто помогает новой власти, кто мешает ей.

Фигуры нового труда

1. Рабочий — символ индустриального будущего и связи Казахстана с общесоюзным социалистическим проектом.
2. Батрак — человек зависимого труда, которого газета представляла как естественного союзника советской власти.
3. Бедняк — основная социальная опора в ауле, адресат агитации и участник кампаний.
4. Селькор — грамотный наблюдатель с мест, способный писать в газету и разоблачать недостатки.
5. Учитель — проводник нового сознания, грамотности и советской культуры.

Через этих персонажей газета создавала новый пантеон повседневных героев. В центре оказывались не ханы, бии, батыры или богатые хозяева, а люди, связанные с трудом, грамотностью, общественной активностью и партийной линией.

Просвещение, грамотность и казахский язык

Одной из важнейших тем газеты было просвещение. В 1920-е годы грамотность имела не только культурное, но и политическое значение. Грамотный человек мог читать газету, понимать постановления, участвовать в собраниях, писать жалобы, становиться селькором, работать в советских учреждениях. Поэтому борьба с неграмотностью воспринималась как условие создания нового общества.

Газета обращалась к читателю как к человеку, которого надо вовлечь в письменную культуру. Она не просто обслуживала уже существующую аудиторию, а участвовала в её создании. Чтение газет в школах, клубах, красных юртах, избах-читальнях и на собраниях превращалось в форму политического обучения.

Казахский язык как средство советизации

Советская власть не могла эффективно говорить с казахским обществом только на русском языке. Казахскоязычная печать была необходима, чтобы закрепить новые понятия в сознании местного населения. Но вместе с этим происходил сложный процесс: казахский язык сохранял национальную значимость и одновременно наполнялся советской терминологией.

На страницах газеты обсуждались вопросы делопроизводства на казахском языке, школы, учебников, перевода политических понятий, борьбы с языковым смешением и подготовки национальных кадров. Поэтому «Еңбекші қазақ» нельзя рассматривать только как инструмент русифицированной партийной команды. В 1920-е годы она была также площадкой, где казахский язык отстаивал своё место в новой государственности, пусть и внутри советской идеологической рамки.

Новый газетный стиль

Газетный стиль раннесоветской эпохи был резким, мобилизационным и оценочным. В нём было много призывов, лозунгов, разоблачений, противопоставлений и прямых обращений к читателю. Но рядом с агитационными текстами существовали проблемные статьи, культурные заметки, литературные публикации, материалы о языке, школе и быте. Именно это сочетание делало газету живым источником эпохи.

Женский вопрос и образ новой женщины

Советский дискурс уделял большое внимание положению женщины. Для газеты эта тема была удобным способом показать борьбу нового и старого в самой повседневной сфере: в семье, браке, образовании, одежде, труде, участии в общественной жизни. Женщина в газетных текстах становилась символом того, насколько глубоко советская власть способна изменить аул.

В публикациях могли подниматься вопросы ранних браков, калыма, многожёнства, доступа девочек к школе, участия женщин в собраниях и работе местных советов. Газета представляла освобождение женщины как часть общего социалистического обновления.

Между реальным освобождением и идеологической схемой

Женская тема в советской печати имела двойственный характер. С одной стороны, разговор о грамотности, праве женщины на образование и общественное участие действительно открывал новые возможности. С другой стороны, газета часто описывала сложные семейные и культурные вопросы через жёсткую идеологическую схему: старый быт — вреден, новый быт — обязателен, сопротивление — признак отсталости или влияния врагов.

Поэтому изучать такие материалы нужно внимательно. Они показывают и реальные изменения в обществе, и то, как власть стремилась направлять эти изменения сверху, подчиняя частную жизнь большой политической программе.

Религия, традиция и «старый быт»

Важной частью советского газетного языка была критика религии и традиционных авторитетов. В казахском обществе ислам, обычай, семейная мораль, уважение к старшим и местные формы влияния были тесно связаны с повседневной жизнью. Советская печать часто рассматривала их как элементы старого мира, мешающие просвещению, равенству и власти советов.

Газета могла противопоставлять школу и мечеть, учителя и муллу, активиста и старшину, советское собрание и традиционное решение. Это противопоставление было важным элементом новой картины мира: читателю предлагалось выбирать не просто между разными институтами, а между прошлым и будущим.

Публичная критика как метод воздействия

Одной из особенностей советской печати была практика публичного осуждения. Газетная заметка могла не только сообщать о событии, но и выставлять человека, группу или учреждение в качестве отрицательного примера. Так формировался механизм давления: газета становилась пространством, где можно было похвалить активиста, разоблачить местного богача, пристыдить чиновника или показать вред «старого» поведения.

Для историка это особенно ценно. Такие тексты раскрывают не только официальную идеологию, но и повседневные конфликты: вокруг школы, налога, земли, языка, семьи, религиозных практик и местной власти.

Селькоры и письма с мест

Сельские корреспонденты, или селькоры, были важной частью советской газетной системы. Они должны были писать из аулов и районов о том, что происходило на местах: как работают советы, кто мешает школе, где злоупотребляют властью, как собираются налоги, кто уклоняется от кампаний, какие проблемы есть у бедноты.

Фигура селькора позволяла газете создавать эффект народного участия. Издание говорило не только голосом редакции, но и как будто голосом самого аула. Письмо с места превращалось в доказательство того, что новая власть имеет поддержку снизу, а читатель может стать участником общественного контроля.

Селькор как новый тип общественного человека

• он должен был быть грамотным или стремиться к грамотности;
• понимать политический язык газеты;
• замечать местные злоупотребления;
• писать о бедняках, школах, советах, хозяйственных делах;
• не бояться публично критиковать влиятельных людей;
• видеть себя частью большой советской системы связи между центром и аулом.

Через селькоров газета расширяла собственное присутствие. Она становилась не только столичным или областным органом, а сетью, которая проникала в местную жизнь и собирала оттуда материал для идеологической обработки.

Редакция, авторы и казахская интеллигенция

Одной из самых сложных сторон истории «Еңбекші қазақ» является участие в ней представителей казахской интеллигенции. Многие авторы и редакторы 1920-х годов были людьми высокой культуры, хорошо знали дореволюционную печатную традицию, понимали значение языка и образования, переживали за судьбу народа. Но работали они уже в условиях советской партийной системы.

Газета привлекала крупных публицистов, литераторов, общественных деятелей. В разные годы с ранней советской казахской печатью были связаны Сакен Сейфуллин, Смагул Садуакасов, Бейимбет Майлин, Мухтар Ауэзов, Сабит Муканов, Турар Рыскулов, Ораз Жандосов и другие заметные фигуры. Их участие показывает, что газета была не только административным рупором, но и местом формирования казахской литературной и политической речи 1920-х годов.

Между национальной задачей и партийной рамкой

Казахская интеллигенция раннесоветского периода находилась в трудном положении. Через советскую печать можно было говорить о языке, школе, национальных кадрах, культурном развитии, территориальном объединении казахских земель и преодолении колониального наследия. Но эти темы необходимо было вписывать в рамку классовой борьбы, советской власти и лояльности партии.

Именно поэтому газетные тексты 1920-х годов часто имеют двойное дно. В них можно увидеть искреннюю заботу о казахском языке и образовании, но одновременно — обязательную идеологическую лексику. Можно встретить критику старого колониального отношения к казахам, но рядом с ней — поддержку советского проекта как единственно правильного пути.

Национальная тема в советской форме

Важным направлением было утверждение правильного этнонима «казах» вместо прежнего административного употребления слова «киргиз» в отношении казахов. Для публицистов того времени это было не формальностью, а вопросом достоинства, самоназвания и государственности. Газета участвовала в обсуждении подобных тем, связывая национальное самоопределение с советским строительством.

Так возникал особый компромисс ранних 1920-х годов: национальное содержание могло сохраняться, но выражалось через советскую форму. Позднее пространство для такой относительной гибкости стало сужаться, а партийный контроль над печатью усиливался.

Газета и формирование советской идентичности

«Еңбекші қазақ» помогала создавать образ нового Казахстана. Речь шла уже не только об отдельных аулах, родах, областях или бывших административных единицах империи. Газета учила видеть Казахстан как советскую республику, связанную общей властью, общими кампаниями, школами, учреждениями, газетами, корреспондентами и политическим будущим.

В этом процессе казахская идентичность не исчезала, но переопределялась. Казах должен был стать трудящимся, грамотным, советским, общественно активным, связанным с партией и коллективным строительством. Этническое самоназвание соединялось с классовым и государственным языком.

Новый календарь и новая символика

Газета закрепляла новые даты и символы: годовщины Октябрьской революции, партийные съезды, советские праздники, юбилеи революционных вождей, кампании грамотности, хозяйственные мобилизации. Через повторение этих дат формировалось новое чувство времени. История теперь делилась на старый мир до революции и новый мир после неё.

Так печать создавала не только политический словарь, но и новый календарь общественной жизни. Читатель должен был помнить не только семейные, религиозные или сезонные ориентиры, но и даты советского государства.

Земельный вопрос и хозяйственные преобразования

Земельный вопрос оставался одним из самых болезненных для Казахстана. Для казахского аула земля была не абстрактным ресурсом, а основой кочевого и полукочевого хозяйства, пастбищных маршрутов, зимовок, водопоев, скота и семейного благополучия. Поэтому любые преобразования в этой сфере неизбежно попадали на страницы газеты.

Советская риторика представляла земельную политику как восстановление справедливости в пользу бедноты и трудящихся. При этом реальная ситуация была сложнее: последствия имперской переселенческой политики, хозяйственная разруха, голод, неравенство внутри аула, слабость местных органов и давление центра создавали множество конфликтов.

От защиты бедноты к борьбе с байством

В 1920-е годы язык газеты постепенно становился всё более жёстким. Если ранняя повестка могла включать темы восстановления хозяйства, языка, школы и национального строительства, то со временем усиливался классовый нажим: беднота противопоставлялась байству, индивидуальное хозяйство — коллективным формам, осторожность местных жителей — сопротивлению нового курса.

Так печать готовила общество к более радикальным преобразованиям конца 1920-х — начала 1930-х годов. Газетный язык становился инструментом мобилизации: он заранее объяснял, почему богатый скотовладелец должен восприниматься как политическая опасность, почему коллективные формы хозяйства объявлялись прогрессивными, почему сомнение могло трактоваться как отсталость.

Культура, литература и публицистика на страницах газеты

Несмотря на партийный характер издания, «Еңбекші қазақ» нельзя сводить только к политической агитации. Газета была также культурной площадкой. На её страницах обсуждались литература, театр, образование, язык, учебники, перевод, новая школа, художественное слово и роль писателя в обществе.

Именно в 1920-е годы формировался новый тип казахского публициста и литератора: он должен был быть не только автором, но и общественным работником. Писатель и журналист рассматривались как участники преобразования народа, а литература — как средство воспитания, просвещения и создания нового сознания.

Советизация культуры

Культура признавалась важной, но её смысл переопределялся. Национальная форма могла сохраняться, но содержание должно было соответствовать советской идеологии. Народный язык, фольклор, литература, театр и школа получали новую задачу: служить трудящимся, разоблачать старое, воспитывать нового человека и укреплять советскую республику.

В этом проявлялась главная противоречивость эпохи. С одной стороны, печать способствовала развитию казахского языка, журналистики и литературы. С другой — она постепенно вводила всё более строгие идеологические требования, которые ограничивали самостоятельность мысли и усиливали зависимость культуры от партийной оценки.

Как читать «Еңбекші қазақ» как исторический источник

Газета ценна не только фактами. Она особенно важна своим языком. По её публикациям можно изучать, как власть хотела видеть казахское общество, какие проблемы считала главными, кого объявляла союзником, кого противником, какие слова повторяла, какие темы продвигала, какие формы поведения поощряла или осуждала.

Но читать такой источник нужно осторожно. «Еңбекші қазақ» была идеологическим изданием, поэтому её тексты не следует воспринимать как нейтральную летопись. Газетная статья могла преувеличивать успехи, сглаживать ошибки, усиливать обвинения, подбирать факты под политическую задачу, использовать язык разоблачения и классового нажима.

Что можно изучать по материалам газеты

1. формирование советского казахского политического словаря;
2. отношение власти к аулу, бедноте, байству и традиционным авторитетам;
3. кампании ликвидации неграмотности и развитие казахской школы;
4. языковую политику и борьбу за использование казахского языка в учреждениях;
5. женский вопрос и изменение семейно-бытовых норм;
6. практику селькоров и писем с мест;
7. механизмы публичной критики и газетного осуждения;
8. становление советской казахской журналистики и публицистики;
9. изменение отношения к национальной интеллигенции;
10. переход от сравнительно гибкой атмосферы 1920-х годов к более жёсткой идеологической системе.

Таким образом, газета является источником не только по политической истории, но и по истории языка, повседневности, культуры, социальной мобилизации и раннесоветского мышления.

Историческое значение газеты

Историческое значение «Еңбекші қазақ» состоит в том, что она стала одним из главных каналов советизации общественного сознания в Казахстане. Через неё новая власть объясняла себя, называла друзей и врагов, создавала новые социальные роли, призывала к грамотности, перестраивала отношение к труду, семье, религии, земле и культуре.

Для казахского общества газета была школой новой публичности. Читатель учился воспринимать печатное слово как инструмент участия в политике: можно было читать передовицу, обсуждать постановление, отправлять письмо с места, жаловаться на злоупотребления, критиковать местных влиятельных людей, требовать школы или делопроизводства на казахском языке.

Для истории журналистики газета важна как издание, связавшее раннесоветскую государственность, национальную интеллигенцию, партийную идеологию и развитие казахского газетного языка. Она участвовала в создании жанров, стиля и словаря, без которых невозможно понять дальнейшую историю советской печати Казахстана.

Заключение

Газета «Еңбекші қазақ» была одним из ключевых инструментов формирования советского дискурса в Казахстане. Через её публикации новая власть не только сообщала новости и печатала официальные решения, но и создавала язык, на котором общество должно было понимать себя: трудящийся казах, бедняк, бай, совет, партия, новый быт, просвещение, классовая борьба, социалистическое строительство.

Однако значение газеты не исчерпывается пропагандой. На её страницах развивался казахский газетный стиль, обсуждались вопросы языка, школы, литературы, культуры, женского равноправия и национального самоопределения в советской форме. Именно поэтому «Еңбекші қазақ» следует рассматривать как сложный исторический феномен: орган власти, площадку казахской публицистики, механизм идеологического воспитания и ценный источник по истории раннесоветского Казахстана.

История этой газеты показывает, что советская власть утверждалась не только через учреждения, приказы и кампании. Она входила в общество через слова. А слова, повторённые в газетных заголовках, передовицах, письмах селькоров и статьях о новом быте, постепенно меняли способ мышления целой эпохи.