Казённые земли и переселенческий фонд в Казахстане — изъятие степных территорий и переселенческая политика Российской империи

Казённые земли и переселенческий фонд в Казахстане — изъятие степных территорий и переселенческая политика Российской империи — одна из ключевых тем в истории земельной политики Российской империи на территории Казахстана. Под казёнными землями понимались пространства, отнесённые государством к владениям казны, а переселенческий фонд представлял собой земельный резерв, из которого выделялись участки для крестьян-переселенцев, казачьих поселений и иных государственных нужд. В казахской степи эти понятия приобрели особое значение, потому что через них традиционное кочевое землепользование постепенно переводилось в систему административного учёта, землемерия и государственного распоряжения.

Для казахского общества земля была не только хозяйственным ресурсом. Она определяла маршруты кочевания, доступ к зимовкам и водопоям, устойчивость скотоводства, связи между родами и аулами. Для имперской администрации степь всё чаще рассматривалась как пространство, которое можно описать, измерить, разделить на участки и использовать для аграрной колонизации. Именно столкновение этих двух представлений сделало земельный вопрос одним из самых острых в истории Казахстана конца XIX — начала XX века.

Казённая земля как юридический инструмент имперской власти

Понятие казённой земли в Российской империи было связано с представлением о земле как о собственности государства. Казна выступала не просто финансовым учреждением, а носителем права распоряжаться территориями, которые не были закреплены в форме частной собственности. В центральных губерниях такая система имела одну логику, а в степных областях — совсем другую: здесь огромные пространства веками использовались казахскими родами и аулами по обычному праву, без привычных для имперского делопроизводства межевых документов.

После административных реформ второй половины XIX века земли, занимаемые казахским населением, стали рассматриваться как государственные. Казахам сохранялось право общественного пользования, но право окончательного распоряжения оказывалось в руках администрации. Этот правовой поворот имел далеко идущие последствия: если земля признавалась казённой, государство могло определять, какая её часть нужна самим кочевникам, а какая может быть объявлена свободной, запасной или излишней.

В казахской традиции земля не всегда понималась как частный участок с постоянной границей. Она была пространством сезонного движения: зимовки, весенние пастбища, летние жайляу, осенние переходы, водопои, сенокосы и запасные территории на случай засухи или джута составляли единую хозяйственную систему. Имперская же администрация стремилась привести эту систему к землеустроительной формуле: установить норму, измерить площадь, выделить участок и закрепить его в документах.

Две разные логики землепользования

Главная сложность заключалась в том, что кочевое скотоводство не могло быть точно оценено по правилам оседлого земледелия. Для земледельца пустующий летом участок мог выглядеть свободным. Для кочевника он мог быть частью осеннего маршрута, резервной зимовкой или необходимым пастбищем, которое использовалось не каждый год, но спасало хозяйство в неблагоприятный сезон. Поэтому сама идея «излишних земель» была спорной с самого начала.

• в традиционной системе ценность земли определялась не только плодородием, но и доступом к воде, травостоям, укрытиям от зимних ветров и маршрутам перегона скота;
• в административной системе важнейшими становились площадь, границы, категория угодий, число хозяйств и расчётная земельная норма;
• в переселенческой практике преимущество часто получали территории, удобные для пашни, рек, сенокосов и поселений, то есть именно те участки, которые были важны и для казахского хозяйства.

Так возникал конфликт не только между населением и администрацией, но и между двумя способами видеть землю: как живое пространство сезонной экономики и как объект государственного кадастра.

Почему переселенческий фонд стал возможен

Переселенческий фонд не появился внезапно. Он стал результатом нескольких взаимосвязанных процессов: завершения военного продвижения империи в степь, административного переустройства Казахстана, аграрного кризиса во внутренних губерниях России и стремления правительства укрепить окраины оседлым населением.

Во второй половине XIX века в европейской части Российской империи усиливалось малоземелье. Крестьянская реформа 1861 года не решила земельный вопрос полностью: значительная часть деревни оставалась зависимой от нехватки пашни, выкупных платежей, общинных ограничений и роста населения. Власть искала способ уменьшить давление в центре и одновременно закрепить контроль над окраинами. Казахстан, Сибирь, Алтай и Средняя Азия рассматривались как пространства для переселения.

Для имперской администрации переселение имело сразу несколько целей. Оно позволяло расселять малоземельных крестьян, расширять земледельческое производство, создавать продовольственную базу, усиливать налоговый и полицейский контроль, а также менять демографическую структуру пограничных территорий. Поэтому переселенческий фонд был не только хозяйственным, но и политическим инструментом.

1. Сначала территория объявлялась государственной или находящейся в распоряжении казны.
2. Затем проводились обследования, статистические подсчёты и землемерные работы.
3. После этого часть земель признавалась свободной, запасной или «излишней» для кочевого населения.
4. Наконец, эти участки передавались под переселенческие посёлки, казачьи станицы, дороги, города или иные государственные нужды.

Реформы 1867–1868 годов и правовая основа земельных изъятий

Административные реформы 1867–1868 годов стали важнейшим рубежом в истории управления Казахстаном. Они изменили структуру областей, уездов и волостей, усилили власть военных губернаторов и встроили степные территории в более жёсткую имперскую систему. Земельный вопрос был одной из основ этой перестройки.

Смысл реформ заключался не только в делении территории на новые административные единицы. Через реформы власть закрепляла положение, при котором казахское население рассматривалось как пользователь земли, а не как её полноценный собственник в европейско-правовом понимании. Это позволяло государству решать, какие земли оставить в пользовании аулов, а какие использовать для переселенческих целей.

В правовом отношении это был перелом. До реформ земля регулировалась преимущественно обычным правом, договорённостями между родами, сезонными маршрутами и реальной хозяйственной практикой. После реформы всё большее значение приобретали распоряжения губернаторов, инструкции, отчёты, статистические ведомости, карты и решения землемеров.

Так возникала основа для будущих изъятий: казахские земли не обязательно отнимались сразу, но юридически они уже были поставлены в зависимость от государства. Переселенческий фонд стал практическим продолжением этой логики.

Как формировался переселенческий фонд

Переселенческий фонд можно определить как совокупность земель, выделенных государством для размещения переселенцев и для связанных с переселением нужд. В Казахстане он создавался прежде всего за счёт тех территорий, которые администрация признавала пригодными для земледелия и одновременно считала не полностью необходимыми казахскому кочевому населению.

На практике процесс был гораздо сложнее. Земля могла выглядеть «свободной» только на бумаге. В действительности она часто входила в систему сезонного пользования: одни участки использовались зимой, другие летом, третьи служили запасом при засухе, четвёртые были связаны с водопоями и путями перегона скота. Когда такая территория включалась в переселенческий фонд, нарушалась не одна точка на карте, а вся хозяйственная цепочка.

Формирование фонда включало несколько действий:

• сбор сведений о численности аулов, кибиток, скота и хозяйств;
• изучение зимовок, пастбищ, сенокосов, водных источников и путей кочевания;
• составление карт и описаний местности;
• расчёт земельных норм, которые чиновники считали достаточными для казахских хозяйств;
• выделение участков под переселенческие посёлки и административное оформление новых земельных границ.

Главная проблема заключалась в том, что чиновничья норма редко могла учесть изменчивость степной жизни. Кочевое хозяйство зависело от погоды, состояния трав, эпизоотий, зимних буранов, засух и возможности отхода на дальние пастбища. Чем жёстче становилась нарезка земли, тем меньше оставалось пространства для хозяйственной гибкости.

Роль Переселенческого управления и землеустроительных экспедиций

К началу XX века переселенческая политика стала более организованной. Важную роль играло Переселенческое управление, занимавшееся вопросами переселения крестьян из внутренних губерний на окраины империи. Оно взаимодействовало с местной администрацией, землемерами, статистиками и чиновниками, которые определяли, какие территории могут быть переданы переселенцам.

Землеустроительные и статистические экспедиции стали важным инструментом этого процесса. Они описывали степь, собирали сведения о населении, хозяйстве, пастбищах и водных ресурсах. Наиболее известными были работы экспедиций, связанных с обследованием степных областей в конце XIX — начале XX века. Их материалы могли содержать ценные сведения о жизни казахских аулов, но одновременно служили административной задаче — найти земельные резервы для переселенческого фонда.

Само измерение степи было актом власти. Пока земля существовала в системе обычного пользования, она сохраняла подвижность и зависела от памяти, договорённостей, сезонного опыта. После картографирования и межевания она становилась объектом распоряжения: её можно было обозначить номером участка, внести в ведомость, передать посёлку, ограничить доступ прежним пользователям.

Землемерие в степи было не только технической операцией. Оно превращало пространство кочевания в управляемую территорию, где каждая граница становилась частью новой политической реальности.

Северный Казахстан: главный район крестьянского переселения

Особенно заметно переселенческая политика проявилась в северных районах Казахстана. Акмолинская, Кокчетавская, Петропавловская, Атбасарская и другие территории привлекали администрацию сочетанием сравнительно благоприятных природных условий, близости к Сибири и наличия путей сообщения. Здесь создавались переселенческие посёлки, расширялась пашня, росла доля оседлого земледельческого населения.

Для казахских аулов Северного Казахстана это означало постепенное сокращение привычных пастбищ. Наиболее удобные земли — возле рек, озёр, лесных колков, сенокосных лугов и зимних стоянок — чаще всего становились объектом интереса переселенцев. Если такие участки передавались новым поселениям, казахские хозяйства вынуждены были менять маршруты, уплотняться на оставшихся землях или уходить на менее удобные территории.

Северный Казахстан стал примером того, как переселенческий фонд менял не только землепользование, но и облик региона. Рядом с аулами возникали русские и украинские сёла, усиливалась хлебная торговля, формировались новые рынки, менялись дороги и связи. Но этот экономический рост происходил на фоне острого земельного напряжения.

Тургайское направление и степные уезды

В Тургайской области земельный вопрос имел свою специфику. Здесь сочетались огромные степные пространства, неоднородные природные условия и сложные маршруты кочевания. Переселенческие участки создавались там, где администрация видела возможность земледельческого освоения, но пригодность земли для пашни далеко не всегда означала её ненужность для кочевого хозяйства.

Для казахов Тургайского региона особенно важны были сезонные переходы, доступ к водным источникам и сохранение запасных пастбищ. Изъятие даже части территории могло привести к цепной реакции: один аул терял зимовку, другой — летний перегон, третий — путь к воде. В условиях засушливой степи такие потери быстро превращались в социальную проблему.

Тургайское направление показывает, что переселенческий фонд нельзя рассматривать только как административную категорию. За каждым участком стояла конкретная хозяйственная практика, а за каждой новой границей — изменение жизни целых групп населения.

Семиречье: земля, вода и ограниченность плодородных долин

Семиречье отличалось от северных степей природной и хозяйственной сложностью. Здесь сочетались кочевое и полукочевое скотоводство, земледельческие традиции, горные пастбища, речные долины и орошаемые земли. Поэтому земельный вопрос здесь был особенно чувствительным: ценность участка определялась не только площадью, но и доступом к воде.

Переселенческие поселения в Семиречье часто стремились занять места, удобные для пашни и садоводства. Но именно эти долины и предгорные зоны были важны для местного населения. Водные источники, арыки, сенокосы и зимние пастбища становились предметом постоянного напряжения.

В Семиречье особенно ясно видно, что переселенческая политика была не простым переселением людей на пустующие земли. Она включала перераспределение наиболее ценных природных ресурсов. Там, где вода была главным условием жизни, земельная политика сразу становилась и водной политикой.

Прииртышье, Семипалатинская область и казачьи земли

Прииртышье имело давнюю историю военного и казачьего освоения. Иртышская линия, крепости, станицы и торговые пути создали здесь особую структуру землепользования ещё до массового крестьянского переселения. Для казахских аулов доступ к речным долинам, зимовкам и сенокосам был жизненно важен, но именно эти территории часто попадали под контроль казачьих войск, администрации или переселенческих участков.

Семипалатинская область также была важной зоной пересечения кочевого хозяйства, торговли, укреплённых пунктов и земледельческого освоения. Городские рынки, ярмарки, речные пути и административные центры усиливали значение земли вокруг транспортных и торговых узлов.

В таких регионах казённые земли и переселенческий фонд дополнялись ещё одним фактором — казачьим землевладением. Это делало земельные отношения многослойными: казахские аулы сталкивались не только с крестьянами-переселенцами, но и с казачьими войсковыми интересами, городскими нуждами, дорожным строительством и военной администрацией.

Западный Казахстан и Уральская область

В западных районах Казахстана земельный вопрос был связан с Уральским казачьим войском, речными долинами, рыболовством, пастбищами и пограничным контролем. Земли вдоль рек имели особую ценность, потому что обеспечивали воду, сенокосы, зимовки и хозяйственные связи. Ограничение доступа к таким местам болезненно отражалось на кочевом и полукочевом населении.

Для Уральской области характерно сложное переплетение казачьих владений, казённых земель, казахского землепользования и административных ограничений. Здесь переселенческий фонд не всегда развивался по той же модели, что в северных областях, но сама логика признания земли государственной и перераспределения удобных участков сохранялась.

Западный Казахстан показывает, что земельная политика империи была неодинаковой по регионам. Однако общий принцип оставался тем же: государство расширяло право распоряжения территорией, а традиционные пользователи всё чаще оказывались в положении просителей и арендаторов.

Переселенческие посёлки и изменение социальной карты Казахстана

Создание переселенческого фонда приводило к появлению новых населённых пунктов. Участок выбирался, измерялся, распределялся между переселенцами, после чего формировалось сельское общество, строились дома, распахивались земли, создавались дороги и хозяйственные связи. Так на карте степи возникали новые сёла, слободы и посёлки.

Социальный состав переселенцев был неоднородным. Среди них были русские, украинские и другие крестьяне из внутренних губерний империи, нередко бедные или малоземельные. Для многих переселение было попыткой получить землю и начать новое хозяйство. Но для казахского населения это же переселение означало сокращение пастбищ, рост конкуренции за воду и усиление административного давления.

Переселенческие посёлки меняли повседневность степи. Появлялись новые рынки, формы найма, соседские контакты, обмен товарами и навыками. Одновременно возникали споры о границах, потраве посевов скотом, доступе к сенокосам и водопоям. Соседство не было только конфликтным или только мирным: оно включало торговлю, взаимную зависимость, конкуренцию и постоянное переговорное напряжение.

Последствия для кочевого хозяйства

Наиболее тяжёлым последствием земельной политики стало сокращение пространства кочевания. Для скотоводческого хозяйства важна была не только общая площадь земли, но и возможность двигаться между сезонными пастбищами. Когда часть маршрута перекрывалась переселенческим участком, казачьей землёй или административным запретом, страдала вся система.

Особенно болезненной была потеря зимовок. Зимовка требовала защиты от ветра, доступа к корму, близости к воде и возможности пережить суровый сезон. Потеря летнего пастбища была серьёзной, но потеря зимовки могла стать катастрофой для скота и семьи. Не менее важными были сенокосы, колодцы, речные поймы и переходные пастбища.

Земельные изъятия ускоряли социальное расслоение внутри казахского общества. Более состоятельные хозяйства могли арендовать участки, договариваться с администрацией или временно компенсировать потери за счёт скота и связей. Бедные аулы быстрее теряли устойчивость, попадали в зависимость от заработков, батрачества, аренды или помощи родственников.

• сокращались маршруты сезонного кочевания;
• увеличивалась нагрузка на оставшиеся пастбища;
• возрастала зависимость от водных источников, оказавшихся вблизи переселенческих участков;
• часть населения переходила к оседлости не столько добровольно, сколько под давлением нехватки земли;
• традиционные формы регулирования землепользования постепенно вытеснялись административными решениями.

Понятие «излишних земель» и его спорность

Одним из самых важных понятий переселенческой политики стали «излишние земли». Администрация пыталась определить, сколько земли необходимо казахскому населению, а всё сверх этой нормы могла включать в переселенческий фонд. Внешне такая процедура выглядела рациональной: подсчитать людей, скот, хозяйства и вывести земельную норму. Но в условиях степи этот подход часто искажал реальность.

Кочевое хозяйство нуждалось в пространственном запасе. В одни годы аул мог использовать одни пастбища, в другие — уходить дальше из-за засухи, снежной зимы, падежа скота или конфликтов. Земля, не занятая постоянно, не была лишней. Она могла быть страховкой от природных рисков.

Когда чиновник видел «свободный» участок, он мог не учитывать, что этот участок используется периодически. Когда землемер отмечал малую плотность населения, он мог не понимать, что низкая плотность была условием выживания скотоводства, а не признаком пустоты. Поэтому термин «излишек» стал одним из самых конфликтных в земельной истории Казахстана.

Конфликты, жалобы и формы сопротивления

Казахское население не было пассивным объектом земельной политики. Аулы подавали прошения, жалобы, обращались к уездным и областным властям, пытались доказать право на зимовки, пастбища и водопои. Иногда споры решались через переговоры, иногда перерастали в затяжные конфликты с переселенцами, казачьими обществами или администрацией.

Типичные причины споров были связаны с самыми практическими вопросами: где проходит граница участка, можно ли гнать скот к воде, кто имеет право косить сено, кто отвечает за потраву посевов, почему прежняя зимовка оказалась включена в новый посёлок. Такие конфликты могли казаться мелкими в документах, но для хозяйства они имели решающее значение.

Администрация чаще исходила из интересов государственного курса: расширения переселения, закрепления оседлого населения, роста земледелия и укрепления контроля над степью. Поэтому даже тогда, когда жалобы признавались обоснованными, общий механизм перераспределения земли редко менялся. Это усиливало чувство несправедливости и недоверие к власти.

Столыпинская реформа и усиление переселенческого давления

После 1906 года переселенческая политика получила новый импульс в связи со столыпинской аграрной реформой. Правительство стремилось создать слой крепких крестьянских хозяев, уменьшить социальное напряжение в деревне и активнее использовать окраинные территории. Казахстан стал одним из направлений массовой аграрной миграции.

На этом этапе переселенческий фонд расширялся быстрее, а землеустроительные работы становились более настойчивыми. Администрация стремилась находить новые участки, уточнять нормы пользования, закреплять посёлки и увеличивать площадь пашни. Для казахских хозяйств это означало новое давление на пастбища и водные ресурсы.

Столыпинский этап важен тем, что земельный вопрос из длительного административного процесса превратился в проблему общественного масштаба. Изъятие земель, рост налоговой нагрузки, вмешательство чиновников и изменение привычного хозяйственного уклада усиливали напряжение в степи. На этом фоне земельная тема стала одной из центральных в казахской общественной мысли начала XX века.

Казахская интеллигенция и земельный вопрос

Для казахской интеллигенции начала XX века земля была главным условием будущего народа. Вопрос стоял не только о размере пастбищ или числе переселенческих участков. Речь шла о том, сможет ли казахское общество сохранить хозяйственную основу, культурную самостоятельность и возможность развиваться на собственной территории.

Публицисты, общественные деятели и представители формирующейся национальной политической мысли обращали внимание на то, что земельная политика лишает аулы устойчивости. Они критиковали представление о степи как о пустом пространстве и подчёркивали, что кочевое землепользование имеет свою логику, нормы и исторические права.

Позднее земельный вопрос стал одной из важнейших тем движения Алаш. Идея автономии, самоуправления и защиты интересов казахского населения была тесно связана с требованием справедливого решения земельной проблемы. Земля воспринималась как основа не только экономики, но и национального существования.

Экономические изменения: развитие и неравенство

Переселенческий фонд способствовал росту земледелия, особенно в северных и северо-восточных районах Казахстана. Расширялась пашня, увеличивалась хлебная торговля, развивались ярмарки, усиливалась связь с городами и железными дорогами. В этом смысле переселенческая политика действительно меняла экономический облик региона.

Однако это развитие было неравномерным. Оно строилось на перераспределении ресурсов и часто происходило за счёт ограничения прежних пользователей земли. Для переселенческих обществ земля становилась шансом на хозяйственное укрепление, а для многих казахских аулов — причиной потери устойчивости.

Возникала новая экономика соседства. Казахи продавали скот, нанимались на работы, арендовали землю, торговали с переселенческими сёлами, использовали новые рынки. Переселенцы, в свою очередь, нуждались в скоте, рабочей силе, местных знаниях, торговых связях. Но экономическое взаимодействие не отменяло структурного неравенства: право распоряжения землёй оставалось преимущественно за государством и его учреждениями.

Социальные и культурные последствия

Земельная политика изменила не только хозяйство, но и повседневную жизнь. Сокращение кочевых маршрутов влияло на структуру аулов, брачные и родственные связи, формы взаимопомощи, отношения между поколениями. Там, где раньше движение по степи обеспечивало гибкость, теперь всё большее значение приобретали административные границы, посёлки, дороги и участки.

Переход к оседлости или полуоседлости нередко происходил под давлением обстоятельств. Одни семьи действительно осваивали земледелие и новые формы хозяйства. Другие вынуждены были менять образ жизни из-за нехватки пастбищ, потери скота или невозможности продолжать прежние маршруты кочевания.

В культурном отношении переселенческая политика создавала новую среду контактов. Казахские аулы, русские и украинские сёла, казачьи станицы, города и ярмарки становились частями одного пространства. В нём возникали торговля, взаимное влияние, языковые контакты, бытовые заимствования. Но память о земельной несправедливости оставалась одной из самых болезненных сторон этого соседства.

Земельный вопрос и кризис имперского управления

К началу XX века земельная проблема стала частью общего кризиса имперской политики в Казахстане. Администрация стремилась совместить несколько задач: сохранить порядок, увеличить переселение, обеспечить землёй новых жителей, удержать лояльность казахского населения и развивать окраинную экономику. Эти задачи всё чаще противоречили друг другу.

Чем больше расширялся переселенческий фонд, тем сильнее росло недовольство. Для казахских аулов земельные изъятия были не отвлечённой реформой, а прямым вмешательством в основу жизни. Они затрагивали скот, воду, зимовки, родовые связи, социальный статус и перспективы детей.

Обострение земельного вопроса стало одним из факторов, подготовивших почву для крупных потрясений начала XX века. Восстание 1916 года имело сложные причины, связанные с войной, мобилизационными мерами, налогами и административным давлением, но земельная несправедливость была важной частью накопленного недовольства.

После 1917 года: наследие казённых земель и переселенческого фонда

После падения Российской империи прежняя система казённых земель и переселенческой политики была формально разрушена. Однако сама земельная проблема не исчезла. Вопрос о том, кому должна принадлежать земля, как учитывать интересы казахского населения, что делать с переселенческими посёлками и как совместить разные хозяйственные уклады, оставался крайне острым.

Советская власть предложила собственные решения, но многие последствия имперского периода продолжали влиять на реальность. Структура расселения, расположение сёл, изменение пастбищ, опыт административного землеустройства и социальная память о потерях сохранялись. Позднейшие процессы оседания, коллективизации и перестройки сельского хозяйства накладывались на уже изменённую земельную карту.

Поэтому история казённых земель и переселенческого фонда важна не только для понимания имперского периода. Она помогает объяснить долгосрочные изменения в демографии, хозяйстве, межэтнических отношениях и исторической памяти Казахстана.

Историческое значение

Казённые земли и переселенческий фонд стали двумя сторонами одного процесса. Сначала земля юридически переводилась в сферу государственного распоряжения, затем из неё выделялись участки для переселенцев и иных нужд империи. В результате степь переставала быть только пространством кочевого хозяйства и превращалась в объект колониального землеустройства.

Этот процесс нельзя сводить к простой формуле «освоения пустующих земель». Для казахского общества многие территории, объявленные свободными или излишними, были частью сложной сезонной системы. Их потеря нарушала экономическую устойчивость, усиливала социальное расслоение и меняла саму логику жизни в степи.

В то же время переселенческая политика действительно создала новую хозяйственную и демографическую реальность. В Казахстане выросло число земледельческих поселений, расширилась пашня, укрепились связи с рынками, изменился состав населения. Но цена этих изменений была высокой: они сопровождались вытеснением, конфликтами, административным давлением и разрушением прежних механизмов землепользования.

Земельный вопрос стал одним из главных нервов казахской истории конца XIX — начала XX века. Через него проявились колониальный характер имперского управления, слабость правовой защиты кочевого населения, противоречия аграрной модернизации и начало политического пробуждения казахского общества.

Заключение

История казённых земель и переселенческого фонда в Казахстане показывает, как юридические понятия могут менять судьбу огромного региона. Слова «казённая земля», «излишек», «земельная норма» и «переселенческий участок» выглядели сухими административными терминами, но за ними стояли пастбища, зимовки, водопои, семьи, аулы и целые маршруты кочевой жизни.

Для Российской империи степная земля была государственным ресурсом, резервом колонизации и средством укрепления власти. Для казахского общества она оставалась основой хозяйства, социальной организации, памяти и свободы передвижения. Именно столкновение этих двух представлений сделало земельную политику одной из центральных проблем истории Казахстана.

Переселенческий фонд изменил карту степи, усилил земледельческое освоение и создал новые поселения. Но вместе с этим он стал механизмом изъятия территорий, ограничения кочевого хозяйства и накопления общественного недовольства. Поэтому изучение казённых земель — это не только вопрос аграрной истории, но и ключ к пониманию того, как Казахстан входил в имперскую систему и какие последствия этот процесс оставил в XX веке.