Эпистемический контекстуализм: почему контекст меняет слова «я знаю»

Эпистемический контекстуализм — обсуждаемая в современной теории познания позиция, согласно которой содержание высказывания «человек знает, что P» отчасти зависит от контекста его произнесения. Для распространённой версии, называемой контекстуализмом приписывающего знание, существенна ситуация того, кто говорит «знает», а не только положение человека, о котором идёт речь. Меняются применяемые в разговоре стандарты приписывания знания. Это философский тезис о значении высказываний, а не правило «правда у каждого своя».

Почему одно и то же «знаю» может звучать по-разному?

Представим пассажирку, которая проверила расписание поездов на официальном табло и говорит: «Я знаю, что поезд отправится в семь». В обычном разговоре, где собеседники хотят просто определить время выхода из дома, таких оснований может быть достаточно для приписывания знания. Позже они обсуждают поездку, опоздание на которую грозит пропуском важного мероприятия, и кто-то спрашивает, не изменилось ли расписание в последнюю минуту. Появляется реплика: «Ты точно знаешь? Может быть, табло ещё не обновили». Факты о первоначальной проверке и её результат не изменились, но собеседники начали учитывать сомнения, которых прежде не обсуждали.

Контекстуалист предлагает объяснение: выражение «знает, что поезд отправится в семь» может высказывать разные по требовательности утверждения в зависимости от контекста говорящего. В одном случае достаточно обычной проверки; в другом подразумевается более сильная защита от ошибки. Это не означает, что поезд отправляется в разное время или что само расписание меняется из-за разговора. Меняется стандарт употребления слова «знает».

Контекст говорящего или фактическая ситуация?

Здесь часто возникает путаница. Сказать «мне важен результат, поэтому я требую дополнительных доказательств» — ещё не значит принять эпистемический контекстуализм. Потребность проверить информацию может быть практическим мотивом, не связанным с семантической теорией слова «знать». Контекстуалистический тезис сильнее: при изменении контекста произнесённое предложение может выражать другое содержание, хотя его словесная форма остаётся прежней.

Инвариантизм предлагает конкурирующую картину: у выражения «знает» нет такого изменения условий истинности от ситуации говорящего к ситуации говорящего. Приверженцы инвариантизма всё же могут признавать, что в разных разговорах людям уместно запрашивать разные доказательства или осторожнее утверждать свои знания. Они объясняют различие через нормы общения и прагматику, не обязательно меняя смысл самого приписывания знания.

Есть и другая позиция — инвариантизм, чувствительный к интересам субъекта. В некоторых версиях он допускает, что практические ставки человека, о котором утверждают знание, влияют на то, знает ли он. Но условия значения слова «знает» при этом, по замыслу теории, остаются неизменными. Поэтому эту позицию неверно просто переименовывать в контекстуализм приписывающего.

Что контекстуализм объясняет — и что оставляет спорным?

Одна из задач контекстуализма — понять, почему обычные заявления о знании кажутся вполне верными до тех пор, пока кто-то не поставит под сомнение возможность ошибки. В повседневном обсуждении мы говорим, что знаем дорогу, время занятия или содержание письма; в философском разговоре о радикальном сомнении те же слова иногда кажутся слишком смелыми. Контекстуализм описывает переход как изменение стандарта, используемого говорящими. Из этого ещё не следует, что скептицизм опровергнут или что существует объективно правильный стандарт для любой ситуации.

Критики спрашивают: если смысл «знает» действительно меняется вместе с контекстом, почему участники обычного разговора редко замечают такое изменение? Если два человека утверждают «он знает» и «он не знает», действительно ли они говорят о разных условиях или просто спорят об одном факте? Этот вопрос особенно серьёзен, потому что теория стремится объяснять реальные интуиции и языковую практику, а не только придуманные философские примеры.

Сторонники контекстуализма отвечают, что чувствительность к контексту бывает непрозрачной для носителей языка: мы можем успешно пользоваться выражением, не осознавая точной семантики. Но остаётся необходимость показать, что предложенная семантика лучше соперничающих объяснений. Именно поэтому в научных обзорах эпистемический контекстуализм характеризуют как живой предмет дискуссии, а не как установленное правило логики.

Что не следует считать синонимами?

Релятивизм истины не тождествен рассматриваемой позиции: контекстуалист не утверждает, будто истинность любого события меняется с мнением наблюдателя. Субъективизм тоже не следует из контекстуализма: оценка знания не обязана сводиться к личным чувствам говорящего. Прагматический контекст важен для употребления языка вообще, однако эпистемический контекстуализм специально касается приписывания знания. Наконец, широкий «контекстуализм в эпистемологии» иногда используют для подходов к обоснованию, связанных с условиями познающего субъекта; это более широкая область, чем тезис о семантике фразы «знает, что».

Главный вывод. В эпистемическом контекстуализме спорят не о том, может ли фактическое расписание поезда зависеть от беседы. Спорят о том, меняется ли смысл утверждения «человек знает расписание», когда в разговоре растут требования к основаниям знания. Конкурирующие теории объясняют тот же пример иначе.

Проверенные источники: Stanford Encyclopedia of Philosophy — Epistemic Contextualism; Internet Encyclopedia of Philosophy — Contextualism in Epistemology.