Теория прямой референции: как имена обозначают объекты

Теория прямой референции — позиция в философии языка, согласно которой вклад некоторых выражений, прежде всего имён собственных, в содержание высказывания состоит непосредственно в обозначаемом объекте, а не в наборе описательных признаков этого объекта. Поэтому вопрос «кого мы назвали?» не всегда равнозначен вопросу «какое описание мы мысленно связали с именем?». Речь идёт о семантической теории, а не о правилах грамотной речи или обычном использовании слова «ссылка».

Почему имя может работать без точного описания?

Представим школьный кружок, в котором обсуждают архитектора неизвестного участникам старого моста. На табличке стоит имя «Елена Мирова» — вымышленное имя в нашем примере. Ученик знает только, что так звали проектировщицу, но ошибочно полагает, будто она построила ещё и соседний вокзал. Тем не менее при обычном употреблении имени он может говорить именно об указанной на табличке женщине. Если каждое имя означало бы только «человека, соответствующего моему описанию», ошибка об авторстве вокзала грозила бы заменить предмет разговора.

Это мысленный случай, а не исторический эпизод. Его задача — отделить референцию (к кому относится имя) от описательных представлений говорящего (что он знает или думает об этом человеке). Реальный успех отсылки зависит и от контекста: одного совпадения звуков имени для установления личности бывает недостаточно.

Какие два ответа предлагают философы?

Описание определяет референт

В дескриптивистских подходах имя тесно связано с характеристиками, которые позволяют выделить носителя. В известной традиции обсуждений Фреге и Рассела описание играет объяснительную роль: оно должно показать, благодаря чему человек понимает, о ком говорит. Эта семья теорий неоднородна; современные версии не сводятся к грубой формуле «имя равно одному словарному определению». Сильная сторона подхода — внимание к познавательной роли описаний, которая кажется существенной, например, когда мы узнаём, что два имени относятся к одному человеку.

Объект составляет семантический вклад имени

Для сторонника прямой референции имя в данном употреблении вносит в выражаемое предложение сам объект. Теория особенно связана с работами Дэвида Каплана о непосредственно референтных выражениях, а также с дискуссией вокруг имён, начатой в том числе Солом Крипке. Обычные сведения о носителе помогают обнаружить его, но не обязаны быть частью того, что имя семантически означает. Сказать «Елена Мирова могла не проектировать мост» — рассмотреть возможность иной биографии той же Елены, а не другой женщины, которая лучше подходит под выбранное описание.

При этом важна граница: теория прямой референции не тождественна теории каузально-исторической передачи имён. Первая говорит о вкладе выражения в содержание высказывания; вторая пытается объяснить, благодаря каким практикам именования и передачи имени устанавливается его связь с носителем. Эти объяснения часто обсуждаются рядом, но отвечают на разные вопросы.

Почему «прямая» не значит «одинаковая во всех возможных мирах»?

Ещё одна соседняя идея — жёсткая десигнация: выражение указывает на тот же объект при рассмотрении разных возможных ситуаций, где этот объект существует. Крипке использует это свойство, рассуждая об именах. Но жёсткость и прямая референция логически не совпадают. Например, выражение «преемник числа два» всегда выделяет число три в обычной арифметической интерпретации, хотя делает это посредством описания. Поэтому нельзя по одному признаку неизменности обозначаемого заключить, что выражение не имеет описательного содержания.

Теория также не требует, чтобы носитель имени существовал во всех возможных мирах или чтобы говорящий имел непосредственный зрительный контакт с ним. «Прямая» описывает устройство семантического вклада, а не способ физического знакомства.

Здесь особенно заметно различие между семантическим содержанием имени и тем, какую информацию с его помощью приобретает слушатель. Даже когда два говорящих используют одно имя для одного человека, они могут знать разные вещи о нём; теория должна объяснять, почему коммуникация при этом возможна и отчего иногда возникает недоразумение.

Сильное возражение: как различить два имени одного объекта?

Пусть астроном наблюдает яркое небесное тело вечером и утром, не зная, что это Венера. Исторически имена «Геспер» и «Фосфор» употребляли в связи с разными наблюдениями одного объекта. Если оба имени непосредственно вносят в предложение Венеру, почему открытие их тождества информативно, а утверждение «Геспер — это Геспер» кажется тривиальным? Это серьёзная проблема, которую прямая референция должна объяснить дополнительными средствами: различием познавательных перспектив, способом представления или прагматическим контекстом. Разные авторы предлагают разные решения, и единого бесспорного ответа нет.

Важна и другая трудность: некоторые выражения, выглядящие как имена, используются в художественном вымысле или в условиях отсутствия установленного носителя. Теория должна объяснить такие случаи отдельно, а не выдавать их за простые подтверждения своего тезиса.

Что следует из обсуждения?

Теория прямой референции учит не смешивать три уровня: предмет речи, сведения говорящего о предмете и механизм установления связи имени с предметом. Она позволяет объяснить, почему ошибочное описание не всегда лишает человека способности говорить об определённой личности. Однако сама эта способность не означает, что проблемы понимания, тождества и пустых имён решены. Для сравнения разных теорий нужно задавать точный вопрос: что именно составляет содержание высказывания, как определяется носитель и почему сообщение может быть познавательно новым?

Источники: Stanford Encyclopedia of Philosophy — Rigid Designators, § 2.2.1 Direct Reference; Stanford Encyclopedia of Philosophy — Reference, § 2 Proper Names; Routledge Encyclopedia of Philosophy — Reference: Historical–causal theories.