У озера звенящих колоколов — Борис Васильевич Щербаков

КИИН-КИРИШ

Пустыня всегда поражает воображе­ние человека. Но маленькая глинис­тая пустыня Киин-Кириш в северном Призайсанье — это действительно чудо нашей планеты. Киин-Кириш может очаровать каждого своей не­обычной яркостью: разноцветные холмы, «башни», «замки» и «юрты» окрашены в кирпично-красные, шо­

коладные тона, разлинованы зеленоватыми, голубыми и белыми пластами. Если посмотреть на пустыню сверху, покажется, что под тобой маленькая планета с таинст­венным и красочным ландшафтом. А впервые увидев Киин-Кириш, я назвал ее для себя Марсианской долиной. Мне казалось, что здесь из-за какого-нибудь холма может вполне появиться некое доисторическое чудище и ничего необычного в этом не будет.

Киин-Кириш, как и вся Зайсанская впадина,— это большая книга, бережно хранящая следы исчезнувшей с лица земли жизни. Но чтобы прочесть эту книгу, необхо­димо заглянуть в ее толщу…

Мне представляется одна из первых страниц этой кни­ги. Я видел ее во время поездки в одно из ущелий Сай- кана, запирающего с юга Зайсанскую котловину. По скло­нам, стискивающим отроги гор, четко просматривались разноцветные окаменевшие пласты древних отложений. А вокруг темнели от пустынного загара камни, покрытые накипью лишайников, и чахлые кустики редкой травы. В июльском зное ошалело стрекотали полчища кобылок. Лишь каменки и скалистые овсянки приятным пением разнообразили этот истошный хор. По дну ущелья бежала светлая, холодная речка Ак-Қалка. На ее берегах можно найти удивительные камни: разобьешь такой бу­лыжник— и увидишь великолепные отпечатки древних рыб, некогда плававших в древних морях. С тех пор про­шло ни много ни мало около трехсот миллионов лет, это было время, когда на земле еще не было ни одного жи­вого существа, дышавшего воздухом. Животным только предстояло выйти из воды на сушу, сделать свои первые шаги, взглянуть на солнце…

Менялся облик планеты, наступило время царство­вания древних ящеров-динозавров. Эти гигантские жи­вотные бродили в зайсанских просторах. Там, на южном берегу озера, по речке Тайжузген, чуть выше впадения в нее ключа Саргымас, геологами была найдена скорлупа яиц этих ящеров.

В разных местах Зайсанской впадины ученые-палеон­тологи нашли кости самых удивительных зверей. Трид­цать-тридцать пять миллионов лет назад, когда еще не было Алтайских гор, здесь простирались обширные лесо­степи и саванны, по которым бродили стада газелей, ан­тилоп, страусов, гиен и оленей…

В глинах Киин-Қириш обнаружены следы некогда бродившего здесь нашего первого предка-примата, «воз­раст» которого не менее тридцати миллионов лет.

Вспоминаются увиденные мной раскопки в северных предгорьях хребта Сайкан, в урочище Караунгур. Под метровой толщей одного из пологих склонов были найде­ны кости многочисленных животных — все тех же гиппа­рионов, махайродусов, страусов и гиен… Трудно сказать, что послужило причиной их коллективной смерти. Ученые считают, что они могли погибнуть от внезапного наводне­ния, или же наоборот — в результате длительной засухи, во время которой звери со всех окрестных мест собира­лись в одной точке, у водопоев. А может быть, река, осо­бенно в половодье, смывала эти кости и сносила их в одно место. Не исключаются и другие причины.

Трудно теперь представить, что на месте этих безжиз­ненных глин цвели и благоухали тропические леса из маг­нолий, пальм, араукарий, гинко, ильма и многих других  экзотических ныне деревьев. Зеленые ковры водного папоротника-сальвинии покрывали теплые мелководные : озера и болота. Но прошло время большой воды, и теперь влага появляется здесь только в виде редких дождей и снега. Но по-прежнему она в содружестве с ветром настойчиво обрабатывает почву, окрашивая своими потоками равнину, подступающую с севера к Киин- Кириш.

На этом клочке зайсанской земли мы можем увидеть немало свидетельств того, как по вине человека исчезли многие звери, птицы, как остались лишь островки, на ко­торых чудом сохранилась жизнь. Это, например, замеча­тельный и редчайший грызун-селевиния, один единствен­ный экземпляр которого был пойман на юге котловины в предгорьях Монрака. Пока только у поселка Буран най­ден хомячок Пржевальского, а на берегах Зайсана туш­канчик Виноградова. Есть еще редкие звери, птицы и растения, дальнейшая судьба которых полностью зависит от человека.

А сама Кинн-Қириш! Разве это не чудо здешней при­роды, разве это не памятник истории земли? Ее нужно занести в список уникальных ландшафтов… Рассказыва­ют, что после нескольких дней пребывания среди слепя­щего солнца этой пустыни у человека начинаются галлю­цинации. Трудней красавец — вот что в переводе с казах­ского означает Киин-Кириш.

Пустыня, словно море, безбрежная, вольная. Смот­ришь на ее необъятные просторы — и приходит желание хотя бы на миг представить ее прошлое, мысленно на­полнить котловины, лежащие в кружеве синих гор, изны­вающие в текучих струях сухого горячего воздуха.

В этом море горячего воздуха пламенеют разноцвет­ные глины. Я иду по дну сухого моря и надо мной, словно огромные скаты, плывут орлы. Тени их бесшумно сколь­зят по равнине, усыпанной мелкими, кремовыми окаты­шами. В зените — жгучее солнце. Гулкими стонами отзы­ваются шаги на сцементированной почве. Слышно, как поскрипывает, будто молотое стекло, галька… Вдали ед­ва виднеется, качается на легком ветру серебряный Зайсан. Сухо царапают сапоги стебли пересохшей травы, с треском лопаются полые стебли ферул.