Корень учения горек, да плод сладок: от античного изречения до русских словарей

История изречения «Корень учения горек, да плод сладок» отличается от истории многих анонимных пословиц: очень близкий образ сохранился в античном литературном памятнике. Диоген Лаэртский в пятой книге сочинения «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» приводит слова об учении с горькими корнями и сладкими плодами среди высказываний, приписываемых Аристотелю. В русских пословичных сборниках XIX–XX веков тот же образ существует в устойчивых ритмических редакциях. Это позволяет изучать литературную параллель, но не автоматически доказывает прямой путь перевода каждой русской формы.

Античный письменный свидетель

В книге V, параграфе 18, Диоген Лаэртский помещает фразу об учении в ряд изречений, передаваемых как слова Аристотеля. В русском переводе, опубликованном в издании «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», читаем: «Корни его горьки, но плоды сладки». Здесь важны две оговорки. Во-первых, сохранившийся текст написан Диогеном Лаэртским спустя столетия после жизни Аристотеля. Во-вторых, автор античного сочинения передаёт приписываемое философу изречение; это не собственноручная запись Аристотеля.

Русская формула «корень учения» грамматически несколько отличается от «корни его» в переводе античного источника. Она также не обязана восходить к единственной конкретной русской редакции древнегреческой фразы. Наличие источника с близким образом показывает культурно-историческую параллель, но подробная история перевода должна исследоваться отдельно, по датированным текстам и спискам.

Античная опора: Диоген Лаэртский, книга V, § 18: сообщение об изречении, приписанном Аристотелю. Это свидетельство письменной традиции, а не запись устной речи философа.

Даль: уже русская пословичная форма

В разделе «Ученье — Наука» книги В. И. Даля «Пословицы русского народа» опубликовано «Корень учения горек, да плод его сладок». В формуле используется единственное число — «корень» и «плод» — и союз «да». Появление частицы «его» обеспечивает удобную ритмическую связность. Важно, что здесь выражение включено в тематическую коллекцию пословиц, а не подано как отдельная цитата из трактата Аристотеля. Составитель фиксирует его жизнь в русском пословичном репертуаре.

Редактору исторического материала не следует превращать название «народная пословица» у составителя в доказательство, будто формула не имела книжных связей. В одном и том же изречении могут пересекаться переводная книжность и устное бытование. Чтобы утверждать механизм заимствования, нужны тексты-посредники. В рамках данной проверки их непрерывная цепочка не установлена.

Рыбникова: множественное число и другая связь частей

В академическом издании сборника М. А. Рыбниковой «Русские пословицы и поговорки» (1961, с. 134) находим «Корень учения горек, да плоды его сладки». Корень остался в единственном числе, «плоды» стали множественными. Такое сочетание зафиксировано в реальном тексте; его не надо исправлять под собственные представления о грамматической симметрии. Оно показывает, что пословичная формула допускает изменение числа второго образа при сохранении общей композиции.

В справочной подборке dslov.ru приводятся литературные употребления сходной конструкции: у И. А. Гончарова в «Воспоминаниях» и у М. Е. Салтыкова-Щедрина в «Пошехонской старине» (1888). В прозе эти слова работают как узнаваемый образ трудности учения и последующей пользы. Но одно литературное употребление не делает писателя создателем пословицы. Здесь это свидетельства включённости формулы в русскую книжную речь.

Три уровня, которые нельзя смешивать

1. Античный. Сходный образ в сообщении Диогена Лаэртского об Аристотеле.
2. Русский лексикографический. Пословичная форма, напечатанная у Даля в XIX веке.
3. Русский литературный и учебный. Различающиеся по словам употребления в художественной прозе и в сборнике Рыбниковой.

Эти уровни помогают не совершить распространённую ошибку. Нельзя утверждать, что «Аристотель лично придумал современную русскую пословицу», просто потому что античный автор сообщил об изречении похожего содержания. Не доказана и обратная крайность: будто совпадение возникло в двух культурах совершенно независимо. Надёжный вывод сложнее: параллель документирована, прямой путь передачи русской ритмической строки требует отдельного исследования.

Что можно датировать и что остаётся открытым

У античного свидетельства есть место в сохранившемся произведении — V, 18. У русского корпуса есть печатные свидетельства XIX и XX веков. Можно точно указать годы конкретных изданий Даля и Рыбниковой; нельзя вывести из них год формирования устной редакции. Сходные изречения могли проходить через переводы, учительские книги, разговорную речь или одновременно через несколько каналов. Назвать один из этих каналов установленным первоисточником без цепочки документов было бы гипотезой, выданной за факт.

Итак, именно эта пословица допускает более содержательный исторический очерк, чем обычная формула о ремесле: у неё имеется античная текстовая параллель и датированные печатные русские формы. Но происхождение конкретной русской редакции следует описывать с осторожностью, не подменяя письменные свидетельства красивой линейной легендой.

Источники

• Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», кн. V, § 18, перевод античного текста. Проверить текст
• В. И. Даль. «Пословицы русского народа», раздел «Ученье — Наука», форма с «плод его». Проверить текст
• М. А. Рыбникова. «Русские пословицы и поговорки», М., 1961, с. 134, «плоды его сладки». Проверить текст
• Справочное собрание литературных употреблений, сведения о Гончарове и Салтыкове-Щедрине. Проверить текст