«Убийство» А. П. Чехов: подробный пересказ и герои

В рассказе Антона Чехова «Убийство» в трактире возле железнодорожной станции живут двоюродные братья Яков и Матвей Тереховы. Оба много думают о вере, но Яков убеждён, что правильно молиться можно только по его строгому домашнему уставу, а Матвей постоянно призывает его образумиться и вернуться к церковной жизни. Их разногласия перерастают во взаимную ненависть: во время ссоры Яков и его сестра Аглая убивают Матвея. Суд отправляет виновных на каторгу, и лишь на Сахалине Яков постепенно приходит к мысли о простой вере без надменности и осуждения других.

На станции Прогонной: возвращение Матвея

Накануне Благовещения на станции Прогонной служат всенощную. Среди певчих находится Матвей Терехов, болезненный мужчина около сорока пяти лет. После богослужения он задерживается у буфетчика Сергея Никанорыча и вспоминает, как хорошо ему жилось и пелось прежде на изразцовом заводе. Теперь он вернулся в родные места после болезни и вынужден жить в трактире двоюродного брата.

Матвей жалуется буфетчику на дом: там шумно и грязно, родственники часто бранятся, а главное — Яков Иваныч перестал посещать храм. Старший брат считает священников недостойными, потому что они не соблюдают обрядовый порядок так строго, как ему хочется. Вместо служб в церкви он совершает длинные домашние молитвословия, а сестра Аглая помогает ему пением и чтением. Матвей видит в таком поведении духовную гордость и пытается убедить Якова покаяться. Уговоры не действуют.

Сергей Никанорыч тоже несчастен. Когда-то он служил на богатой станции, носил дорогую одежду и обслуживал состоятельных путешественников, но постепенно разорился. На Прогонной его унижают начальство и посетители. Рассказ о буфетчике важен для дальнейших событий: слабость перед деньгами и желание вернуть былое положение сделают его участником преступления.

Почему братья постоянно спорят

Трактир Тереховых вырос из старого постоялого двора, построенного ещё предками семьи. Когда через эти места провели железную дорогу, движение по почтовому тракту угасло, а хозяйство обветшало. Яков ведёт торговлю, следит за деньгами и считает себя человеком благочестивым. Его сестра Аглая во всём его поддерживает. В доме живёт также Дашутка, девушка, привыкшая подчиняться старшим.

Члены семьи Тереховых из поколения в поколение стремились по-своему понимать веру. Яков особенно привязан к порядку: он точно следует календарю постов, часами читает положенные молитвы и убеждён, что только так можно служить Богу. Из-за этого его молитвенная жизнь превращается в замкнутый мир, куда он не допускает чужих замечаний. Матвей, наоборот, за время жизни вне дома прошёл через собственные религиозные заблуждения и теперь считает, что важны смирение и покаяние.

Матвей не молчит, когда видит, как брат совершает домашние службы. Он мешает тому своими наставлениями, обвиняет в непослушании Церкви и называет молитву Якова неугодной Богу. Яков начинает ждать каждого появления Матвея как новой пытки. Постепенно даже один голос родственника вызывает у него раздражение. Спор приобретает и бытовую сторону: Яков подозревает Матвея в претензиях на семейное имущество, Матвей ощущает себя нежеланным гостем. Злоба растёт, хотя оба уверяют себя, что защищают истину.

Ссора в кухне и гибель Матвея

Однажды Яков совершает вечернюю молитву вместе с Аглаей. Матвей снова входит и укоряет его, прося опомниться. Яков вырывается из молельной и ходит по трактиру: он уже сам чувствует, что прежняя вера не даёт ему душевного покоя, но не умеет признаться в этом. Затем он видит Матвея на кухне. Тот ест варёный картофель и просит немного масла, объясняя, что из-за слабого здоровья не обязан соблюдать пост так строго, как монахи.

Аглая сердито ставит перед Матвеем бутылку постного масла, а Яков вспыхивает от ярости. Он кричит, что в такой день масло есть нельзя, хватает чашку и разбивает её о пол. Матвей поднимается, продолжает упрекать брата в гордыне и ереси. Яков пытается силой выгнать его из своего дома. В борьбе Матвей хватается за его одежду. Аглае кажется, что он нападает на Якова, и она ударяет Матвея по голове бутылкой.

Удар оказывается началом убийства, а не концом драки. Яков не даёт раненому упасть и указывает сестре на тяжёлый утюг, стоящий рядом на гладильной доске. Аглая наносит новые удары; Матвей падает, истекая кровью. Дашутка в ужасе плачет. Лишь теперь Яков приходит в себя и осознаёт, что произошло. Человек, требовавший безукоризненной молитвы, только что помог убить родственника.

Попытка скрыть преступление

Свидетелем оказывается буфетчик Сергей Никанорыч. Он пришёл по денежным делам и увидел тело Матвея. Яков бросается за ним и предлагает крупную сумму за молчание. Буфетчик и прежде был унижен нуждой, теперь же возможность получить деньги ослабляет его сопротивление. Убийцы начинают думать не о погибшем и не о раскаянии, а о том, как избежать позора и следствия.

Тело вывозят из трактира и оставляют на дороге, чтобы создать впечатление нападения посторонних. Яков утверждает, будто Матвей ушёл в Веденяпино, а убить его могли рабочие у железной дороги. Однако объяснение быстро рассыпается. Следователь замечает, что шапка убитого осталась дома, тогда как возле найденного тела не было следов крови, соответствующих страшной ране. Подозрения усиливаются после показаний свидетелей.

При обыске и допросах всплывают обстоятельства жизни всей семьи. Люди говорят о денежных спорах и ссорах между Матвеем и родными. Выясняется, что Сергей Никанорыч бывал в трактире почти ежедневно и внезапно обзавёлся деньгами, спрятанными в валенке. Следствие привлекает к ответственности не только Якова и Аглаю, но и буфетчика, и Дашутку, участвовавшую в сокрытии случившегося.

Суд и разные судьбы осуждённых

Через одиннадцать месяцев состоится суд. Обвинение рассматривает убийство как совершённое из корысти; эта квалификация не передаёт всей истории религиозной ненависти, которая привела к гибели Матвея. Всех четверых признают виновными. Якова приговаривают к двадцати годам каторжных работ, Аглаю — к тринадцати с половиной, Сергея Никанорыча — к десяти, Дашутку — к шести годам.

Поведение подсудимых неодинаково. Аглая и на суде продолжает злиться на убитого. Сергей Никанорыч смущён своим положением и тщится опровергнуть показания. Дашутка плохо понимает происходящее. Яков же уже выглядит сломленным: прежняя уверенность исчезла, и теперь он не знает, во что верить. На скамье подсудимых ни строгое соблюдение обрядов, ни уважение к домашнему укладу не могут защитить его от правды о совершённом.

Каторга на Сахалине и перемена Якова

Финальная часть переносит действие на Сахалин. Яков трудится среди каторжников, грузящих уголь для пароходов, и носит унизительное прозвище Веник из-за длинной бороды. Не выдержав тоски по родине, он пытался бежать, но был пойман, наказан плетьми и получил бессрочную каторгу. Позднее его ещё наказывали за пропажу казённой одежды, хотя вещи у него крали другие.

Тяжёлые испытания постепенно меняют героя. Он больше не думает, что божественная истина принадлежит только ему и его обрядам. Яков приходит к представлению о простой вере, нераздельной с состраданием к людям. Но этот духовный поворот даётся ему страшно дорого. Смотря в сторону родины, он плачет и мечтает вернуться, рассказать хотя бы одному человеку о пережитом и уберечь его от подобной гибели. Пароход уходит, погода портится, и надежда на скорое освобождение не появляется.

Герои и смысл развязки

Яков Терехов — суровый хозяин трактира; его приверженность религиозной форме соединяется с гордостью и жестокостью. Матвей Терехов — болезненный двоюродный брат, который призывает к покаянию, но не умеет остановить вражду. Аглая — сестра Якова и непосредственная участница убийства. Дашутка — свидетельница, оказавшаяся втянутой в сокрытие преступления. Сергей Никанорыч — обедневший буфетчик, принявший участие в сокрытии случившегося за деньги.

В финале Яков не получает ни оправдания, ни свободы. Его позднее прозрение не отменяет смерти Матвея и судебного наказания. Чехов показывает, какой разрушительной может стать вера, лишённая терпения к ближним: человек тщательно исполняет обряд и одновременно перестаёт видеть в другом человеке человека. Путь Якова к более человечному пониманию веры начинается лишь после того, как всё разрушено.