Памятные встречи — Ал. Алтаев

ВСТРЕЧА У АНТИКВАРА

Сеяла мелкая снежная крупа, залепляя стеклянный потолок галереи Владимирского пассажа Александров­ского рынка, прозванного «Америкой». У выставленного на ящиках и лотках разноцветного тряпья: кусков мате­рии, лент, чулок, перьев, батистовых цветов, кружев, меха, пуговиц толкались покупатели, больше женщины… Продавщицы перебегали от лотка к лотку, клялись, воз­мущались, кричали, зазывали, хватали за рукава и напол­няли гамом сумеречную галерею. Из глубины лавочек выходили счастливые обладатели новых пальто, куплен­ных здесь по удивительной дешевке; кое-где начинали мелькать тусклые огоньки, придававшие какую-то осо­бенную, живописную таинственность этому своеобраз­ному уголку столицы.

Я здесь бывала часто по тем же причинам, что и дру­гие постоянные посетители Владимирского пассажа. Я к тому же, когда заводились лишние гроши, со стра­стью рылась в рухляди так называемых «антикваров», у которых были навалены старые пуговицы и медали, облупленные портреты, бронзовые барельефы, древние иконы, разрозненный старый фарфор. Иногда попадались интересные поделки из слоновой и моржовой кости, резьба по камню, старинные камеи, ювелирные изде­лия.

У меня был знакомый «антиквар» — татарин. Заве­лись кое-какие деньги, и я отправилась в так называемую «Америку».

Гесная лавочка татарина была полна покупателей: не­сколько молодых людей и дама, зябко кутавшаяся в бе­личью ротонду, перебирали старые картины и что-то искали, о чем-то спорили.

В тусклом свете я не могла рассмотреть их лиц, но до меня долетел нервный, звенящий смех дамы, и мне он показался странно знакомым.

Они что-то купили, расплатились и вышли. Мельк­нул профиль под спущенной густой, шерстяной, «орен­бургской» вуалью; прозвучал мужской голос:

— Не забудьте, Елизавета Михайловна, что завтра позируете.

И капризный ответ:

— Помню. Мне, знаете, это начинает надоедать…

Шумная галерея скрыла молодую компанию вместе с громоздкими рамами, купленными у татарина.

— Хорошо идет торговля?—спросила я.

— Да нет… приходил за рамами постоянный покупа­тель художник Браз… Слышали?

— Слышала, как же…

— Он с барышня мал-мала портрет делает. Серди­тый барышня… капризный барышня… У-у, капризный… не дай бог такая жена! А тебе камея есть, хорошая, ста­рая… недорого возьму… И ножик — слоновая кость… а ручка — ангел с крыльями… хороший ангел, хорош…

Я купила за гроши камею…

Вскоре мне пришлось услышать от В. М. Максимова отзыв о Лизе Мартыновой:

— Позирует. Браз пишет портрет. У меня почти не бывает. Зачем я ей! Товарищи по студии, студенты мои — по боку… Как же, окружена именитыми художни­ками… кокетничает с ними вовсю! До старых ли друзей?

— А сама работает?

Он развел руками.

— Вот уж этого не знаю.