В середине ноября 1928 года в Мангистауском уезде и соседних районах началась масштабная волна арестов. Под стражу попали партийные и советские работники, среди них — Т. Альниязов, несколько человек, ранее служивших в царской администрации, а также бывшие председатели райисполкомов Ш. Усембаев, К. Кульшаров и другие. Всего арестовали одиннадцать коммунистов, в том числе делегатов районных партийных конференций.

Формальным поводом для арестов стало загадочное исчезновение Шабдена Ералиева, заместителя председателя райисполкома и члена Казахской Народной Армии. В ночь на 2 ноября 1928 года он вышел на палубу корабля, пришвартованного у бухты Песчаной, и больше не вернулся. Его судьба долго оставалась тайной: тело нашли лишь спустя год. Несмотря на то что трагедия могла быть несчастным случаем, следствие пошло по линии «умышленного убийства». Более того, ОГПУ при поддержке Казахского обкома ВКП(б) пыталось подтасовать заключение экспертизы, чтобы представить происшедшее как политическое преступление. Так появился удобный предлог для раскручивания громкого дела «о контрреволюционных организациях богатых, купцов и бывших служащих».

К августу 1930 года, когда расследование подходило к концу, Адайский район был упразднён: его земли передали в состав Гурьевского и Актюбинского округов. Новость вызвала недовольство населения, особенно местных партийных работников. Люди опасались, что их проблемы теперь будут решаться далеко от дома, и это спровоцировало волну жалоб. Многие покидали свои сёла и примыкали к вооружённым отрядам сопротивления. По данным милиции и ОГПУ, их число превышало пятьдесят человек. На этой почве возникли и криминальные группировки, например банды под руководством К. Косжанова и К. Кожахметова, занимавшиеся грабежами и убийствами.

Тяжёлые условия жизни, запугивание и масштабные репрессии породили новые очаги недовольства и вынудили часть населения искать спасение за пределами страны — в Туркменистане и других регионах. Фраза, ходившая в те годы: «Спасение адая — в руках самих адая» отражала не стремление к изоляции, а отчаяние и осознание того, что государство само подталкивает людей к краху.

Вместо того чтобы разобраться в причинах бедственного положения, органы ОГПУ использовали ситуацию для усиления репрессий. Альниязова, Усембаева, Кульшарова и других обвинили в создании тайной контрреволюционной организации «Акбота» с вооружёнными отрядами «Сопы» и «Группой спасения адая». Им вменили также подстрекательство к эмиграции в Туркменистан и Афганистан.

9 октября 1930 года дело передали «тройке» ОГПУ: из 70 обвиняемых 61 человек был осуждён, девять умерли в тюрьме ещё до окончания следствия. Двадцать один обвиняемый получил смертный приговор, остальные — разные сроки заключения.

Однако аресты не остановились. К началу 1930 года в Александровском замке уже содержалось свыше двухсот заключённых. В ночь на 14 апреля 1931 года они разоружили охрану и бежали, рассчитывая захватить радиостанцию и управление ОГПУ. Их планы провалились, но этот шаг дал толчок новой волне сопротивления.

К концу 1930 года восстание распространилось почти на все районы округа. Голод и усиленные продразвёрстки вынуждали крестьян объединяться в крупные отряды и уходить в сторону Туркменистана. Местные власти преследовали их, отбирали имущество и скот, а нередко и убивали. Так, в Жылыкосинском районе движение возглавил Нургали Куттегенов. Весной 1931 года он освободил группу арестованных крестьян и призвал их вернуться в родные сёла. К восставшим примкнули и жители Доссорского района во главе с У. Ершураевым.

Особенно сильным очагом сопротивления стала северная часть района. В марте 1931 года жители села № 19 Ойылского района во главе с Бокмашем Шолановым объединили около 1500 дворов и направились в сторону Туркменистана. Вскоре к ним присоединились соседние аулы. В апреле старейшины нескольких родов избрали Шоланова предводителем восстания.

Отряды повстанцев одерживали ряд побед: например, под Боздаком они заставили подразделение ОГПУ отступить. Но уже 15 апреля у хутора Иманкара их встретил хорошо укреплённый отряд, и повстанцам пришлось отступить. После прибытия регулярных частей Красной армии сопротивление в этом районе было подавлено. В плен попало более восьмисот человек, сам Шоланов бежал с небольшой группой, но вскоре был схвачен. Более пятисот его сторонников впоследствии осудила «тройка» ОГПУ.

В 1929–1930 годах в Адайском районе практически постоянно проводились карательные операции. Но местные органы ОГПУ не справлялись, и в регион перебрасывали войска. В апреле 1931 года на полуостров прибыло несколько крупных отрядов, включая части Красной армии, дивизионы ОГПУ и даже корабль «Атарбеков». Всего было задействовано более тысячи человек и около двухсот коммунаров.

На деле же такой масштаб сил был избыточен. Боевые действия зачастую велись не с вооружёнными «бандформированиями», а с безоружными крестьянами.

Правительство направило в Мангистау члена Наркомпроса Сейткали Мендешова, чтобы «успокоить народ». Но его миссия сводилась не к устранению причин недовольства, а к жёстким мерам подавления. В инструкциях прямо указывалось: не допускать компромиссов, добиваться выдачи лидеров восставших, продолжать мобилизацию ресурсов и продразвёрстку.

Несмотря на репрессии, крестьяне продолжали сопротивляться и искать пути бегства. К лету 1931 года в окрестностях Устюрта и Мангистау собралось до 15 тысяч переселенцев. Они уходили тайными тропами в сторону Каракалпакии и Туркмении, уводя семьи и скот.

Александровская крепость стала одним из центров противостояния. В апреле бежавшие заключённые присоединились к повстанцам, и те несколько раз пытались взять город. Самым крупным стало нападение 23 июня 1931 года: восставшие вступили в бой с гарнизоном крепости, но, не сумев захватить здания администрации и оружие, подожгли местную контору «Шикизатод». Схватка длилась восемь часов. Летом того же года восстание вспыхивало ещё несколько раз, пока власти не перебросили дополнительные войска из Баку.

Продолжение карательной операции

Карательные действия на полуострове Мангистау и в степях Устюрта продолжались до осени 1931 года. Потери были не только среди повстанцев, но и в армейских частях: например, при отражении атаки на Александровскую крепость погибло 30 солдат. В полевых столкновениях таких масштабных потерь почти не было, но судьба безоружных крестьян, пытавшихся противостоять регулярным войскам, предрешалась заранее. Тем не менее, люди иногда проявляли удивительное мужество.

Так, 24 июня 1931 года у местности Босы в Устюртском регионе произошёл ожесточённый бой, длившийся более десяти часов. Отряд повстанцев численностью около 400 человек под командованием Мырзагали Танямбаева атаковал армию, вооружённую пулемётами и передвигавшуюся на грузовиках. Повстанцы разделились на группы, окружили противника и заняли выгодную высоту, укрепившись в траншеях. Численный перевес позволил им на время прижать армию к обороне. Лишь прибытие подкреплений вынудило повстанцев отойти. Танямбаев погиб, но его бойцы избежали полного разгрома, и ОГПУ так и не удалось их выследить.

В июле 1931 года в Адайский район прибыл секретарь КазЦИКа А. Асылбеков. Вместе с С. Мендешевым он пытался вести переговоры и склонить повстанцев к мирному прекращению борьбы. В некоторых районах удалось добиться временной остановки движения отрядов, но тяжесть голода и общее бедственное положение населения свели эти усилия на нет. Небольшие группы сопротивления продолжали действовать вплоть до середины 1930-х годов.

Чтобы стабилизировать ситуацию, в декабре 1931 года была создана Политическая комиссия по Мангистау. В её состав вошли заместитель председателя СНК Казахской ССР У. Кулымбетов, секретарь крайкома Рогозин и А. Асылбеков. Комиссия добилась прекращения массового переселения и попыталась наладить продовольственную и медицинскую помощь. Одновременно в регион направили отряд Казахского национального полка под командованием Т. Алиева, которому поручили добить остатки сопротивления.

Однако к этому времени ущерб был уже колоссальным. В одном только 1931 году повстанцы угнали свыше 41 тысяч овец и коз, 1200 лошадей и около 900 верблюдов. Удары по хозяйствам и учреждениям оценивались почти в миллион сомов. Пострадало прежде всего простое население: крестьяне теряли скот, имущество и, в конце концов, были вынуждены вступать в колхозы или уходить в беженцы.

Репрессии были массовыми. Более 800 человек в Адайском районе оказались перед судом «троек» ОГПУ: часть приговорили к расстрелу, 79 умерли в тюрьме ещё до суда, остальные получили длительные сроки. В апреле 1931 года только по делу о Мангистауском восстании было осуждено 372 человека, среди них — Бокмаш Шоланов, Карамырза Эмбердиев, Рахмен Бокмашев, Демеген Айтжанов и другие предводители.

Тяжёлым было положение и за пределами республики. К осени 1931 года около 3000 казахских хозяйств оказались в Каракалпакстане, куда они ушли из Шалкарского, Табынского, Аральского, Ойылского и Мангистауского уездов. Там они жили в нищете и голоде, лишённые запасов и скота. Вернуть их на родину не удалось, и лишь бюро Каракалпакского обкома в ноябре постановило запретить зимние перекочёвки, так как у беженцев не было юрт, одежды и транспорта. Массовый голод 1932–1933 годов ещё больше задержал возвращение.

Не лучше была ситуация и в приграничных районах с Китаем. В 1929–1931 годах тысячи аулов из Алма-Атинской и Семипалатинской областей пересекли границу и осели в Синьцзяне. К весне 1930 года крестьянские восстания в Буен-Аксуйском, Саркантском и соседних районах пришлось подавлять уже с применением авиации. В начале того же года движение охватило почти всю Алма-Атинскую область, особенно приграничные сёла. В феврале 1930-го около 500 жителей Буен-Аксуйского района во главе с Бисетаем Кылыевым подняли восстание, к которому присоединились крестьяне Каратальского и Саркантского районов.

Таким образом, сопротивление не только охватило огромные территории, но и стало причиной массовых миграций. По неполным данным, в начале 1930-х годов из Казахстана было вынуждено уйти около 281 тысячи хозяйств, из них 83 тысячи — в Китай и Афганистан. Это были не только казахские, но и русские аулы, оказавшиеся жертвами репрессий и голода.

Перейдя пески Акжал, повстанцы оказались вне досягаемости оперативных групп ОГПУ и сформировали совет старейшин из представителей разных племён. С его одобрения лидер движения Бисетай Кылыев направил отряды для захвата крупных сёл и хуторов — Арасана, Кызылагаша, Аксу, Абакумова и Капала.

27 марта 1930 года один из таких отрядов, возглавляемый его братом Калдыбаем Кылыевым, без сопротивления занял Аксу. Жители близлежащих аулов также поддержали мятежников. В райцентре были арестованы все руководители района: секретарь райкома партии А. Ибрагимов (позже убит), председатель райисполкома К. Баксин, судья К. Шымырбеков и другие. Связь с райцентром прервалась, напряжение росло. В ответ ОГПУ перебросило в район армейские эскадроны, рабочие отряды и партийных активистов, а из Алма-Аты были направлены самолёты для разведки.

Б. Кылыев, надеясь избежать кровопролития, отправил бывшего работника народного суда З. Бегишева с предложением карателям сложить оружие. Но через два дня, после ожесточённого боя, военные выбили повстанцев из Аксу. Кылыев вновь отступил в пески Акжал.

В тот же день, 27 марта, другой отряд под руководством Кожахмета Адильбекова занял село Арасан. На сходе один из лидеров восстания Кали Мамбетов заявил: «Советская власть принесла народу нищету и голод, люди умирают, восстал весь Туркестан. Повстанцы захватили всё вокруг — присоединяйтесь к нам». Сельчане, в том числе и русские жители, поддержали его. Вечером того же дня повстанцы численностью около 200 человек без боя вошли в Капал, где освободили арестованных крестьян. Но вскоре сюда прибыл карательный отряд, и начались ожесточённые бои. Авиация обстреливала повстанцев из пулемётов и сбрасывала бомбы. Несмотря на то что численность восставших достигла 400 человек, они были вынуждены отступить.

В ауле Абакумов повстанцы арестовали местных активистов, сожгли документы сельсоветов и колхозов. Были убиты сотрудники НКВД и районного аппарата. Лишь прибытие отрядов железнодорожников, красноармейцев и партийных работников остановило дальнейшее распространение восстания.

Бои за Кызылагаш и Аксу

Повстанцы долго удерживали дорогу Аксу — Саркант. В Кызылагаше их отряд численностью около 400 человек окружил группу красноармейцев в здании кооператива. Осада продолжалась четыре дня. Повстанцы не сумели взять здание, вооружённые лишь несколькими пулемётами. Лётчики, обстреливая мятежников с воздуха, обеспечили обороняющимся преимущество. Вскоре подоспел кавалерийский эскадрон, и повстанцы отступили в горы, часть из них примкнула к Кылыеву.

Опасность для Талдыкоргана вынудила ОГПУ предпринять широкую карательную операцию. 11 апреля 1930 года военные отряды окружили повстанцев в песках Акжал и Керейкуме. Бои продолжались несколько дней. Лишь 15 апреля усиленный отряд настиг мятежников у границы и разгромил их. Многие были пленены и переданы ОГПУ. Авиация сыграла ключевую роль, блокируя переход к границе и нанося удары с воздуха. В числе участников операции был Илья Мазурук, впоследствии ставший героем Советского Союза.

Попытки бегства и новые восстания

Несмотря на жестокие репрессии, крестьянское сопротивление продолжалось. Многие стремились уйти в Китай. В конце 1930 года группа во главе с Сейтбатталом Тугельбаевым и Шоканом Елеусизовым попыталась прорваться через Сарытау. После семичасового боя повстанцы потеряли 68 человек и сдались. Было арестовано 517 человек, 108 из них расстреляли.

В некоторых районах крестьяне пытались создать органы самоуправления. Так, 3 апреля 1930 года жители Балхашского района подняли восстание против насильственного коллективизации и налогов. В Акколе они арестовали чиновников, распустили власть и создали «временное правительство района» во главе с Абдибеком Нурабаевым. Оно просуществовало до 16 апреля, после чего было ликвидировано прибывшими войсками. Часть повстанцев сдалась, часть ушла в горы.

Правительственная комиссия признала справедливость многих требований восставших и даже распустила насильственно созданные колхозы. Однако вскоре вновь последовали аресты и расстрелы.

Крестьянские выступления охватили не только Жетысу, но и северные и центральные районы Казахстана. В разных уездах действовали десятки повстанческих групп, в которых участвовали и казахи, и русские крестьяне. Некоторые отряды превращались в банды, но большинство было именно протестом против репрессий и жесткой политики властей.

Сопротивление продолжалось вплоть до 1932 года, когда массовый голод и дальнейшие репрессии окончательно сломили крестьянство.

Особенно массовое сопротивление коллективизации развернулось среди русского населения Восточного Казахстана. Политика властей — разгром традиционных хозяйств, введение неподъёмных налогов, насильственное изъятие хлеба и других продуктов — вызывала возмущение как у русских, так и у казахов.

В конце февраля 1930 года в нескольких сёлах Усть-Каменогорского, Зырянского и Самарского районов бывшего Семейского округа вспыхнуло вооружённое восстание. Его организатором стал Фёдор Дорофеевич Толстоухов — бывший учитель, участник Гражданской войны. В 1926 году его исключили из партии за «несовместимость взглядов», обвинив в чрезмерной подверженности чужому влиянию.

Толстоухов имел за плечами серьёзный опыт: в годы Гражданской войны он был заместителем командира партизанского полка «Красные горные орлы Тарбагатая», затем служил в Красной Армии, работал на Урале и Дальнем Востоке. В 1929 году он поселился в селе Братск Самарского уезда.

Сначала активно поддерживавший становление Советской власти, со временем Толстоухов разочаровался в политике большевиков. Особенно его возмущала коллективизация, разрушение крестьянских хозяйств и бедственное положение деревни. Он пришёл к идее построения «Советской власти без большевиков» и верил, что именно крестьяне могут стать силой, способной противостоять нынешнему режиму. Опираясь на свой партизанский опыт, он начал готовить восстание.

Уже осенью 1929 года Толстоухов и его сторонники создали тайную сеть подпольных групп в селах Усть-Каменогорского, Зырянского и Самарского уездов. К февралю 1930-го подготовка была завершена. Штаб восстания даже планировал объединиться с казахскими аулами для совместных действий, но эта идея не была реализована — вмешались органы ОГПУ.

Начало восстания и новый виток сопротивления

Восстание, назначенное на 20 февраля 1930 года, всё же вспыхнуло. Руководство им взял на себя Толстоухов, сумевший бежать из плена. Под его началом был создан оборонительный рубеж в сёлах Михайловка, Пантелеймон и Мякотиха. Крестьянские волнения охватили и другие районы области.

Власти быстро отреагировали: в регион были направлены части Красной Армии и отряды ОГПУ. Несмотря на упорное сопротивление, силы повстанцев оказались несоизмеримы. В боях погибло около 300 человек. Сам Толстоухов с небольшой группой из 13 человек сумел уйти в Китай.

Однако и там его ждала неудача: китайские власти арестовали повстанцев и некоторое время держали их в тюрьме города Шара-Сум. Толстоухов поверил обещаниям белоэмигрантов помочь с оружием и деньгами и вскоре тайно вернулся в Самарскую область. Он планировал новое выступление, на этот раз сделав ставку не только на крестьян, но и на рабочих Усть-Каменогорска и Риддера. Но поддержки он так и не получил.

Вскоре органы ОГПУ вышли на его след. В ночь на 28 сентября 1930 года на острове Бухтарма в Зырянском районе оперативная группа устроила засаду. Толстоухов был застрелен.

Дело Толстоухова обернулось массовыми репрессиями: 222 человека были привлечены к уголовной ответственности, из них 35 расстреляли. Среди обвинённых оказался и Нургали Самаев из Курчумского района — его подозревали в подготовке совместного восстания.

Казалось, что крестьянское движение утихло, но уже в феврале–марте 1931 года оно вспыхнуло с новой силой. Причиной стала очередная кампания по выполнению так называемого «15-месячного плана животноводства».

Москва требовала от Казахстана невыполнимого: за первые три месяца 1931 года республика должна была сдать 70% годового плана по скоту. За этим требованием стояли нарком снабжения СССР Анастас Микоян и представитель ЦК Н.П. Чаплин. Их решение не учитывало реальное количество скота в хозяйствах. В результате с крестьян начали изымать буквально всё — скот, зерно, шерсть, даже кости.

Местные власти стремились выполнить приказы любой ценой. В Каркаралинском районе председатель райисполкома Курмангалиев избивал крестьян, требуя срочной сдачи скота. В Шетском районе скот сгоняли прямо с пастбищ, не разбирая хозяев. Активистов, не сумевших «добыть» требуемое количество голов, наказывали: одного избили насмерть, другого привязали к телеге. В итоге люди лишались последнего источника пищи.

Такое давление толкнуло население на новый виток восстаний. В феврале–марте 1931 года мятежи охватили районы Каркаралинского и Семейского уездов, Балхашский район Алма-Атинского округа, а также часть Актюбинского и Гурьевского уездов. Особенно ожесточённые выступления развернулись в Абралинском, Куйском, Шетском и Жанааркинском районах.

Крестьяне не только протестовали, но и пытались захватывать районные центры, как, например, в селе Кайнар. Однако силы были неравны. К июню 1931 года отряды ОГПУ при поддержке регулярных войск подавили сопротивление.

Эти события показали, что политика изъятия и насильственной коллективизации разрушала деревню и неизбежно вела к массовому сопротивлению.

События в северо-западной части Абралинского района, на границе с Каркаралы, развивались особенно остро. Здесь власть фактически перешла в руки повстанцев, возглавляемых крестьянином из села № 6 — Искаком Кемпирбаевым. Отряд арестовал уполномоченных, которые особенно рьяно проводили план по изъятию скота, а документы сельсовета сожгли.