Первая мировая война, последовавшие за ней революции и Гражданская война принесли казахской степи тяжёлые испытания. В период с 1916 по 1921 год от голода, репрессий и военных действий погибло около 800 тысяч казахов, ещё примерно 200 тысяч были вынуждены эмигрировать. В совокупности это составляло почти пятую часть населения. Голод 1921–1922 годов окончательно подорвал экономику и разрушил традиционный уклад жизни.
Вместо восстановления хозяйства и улучшения условий жизни, новая Советская власть сделала ставку на политическую и идеологическую перестройку общества. Этот курс ясно проявился на III конференции Казахской партийной организации (Оренбург, 17–22 марта 1923 года). Представители центра — Емельян Ярославский и А. Вайнштейн — призвали не уделять чрезмерного внимания вопросам национального самоуправления и культурной автономии, а сосредоточиться на повышении классового самосознания масс.
Фактически это означало установку Москвы ограничить обсуждение национальных интересов Казахстана и усилить акцент на борьбе между «беднотой» и «богатыми». Центр требовал «раскачивать классовое сознание» сельской бедноты, противопоставляя её зажиточным слоям. Так началась идеологическая кампания, направленная против состоятельных казахов — байства, доля которого в обществе была незначительной (менее 0,5%).
Многие казахские деятели открыто возражали против такого подхода. Один из них — Смагул Садуакасов — подчёркивал, что чрезмерное разжигание классовых конфликтов не приносит пользы, ведь основной причиной бедственного положения народа были разруха, безработица и нехватка средств для восстановления хозяйства, а не классовая эксплуатация. Он призывал к мирному труду, а не к новым «революционным атакам».
Садуакасов и его соратники — Ныгмет Нурмаков, Есболат Мустанбаев, Жанайдар Мынбаев, Сакен Кожанов — предлагали бороться с социальным неравенством мирными и экономическими средствами, а не репрессиями. Однако подобная позиция была воспринята центральным руководством как проявление национализма и сопротивления социалистическому курсу. В результате казахские деятели были вынуждены оправдываться, доказывая, что их взгляды продиктованы не националистическими мотивами, а особенностями местной жизни и стремлением к подлинному интернационализму.
Курс «Малая Казань»
1925 год стал для Казахстана временем крупных политических перемен. В административное устройство республики были внесены важные изменения: к Казахской АССР присоединили Сырдарьинскую и Семипалатинскую области, а Оренбург выделили в отдельный город и губернию. В состав республики вошли Актюбинская, Акмолинская, Уральская, Семейская, Костанайская, Семипалатинская, Сырдарьинская области, Адайский уезд и Каракалпакская автономная область.
9 февраля 1925 года решением Центрального Исполнительного Комитета столица республики была перенесена из Оренбурга в Акмешит. Уже в апреле, с 15 по 19 число, в новой столице прошёл V съезд Советов Казахстана, на котором восстановили историческое название народа — казах, вместо искажённого дореволюционного термина «киргиз». После этого Киргизская АССР официально стала называться Казахской Автономной Советской Социалистической Республикой, а столица — город Акмешит (ранее Перовск) — получила новое имя Кызылорда.
Центральная власть настороженно относилась к усилению влияния алашской интеллигенции, сыгравшей важную роль в национальном движении. Чтобы ограничить её влияние, Москва начала жёстче контролировать политическую жизнь республики. 29 мая 1925 года Иосиф Сталин направил письмо членам бюро Казахского крайкома партии, где подверг критике газету «Ак жол». Он заявил, что её публикации по духу схожи со статьями Мустафы Шокая, издававшегося за границей, и указал, что подобная критика не должна появляться в советской прессе.
Во втором пункте письма Сталин предложил навсегда отстранить от идеологических и руководящих должностей представителей алашской интеллигенции, не состоявших в партии. После этого в Казахстане стал активно применяться классовый принцип при назначении кадров: приоритет отдавался беднякам и рабочим, тогда как национальная интеллигенция всё чаще подвергалась подозрению и вытеснялась из власти.
Летом того же года в Казахстан был направлен Филипп Исаевич Голощёкин — новый руководитель республики. Ознакомившись с ситуацией, он написал Сталину письмо, где обозначил новый курс: приоритетом должны стать не национальные вопросы, а «советизация» казахского аула, усиление роли коммунистов, развитие местного управления и внимание к повседневным нуждам населения.
Эта политика получила название «Малая Казань». Под ней подразумевалось постепенное перестроение казахского общества по советским принципам — без учёта национальных традиций и исторического опыта. И.В. Сталин полностью поддержал этот курс, что в дальнейшем привело к усилению административного давления и началу глубоких социальных преобразований, последствия которых стали ощутимы уже через несколько лет.
В 1920-е годы в Казахстане обострилась политическая борьба вокруг путей развития республики. Одна группа казахских деятелей — С. Кожанов, С. Садуакасов, Ж. Мынбаев, Н. Нурмаков и другие — выступала за то, чтобы придать советской автономии национальный характер и наполнять её содержанием, соответствующим интересам казахского народа. Они резко критиковали программу «Малая Казань», предложенную Ф. И. Голощёкиным, считая её попыткой искусственно вызвать «гражданскую войну» внутри казахского аула.
Другая группа — О. Исаев, И. Курамысов, Г. Тогжанов и их сторонники — придерживалась мнения, что приоритет следует отдавать классовой политике, а не национальному вопросу. В результате противостояние между этими направлениями стало центральным элементом политической жизни республики.
Руководство во главе с Голощёкиным считало главным препятствием на пути советизации казахского аула богатые хозяйства. 20 мая 1926 года был принят закон «О временном перераспределении лугов и пашен кочевых и полукочевых районов», направленный против крупных владельцев земель и пастбищ. Летом того же года начались массовые изъятия земель у зажиточных слоёв.
Однако при проведении земельной реформы возникло множество трудностей. Работы велись без достаточной подготовки, а в местных сельсоветах часто не хватало квалифицированных кадров, способных грамотно организовать перераспределение земли.
Неспособность реализовать программу «Малая Казань» и достичь ожидаемого социального «перелома» в ауле подтолкнула руководство республики к более радикальным мерам, которые позже вылились в политику сплошной коллективизации.
Расселение и конфискация казахских богатств
В феврале 1927 года Президиум Центрального Исполнительного Комитета Казахской АССР принял постановление о землеустройстве кочевых и полукочевых казахов. Филипп Голощёкин рассматривал это как возможность активнее переселять русских крестьян на казахстанские земли, что вызвало протест со стороны казахских руководителей, таких как Нығмет Нурмаков и Жанайдар Султанбеков.
На VI Всеказахской партийной конференции в ноябре 1927 года было принято решение о необходимости землеустройства всех народов Казахстана, независимо от их происхождения. Центральный Исполнительный Комитет поддержал это решение 12 декабря того же года, а 4 марта 1928 года правительство Казахской АССР утвердило постановление «О порядке землеустройства и упорядочения землепользования в Казахской АССР».
На практике при выполнении этих решений приоритет отдавался переселенцам из других регионов, а не местному населению. Перевод кочевых и полукочевых казахов на оседлый образ жизни проходил стремительно, но без необходимой материальной поддержки. Так, в 1930 году оседло было размещено 87 136 хозяйств, в 1931 — 77 508, в 1932 — 77 674, а в 1933 году — уже 242 208 хозяйств. Однако всё это сопровождалось лишь агитацией, без реальной помощи в обеспечении жильём, инвентарём или продовольствием.
29 марта 1928 года Верховный Совет СССР принял постановление, позволявшее изымать у казахов земли, превышающие установленный размер. Это решение фактически возродило колонизационную политику, проводившуюся ещё царским правительством, но теперь — под советскими лозунгами.
В декабре 1927 года была создана специальная комиссия для подготовки закона о конфискации имущества. 27 августа 1928 года было принято постановление «О конфискации хозяйств крупных баев», а 13 сентября — «О привлечении к ответственности за сопротивление конфискации и переселению». Под действие этих декретов попало около 700 крупных хозяйств. Конфисковывались не только стада — всего изъято 145 тысяч голов скота, — но и сельскохозяйственные орудия, постройки, амбары и даже погреба.
В результате 619 семей были насильственно переселены. При этом конфискация имущества часто проводилась руками самих казахов — родственников и соседей тех, кого объявляли «байством». Это лишь усилило внутренние противоречия и разобщённость внутри народа.
Наказание «казахских националистов»
Отношения между лидерами национально-освободительного движения во главе с Алиханом Бокейхановым и советской властью складывались непросто. Представители «Алаш» стремились к взаимопониманию с новой властью, надеясь сохранить элементы национальной автономии. Однако политика советского руководства в отношении бывших участников движения была двойственной. С одной стороны, власти нуждались в образованных кадрах и привлекали казахских интеллигентов к работе в государственных структурах. С другой — относились к ним с подозрением, считая их идеологически ненадёжными.
Разобщённость самой национальной интеллигенции и появление новой, лояльной Москве элиты создали благоприятные условия для устранения «алашских» деятелей. Попытки Ахмета Байтурсынулы и других лидеров примирить различные группы интеллигенции не увенчались успехом.
Смагул Садвакасов, один из молодых руководителей, предупреждал коллег о необходимости осторожности и неразглашения внутренних проблем перед Москвой. Но центр всё равно обладал полной информацией о настроениях и политических процессах в Казахстане — советская бюрократическая система обеспечивала полный контроль.
Конфликт с центром и начало репрессий
В ноябре 1926 года в Москве состоялось заседание Совета национальностей ВЦИК, где участвовали представители автономных республик, включая казахскую делегацию. Под руководством Турара Рыскулова обсуждался вопрос об ограничении прав национальных автономий и игнорировании интересов местных народов. Участники совета приняли резолюцию с требованием пересмотреть политику центра.
Это вызвало раздражение Иосифа Сталина. Этим воспользовался первый секретарь Казкрайкома Филипп Голощёкин, который представил активность казахских деятелей как проявление «национализма». На III пленуме Казкрайкома ВКП(б), прошедшем в Кызылорде в конце ноября 1926 года, деятельность группы Смагулa Садвакасова, Сакена Кожанова и Жаная Мынбаева была признана «националистической». Это решение стало сигналом к политической чистке среди казахской интеллигенции.
Садвакасов и Мынбаев вскоре умерли (в 1933 и 1929 годах соответственно), а Кожанов был навсегда отстранён от политической деятельности.
Репрессии против алашской интеллигенции
После устранения «националистов» из руководящих структур Голощёкин при поддержке Москвы инициировал аресты лидеров движения «Алаш». Осенью 1928 года были арестованы 44 видных представителя казахской интеллигенции, среди которых Ахмет Байтурсынулы, Миржакип Дулатов и Халел Габбасов. Несколько человек были расстреляны, один погиб в лагере, остальные приговорены к длительным срокам заключения.
В 1930 году последовала новая волна арестов — были репрессированы Мухамеджан Тынышпаев, Халел Досмухамедов, Жакып Акбаев и другие. Часть из них была сослана в Воронеж. Под давлением властей Мухтар Ауэзов, Алихан Ермеков и Магжан Жумабаев были вынуждены публично отказаться от «националистических» взглядов.
В результате этих репрессий была уничтожена значительная часть казахской интеллигенции — носителей национального самосознания и идей независимости. Советская власть добилась политического подчинения Казахстана, но ценой духовной и культурной утраты. Страх перед повторением судьбы лидеров «Алаша» надолго парализовал общественную инициативу и стал одним из факторов духовной деградации казахского общества в последующие десятилетия.