От огненных лет до суверенной армии — Сагадат Нурмагамбетов

ЗАВОД В БЕРЛИНЕ

Как известно, с 4 по 11 февраля 1945 года состоялась Крымская (Ялтинская) конференция глав правительств трех союзных держав во второй мировой войне: И.В. Сталина (СССР), Ф.Д. Рузвельта (США) и У. Черчилля (Великобритания). На ней были определены и согласованы принципы их послевоенной политики с целью создания прочного мира и системы международной безопасности: участники Крымской конференции заявили, в частности, о своей основной цели — уничтожить германский милитаризм; были приняты решения о создании в Германии зон оккупации. Согласно последним, город Берлин после победы, был разделен на четыре зоны: советскую, американскую, английскую и французскую.

Нам, фронтовикам, которым пришлось штурмовать правительственные здания в Берлине, в том числе имперскую канцелярию Гитлера? конечно же, было небезразлична, как будут на деле выполняться все решения Ялтинского соглашения, и поэтому мы ревностно выполняли все задания командования в отведенной для советских войск зоне столицы Германии.

После выполнения операции по изъятию золота и драгоценностей из подвалов «Рейхсбанка» бойцы моего батальона несли в городе гарнизонную и караульную службу, охраняли различные объекты? заводы, фабрики, госучреждения? решали другие важные задачи. В частности, батальон выполнял спецработы на одном из подземных заводов, который был очень искусно замаскирован немцами. Когда я впервые попал на него, то был поражен царящему в нем идеальному порядку, а главное — большому количеству различных станков и механизмов.

На завод вскоре прибыли офицеры — в основном, полковники и подполковники. С ними приехал и командир нашего полка — полковник Александр Иванович Пешков. Меня представили старшему этой группы. Поздоровались. Глядя на них, на манеру поведения, чувствовалось, что он и некоторые другие — люди не военные, а переодетые инженеры.

Александр Иванович мне Говорит:

— Сагадат, перед тобой стоит новая задача. Под руководством этих специалистов будешь демонтировать со своими людьми станки. Работы должны проводиться круглосуточно -днем и ночью. Так что, сформируй смены и составь графики занятости личного состава на производственных участках.

Я в недоумении:

— Как, товарищ полковник, станки демонтировать? Ведь они прикреплены к бетону. В моем распоряжении нет никакой техники. Как же их разбирать/ как эвакуировать с завода?

Александр Иванович говорит:

— Ты же боевой командир, думай. Я тебе помочь не могу. Ищи специнструменты, цепи, ключи, они должны быть на территории объекта. А стаскивать станки с фундамента будете по-бурлацки. Ты видел картину «Бурлаки»? Как вытащишь на поверхность машины, за ними приедут, и будете грузить, отправлять их в сторону реки Шпрее — там наша, советская зона. Эта ценная техника не должна пропасть. Стране нужны станки, часть из них может попасть и в твой Казахстан. Ты же знаешь, Отчизне нужно восстанавливать народное хозяйство, промышленное производство.

Но я понимал, что советы специалистов, у которых нет нужной для этого дела техники, мало что дадут. Осознавал и то, что мои офицеры — люди молодые, профессиональные военные, не имеющие ни какого опыта обращения с подобным оборудованием. И поэтому приказал командирам рот выявить в подразделениях людей, которые до призыва в армию работали на заводах, эксплуатировали станки. К счастью, нашли солдат, которые трудились когда-то на предприятиях Донбасса. Они, оценив обстановку, заявили: демонтировать можно, но за полную сохранность этих станков они не ручаются, работа предстоит тяжелая.

Повезло нам и в том, что в цехах были обнаружены различных систем ключи, цепи, веревки, стальные доски… И работы начались. Но все же, из-за неосторожных действий, парни вывели несколько станков из строя. Однако в ходе последующих работ солдаты приобрели определенный опыт по демонтажу данного типа станков, и за 15 дней мы в основном вывезли все оборудование в назначенный пункт.

Вывоз же с территории завода медицинского имущества, которое хранилось на складах, особых трудностей не доставляло. Это была готовая и сравнительно легкая продукция. Ее мы отправляли в армейские госпитали, в том числе медсанбат дивизии и медпункты полков.

Все же, оглядываясь на свой путь, описывая этот необычный пример фронтовой жизни, убеждаюсь в правоте слов поэта:

Чтобы стать мужчиной, мало им родиться,

Чтоб стать железом, мало быть рудой.

Ты должен переплавиться, разбиться

И, как руда, пожертвовать собой.

АМЕРИКАНЦЫ

После выполнения вышеупомянутых работ (заданий) части дивизии, в том числе и мой батальон, были передислоцированы за город. Нас расположили в казармах бывшей немецкой армии, в отдельном военном городке в с. Ландсберг.

Хотя и жили солдаты в сельской местности, но ежедневно они совершали поездки в город, ибо там охраняли объекты уже будущей нашей советской зоны. Бойцов возили на трофейных грузовиках. Мы, офицеры, проверяли службу на постах в основном на велосипедах. Это был наш транспорт. Легковые машины, которые мы захватили у немцев, приказано было передать в распоряжение вышестоящих начальников, в штабы.

Американцы так же, как и мы, несли караульную службу в своей зоне путем охраны объектов и патрулирования определенных районов. Расквартировались они так же за пределами города. Они на своих «Виллисах» пересекали наши военные городки и гарнизоны отдельных частей. И поэтому мы имели возможность с ними часто общаться, быть, что называется, в близком контакте. Частенько они подбрасывали наших офицеров и солдат на своих машинах к нужным точкам. Нам они казались открытыми. Отличало их дружелюбное отношение к русским. Естественным препятствием в общении с ними было незнание языка. Среди американцев выделялись солдаты-негры. Это были в основном рослые парни, на мой взгляд, неплохие водители. Никаких недоразумений во время моего пребывания в Берлине до октября 1945 года между советскими и американскими военнослужащими не было. Забегая вперед, хочу отметить, что с американцами и другими иностранцами мне пришлось встречаться не раз в бытность главой нашего военного ведомства и решать принципиальные проблемы в интересах суверенного Казахстана.

В Берлине мы встретились также с англичанами, французами и бельгийцами. Они осматривали, как и мы, разрушенный рейхстаг, библиотеки, музеи. Кстати, хочется привести такой факт: немцы вывезли много книг из наших библиотек, особенно с Украины. На этих книгах были штампы библиотек городов Киева, Харькова, Запорожья, Винницы и т.д. Свои воинские передвижные библиотечные пункты мы и пополняли за счет изъятия вывезенных из страны произведений.

Да, навсегда остались в моей памяти встречи с американцами на немецкой земле. Разумеется, годы берут свое -кое-какие детали, эпизоды и подробности тех военных дней сорок пятого года, кроме тех, что я описал, выветрились из памяти. Но главное — осталась навсегда атмосфера искренности от встреч друг с другом. Не случайно древняя восточная пословица гласит: «Сила птицы — в крыльях, сила человека — в дружбе». С обретением Казахстаном суверенитета у нас установились добрые отношения с США и другими государствами. Сегодня над нашей страной звучит «музыка мира». Я считаю, что чувство человеческого братства и единства к миру и свободе было скреплено в боевом содружестве государств антигитлеровской коалиции в ходе войны с фашизмом.

КОГДА ОТГРЕМЕЛИ БОИ

После окончания Великой Отечественной войны я продолжал службу под Берлином, командуя тем же стрелковым батальоном, с которым подошел к столице поверженного рейха в незабываемые дни весны сорок пятого года. А в сентябре начались организационные мероприятия по сокращению войск. Мне предоставили отпуск на 45 суток. Выделили и ординарца, который должен был сопровождать меня домой. Его звали Семен Настасюк, родом он был из Одессы, но жена его жила в Киеве.

Где-то в середине сентября мы купили билеты, попрощались со своими боевыми товарищами, с которыми прошли через тяжелые годы войны. Расставаться было тяжело, мы ведь очень привыкли друг к другу. Меня же утешало то, что со мной ехал боевой товарищ, что ехали мы вдвоем домой после Великой Победы живыми, да еще с высокими правительственными наградами.

Билеты купили до Москвы, но, доехав до Барановичей, мы с Семеном решили заехать в Киев к фронтовому товарищу -капитану Василию Антоновичу Тышкевичу, который был тяжело ранен на территории Польши. Он тогда командовал стрелковой ротой в нашем батальоне. Ориентиры у меня были: фронтовики имели добрую привычку обмениваться адресами, а он мне часто писал, что находится в Киевском госпитале. Помню и адрес: улица Артема, военный госпиталь.

Сошли мы на станции Барановичи — это Западная Белоруссия. Идем на станцию, но ее можно только назвать станцией: все разрушено. У какой-то будки сидит дежурный. Поздоровались, спрашиваем, когда будет пассажирский поезд? Он задает вопрос; «Откуда вы?». Из Берлина, говорим. Покачал головой дежурный, усмехнулся грустно: «Ребята, пассажирские поезда не ходят, товарные и то редкость». Мы упрашиваем отправить на каком угодно, лишь бы ехать. Он долго дозванивался до кого-то, и, наконец, обрадовал: через пять-шесть часов пойдет товарняк, можно посадить, если выдержите.

— Мы фронтовики, — отвечаем, — нам бы только до Киева добраться.

И действительно, посадил нас дежурный в товарняк, и я до сего времени ему благодарен.

В пути были около двух суток. Кругом разруха, раздобыть съестное невозможно. Хорошо, что у Семена в Киеве была комнатушка. Пристроились, обогрелись, немного отдохнули, а наутро я пошел к своему другу. Лежал Василий с вытянутой ногой, дремал, сестра меня предупредила: сейчас «мертвый» час, но я ее упросил, сказал, откуда и куда еду. Подхожу к двери, Василий проснулся и начал громко называть меня по имени. Встреча была трогательная. Хоть мы и мужчины, хоть и фронтовики, многое повидали, но слезы лились рекой. Видимо от радости — ведь мы остались живы, хоть Василий и стал инвалидом.

Пробыл у своего фронтового друга два дня. Попрощались, дали друг другу слово, что будем переписываться и, действительно, связь у нас не прерывалась, последний же раз встретились мы в 1983 году в Киеве. Одна нога у него не действует, ездит на «Запорожце» с ручным управлением, но был он бодрым, жизнерадостным. А тогда, в сорок пятом, попрощались мы с Василием и отправились дальше — на Москву.

В Москве я никогда не бывал прежде и мне так хотелось увидеть Кремль, мавзолей Ленина и вообще иметь представление о нашей столице.

Сели в купейный вагон пассажирского поезда Киев — Москва. Это, конечно, не тот товарняк, на котором добирались из Барановичей до Киева. В купе я, Настасюк, еще один доброжелательный человек в форме майора. Познакомились. Он назвал свою фамилию: Коваль Александр Яковлевич. Я рассказал, что никогда не был в Москве, он меня успокоил: не беспокойтесь, еду к брату, он живет в Москве — в Трубниковском переулке, что рядом с Арбатом. Для меня эти ориентиры ничего не значили. Но новый знакомец успокаивает — там остановитесь и будете жить столько, сколько пожелаете. Я благодарил, говорил, что это неудобно, что мы будем стеснять людей, но майор и слушать не хотел.

На Киевском вокзале взяли такси, поехали — оказалось, что Трубниковский переулок не так далеко. Майора встретили его брат Абрам Яковлевич, его жена и сын. Они тоже давно не виделись, встреча была радостной. Нас тоже приняли как родных. А квартирка-то была небольшая: одна комната метров 20, кухня метра 4, и все …

Майор вскоре уехал устраиваться к знакомому, а мы остались. Вспоминаю с большим теплым чувством этот случай: приняли нас, совершенно незнакомых людей, как самых близких родственников. В этом я вижу высокую человеческую культуру, проявление истинного единства нашего народа и радости от только что закончившейся войны.

Мало того, что мы остановились в этой семье. Наши хозяева решили показать нам Москву и в течение недели знакомили с огромным городом. Конечно, Москву сравнить с Берлином нельзя. Москва — это широкие улицы, здания, как правило, светлого тона, много деревьев и вообще зелени. Берлин — мрачный город, он больше напоминает крепость своей суровостью, а планировкой — каменные джунгли.

Начали знакомство с метро. Я тогда посмотрел все станции. Это чудо, этим сказочным сооружением невозможно не восторгаться.

Хозяева предложили мне сходить в Большой театр. Как и сейчас, купить билеты в оперу было трудновато, но мне, как Герою СССР, разрешили побывать в театре вне очереди. И вот Большой театр. Я озирался, осмотрел все ярусы, партер. Наконец открывается занавес, начинается опера «Князь Игорь». Это была первая опера, которую я слушал. Большое впечатление оставили игра артистов, массовые сцены. По правде же говоря, я тогда не все понял. Позже, когда учился в Военной академии им. М.В. Фрунзе, я стал настоящим театралом.

Итак, состоялось мое первое, лишь в общих чертах, знакомство с Москвой. Подробно со столицей былой нашей державы я знакомился, когда в июне 1946 года поступил учиться в ВА имени Фрунзе. Но об этом несколько позже.