Содержание книги
Скопление вольницы и разного рода беспокойных людей на отдаленной территории хотя и способствовало укреплению здесь русского владычества, но создало много хлопот правительству. Вольница представляла благодарную почву для всякого рода волнений, чем и пользовались враги московского правительства. Во время междуцарствия “яицкие” казаки оказали плохую услугу московским воеводам, а потом приютили у себя Заруцкого и Марину Мнишек. В последующие годы брожение не прекращалось: вольница не хотела признать над собой полной власти Москвы, а элементы, озлобленные чем-либо против Москвы, пользовались этим для достижения своих целей, волнуя население. Здесь же, среди этой вольницы, зародилась у Пугачева мысль “тряхнуть” Москвой и приведена была в исполнение, найдя значительное сочувствие у яицких казаков и башкиров. Правительство, сознавая всю опасность, какую представлял этот элемент для государства, не стеснялось в крутых мерах, чтобы, если не смирить, то обезвредить его.
После наказания пугачевцев были введены ограничения в самоуправлении яицких казаков. Именно была введена строгая регламентация службы и даже переменено было самое имя вольницы: вместо “яицких” казаков стали называться уральскими (с 1775 года), а р.Яик — Уралом. Крутые меры оказали свое действие, хотя внутренние брожения не прекращались до XIX в. С середины этого столетия уральские казаки оказали огромную услугу в деле завоевания зауральских киргизских степей и в походах в Среднюю Азию: они были такими аванпостами русского движения вглубь Киргизского края, какими были на востоке иртышские служилые люди й местная вольница.
Тот же характер носило завоевание и современной Тургайской области. Небольшая, северо-западная часть ее была населена башкирами, а юго-восточная — киргизами младшей и средней орд. Первые, т.е. башкиры, с появлением среди них фанатиков-мусульман (после покорения Казанского царства), стали неспокойным соседом для русских, что, в связи с волнениями яицкой вольницы, не могло не казаться опасным для правительства. Не встретив открытого сопротивления, русские стали занимать места по течению правых притоков Урала и Тобола, где были построены и крепости: постройка их вызвала среди башкир возбуждение, перешедшее потом в восстание. Но все восстания кончались поражением башкир и усилением русской власти. В 1731-32 гг. прикочевали к границе Башкирии средняя и младшая киргизские орды и отдались в Подданство России. Это заставило усилить положение русской власти на границе, отчасти для защиты киргиз от джунгар, отчасти для поддержания мирных отношений между башкирами и киргизами. Последнее однако не удалось: с одной стороны мусульманская пропаганда, самозванцы и беглые, мутившие среди населения, а с другой — вызывающий образ действий агентов русского правительства — способствовали частому возникновению волнений. Отдача русской администрацией башкирской земли по Илеку прикочевавшим киргизам вызвала большое восстание (1735-40), кончившееся страшным избиением башкир. Большую услугу правительству для упрочения власти оказал один из первых начальников этой границы Неплюев. Он основал современный Оренбург и от него провел три линии укреплений, которые прорезали край и действовали сдерживающим образом на население. Одна из таких линий Нижне-Яицкая дистанция шла по правому берегу Урала (Яика) до Каспийского моря: здесь было устроено 9 крепостей и 19 форпостов, защита которых была возложена на яицких казаков. Чтобы увеличить русское население, Неплюев добился того, что безымянной вольнице было разрешено свободно оседать около форпостов и других мест края. Значение этой вольницы стало заметно особенно после того, как административная колонизация (русскими и татарами) не привела к положительным результатам. Чтобы прикрепить казаков (вольницу) к этим местам, всем служилым людям положено было жалованье и право на исключительное пользование рыбными богатствами в р.Урал. Впоследствии к ним были присоединены служилые люди из камских поселений и часть гарнизонного населения из Оренбургского войска. Из них составилось первое русское легальное население на уральской границе. Переходим к крестьянской колонизации Киргизского края.
Акмолинская и Семипалатинская области долгое время были официально закрыты для переселения. Однако, уже за несколько лет до возбуждения вопроса о возможности и разрешении колонизации степи земледельческим элементом, жизнь взяла свое. Так, в 1866 г. образовались крестьянские поселки в Акмолинской области, причем часть переселенцев, появившихся в крае или случайно, или по вызову родственников-казаков, оседала по казачьим станицам с конца семидесятых годов и до половины восьмидесятых самовольно устраивались, арендуя земли у киргиз.
Представителями этой самовольной колонизации края в большинстве случаев являлись частью мещане разных сибирских городов, а главным образом крестьяне Тобольской губернии из Курганского и Ишимского уездов, прилегающих к Акмолинской области, и уже населенных настолько густо, что там стала ощущаться, некоторая, правда очень относительная, теснота при вошедшем в обыкновение слишком экстенсивном (полухищническом) землепользовании. Переселение это велось систематически и в известной степени рационально. Обыкновенно желавшие переселиться в Акмолинскую область высылали туда ходоков, которые высматривали подходящие места, арендовали у киргиз небольшие участки (из-полу или за небольшую плату), делали распашки и посевы и, убедившись в доброкачественности (вернее в полной нетронутости, девственности) почвы и угодий, законтрактовывали эти земли юридическими актами на известные сроки. Новоселы, убедившись в высоком качестве своих участков, начинали энергично вызывать к себе земляков или принимать странствующих русских переселенцев. Таким образом среди киргизских степей возникали русские поселки в несколько десятков домов, со всем деревенским обзаведением. С течением времени и увеличением населения, в отношениях между хозяевами-киргизами и арендаторами-переселенцами “иногда заходившими слишком далеко в эксплуатации своих невежественных хозяев” возникали недоразумения, кончавшиеся вмешательством администрации. При этом крестьяне обыкновенно возбуждали ходатайства об образовании русского поселения на занятой ими земле. До первого (в 1879 г.) официального разрешения на образование в крае русского населения таких семей в области проживало 317.
На почве арендных соглашений была возможна и совершалась позднее первоначальная колонизация и других местностей Киргизской степи — в Тургайской области и в Павлодарском уезде Семипалатинской области. Но естественный и необходимый переход от арендного пользования киргизскими участками к собственному землепользованию всюду совершался туго, доставляя русским насельникам степи всевозможные мытарства и лишения (в Павлодарском уезде он и до сих пор не завершился).
Состоянием русской колонизации Киргизского края в 70-х годах XIX века обрисовано так во всеподданнейшем отчете за 1875 г. одного из наиболее выдающихся генерал-губернаторов Западной Сибири ген. Казнакова:
“Положение степных областей”; — читаем мы в этом отчете, — “требует особенного внимания. Со времени принятия киргизами русского подданства, успехи, сделанные ими в гражданственности, ничтожны. Попытки перехода к земледелию остались почти только те, которые были введены китайским правительством. Между тем доколе киргизы будут одиноко совершать в пустынных пространствах степей огромные орбиты своих кочевок, вдали от русского населения, они останутся верноподанными лишь по названию и будут числиться русскими только по переписям. Сопредельные с ними по линии казаки, по малочисленности своей, не принесли делу пользы, но сами научились поголовно киргизскому наречию и переняли некоторые, впрочем безвредные, привычки кочевого народа”.
Поднимая вопрос о необходимости заселения Киргизского края чисто-земледельческим элементом -крестьянами, генерал-губернатор Казнаков ставил для новой колонизации широкие задачи и вполне определенно намечал ее основные принципы: “осторожное”, — говорит он, — “без стеснения кочевого населения водворение внутри степей оседлого населения, частое общение русского населения с киргизами и наглядный пример более удобной жизни представляет единственное средство, могущее смягчить нравы и поднять уровень благосостояния полудикого народа”.
Этот взгляд на колонизацию Киргизского края нашел себе поддержку в центральной власти. Поэтому решено было образовать на киргизских землях русские поселения, которые предполагалось размещать главным образом при почтовых и коммерческих трактах, так как это дает известные удобства для передвижения торговых транспортов, а развитие хлебопашества на пунктах новых поселений должно было удешевить хлеб и обеспечить существование кочевников. Для проведения в жизнь всех этих предначертаний была образована при главном управлении Западной Сибири особая комиссия, которая должна была выработать положение о порядке колонизации степи.
Вслед затем было приступлено к работам по образованию переселенческих участков. Сначала были произведены предварительное обозрение и изыскание удобных мест для возведения в степи оседлых поселений, а затем было приступлено к производству надлежащих съемочных работ. Хотя все эти подготовительные работы продолжались четыре года (при участии в специально предназначенных к тому комиссиях) уездных начальников, которые должны были являться защитниками интересов киргиз), но они В значительной мере не оправдали возлагавшихся на них надежд, вследствии того, что не было твердой основы для выбора местностей, годных для образования участков, не было надлежащих детальных естественно-исторических и статистических данных, вследствие чего необходимые расчеты зачастую приходилось производить слишком грубо и приблизительно.
Элемент, необходимый для заселения заготовленных участков, был уже в области: то были переселенцы, так или иначе обосновавшиеся в степи. Поэтому уже в 1879 г. на двух участках в Кокчетавском уезде были основаны поселки, заключавшие в себе до 164 ревизских душ (причем, на душу было нарезано 30 десятин). В 1880-1881 гг. были заселены еще 9 участков (435 душ м.п.) также в Кокчетавском уезде. С 1882 г. было решено уменьшить норму надела до 15 дес., так как это количество земли, по расчетам центральных органов, было признано достаточным для обеспечения крестьянской семьи. В 1882-1884 гг. в Атбасарском уезде были заселены 7 намеченных участков (с 210 душами м.п,). Таким образом из 30 заготовленных участков остались незаселенными 12 участков, т.е. 40%. Эти участки повидимому пустуют и до настоящего времени по своей непригодности для земледельческого населения.
Заселыцикам участков при поселении предоставлялись следующие льготы: 1) право выбора участка; 2) льгота от платежа податей и от натуральных повинностей, кроме воинской, на десять лет, если переселенцы в течение двух лет обзаведутся постройками и приступят к распашке надела; 3) на первоначальное обзаведение: а) бесплатно 100 корней и по 20 руб. безвозвратно на каждый двор и б) на земледельческие орудия и на приобретение скота по 20 руб. также безвозвратно.
Несмотря на все эти привилегии, новоселы перенесли немало тяжелых испытаний. На большинстве участков, занятых переселенцами, почва оказалась очень дурного качества и ничего не родила, леса и лугов было везде нарезано в недостаточном количестве, а некоторые участки были лишены питьевой воды. Много претерпели новоселы также и от незнакомства с местными климатическими условиями: хлеб у них то погибал от засухи, то вымерзал от морозов, то наконец истреблялся бичом степей — кобылкой (саранчой). В довершение бед новоселам пришлось пережить подряд три неурожайных года, и дошедшие до крайности, они целыми семьями стали уходить на прииски и заводы соседних уездов в поисках за работой. В то же время переселенцы ежегодно обращались с просьбами о пособии не только на обсеменение полей, но и на продовольствие, так что за четыре года — с 1880 по 1884 — им было выдано до 26 тыс.руб. или приблизительно по 30 руб. на каждую ревизскую душу. А около половины 1884 г. выяснилось, что новоселы десяти селений, т.е. около 55,5% всех поселившихся крестьян, после трехлетних тщетных попыток устроиться, очутились в таком безнадежном состоянии, что администрация должна была переселить их на новые участки, а несколько семей тогда же ушло на родину. Даже лучшие из крестьянских поселений, как в этом пришлось при ревизии лично убедиться акмолинскому губернатору Ливенцову, представляли безотрадный вид: во всех поселениях он видел много наглухо заколоченных домов; нигде почти ему не пришлось наблюдать домашнего скота, а запасов хлеба нигде не было.
С большим успехом за тот же период времени шла самовольная колонизация, но ей приходилось испытывать трудности своего так сказать “узаконения”.
Неудачи правительственной колонизации начала 80-х годов заставили местную власть принять меры к приостановке прилива переселенцев со второй половины этого десятилетия. Но на практике оказалось невозможным остановить стихийное движение переселенцев в киргизские степи — “на Иишм”, окрестности которого издавна славились своими угодьями, лучшими во всей Акмолинской области: прекрасной пахотной землей, заливными лугами, достаточным количеством леса и изобильными рыбой и дичью старицами (прежние русла рек) и озерами. Количество переселенцев прогрессивно возрастает с каждым годом, что видно из нижеследующей таблички, составленной на основании материалов, собранных чинами переселенческого отряда Западной Сибири при поземельном устройстве крестьян-новоселов Кокчетавского и Петропавловского уездов в 1891 году:
Эта таблица не захватывает переселенцев всей Акмолинской области: сюда не входят новоселы Атбасарского и Акмолинского уездов (в Атбасарском уезде за этот период времени — 1860-1890 г.г. — образовано 10 поселков, а в Акмолинском — один).
С конца восьмидесятых годов появились и прочно обосновавшиеся переселенческие поселки в Семипалатинской области. Однако здесь колонизация совершалась гораздо медленнее, также не без осложнений. До 1887 г. в Семипалатинском уезде было только пять крестьянских поселков (Александровской волости), которые были образованы в 1871 г. из упраздненных казачьей станицы Канонирской и четырех казачьих выселков с сохранением прежнего земельного надела (т.е. по 30 десятин на душу). В 1887 г. генерал-губернатор Г.А.Колпаковский, придавая большое значение оседлому заселению сопредельных с Китаем окраин, командировал в расположенную в горах Алтая восточную часть Семипалатинской области особую комиссию для осмотра урочищ в долине озера Марка-Куль и реки Кара-Кабы, уступленных Китаем в 1881 году России, и для выбора мест для устройства русских поселений. Вслед за комиссией тотчас же явились в область и самовольные переселенцы из Томской губернии, где быстро разнесся среди крестьянского населения ложный слух о даровой раздаче земли на границе.
С девяностых годов начался усиленный наплыв в Акмолинскую область переселенцев, с которыми администрация первое время не знала, что делать и куда размещать. Так, летом 1890 года скопилось в области никуда не причисленных переселенцев более 17 тыс.человек (в Кокчетавском уезде — более 14 тыс., в Атбасарском —1.728 и в Петропавловском —1.200 душ обоего пола). Переселенцы буквально наводнили все казачьи и крестьянские поселения; но тақ как везде все было переполнено, то они целыми массами бесцельно блуждали из поселка в поселок, в тщетных поисках пристанища. Уездные власти, не видя возможности как-нибудь устроить всех этих несчастных и опасаясь волнения и развития различных эпидемий, употребляли все меры, чтобы удалить переселенцев из пределов области, тем более, что трудно было убедить невежественную, темную массу крестьянства в том, что селиться, где придется нельзя, хотя земли и много. Преувеличенные слухи и письма переселившихся земляков о привольном житье на новом месте, а с другой стороны — неурожаи и вообще тяжелое экономическое положение на родине — особенно побуждали крестьянство двигаться в Киргизский край, несмотря ни на какие запретные меры.
Уже в 1890 г. было образовано в Кокчетавском и Петропавловском уездах 11 новых поселков, в которых поселились до 81/2 тыс. душ мужского пола (около 17 тыс. обоего пола).
При устройстве 11 тыс. переселенцев на долю командированного чиновника выпала чрезвычайно трудная работа. В течение двух-трех месяцев ему пришлось устраивать тысячи крестьянских семей из 30 различных губерний, большею частью уже разорившихся. Работа была спешная. Некогда было обращать внимание на то, куда выгоднее было поместить ту или другую семью. Требовалось только распределить огромные толпы жаждущих найти какое-нибудь пристанище и притом как можно скорее. Распределение делалось упрощенным способом. Всей массе наличных переселенцев, собравшихся в том или другом месте, предлагались разные участки, которых переселенцы заранее не знали.
Вследствие спешности распределения переселенцев по участкам, поселки оказывались составленными из переселенцев самых разнообразных местностей (в некоторых были представители более чем из двадцати губерний). Иногда даже родственным семьям не удавалось записываться на один и тот же участок, из-за чего начинались потом долгие хлопоты, причинявшие новоселам много убытков. В самых поселках скоро дала себя почувствовать эта случайность их состава, и возникшая отсюда рознь среди новоселов мешала мирному течению жизни.
Для поземельного устройства переселенцев была командирована в 1891 году, по ходатайству степного генерал-губернатора, в Акмолинскую, Семипалатинскую области часть Западно-Сибирского переселенческого отряда, которая отвела под неустроенные еще 24 поселения в Кокчетавском и Петропавловском у.у. (на 10.940 д.м.п.) 250 тыс. десятин земли и под 4 участка в Семипалатинской области, занятые самовольными переселенцами (поселки Тюс-Калинский, Бал акты-Бу лакский и Чанагатинский на Алтае и еще один, занятый по-видимому позднее) 33 тыс. десятин.
Саманная хата на вновь образовавшемся поселке на урочище
Кайран-Куль Петропавловского уезда (Фото Ярженовского).
Хотя доступ в Киргизскую степь с весны 1891 года и был закрыт официально, однако наплыв переселенцев в Акмолинскую область беспрерывно продолжался под влиянием недорода, охватившего тогда Россию. Страшный неурожай постиг и Акмолинскую область. Не успев обосноваться и зачислиться в переселенческие участки в области, переселенцы, под влиянием голода, перешли зимой из крестьянских и казачьих поселков, где они временно поселились, в города; в Омске насчитывалось до 6 тысяч переселенцев, в Петропавловске их скопилось до 800 человек, в Акмолинске и Атбасаре — около 600. С наступлением весны все они опять разошлись в разные стороны. Часть ушла в Алтайский округ и дальше в Сибирь, часть вернулась назад в Россию, но большинство опять разбрелось по области по разным станицам и поселкам.
После громадного наплыва в Сибирь переселенцев под влиянием голода, в 1891 г. движение это нисколько не ослабело, а напротив даже увеличилось — с 82 тыс. в 1890 году до 84 тыс. в 1891 году. Из этого громадного контингента переселенцев на долю Акмолинской области выпало однако очень незначительное количество, что объясняется, как на это было указано выше, неурожаем в Киргизской степи. Высочайшие повеления от 26 марта и 23 апреля, узаконившие положения массы сибирских переселенцев, были распространены и на Степной край, и в Акмолинской области было водворено 4.390 д. обоего пола (915 семей); при этом переселенцам были выданы ссуды и пособия из переселенческого кредита.
С проведением Великой Сибирской магистрали и учреждением Комитета Сибирской железной дороги, в компетенцию которого вошло между прочим и “содействие заселению и промышленному развитию прилегающих к дороге местностей (сначала в 100-верстной полосе, а затем и далее на юг), заселение Сибири стало на более рациональную почву. Так, в частности, колонизация Киргизской степи приняла с этого времени менее беспорядочный характер, как было раньше, когда обыкновенно переселенцам отводили участки после того, как они поселились на них.
Первое время по проведению Сибирской железной дороги переселение находилось тем не менее все еще в неблагоприятных условиях. Переселенцев перевозили в неприспособленных и переполненных вагонах; на узловых станциях (Петропавловск, Омск) скоплялись за лето десятки тысяч и, за неимением помещений, переселенцы жили под открытым небом даже в ненастную погоду. Отсутствие необходимого продовольствия и медицинской помощи способствовало сильному развитию болезней и смертности. Вскоре однако устроены были в Омске и Петропавловске “переселенческие пункты” — больничные барақи, при которых находится медицинский персонал и с переселенческими поездами стал отправляться фельдшер.
Чтобы поставить в лучшие условия дело об отводе переселенцам земельных участков, были образованы две межевые партии в Акмолинской области и одна в Семипалатинской, а для того, чтобы выделение участков происходило без нарушений интересов киргиз, произведено было статистическое и естественно-историческое обследование Акмолинской и Семипалатинской областей особой экспедицией. Межевые (“землеустроительные”) партии с 1893 г. по 1900 г. отвели в Акмолинской области 193 участка на 77.837 д. мужского пола, но, как оказалось, эти участки не могли вместить всех желающих. За последние 5 лет (1896-1900 г.) число устроенных селений и число новоселов (для Акмолинской области) выражалось в следующих цифрах:
На приложенной диаграмме показано движение переселенцев в Акмолинскую область с 1860-х годов; из нее видно, как росло оно сначала постепенно (до 1889 г.) и как резко менялось в следующие годы; колебание это объясняется отчасти неурожаями в Европейской России, которые усиливали переселение, и неурожаями в Сибири,
вызвавшими обратное переселение. Главный процент переселенцев дают соседние с краем губернии — Пермская и Тобольская (до 50% в северной части Акмолинской области), затем идут Самарская, Саратовская, Воронежская, Курская, Киевская, Оренбургская, Орловская, Тамбовская, Полтавская, и Черниговская, Донская обл. и др. Из этого можно заключить, насколько на деле условно понятие малоземелье. При этом замечено, что крестьяне степных губерний (Самарской, Харьковской, Донской обл.) идут в южные степные уезды, к природе которых они более привыкли; жители лесных губ. (Пермской, Тобольской) выбирают участки в северной части края. С 1893 года в Акмолинской области образовано, как мы уже сказали, 193 участка на 77.837 д.м.п.; более всего образовано участков в Петропавловском уезде (49 сел. с населением в 21.610), затем идут Кокчетавский уезд (42 сел. с нас. 19.200), Акмолинский (46 сел. с насел. 19.122), Омский (37 сел. с насел. 8.141) и Атбасарский (10 сел. с нас. в 6.205 ч.). Кроме того, образованы в последнее время дворянские участки: в Кокчетавском у. — семь на 2.342 ч. и один на 62 ч. в Акмолинском у.