Содержание книги
Теперь вернемся к встречам А.Н. Букейхана с А.Ф. Керенским. Еще до сих пор доподлинно не исследованы события, связанные с Февральской революцией 1917 года, отречением от престола представителя династии Романовых и образованием Временного правительства. Совершенно неизвестно и о роли русской масонской организации в этих событиях. Тем временем, в некоторых западных странах ведутся глубокие исследования о целях и задачах масонов, в частности, о роли русского масонства в общественно-политических событиях периода 1905—1917 годов, в организации различных блоков, фракций и союзов, типа “союза союзов”, “земгора”, в свершении Февральской революции 1917 года и создании так называемого Временного правительства. Публикуется много материалов с воспоминаниями и свидетельствами людей, причастных к этому движению. Некоторые из этих материалов переиздаются и в России. К примеру, в 1990 году в издательстве “ТЕРРА” вышла в свет книга, состоящая из воспоминаний бывших членов русской масонской ложи, под названием “Русское масонство и революция” (ред. — составитель Фельштинский). В “Примечании” книги есть следующие строки: “…большинство членов Верховного Совета неспособны были противостоять авторитету Керенского и заставить его обратиться к союзникам с предложением о разрешении России немедленно выйти из войны, Керенский же, связав себя обещанием перед французскими “братьями” не бросать их в войне, был не в силах переступить эту клятву. Все это облегчило большевикам проведение вооруженного восстания под лозунгом немедленного мира”. Из этого следует, что А.Ф. Керенский вошел в состав Временного правительства с помощью масонской ложи. А в исследовательской работе советского ученого А.Я. Авреха “Масоны и революция” приводятся неоспоримые доказательства того, что А. Керенский был одним из организаторов, а затем одним из руководителей Санкт-Петербургской масонской организации, которая называлась “Полярная звезда”. В книге Б.И. Николаевского приведены также воспоминания князя Давида Бебутова, одного из деятельных активистов Санкт-Петербургского масонства “Полярная звезда”. Так, Д. Бебутов свидетельствует: “…почти на глазах Столыпина и его многочисленной охраны, при всех строгостях всяких собраний, было организовано по всем правилам, с полным ритуалом масонство. Масоны устраивали ложи в двух столицах, а правительство со Столыпиным ничего не подозревало, мы проявили большую деятельность. Были приняты вновь депутаты: Пергамент, Букейхан(ов), Караулов, Розанов, Головин (бывший председатель II Думы), князь Максудов, генерал Субботин, доктор Светловский”. О причастности А.Н.Букейхана к масонской организации,
свидетельствует Лев Карлович Чермак, многолетний друг и коллега Алихана Нурмухамедулы по “Экспедиции Щербины” 1896—1901 годов: “Я уже сказал, что наша ложа насчитывала 16 членов. Назову их. Возглавлял ее Василий Александрович Степанов, член Думы, кажется, горный инженер, член партии к. д. Братья: Н.К. Волков, член Думы, кажется бывший военный чиновник, сибиряк, к. д., Н.А. Бородин, член Думы, известный специалист по рыбоводству, …Букейхан, Алихан Нурмухамедулы, ученый-лесовод, к. д., …”. Среди указанных Л. К. Чермаком членов масонства фигурируют имена Н.К. Бородина и Сергея Порфириевича Швецова, первый — работал ранее в Санкт-Петербургском Императорском Лесном институте, где А.Н. Букейхан обучался в 1890—1894 годах, а со Швецовым Алихан Нурмухамедулы работал в экспедиции “по исследованию… районов Сибирской железной дороги” в 1903 году. Из всего этого следует, что А.Н. Букейхан был причастен к русскому масонству, а из воспоминаний князя Д. Бебутова выясняется, что он вступил в него в 1908 году. Далее, в книге Леопольда Хаймсона “Проблемы социальной стабильности в городах России: 1905—1917 гг.” есть следующие строки: “В 1911—1914 гг. были основаны ложи (масонские) не только в обеих столицах, но и в провинциальных центрах (Киев, Самара, Саратов, Тифлис, Кутаиси…)”. Если учесть, что Алихан Нурмухамедулы проживал в Самаре между 1908—1915 годами и вспомнить приезд А.Ф. Керенского в 1914 и 1915 годах и трех его встречах с А.Н. Букейханом, то не трудно догадаться о том, что А.Ф. Керенского обязывал приезжать неоднократно в Самару не только депутатский мандат, но и другие не менее важные вопросы, В частности, организация Самарской группы масонской ложи “Полярная звезда”. А.Н. Букейхан мог его, т. е. А.Ф. Керенского, пригласить в качестве представителя центрального органа масонов — Верховного Совета. Что же могло объединить этих двух ярких политических деятелей, представителей разнополярных политических партий как к. д. и с. р., не иначе как масонство. Назначение А.Н. Букейхана комиссаром Временного правительства в Западном Казахстане, было не столько заданием ЦК партии кадетов, сколько решением Верховного Совета русской масонской организации. В этом не должно быть сомнения, как и в том, что в 1917 году выход Алихана Нурмухамедулы из ЦК и равно из рядов партии кадетов, означал отказ от своих обязательств в масонстве. Причин тому много. Первая и самая основная из которых та, что масоны отказали А.Н. Букейхану в предоставлении автономии казахскому народу, которому он посвятил всю сознательную жизнь.
“Самарский период” Алихана Нурмухамедулы примечателен еще и тем, что земляки его, семипалатинские казахи, избирают его своим представителем на первый съезд мусульманских народов России, известный как “Мусульманский съезд”, который проходил с 15 по 25 июня 1914 года в Санкт-Петербурге и на который съехались представители не менее 10 мусульманских народов (всего 35 депутатов и 6 членов Государственной думы). На съезде А.Н. Букейхан вместе с другими представителями от казахов, как известный юрист и общественный деятель Бахытжан Каратаев, Жиханша Сейдалин и Досан Аманшыулы, поднимает проблемы ислама, объединения мусульманских народов и защиты от посягательств извне. Отчет о работе мусульманского съезда, написанный Алиханом Букейханом, опубликован в нескольких номерах газеты “Казах” за 1914 год.
В 1916 году, по истечении срока ссылки, Алихан Нурмухамедулы поселяется в Оренбурге: в возвращении в Омск ему было отказано. По прибытии в Оренбург сразу же включается в общественно-политическую жизнь города и всего казахского края. В том же году население города избирает его своим гласным в городскую думу. Он возлагал большую надежду на Февральскую революцию 1917 года. Но его надежде не суждено было сбыться: Временное правительство, как уже говорилось прежде, отказало в предоставлении казахскому народу политической автономии. В ответ А.Н. Букейхан выходит из ЦК и рядов партии кадетов, о чем он написал в статье “Почему я вышел из кадетской партии?”, опубликованной в газете “Сары-Арка” в 1917 году, после чего он участвует в съезде сибирских “автономистов” в г. Томске. Томский съезд дал “добро” на образование Казахской автономии в составе Сибирского правительства. Вернувшись на родину, Алихан Букейхан немедленно принимается за организацию первой казахской национальной политической партии, известной по истории как Алаш. Вслед за этим, в декабре 1917 года, на втором всеказахском учредительном курултае провозглашается Казахская автономия и Алихан Нурмухамедулы Букейхан избирается единогласно ее первым председателем. Это было поистине историческое событие, поскольку впервые стало реальностью создание единого Казахского государства — мечты сына Алаша еще со времен хана Жаныбека. Однако, недолгой была жизнь этой автономии. В 1919 году руководители партии Алаш приняли нелегкое решение присоединиться к большевикам, которые в начале не казались столь враждебными в отношении Казахской автономии, как другие партии и силы, которые внезапно оказавшись у руля власти, изменили своим изначальным помыслам, преследуя теперь иную цель — “сохранить империю в пределах существовавших границ”. Из всех лидеров Алашорды, отказался служить большевикам один Алихан Нурмухамедулы Букейхан. И за его “оппозиционный поступок” большевистские власти выслали его в Москву, Тем самым изолировав его от своего народа. Первые годы жизни в Москве, Алихан Нурмухамедулы работает литературным сотрудником Казахской секции Центрального Издательства народов СССР. В 1926 году, приняв приглашение Президиума АН СССР, работает некоторое время в составе Особого комитета АН СССР по исследованию автономных и союзных Республик, в качестве постоянного эксперта по Казахстану. Проработав в Центриздате с сентября 1922 года по 1 октября 1927 года, он был уволен “…в виду общего сокращения штатов”.
Алихан Букейхан, с осени 1927 года по август 1937 года, в течение долгих десяти лет, просидел в своей московской квартире “под домашним арестом”, воспитывая сына Укитая (Сергея), учащегося одного из вузов Москвы и внука Искандера. Скудных гонораров не хватало даже на самое необходимое. Иногда из Казахстана поступает некоторая материальная помощь от его друзей и единомышленников — А. Байтурсына, М. Дулатова, М. Жумабаева и других, которые в этот период также подвергались репрессивным мерам властей. Единственным лучом света был момент, когда в 1934 году его приглашает сотрудничать в составлении фонда “Центрального музея литературы, искусства и критики” ее первый директор В.Д. Бонч-Бруевич, известный деятель большевистской партии, ранее работавший под началом В.И. Ленина в Совнаркоме управляющим делами. Однако и эта работа имела непродолжительный характер. В августе 1937 года его арестовывают в Москве и заключают в Бутырскую тюрьму. По обвинению в “возглавлении контреволюционной борьбы против Советской власти и установлении связи с руководителями террористического центра в Казахстане и в Москве”, 27 сентября 1937 года Военная Коллегия Верховного суда СССР приговаривает Алихана Нурмухамедулы Букейхана к высшей мере наказания. Так закончилась полная радости побед и горечи поражений, лишений и тягот жизнь незаурядного человека — крупнейшего казахского общественного и государственного деятеля, выдающегося ученого-лесовода, экономиста, историка, этнографа, литературоведа, Алихана Нурмухамедулы Букейхана. Его политическая реабилитация опоздала на 56 лет. Политическая реабилитация может опоздать, но никогда не поздно реабилитировать человека в памяти народной, воссоздать историческую правду.
Знамя любого народа — есть и будет его интеллигенция. В 1937—40 гг. была предпринята попытка уничтожить с корнем блестящую плеяду казахской интеллигенции. Сегодня суверенному Казахстану необходимо возвращение к историческим корням своего народа, его культурным традициям. Один из путей к этому — глубокое и разностороннее изучение богатейшего наследия АН. Букейхана и его единомышленников. Этим сборником авторы надеются внести свой посильный вклад в дело возвращения казахскому народу того, что по праву принадлежит ему, — гордого и славного имени Алихана Нурмухамедулы Букейхана.
М.БАЗАРБАЕВ,
доктор филологических наук,
С.АККУЛЫУЛЫ,
кандидат филологических наук.
ИСТОРИЧЕСКИЕ СУДЬБЫ КИРГИЗСКОГО КРАЯ И КУЛЬТУРНЫЕ ЕГО УСПЕХИ
Народы, населявшие Киргизский край в
древности. “Чудь Татары. Башкиры.
Калмыки. Джунгары. Завоевание и два
вида колонизации края — вольная и
правительственная. Крестьянская
колонизация 80-90-х годов XIX в.
“Беловодье «. Развитие просвещения в крае.
Низшее и среднее образование. Книжное и
издательское дело в крае.
Следы пребывания в Киргизском крае первобытного человека найдены в немногих местах; это различные каменные орудия — топоры, молотки, наконечники стрел и копий и незначительное число грубых металлических изделий. Открыто также несколько стоянок и могильников у подножья Алтайских гор и по берегам Иртыша. Эти памятники говорят о том, что народ, который их оставил, находился еще в младенчестве и только вступал на путь культуры. Некоторые ученые относят этот народ к финскому племени.
Гораздо большую область распространения имеют здесь памятники, говорящие о пребывании в Киргизском крае более могущественного племени, стоявшею на более высокой ступени культуры. Это те памятники, которые современное население приписывает сказочному народу “чудь”. Кажется, до самого последнего времени ученые не могли согласиться в том, что за народ оставил после себя такое множество памятников на громадном пространстве не одного только Киргизского края, но и по всей южной Сибири; те же памятники переходят даже в южную Россию и далее на запад — в пределы Австрии и Германии.
Одни придерживались Геродота, который, описывая Скифию (V в. до Р.Х.), упоминал, что у подножья гор (Урала) жили аргиппеи, а к востоку от них исседоны, выше их аримаспы и гриппы (грифы), стерегшие золото. От последних, через посредничество исседонов, по показанию Геродота, получали греки золото. Геродот, однако, сам мало верил в существование упомянутых народов и называл их с чужих слов. Позднейшие историки также не признавали их, хотя не отрицали существования в этих местах народа, ставшего родоначальником современных калмыков. С последним, однако, многие археологи и этнографы не могут согласиться, как потому, что дошедшие до нас письменные свидетельства (от XIV и XVI века после Р.Х.) говорят о “чудских” могилах, как совершенно чуждых и неизвестных тогдашним калмыкам, так и потому, что предметы, находимые в чудских могильниках и другие дошедшие до нас памятники говорят о высшей культуре “чуди”, в сравнении не только с теми калмыками и другими инородцами монгольского племени, которых застали русские в XVI и XVII веке в Киргизском крае, но и с современными. Трудно допустить, чтобы калмыки (или другое монгольское племя), так давно достигнув довольно высокой степени культуры, через более чем десяток веков не только не сделали шага вперед, но и значительно опустились. Некоторые археологи видят в “чудских” памятниках следы пребывания здесь арийских племен, основываясь на сходстве предметов, находимых в южно-русских и сибирских курганах, а I также и близостью форм черепов.
Из всего, что нам до сих пор известно о курганном племени (“чуди”), можно быть уверенным лишь в том, что этот
Каменная баба (Фото Рыжкова, из альбома
Западно-Сибирского отдела ИРГО)
народ жил здесь продолжительный период времени, пройдя несколько ступеней культуры — бронзовый и медный период, и перешел к железному. Он жил в укрепленных городах, имел довольно развитую промышленность, искусства, выработал письменные знаки, с помощью которых заносил свои исторические события, имел наконец свою религию с определенными обычаями.
Остановимся несколько подробно на памятниках этого древнего народа. До нас дошли, как мы уже сказали, остатки городов курганного племени. Это небольшие сооружения из глины, дерева (срубы) и камня: такие “городища” открыты во многих местах — по берегам Иртыша, близ Павлодара, Усть-Каменогорска, в окрестностях Каркаралинска, верховьях Ишима, Тобола и Оми, по берегам Илека и Урала. В них найдены медные и бронзовые орудия и разнообразная глиняная и бронзовая посуда (чаши и урны); последняя всегда изукрашена различными узорами. Некоторые городища имели вид укреплений и помещались на неприступных местах (напр. в окрестностях Каркаралинска); другие расположены на берегах рек и озер и имели деревянные и земляные постройки.
Находили в городищах шорные изделия (удила и стремена с бронзовыми и медными насечками и пр.) и орудия для обработки полей. Но особенно развито было горное дело.
“Чудские копи” в массе рассеяны по южной гористой полосе края; без преувеличения можно сказать, что современная горная промышленность возникла на чудских копях: первые горнопромышленники начали разработку меди и серебра в этих копях и только в недавнее время занялись
Каменная баба (Фото Рыжкова,
из альбома Западно-Сибирского отдела ИРГО)
разработкой никогда еще нетронутых месторождений. “Чудские копи” найдены главным образом в Каркаралинском уезде, где и в настоящее время горная промышленность наиболее развита. В северо-западном Алтае также известно много таких копей. Так, недалеко от впадения в Иртыш р. Шульбы найдены были пять старинных печей с сохранившимися в них медной рудой и шлаками. Известный Зыряновский рудник в Алтае основан также на “чудских копях”. Следы древних рудников найдены в Мугоджарах и в верхнем течении Урала. В этих копях находили главным образом медную руду, изредка серебро (хотя железная руда и обнаружена была во многих копях, но по-видимому выплавка металла была народу еще неизвестна). Много осталось и памятников религиозного культа. В этом отношении богатый материал дают курганы и могильники. Те и другие говорят нам, что у здешнего народа был уже не грубый фетишизм, а пантеизм и представление о загробной жизни. Народ заботился о погребении умерших, убирал внутренность и внешность могил, выкладывая их камнем или деревом, наряжал умерших в лучшие одежды, украшал золотыми и серебряными вещами — ожерельями, кольцами, запястьями и клал вместе с умершим его любимые вещи — чаши, тарелки, горшки и пр. Могилы (курганы) делались для одного или немногих умерших — и таких большинство — или же для многих (так называемые могильники), причем, судя по убранству могил и находимым предметам, можно думать, что богатые из них служили усыпальницами для знатных и почетных людей. Нередко курганы и могильники украшались каменными изваяниями (“бабами”) и каменными плитами с надписями. В некоторых могилах находили медные жертвенники и сосуды с пеплом; по-видимому умершие иногда сжигались. Местом для богослужения служили капища, где находились изображения богов в виде мужчин и женщин, быков, гусей, змей и др. животных. Письмена были знакомы этому народу, и он заносил ими события своей жизни, причем сначала прибегал к иероглифам, а позднее пользовался буквами. Такие “писянцы” делались чаще всего на камнях, выдалбливались или красились. Форма знаков напоминает древнегреческие и индейские (зендские) буквы; запись делалась в горизонтальном порядке. О “чуди” обитавшие здесь народы во время завоевания края русскими не имели ясных понятий; для них “чудь” была таким-же таинственным народом, как и для нас по настоящее время. Но с памятниками населения было знакомо; от здешних инородцев уже узнали русские, что курганы суть “чудские” могилы, что в них зарыты различные ценные предметы. Как инородцы, так и первое время русские специально занимались поисками таких могил и похищали из них все ценное.
По китайским источникам, за 200 лет до Р.Х. в пределах края появился определенный народ усунь или уйсюн, выделявшийся среди других азиатских народов своим типом (русые волосы, голубые глаза). Как и все последующие народы, усуни двигались через долину р.Или и Ала-Куля, которые, по справедливости, называются “историческими воротами народов”, и вышли к Балхашу. Здесь они жили до Р.Х., когда, разрозненные междоусобиями и теснимые с юга новыми народами, вышли далее на север и северо-запад — в степи, где смешались с бродячими тюркскими племенами. С 119 г. по Р.Х. имя уже совершенно сошло с исторической арены. В 177 г. после Р.Х. обитавшие в Киргизском крае племена были оттеснены к западу вышедшими из китайских владений гуннами, которые двигались по южным степям на запад и совершенно смели на пути родственное усуням племя юзчжи. В V веке после Р.Х. остатки гуннов (большей частью уже ушедших в южно-русские венгерские степи) в рассматриваемом крае подпали под власть двигавшихся с юго-востока монголов; большая часть их вскоре была рассеяна и истреблена ближайшими монгольскими полчищами из племени уй-гуров, спустившихся с Алтая (в VII веке). В этот период (V-VII в.), после сильной и успешной в завоеваниях гуннской волны, с востока и в частности с Алтая происходило почти беспрерывное движение различных тюркских племен. В это время вышли на южные степи печенеги, но вскоре были оттеснены тюрками в современную Уральскую область и далее до Волги, и в IX в. были уже хорошо известны русским князьям, как дикий степной (кочевой) народ и беспокойный сосед. В XI веке появилось по этому же пути другое тюркское племя — половцы; они потеснили печенегов и тюрков и также двигались на запад. Жили они, как и первые, кочевым хозяйством, а дойдя до русских пределов, также занялись набегами на ближайшие русские города и села.
Приблизительно в это же время на историческую сцену выступили новые тюркские племена, известные под общим названием киргиз-казаков (кайсаков). В виду того, что этот народ играл и теперь играет большую роль в истории нашего края, мы дадим здесь более подробное описание как его истории, так быта его и нравов (в последующих главах).
Наш очерк касается краткой истории киргизов, проживающих в пределах нашего края, т.е. четырех степных областей: Акмолинской, Семипалатинской, Тургайской и Уральской. В них, по данным губернаторских отчетов 1890-х годов, числится 1.875.000 душ обоего пола, что составляет 58% всех киргиз-казаков, считая в том числе живущих в Китае, в бухарских и хивинских владениях. Киргизы Семипалатинской и Акмолинской областей главным образом состоят из нескольских тюркских племен: керей, найман, кыпчак, алчин и аргын. По скудным историческим о них сведениям, упомянутые тюркские племена издавна кочевали в разных углах азиатского материка. Кереи жили вперемежку с монголами на рр.Керулен и Онон, родине Чингисхана, и сделались добычей первых его завоеваний. Найманы в XII веке кочевали на юго-запад от кереев, между рр.Орхоном и Иртышем. Кыпчаки и алчины кочевали в северо-западной половине нынешних степных областей. Монголы Чингисхана, идя из восточной Сибири в Среднюю Азию, затем полчища Батыя, отправляясь из восточной же Сибири, сначала на верхнее течение р.Иртыша (где Батый назначил сборный пункт), потом оттуда через нынешний Степной край к устью Волги, — произвели перетасовку всех кочевых народов, встреченных по пути. Благодаря общности быта монголов и тюркских племен, последние смешались с первыми. После этого смешения, произведенного полчищами Чингисхана и Батыя, оказалось, что найманы и аргыны, о которых нет более ранних сведений, вошли в улус второго сына Чингисхана Джагатая и в XIV веке кочевали от р.Имиля на юго-запад до Каратала и на запад до р.Нуры; кереи очутились на Черном Иртыше, а кыпчаки и алчины вошли в улус старшего сына Чингисхана Джучия и составили ядро Золотой и Кыпчакской орды Батыя. Со времени последнего историческая судьба упомянутых племен тесно связана с историей улусов Джагатая и Джучия. Находясь номинально под властью чингисидов, кочевые племена сохраняли родовой быт и кочевой образ жизни. Функцию судьи по гражданским уголовным делам отправлял бий, выдвинувшийся из народа красноречием, знанием народных юридических обычаев, беспристрастием и справедливостью своих решений. Благодаря особой подвижности, которая неизбежна при скотоводческом хозяйстве, в степи происходили весьма часто
Киргизская (казахская) зимовка в степи.
столкновения между родами из-за пастбищ. Борьба родов выдвигала находчивых, смелых вожаков, носивших звание батыр. Часто бий и батыр совмещались в одном лице, Искусный следователь, мудрый судья в мирное время, отправляясь на войну в защиту рода, превращался в лазутчика, полководца, солдата, а после войны — в дипломата. Кочевники, располагая превосходными наездниками и необычайной подвижностью, в свое время, в XIII-XIV веках, представляли огромную военную силу. Каждый род, руководимый своим бием, предводительствуемый своим батыром, свободно вступал в союз и свободно выделялся из него, признавая над собой только ту верховную власть, которая соответствовала интересам рода или его руководителя. Обычная борьба между чингисидами за власть и уделы решалась при непременном вмешательстве сильнейших тюркских племен, сыгравших деятельную роль при распадении улусов Джагатая и Джучия.