История Казахстана: белые пятна — Ж. Б. Абылхожин – Страница 9

В Семипалатинской области не было ни одного крупного поселения, в котором анненковцы не оставили бы кровавого следа. Это подтвердили выступавшие на процессе свидетели Прилуцкая из села Бородулиха, Омельченко из Убинского, Чернова из Шемонаихи, Васина из Семипалатинска, Аранов из Золотухи и др. У каждого из них безвинно были уничтожены ближайшие члены семьи: родители, мужья, братья. При этом всех поголовно пороли, а женщин, как правило, насиловали. Наиболее свирепствовали входившие в состав дивизии специально созданные особые отряды. Анненков упорно отрицал существование в частях дивизии таких отрядов. По требованию прокурора суд огласил ряд документов, уличавших атамана во лжи, в том числе и его приказ, в котором отдавалось распоряжение отряду особого назначения.

В ходе судебного процесса было выяснено, что на базе особых отрядов в дивизии был сформирован полевой жандармский эскадрон и что эти отряды являлись политическими органами. Они расстреливали арестованных без суда и следствия своей властью. Ее им дал Б. Анненков. Личный состав особых отрядов отбирался из наиболее преданных атаману «партизан-добровольцев», способных, как подчеркнул на суде атаман, «бороться до конца». Это каждый подтверждал лично письменно.

В подтверждение своей верности атаману «партизаны-добровольцы», даже после изгнания их с советской земли, находясь на территории Китая, в Синьцзяне, в так называемом «Орлином гнезде» (база анненковцев), делали на своей груди татуировку с изображением змей и черепах, с двумя перекрещенными костями.

Особые отряды анненковцев расправлялись не только с мирными жителями, но и с солдатами Семипалатинского гарнизона и регулярных частей 2-го Степного корпуса. Достаточно было солдату высказать малейшее недовольство существующими порядками или бесчинствами «партизан», как его тотчас обвиняли в большевизме, куда-то увозили, и он исчезал навсегда. Так, в 1-м Сибирском полку, стоявшем в городе, анненковцы арестовали 31 солдата, которые выразили недовольство жестокостью офицеров. Их арестовали, весь день били плетьми и шомполами, прикладами, а затем, раздев и разув, вывели по снегу на окраину, в степь, и прикончили.

В марте 1919 г. в связи с участившимися случаями перехода солдат одного из полков бригады генерал-майора Ярушина на сторону красных партизан Тарбагатая и черкассцев анненковцы, для устрашения и предупреждения дальнейших переходов, расстреляли половину наличного состава рядовых.

Недовольство садизмом атамана в среде военных привело к тому, что в Семипалатинске группа их поставила своей целью устранить Анненкова. Но нашлись предатели, и около 20 членов группы контрразведкой атамана были арестованы, а затем уничтожены. Среди них, как видно из дела группы, были военнослужащие И. И. Глушков, М. Горячев, И. Зверев и др. У Анненкова была своя контрразведка, так называемый отдел военного контроля. Этот отдел, опираясь на особые отряды, полевой жандармский эскадрон, имел хорошо налаженную агентуру среди русско-украинского переселенческого и казахского оседло-кочевого населения в городе, в воинских частях. Сеть эта действовала весьма успешно. Многих агентов атаман знал лично. Это было подтверждено на судебном процессе. Некоторые из агентов после краха белого движения, оставшись на советской земле, устроились на работу в советские учреждения, вступили в партию. Так, один из свидетелей, игравший крупную роль при установлении Советской власти в Сибири, был после антисоветского переворота арестован. После приезда атамана в Семипалатинск его перевели в «вагон смерти», откуда выхода не было. Однако свидетель, якобы, в это время имел связь с внешним миром. После месячного пребывания в вагоне его вызвали на допрос к атаману и освободили. Освобожденный, по его словам, скрывался в рабочих районах Казахстана и Сибири, организовывал подполье, революционные штабы и отряды. Конец всех был почему-то одинаков: их раскрывали, людей расстреливали, свидетель же чудом спасался.

Прокурор, усомнившись в правдивости показаний свидетеля, задал вопрос Анненкову:

— Возможно ли, чтобы его офицеры из контрразведки оставляли безнаказанными попавших к ним в руки?

Анненков с улыбкой на это ответил: «Вполне возможной. Когда атаману был задан вопрос, кого он вообще освобождал из «вагона смерти», он ответил: «Идейных большевиков, дававших подписку не выступать против белых, и таких, как только что арестованный свидетель».

Зловещие действия атамана, и его дивизии отвечали интересам семипалатинских промышленников, торговцев, казачьей верхушки, казахских националистов. Не случайно они поддерживали анненковщину и морально, и, прежде всего, материально. Судебный процесс подтвердил, что атаман на формирование дивизии получил в виде пожертвований от семипалатинских толстосумов 2,5 млн руб. За счет подобных пожертвований и массовых грабежей трудящихся содержал атаман своих «партизан» из числа зажиточного сибирского и семиреченского казачества, бывших жандармов, стражников, полицейских, офицеров-монархистов, разорившихся мелких торговцев, искателей легкой добычи, уголовников и т. п, элементов, объединенных в частях дивизии, носивших громкие названия: «черные гусары», «голубые уланы», «кирасиры», «атаманский полк». «Они были,— как заявил на процессе бывший главнокомандующий войсками Уфимской директории генерал В. Г. Болдырев,—сыты, хорошо одеты и не скучали. Система подчинения была чрезвычайно проста: на небе — бог, на земле—атаман. Дисциплина отряда (а затем и дивизии.— А. Е.) основывалась, с одной стороны, на характере вождя, о котором имел отзыв, как о храбром человеке, с другой стороны, играл роль интернациональный состав отряда. Там были русские, китайцы, афганцы и сербы. Это укрепляло положение Анненкова — в случае необходимости китайцы без особого смущения расстреливали русских, афганцы— китайцев и наоборот».

В конце 1918 г. колчаковское командование, видя крушение планов по захвату Северного Семиречья, овладению г. Верным и прорыву к Ташкенту, решает усилить свои войска на Семиреченском фронте за счет переброски из Семипалатинска дивизии Б. Анненкова, а также 17-го Семипалатинского и 19-го Петропавловского полков 5-й Сибирской дивизии, Сергиопольского и 2-го Зайсанского полков, отдельной Семиреченской и алашордынской киргизской кавалерийской бригад. Всего в этот регион было переброшено около 3400 штыков, 3800 сабель и 6 орудий. Из них 1800 штыков и 1773 сабли дивизии атамана.

18 декабря Анненков отдает приказ № 02, в котором говорилось:

«1. Противник двумя группами продолжает занимать районы: Северная — Антоновское! — Черкасское — Оси-новское; Южная — Копал — Гавриловское (г. Талды-Курган.— А. В.)».

2. Дивизия продолжает переброску сил в Семиречье, чтобы разбить большевиков и освободить Семиречье от ига большевиков.

3. 5 Сибирская стрелковая дивизия удерживает район Саркандское — Лепсинск и Аксу — Саратовское — Стефановское.

4. Ближайшей задачей ставится разбить Северную группу.

5. Для усиления конной группы в Урджаре приказываю: 1 Партизанскому Атамана Анненкова полку перейти в район Стефановское.

6. Переброску начать со 2 батальона. Головной эшелон отправить 20 декабря.

7. Движение по пикетной дороге производить поэше-лонно, не более одной роты в каждой.

8. Этапы на военных дорогах учреждаются на пикетах Аркалыкский № 1, Джартавский № 2, Аркать № 3, Узун-Балакский № 4, Инрекейский № 5, Сергиополь № 6.

9. Переброску людей производить на подводах.

10. Продовольствие в пути взятыми с собой припасами.

11. Дивизионному интенданту снабдить части путевым довольствием и нарядить подводы.

12. Остальным частям продолжать формирование и Обучение в Семипалатинске.

13. Начальникам эшелонов донести о принятии эшелонов в Сергиополь, Урджаре, Стефановское ...»

Публикуя данный приказ, считаем необходимым обратить внимание читателей на то, что в некоторых работах неверно излагаются причины появления дивизии атамана Б. Анненкова в Семиречье. Так, в документальной повести Сергея и Милиты Мартьяновых «Дело Анненкова», опубликованной в журнале Союза Советских писателей Казахстана «Простор» № 10 и 11 за 1970 г., говорится: «Отступая из Семипалатинска и двигаясь по Семиречью», Анненков главным образом обосновался в Лепсинском уезде. В первые дни пребывания его в Семиречье крестьяне должного сопротивления отряду не оказывали». В данном случае допущены две существенные ошибки: во-первых, дивизия Анненкова не отступала из Семипалатинска, а перебрасывалась колчаковским командованием для решения конкретной задачи. Она изложена в приведенном приказе № 02; во-вторых, в Семиречье задолго до переброски дивизии шла упорная вооруженная борьба местных сил против белогвардейцев. Это подтверждается в начале приказа.

Противоборство трудящихся Лепсинского уезда с белогвардейцами началось еще в июне 1918 г. Именно оно помешало белогвардейцам захватить все Семиречье. Огромную роль в срыве их намерений сыграли образованный лепсинцами в августе 1918 года Черкасский район обороны и созданный в горах Тарбагатая краснопартизанский отряд «Горные Орлы Тарбагатая». Белогвардейцы настойчиво пытались ликвидировать Черкасскую оборону, но ее защитники — крестьяне-переселенцы успешно отбивали атаки врага. Не смогли разбить белые и партизан Тарбагатая, Даже противники Советской власти признавали героизм и мужество лепсинцев в борьбе с ними. В одном из своих документов 16 ноября 1918 г. упоминавшийся нами свидетель по делу атамана, генерал В. Г. Болдырев писал: «Семиреченский фронт оставался по-прежнему довольно стойким».

Б. Анненкову предстояло сломить эту стойкость защитников Советской власти в Семиречье, овладеть областью, ее центром г. Верным и прорваться со своей дивизией к другим частям 2-го Степного корпуса в Ташкенте. Эта операция являлась составной частью общего стратегического плана наступательных операций колчаковского командования на Восточном фронте. Атаман считал, что он решит эту задачу в течение двух-трех недель.

В первой декаде января 1919 г. головные эшелоны 1-го Партизанского стрелкового полка прибывают на подводах, мобилизованных у населения, в районы сосредоточения. Вслед за ним из г. Семипалатинска были отправлены 2-й Верхне-Уральский, Манчжурский, Егерский и другие полки. К началу мая все части дивизии сосредоточиваются в районе с. Уч-Арала. Штаб дивизии расположился в селе Уч-Арал.

Судебный процесс установил, что еще во время переброски дивизии в Лепсинский уезд атаман пытался уговорить крестьян прекратить вооруженное сопротивление. В письме жителям с. Андреевка, посланном в феврале, после провала первой попытки его «партизан» захватить село, он предлагал им «заняться мирным трудом» в связи с приближением весны и заверял, что «крови не хочеть», так как пришел восстановить мир и порядок. В то же время казаки 2-го Партизанского полка, рыская по селам региона дислокации, проводили массовые расправы над населением. Не отставал от подчиненных и сам Б. Анненков.

В письме полковнику П. И. Сидорову, находившемуся по его заданию в Синьцзяне, 8 мая 1919 г. атаман писал: «Я сейчас нахожусь в Анненском на усмирении. Три села признали Советскую власть, ну и пришлось их уничтожить поголовно, сжечь все дома, и так далее. Завтра уеду обратно в Уч-Арал».

Участник партизанского движения в горах Тарбагатая, Леонид Ильич Кудинов рассказывал на процессе о пребывании анненковцев в Северном Семиречье следующее: «К нам в Лепсинский уезд Семиреченской области Анненков прибыл в конце 18-го года, расставив отряд по поселкам, объявил мобилизацию.

В это время в Тарбагатайских горах в Каратуминской (Кирилловская.— А. В.) щели скрывалась кучка красных партизан в 17 человек из отряда «Горные орлы». Анненков попробовал вызвать их, чтобы они добровольно явились к нему. Уловка не удалась. «Горные орлы» ответили на вызов свинцовым дождем. Я в то время в числе других красных партизан работал в качестве разведчика. Узнавали о силах неприятеля и доставали съестные припасы для товарищей, скрывающихся в горах. Чаще всего мы заходили в пос. Кирилловский, где стоял анненковский отряд из сербов...

Неоднократно Анненков посылал отряды, пытаясь покончить с «горными орлами». Скалы гор защищали нас, как неприступная крепость.

В феврале мы перебрались в горы Кайтас, поближе к китайской границе.

Анненков выслал отряд под командой штабс-капитана Арбузова. В течение трех дней сожгли и ограбили три поселка: Петровский, Пятигорское и Подгорное. В первом поселке зарубили 14 человек, во втором —18 человек, в третьем — 115 человек.

После этого Арбузов ушел в горы, а через неделю снова вернулся в село Подгорное и зарубил там еще 135 человек: почти исключительно стариков и детей. На этот раз бандиты совершенно потеряли человеческий облик. Кровавые, с дикими выкаченными глазами, словно опьянев от пролитой крови, с гиканьем и криками они носились по селу, насилуя женщин, убивая столетних стариков и месячных младенцев. Были и такие, которые не могли удовлетвориться одной кровью. Словно безумные, они рыскали по обгоревшим домам в поисках чего-нибудь особенного для удовлетворения разбушевавшихся страстей. И найдя 10—13-летнюю девушку, бандиты с торжеством тащили ее в церковь, раздевали и по очереди насиловали в алтаре. Мы в это время скрывались в горах. Каждый день к нам приходили новые товарищи, и кучка наша быстро росла. Оформившись в отряд до 800 человек, мы повели организованную борьбу с анненковскими отрядами и отбили у них около 22 поселков Урджарского района, за исключением трех: Бахты, Маканчи, Урджар (станица.— А. Е.).

22 июня мы перешли Тарбагатайские горы и двинулись на поселок Ново-Андреевский...

В начале августа нам удалось отбить у анненковцев большой обоз. Было захвачено 85 тыс. боевых патронов и 35 человек конвоя (в том числе один офицер.— А. Е.).

Анненков, желая дать нам решительный отпор, послал против нас несколько карательных отрядов. Пришлось снова отступить в горы. Анненковские отряды рассыпались по поселкам. Снова задымилась степь, снова ручьями полилась невинная кровь мирных хлеборобов. В течение нескольких дней анненковцами было зарублено одних женщин и детей красных партизан около 700 человек. Поселки были выжжены и ограблены...».

Садизм анненковцев приводил в ужас даже самих белогвардейцев. В переговорах по прямому проводу командир 1-го Сергиопольского полка доносил генералу Ярушину 26 июля 1919 г.: «Численность красных (имеется в виду — партизан Тарбагатая в районе с. Благодатное— станица Урджар.— А. Е.) определяется человеке 500, но думаю, что в недалеком будущем эта цифра увеличится, так как окончательно разгромлены и разграблены села между Благодатным и Урджаром: Некрасовка, Перевальное, Покровка и Ново-Андреевка. Зверства… не поддаются описанию, нужно видеть, чтобы представить весь ужас… В указанных деревнях много жителей убито, стариков, детей и женщин. Жизнь многих была спасена благодаря только тому, что удалось им откупиться деньгами. Каждый (каратель.— А. Е.) прежде всего требовал деньги, а затем рубил всех, кто ему попадал, и грабил. Женщины изнасилованы с тринадцатилетнего возраста. Из указанных деревень вывезено все — скот, имущество до последнего ведра и снята последняя рубашка с тела. Я видел буквально голых женщин, не имеющих, что надеть. Грабеж шел открыто, скот и имущество крестьян отправлялось в Урджар и Уч-Арал. Жители разорены окончательно, и хотя мною приказано оставаться всем на местах, но я думаю, что много из них уйдет в горы и пополнит ряды красных, так как больше ничего не остается делать».

На судебном же процессе атаман, как и по Славгороду, категорически отрицал применение его подчиненными какого-либо насилия над населением Лепсинского уезда и района Тарбагатая. Он подчеркивал, что «его части были боевыми единицами, выполняли оперативные задания, воевали, бесчинств над мирными жителями не творили, никого… не расстреливали».

Обосновавшись с штабом в с. Уч-Арал, Б. Анненков совместно с командиром 5-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-майором Гулидовым, к которому относился с огромным пренебрежением, включается в борьбу против черкассцев. При этом он старается показать несостоятельность применяемых Гулидовым форм и методов борьбы с противником и выдвигает свои. 24 апреля 1919 г., тщательно подготовившись, атаман силами четырех сотен 1-го Оренбургского казачьего, двух сотен 1-го Сибирского партизанского, сотни алашордынского партизанского полков, сотни личного конвоя и сербской конной команды совершает внезапный для черкассцев рейд-набег на селения Зеленый Луг, Колпаковка, Успеновка. Сбив небольшой партизанский заслон — полевой караул у с. Зеленый Луг, анненковцы овладевают им, затем всей массой нападают на с. Колпаковку и, оттеснив небольшой гарнизон самообороны, ворвавшись в село, приступили к грабежам и насилию. Узнав о двигавшемся из с. Черкасское партизанском подкреплении, ан-ненковские вояки во главе с атаманом, поспешно оставили залитое кровью село, прихватив своих убитых, раненых и весь наличный скот жителей вместе с награбленным добром. Отойдя к с. Зеленый Луг, а затем перевалив гору Чебунды, они спустились к аулу Кульденен-булак, а затем ушли на места своей дислокации. Этот рейд атаман в приказе № 08 по дивизии от 1 мая 1919 г. изобразил как крупную победу своих частей, которая не завершилась полным разгромом «красных» лишь потому, что: «К моменту этой атаки могло принять участие не больше двух третей конницы, так как лощади… сделали до 100 (сто) верст и атака стала медленной, в виду чего и потери стали значительными».

Подобные набеги анненковцы затем совершали многократно на различных направлениях района Черкасской обороны. В результате упорных и ожесточенных боев 5-й Сибирской дивизии, бригаде Ярушина и дивизии Б. А. Анненкова удалось во второй половине июля 1919 г. захватить большую часть района обороны. После тяжелых июльских боев с превосходящими в два раза силами белых в руках черкассцев остались три села: Черкасское, Петропавловское и Антоновское. В них сосредоточилась огромная масса мирного населения, покинувшего из-за садизма анненковцев соседние села.

Не имея продовольствия и фуража, оружия и боеприпасов, черкассцы продолжали борьбу в этих 3-х селах до 14 октября — дня падения обороны. Почти 400 трудных дней и ночей в глубоком белогвардейском тылу трудовое крестьянство уезда, объединенное горсткой местных большевиков, оторванное от советских районов Семиречья, мужественно сражалось с сильным, хорошо обученным и вооруженным до зубов противником, прикрывая дорогу на Верный. Своей геройческой борьбой они сорвали все замыслы белых, в том числе и атамана Б. Анненкова, мечтавшего молниеносным, триумфальным походом покончить с Советской властью в Семиречье. Пытаясь оправдать неудачи под Черкасском, атаман на суде усиленно подчеркивал, что он имел на этом фронте дело с хорошо подготовленным в военном отношении противником, а район, в котором «оборонялись красные, представлял собой позиции, защищенные по всем правилам военного искусства». «Эти позиции,— заявил атаман,— оборонялись хорошо сформированными красными частями, а не просто восставшими крестьянами».

После падения обороны началась длительная полоса массовых кровавых расправ с ее защитниками и мирными жителями. Как показал вахмистр Вардугин, бывший анненковец, артиллерист, организатор успешного восстания в марте 1920 г. личного состава артдивизиона дивизии в с. Герасимовка против Анненкова, «в самом селе Черкасское рядовые участники не расстреливались. Всем им было приказано разъехаться по своим селам. В Чер-касске при личном участии атамана были уничтожены захваченные белыми руководители обороны П. П. Тузов, Ф. Д. Шапошников, Ф. К. Горбунов, Ф. А. Крива, Ф. Д. Косенко, П. Ф. Корниенко, Е. Ф. Евдокименко и др.

Разъехавшихся по своим селам участников обороны по приказу атамана вылавливали особые отряды и жандармерия, собирали группами и, уведя от сел в район.

оз.Алаколь, рубили саблями в прибрежных камышах. Места подобного характера указывали автору этих строк крестьяне во время научно-исторических экспедиций Института истории, археологии и этнографии АН КазССР в середине 50—60 гг. Мы собственными глазами видели остатки черепов и костей, затянутых илом в камышах озера Алаколь, полузасыпанные породой в горах за с. Глинковка по дороге в сторону китайской границы.

В районе озера Алаколь анненковцы рубили не только крестьян — участников обороны, но и солдат своей армии — особенно из бригады генерал-майора Ярушина, да и своих казаков, проявлявших «себя недостаточно стойко» в борьбе с «красными», а офицеры-анненковцы даже к офицерам других частей «относились пренебрежительно». Рядовой бригады генерала Ярушина показал на суде, что он как мобилизованный вместе с другими солдатами попал в бригаду генерала Ярушина. В Капале, сговорившись, решили поднять восстание и перейти на сторону красных, но неудачно. Их разоружили и направили под конвоем в Уч-Аралл. Там всех 500 прибывших выстроили на площади, куда приехал сам Анненков на автомобиле. Посоветовавшись с офицером, командовавшим прибывшими ярушинцами, он уехал. После этого их разбили на две партии по 250 человек каждая. «Первую партию,—сказал рядовой Ефимкин,— сейчас же куда-то отправили. Часа через два нас снова построили и повели за село. При выходе из села нас окружили гусары и казаки. Версты через 4 показались камыши. Подойдя к этим камышам, мы увидели, что наши товарищи, отправленные с первой партией, все лежат здесь расстрелянные из пулемета. Мы кинулись разбегаться. Конвоиры, обнаживши клинки, начали нас рубить направо и налево. Я упал, проткнутый шашкой. Вскоре я пришел в сознание. Рана оказалась неопасной. Кругом лежали изрубленные и расстрелянные». По словам Ефимкина, еще человекам пяти из обоих партий, легко раненым, удалось выбраться из камышей и спастись.

На вопрос прокурора к Анненкову дать пояснение о расстреле 500, он ответил молчанием. Всего же из бригады Ярушина по материалам следствия анненковцы в Алакольских камышах уничтожили около 1,5 тыс. солдат и офицеров, в основном из числа насильно мобилизованных.

К осени 1919 г. военно-политическая обстановка на севере Семиречья продолжала оставаться напряженной. Силы контрреволюции здесь оставались значительными. После поражения армии Колчака в пределы Семипалатинской и СеМиреченской областей отошли остатки Южной армии генерала Г. А. Белова, белоказаки атамана

А.И. Дутова, белогвардейского корпуса полковника

А.Бакича и др. Белогвардейцы сосредоточились в основном в Лепсинско-Капальском и Джаркентско-Прже-вальском районах. Общая численность их сил составляла до 34 тыс. штыков и сабель. Значительная часть рядового состава отступивших сюда белогвардейских войск была деморализована, их моральный дух подорван, и дисциплина поддерживалась с помощью террора, осуществляемого в основном особыми отрядами и жандармским эскадроном дивизии Б. Анненкова. По признанию верховного командования колчаковской армии дивизия атамана считалась наиболее стойкой и дисциплинированной, хотя она ни одного дня не воевала против регулярных частей Красной Армии.

Анненковщина была страшна своей организованностью, упорным стремлением к борьбе за «идею» восстановления монархии в сочетании с тягой к легкой наживе и погромно-грабительским инстинктом. Поэтому-то страшный след протянулся за дивизией атамана. Десятки тысяч убитых, искалеченных, обездоленных. Около полусотни сожженных сел, несколько тысяч разрушенных и сгоревших зданий.

Разгром основных сил Колчака советскими войсками Восточного фронта приводит к повсеместному отступлению разлагающейся белой армии и началу успешного освобождения Кокчетавской группой войск 5-й Красной Армии Акмолинской области, а затем и Семипалатинской. Стремясь спасти положение и остановить продвижение Красной Армии, командование 2-го Отдельного Сибирского корпуса 29 ноября 1919 г. передает всю полноту власти на территории Семипалатинской и Семире-ченской областей, контролируемой белыми, Б. Анненкову. Находящиеся на этой территории силы белых вошли в состав так называемой «Отдельной семиреченской армии» во главе с ее командующим Б. Анненковым. Из остатков Оренбургской армии атамана Дутова был сформирован Оренбургский отряд полковника Бакича. Атаман Дутов объявил себя военным губернатором Семиречья.

Атаман Анненков считал необходимым во что бы то ни стало удержать в своих руках Северное Семиречье, превратив его в один из плацдармов для продолжения борьбы с Советской властью с помощью иностранных государств, осуществляемой через госграницу с Китаем. Но дни существования анненковщины в Северном Семиречье были сочтены. В его «Отдельной» армии все чаще и чаще происходят выступления солдат из числа мобилизованных: они сотнями, с оружием, военным имуществом, с присоединившимися к ним офицерами, разочарованными в белом движении, переходят на сторону красных частей Северного Семиреченского фронта. И это несмотря на то, что Анненков проводил массовое разоружение и истребление подозрительных» частей.

Из документов штаба дивизии атамана известно, что по личному приказу от 17 января 1920 г. был разоружен и отправлен, по выражению Б. Анненкова, «в лагерь», т. е. на уничтожение, Зайсанский полк. Осуществлял эту операцию капитан Яковлев с эскадроном конно-егерского Манчжурского полка на переходе Андреевка — Уч-Арал. Вслед за пехотными частями началось брожение и в казачьих полках, сформированных из уральских, се-миреченских и сибирских казаков. При этом не помог специально изданный атаманом 1 января 1920 г. приказ, гласивший: «Замеченных в распространении провокационных и панических слухов, агитирующих в пользу большевизма,— немедленно расстреливать на месте. Право приводить в исполнение расстрел… даю каждому офицеру и добровольцу».

Разгром главных сил колчаковщины, отступление в Семиречье разбитых армий Дутова, Белова заронили среди казаков, особенно молодых возрастов, большие сомнения в правоте белого движения, и они все чаще стали поговаривать о прекращении борьбы, о возвращении домой. Атаман и против них применил свои методы устрашения. В казачьи полки было дано указание недовольных службой казаков разоружать, а затем направлять в штаб дивизии в с. Уч-Арал, якобы для отправки домой. В Уч-Арале таких казаков собирали партиями, а затем приказывали двигаться на с. Рыбальное. При этом их обязательно сопровождал отряд гусар. По пути следования этих якобы отпущенных по домам казаков, уничтожали гусары. Подобные операции проводились многократно. Как показал судебный процесс, с их помощью атаман пытался спасти от разложения свою многотысячную армию. Но не спас.

2 марта 1920 г. командующий Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе и член Военного Совета фронта В. В. Куйбышев обратились с воззванием «К семиречен-скому казачеству и таранчинскому (уйгурскому.— А. Е.) народу». В нем предлагалось мирно разрешить кровавую тяжбу, прекратить сопротивление, сложить оружие и признать Советскую власть в интересах полного примирения всех трудящихся элементов края без различия веры, языка и национальности».

Обращение ускорило отход рядовых служилых казаков от офицерско-кулацкой верхушки. Отход рядовых казаков, массовый переход мобилизованных солдат армии Б. Анненкова на сторону Красной Армии в сочетании с начатыми 21 марта решительными действиями войск Туркестанского фронта против контрреволюционных сил, осевших в Северном Семиречье, привели к полному их краху. В начале апреля атаман Анненков сложил с себя обязанности командующего армией, передав их своему заместителю полковнику Асанову. Последний вступил в переговоры с командованием красных частей и отдал приказ о капитуляции армии. Началась массовая сдача в плен белогвардейцев. Семиреченский Северный фронт был ликвидирован. Анненков, Дутов, Бакич с незначительной частью войск бежали в Северный Китай в Синьцзян. Те, кто ушел туда вместе с предводителями, представляли собой наиболее стойких и упорных противников Советской власти, выдержавших двухлетнюю жестокую борьбу с ней, понимавших, что их ждет при втсрече с красными, и потому их последние шаги по нашей земле сопровождались неописуемыми жестокостями, сотнями новых трупов замученных и расстрелянных, ограбленных и обесчещенных.

На судебном процессе свидетель Василий Довбня, участник Черкасской обороны, затем политкомиссар кав-полка Красной Армии, показал, что атаман поспешно покидал Северное Семиречье, у самой границы с Китаем приказал собрать всех, кто отступал, и заявил им о своем намерении продолжать борьбу с Советской властью, а потому считает, что с ним «должны остаться только самые смелые и здоровые борцы, решившие бороться до конца». Не желающих этого он отпускает по домам. «Пусть, кто хочет,— заявил он,— идет Назад в Советскую Россию». Многие солдаты, наивно поверившие атаману, заявили о своем желании остаться на родной земле. Всем желающим он приказал сдать обмундирование, оружие, боеприпасы и отправляться домой. При возвращении они попали под огонь заранее установленных в ущелье пулеметов карателей партизан-добровольцев Оренбургского казачьего полка. По отдельным показаниям и источникам, лишь на конечном этапе своего бегства в Китай, от с. Глиновка до Джунгарских ворот, анненковцы расстреляли и порубили более 3 тыс. человек, а чудом уцелевшие, раздетые и истощенные с великим трудом добрались до застав красноармейских частей по сухой, голодной и неприветливой степи.

В момент вступления на землю Китая атаман заметил уныние на лицах своих старых партизан-добровольцев и решил дать им возможность «поразвлечься». Он приказал сотнику Васильеву задержать подводы с семьями офицеров, следовавших за своими отступающими за рубеж мужьями. Отобрав жен и дочерей офицеров, атаман передал их. в полное распоряжение своих партизан-добровольцев. После изнасилования бандиты порубили их шашками. На глазах полковника Луговского были изнасилованы и убиты его жена и три дочери 12, 17, 19 лет. Самого полковника, от всего этого ужасающего садизма сошедшего с ума, тут же убили.

Уйдя на территорию Западного Китая, Б. Анненков разбил у города Кульджи свой лагерь, дав ему название «Веселый». В нем днем и. ночью шло беспробудное пьянство.

Дутов, обосновавшись в г. Суйдине, с конца 1920 г. развернул бурную деятельность по объединению антисоветских сил, бежавших в Китай, с контрреволюцией, действующей в Средней Азии и Семиречье, с целью продолжения борьбы против нашей страны. Но в результате предпринятой чекистами в феврале 1921 г. операции был уничтожен. Его сподвижники по Одельной Оренбургской армии рассеялись. И лишь отряд полковника А. Бакича продолжал совершать бандитские действия с китайской территории против сопредельных советских районов. 

   Атаман Б. Анненков, перейдя на китайскую территорию, не разоружился й частично сохранил свою организацию. Лишь по настойчивому требованию китайских властей он передал им ничтожную часть имеющегося у него оружия. Основную же его массу,.захваченную после разоружения «ненадежных полков» в Северном Семиречье и при переходе границы, а также бывшие запасы армии он приказал закопать. Это оружие атаман предполагал использовать при формировании на китайской территории новых крупных отрядов. К организации их он приступил уже с начала лета 1920 г., путем вербовки и широкого подкупа местных русских поселенцев и мусульман, засылая своих агентов для тайной агитации в Семиречье среди казачье-кулацкой и феодально-байской части населения.