История Казахстана: белые пятна — Ж. Б. Абылхожин – Страница 6

За личные подвиги в период гражданской войны члены экспедиционного отряда Тургайского облисполкома Т. Алиев и югослав Франьо Сайц и его командир

А.Джангильдин были награждены орденами и медалями. Однако дальнейшая судьба многих интернационалистов была трагичной. В. И. Шпрайцер, Т. М. Одич,

С.Магдич подверглись необоснованным репрессиям. Как и многие интернационалисты-участники борьбы за Советскую власть, они не были приняты на Родине буржуазными правительствами, в связи с чем остались жить и работать в Казахстане. Признанием их заслуг перед республикой была организация в 1987 г. Обществом охраны памятников истории и культуры Казахской ССР и ЦК ЛКСМ Казахстана научной экспедиции, которая прошла по маршруту интернационального отряда

А.Джангильдина. В ней участвовали сын В. И. Шпрай-цера Владимир Владимирович, ныне заслуженный строитель Молдавской ССР, и представительница Украины педагог Л. Борисова, ученые, писатели, журналисты. В г. Форт-Шевченко, в школах, совхозе им. А. Джангильдина Мангышлакского района, через которые прошел отряд А. Т. Джангильдина, открыты музей, установлены обелиски, бюсты в память о подвигах бойцов интернационального отряда и его командира.

Интернациональные связи трудящихся Казахстана, как и всех советских республик, не прекращались и после гражданской войны, в условиях сложного, еще никем не изведанного процесса социалистического строительства. В. И. Ленин постоянно подчеркивал, что окруженная капиталистической системой, единственная страна социализма не перестает «своей хозяйственной политикой» оказывать революционизирующее влияние на зарубежных трудящихся. В то же время В. И. Ленин говорил, что строительство социализма в СССР нуждается не только в политической поддержке, но и в конкретной научно-технической и производственной помощи международного пролетариата. Так, В. И. Ленин в трудные дни неурожая и страшного голода 1921 г. обратился за помощью к международному пролетариату. И солидарность, как и предполагал В. И. Ленин, проявили огромные массы рабочих и крестьян, даже не разделяющих коммунистические взгляды. Они инстинктом угнетенного класса понимали необходимость помощи Советской России «на деле», понимали, «что всякая победа международной буржуазии над Советской Россией означала бы величайшую победу всемирной реакции над рабочим классом вообще. Так, рабочие, фермеры, служащие Америки жертвовали деньги и продукты. Правда, прием их, транспортировка и доставка осуществлялись Американской Администрацией Помощи (АРА), председателем которой был министр торговли США Г. Гувер.

В.И. Ленин разоблачал двуличие руководителей АРА и Совета Лиги наций, решительно пресекая ультимативные требования АРА. В тоже время он дал объективную оценку помощи Америки: «Но, во всяком случае, это все-таки есть помощь, которая, несомненно, свое дело в облегчении отчаянной нужды и отчаянного голода сделает».

В пределах Казахстана действовали такие зарубежные организации, как Межрабпом, АРА, Общество друзей (квакеров), Католическая миссия, Красный Крест, еврейская организация «Джойнт», религиозная организация меннонитов, частично «Миссия Нансена» (норвежского ученого). Но главную роль в оказании помощи Стране Советов после гражданской войны и в дальнейшем сыграли классовые организации международного пролетариата:КИМ(Коммунистическийинтернационал молодежи), Профсоюзный интернационал, «Международная рабочая помощь» во главе с Кларой Цеткин в г. Берлине, МОПР (Международная организация помощи борцам революции) и другие.

География друзей, оказавших помощь непосредственно Казахстану, весьма обширная. В феврале 1922 г. трудящиеся Норвегии прислали 10 495 пудов рыбы, 11— 20 июня от трудящихся Персии поступило 6 тыс. пудов пшеницы, в 1921 — 1922 гг. трудовому крестьянству республики было доставлено из разных стран 1 592 267 пудов семенного зерна и т. д. В призыве норвежских профсоюзов к рабочим говорилось, что «русские рабочие борются и страдают за нас, и наш долг, несмотря на безработицу, поделиться последними крохами, чтобы спасти наших братьев». Не это ли свидетельство классовой солидарности пролетариата?! Для зарубежных рабочих организовывались так называемые «голодные выставки», которые монтировались из фотографии Кир-РОСТа, художественных плакатов и ярко иллюстрировали картину голода наглядно и в цифрах. На выставках экспонировались образцы суррогатов, употребляемых голодным населением Казахстана. Такие выставки были представлены также делегатам IX Всероссийкого съезда Советов в Москве и его иностранным гостям в декабре 1921 г. Как явствует из отчета Главполитпросвета КАССР, две выставки были отправлены в США и Германию.

По данным IV Конгресса Коминтерна, Советское правительство выделило голодающим 165 млн пудов хлеба, а Межрабпом и другие организации—33 млн пудов.

В период борьбы с голодом и его последствиями (1921 —1923 гг.) особо ярко проявилась интернациональная солидарность трудящихся мира с Советским Союзом. Эта солидарность укреплялась в дальнейшем новыми формами поддержки строительства социализма в СССР.

Желание непосредственно участвовать в социалистическом строительстве в СССР привело к широкому стремлению трудящихся зарубежных стран иммигрировать в нашу страну. Однако в силу определенных обстоятельств Советское правительство не смогло принять всех желающих. Для регулирования промышленной и сельскохозяйственной иммиграции в 1922 г. была создана Постоянная Комиссия при СТО РСФСР по иммиграции и эмиграции (позже комиссия при Совете Труда и Обороны СССР). Она действовала до января 1927 г., по далеко неполным данным, за время своей работы комиссия СТО получила 429 040 организованных и индивидуальных заявлений. Всего разрешение на въезд получили 10 676 человек. В. И. Ленин высоко оценил помощь зарубежных рабочих отсталому сельскому хозяйству Советской России.

В Казахстане инициаторами создания ряда сельскохозяйственных коммун выступали бывшие военнопленные-интернационалисты. Так, югославы Г. Барабаш,

В.И. Шпрайцер, Ф. Кумбатович, Н. Павлович и другие-летом 1918 г. организовали «Сербскую коммуну», в которую вошло 20 человек. С помощью командующего IV армией Южных Советских республик В. И. Киквидзе они приобрели имущество на 60 тыс. руб. и вступили в экспедиционный отряд А. Джангильдина, чтобы обосноваться в Тургайской области. Чехословацкий интернационалист Р. П. Маречек возглавил работу по созданию коммун в Семиречье, затем в Чехословакии (г. Жилин) организовал промысловую артель «Интергельпо» («Взаимопомощь»), которая в 1924 г. со своей техникой прибыла в г. Фрунзе. В 1921 г. иммигрантские коммуны «Восходящее солнце Сибири» и «Восток» существовали в Семипалатинской области. Интересна история крупной коммуны «Ульфельд» под г. Кзыл-Ордой. Ее создало объединение бывших участников и жертв первой мировой войны — австрийские рабочие в г. Вене в конце 1924 — начале 1925 г. В коммуне было 500 человек пяти национальностей. Ее организаторы Карл Уль и Кречмар в качестве военнопленных побывали в Казахстане. Название коммуны «Ульфельд» («Фельд» по-немецки «поле») говорит о личной заслуге Карла Уля в создании рабочего коллектива нового типа. Как обычно, буржуазные правительства препятствовали въезду коммун в СССР: «Коммунаров запугивали антисоветскими небылицами и прямыми угрозами. Наконец, К. Уля австрийские власти даже посадили за решетку. Коммунисты прибегли к демонстрации. Рабочие выходили на улицы Вены с тракторами и сельхозмашинами, которыми хотели помочь Советской стране. Демонстрация была достаточно внушительной, и К. Уля власти вынуждены были выпустить на свободу. По словам Уля, горячее участие в судьбе коммуны принял французский писатель Анри Барбюс. Благодаря его содействию австрийское правительство ускорило рассмотрение вопроса о пропуске коммунаров в СССР. Приезд коммуны в Казахстан поддержал швейцарский коммунист, соратник В. И. Ленина Фриц Платтен, который был докладчиком от Меж-рабпома при обсуждении данного вопроса на комиссии СТО 14 декабря 1925 г. Члены коммуны «Ульфельд», во главе которых стояла партийная организация из 42 коммунистов, проделали значительную работу по укреплению связей с местным населением. Помимо крупных хозяйственных успехов, коммуна пропагандировала свой опыт и знания, ее посетили сотни крестьян всей округи. Коммунары организовали курсы по изучению казахского и русского языков, открыли школу, в которой учились вместе дети коммунаров и казахские ребята соседних аулов. И после роспуска коммуны в 1927 г. все ее члены остались жить и работать в Казахстане (в Кзыл-Орде, Петропавловске и др. городах). Они, в частности, создали артель «Солидарность» во главе с коммунистом Альфредом Гофлингером и австро-казахскую артель «Красная керамика».

Таковы лишь некоторые аспекты интернациональной солидарности зарубежных трудящихся с нашей стран'ой, в частности с Казахской республикой.

Другая сторона вопроса — это моральная и материальная поддержка трудящимися СССР классовой борьбы зарубежного пролетариата. Мопровцы Казахстана собирали денежные средства в пользу революционеров, томившихся в буржуазных тюрьмах, шефствовали над ними и их семьями, переписывались с ними, поддерживая их боевой дух… Помощь казахстанцев поступала к бастовавшим зарубежным рабочим. Значительной она была участникам сентябрьского восстания в Болгарии 1923 г., пострадавшим от землетрясения трудящимся Японии. Более 3 млрд руб. было собрано рабочими, крестьянами, школьниками в помощь республиканской Испании в 1936 г. В 20-х —30-х годах казахстанцы нередко принимали зарубежные рабочие делегации; знакомили их с жизнью республики. Она стала вторым родным домом для десятков и сотен политических иммигрантов, спасавшихся от жестоких репрессий фашистских режимов, буржуазных правительств.

Мы коснулись лишь основных направлений и некоторых форм весьма широких и последовательных интернациональных, революционных связей трудящихся СССР и зарубежных стран. Эти связи осуществлялись целой сетью классовых организаций под общим руководством Коммунистического Интернационала. К сожалению, культ личности Сталина, его диктат, ошибочные политические установки и жестокие репрессии нанесли прямой урон Коминтерну и примыкающим к нему международным организациям и коммунистическим партиям, сковывали их деятельность по укреплению международной пролетарской солидарности, затрудняли борьбу против фашизма за создание широкого народного фронта в зарубежных странах, откололи социал-демократов от коммунистов. Подверглись репрессиям десятки и сотни по-литиммигрантов и в Казахстане. Характерна в этом отношении судьба верного интернационалиста из Австрии Павла Кунте (Бруннер), бывшего заведующего организационным отделом Профинтерна. Бывший рабочий, затем доктор исторических наук, профессор Кунте иммигрировал в СССР в 1922 г. Он и его жена — оба члены КПА со дня ее основания, также были членами ВКП(б). Кунте внес большой вклад в подготовку научно-педагогических кадров, работал в Комвузе и КазПИ в Алма-Ате. Но в 1938 г., несмотря на общественное признание, он и его жена необоснованно были исключены из партии и высланы в Новороссийский район Актюбинской области.

ПЛОТНИКОВ И. Ф.

доктор исторических наук, профессор

СИБИРСКОЕ БЮРО ЦК РКП(б) И БОЛЬШЕВИСТСКОЕ ПОДПОЛЬЕ В КАЗАХСТАНЕ В ПЕРИОД ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

(к историографии и источниковедению проблемы)

Территория Казахстана, как и обширные смежные районы Урала и Сибири, длительное время почти полностью находилась в руках объединенных сил внутренней и внешней контрреволюции. В городах, рабочих поселках и на селе развертывалась революционная борьба трудящихся масс. Размах и успех ее в решающей степени зависели от наличия в них подпольных большевистских организаций и их деятельности.

Как свидетельствуют документы и соответствующие материалы, в районах Казахстана существовало большевистское подполье. Оно было связано с подпольем на Урале и в Сибири и входило в единую систему разветвленных организаций за линией Восточного фронта. Если история большевистского подполья в Казахстане исследована довольно обстоятельно, то система его связи с урало-сибирским подпольем—особенно руководства со стороны ЦК, Сибирского бюро ЦК РКП (б) и Сибирского подпольного обкома РКП(б)—явно недостаточно. В предлагаемой статье рассматриваются именно эти вопросы, главным образом роль Сиббюро ЦК РКП (б) в руководстве подпольными организациями Казахстана, помощи им.

Специально истории большевистского подполья на территории Казахстана на протяжении десятилетий развития советской историографии посвящено лишь несколько работ. Это главным образом труды П. М. Пахмурного и С. Л. Ковальского. Если первый из этих авторов освещает кратко историю большевистского подполья в целом в Казахстане или в отдельных различных его районах, то второй — лишь в бывшей обширной Семипалатинской области Степного края. Оба автора наиболее обстоятельно раскрывают формирование и деятельность семипалатинского подполья. С. Л. Ковальский довольно широко, некритически использовал фальсифицированные воспоминания И. Б. Радичкина, П. М. Пахмурный же в одной из работ, обращая внимание на это, подвергает критическому разбору документы мемуариста. Заслуживает особого внимания последующая монографическая работа П. М. Пахмурного «Коммунистическая партия — организатор партизанского движения в Казахстане». Хотя, как и значится в заголовке книги, основное внимание уделяется партизанскому движению, история большевистского подполья получила в ней более обстоятельное отражение, чем в какой-либо другой работе данного или иного автора. Автором выясняется время формирования подпольных организаций и групп в Семипалатинске, Павлодаре, Петропавловске, Уральске, других городах, ряде сел, их состав. Выявляется партийная принадлежность целого ряда активных участников подполья. Однако автору книги это удалось далеко не во всех случаях. Он ограничился лишь некоторыми замечаниями, штрихами о подполье в Кустанае, Атбасаре и ряде других мест, хотя определенные данные в источниках на этот счет и имеются.

П. М. Пахмурный предпринял попытку раскрыть связи между североказахстанскими и южноуральскими, восточноказахстанскими и сибирскими организациями, показать помощь Сибирского бюро ЦК РКП (б) коммунистам этих районов, правда далеко не всегда удачную. Он указывает, что «в собрании партийных сил, организации и руководстве большевистским подпольем во вражеском тылу решающая роль принадлежала Центральному Комитету РКП(б)», с чем нельзя не согласиться. Автор называет видных коммунистов (М. И. Сычева,

С.А. Черепанова, К. М. Молотова, А. Я. Валека и др.), сыгравших большую роль в организации коммунистического подполья в Сибири. Однако утверждения, что все они были «командированы» на подпольную работу в Сибирь и «на Урал» уже в июне — июле 1918 г. ЦК РКП (б), что Ф. Суховерхов (М. И. Сычев) «имел длительную беседу» с Я. М. Свердловым, «получил подробные инструкции о построении большевистского подполья», являются несостоятельными или неточными. Они некритически восприняты из ряда других предшествующих публикаций. Никто из этих коммунистов не направлялся в тыл врага Центральным Комитетом партии или лично Я. М. Свердловым.

Это было сделано Уралобкомом партии с участием эвакуированных активистов Западной Сибири. Валек в то время был направлен не на Урал, а в Сибирь, 3. И. Лобков и И. Б. Борисов соответственно — на Урал и в Сибирь, но лишь спустя полгода, и не ЦК партии, а его Сибирским бюро и т. д.

От начала до конца вымышленным является заявление А. И. Цыбы: «В сентябре 1918 г. в селе Введенском был создан Кустанайский уездный комитет партии большевиков под руководством М. Летунова, К. Иноземцева,

А.Кальментьева и других… Большевики Петропавловска, Кокчетава, Атбасара и Акмолинска с помощью Урало-Сибирского организационного бюро РКП (б) создали уездные партийные комитеты, которые руководили организацией коммунистических ячеек и партизанских отрядов на местах». Введенский комитет, как хорошо известно, не был уездным. Вопрос о существовании названных уездных комитетов вообще сомнителен. Данных на этот счет не найдено. Партийный орган, который якобы создал эти уездные комитеты, назван неправильно. Он именовался «Сибирским бюро ЦК РКП (б)», иногда — «Урало-Сибирским». Если автор имел в виду другой орган, существовавший кратковременно —в июле — августе 1918 г., до 1-й Сибирской подпольной конференции, то он назывался «Организационным бюро РКП(б) Сибири» и также упомянутых комитетов не создавал.

Безусловно, роль ЦК, бюро ЦК партии, подготовку ими и посылку работников во вражеский тыл надлежит показывать, но делать это следует на основе достоверных данных. В то же время нельзя игнорировать и роль местных органов партии и высокого уровня самоорганизации коммунистов, оказавшихся по разным причинам в тылу белогвардейцев.

Наибольшее количество публикаций, в которых в той или иной степени освещаются вопросы большевистского подполья в Казахстане в период гражданской войны, посвящено партизанскому движению. Среди них особое место отводится Кустанайскому восстанию весной 1919 г. И это, очевидно, правомерно, т. к. оно было крупнейшим на территории Казахстана, получило широчайший резонанс. Так, М. К. Козыбаев обращает внимание не только на роль революционно настроенных крестьян, но.и рабочих, и мобилизованных, сосредоточивавшихся в Кустанае. Автор указывает на факт создания в городе большевистского центра по подготовке восстания. Жаль лишь, что им, как и другими авторами, не выясняется персональный состав этого центра — «штаба». Предпринята попытка выяснить вопрос о взаимосвязях кустанайских и южноуральских коммунистов. Некоторые высказывания на этот счет мы находим в других публикациях, в частности А. И. Килеевой и Т. Ж. Шоинбаева. Килеева утверждает, что «наладить работу подпольных партийных организаций Сибири и Северного Казахстана» помогли уполномоченные ЦК партии А. А. Масленников, Ф. Суховерхов и А. Я. Валек, прибывшие из Центра. Она называет И. П. Романцева, «приехавшего в Кустанай по заданию Сибирского бюро РКП (б) летом 1918 года». Каких-либо доказательств в подтверждение своих слов автор не приводит. Да их и не может быть. Скажем, И. П. Романцева в составе работников, направлявшихся Сиббюро ЦК куда-либо в тыл врага, вообще не было, да и самого этого органа летом 1918 г. еще не существовало.

Натяжки и искажения смысла документов встречаются в публикациях П. М. Пахмурного. Сказав о создании Сиббюро ЦК, посылке им в тыл людей, он иллюстрирует это примером проезда в январе 1919 г. из тыла противника советского разведчика, у которого были взяты сведения и Сибирским бюро ЦК. Разведчик, побывавший в Сибири и в Восточном Казахстане, собирал лишь военные сведения, не связывался с подпольем. Пахмурный нее называет его «посланцем партии», хотя таковым он не был, и вообще неясна его партийная принадлежность. Следует добавить, что к рассматриваемому времени еще никто из посланцев Сиббюро ЦК из вражеского тыла не вернулся: они только-только стали туда направляться. П. М. Пахмурным примерно таким же образом искажаются данные о другом разведчике Д. Е. Смирнове.

Не соответствует действительности заявление Т. Ж. Шоинбаева: «Выдающееся место в подготовке восстания (имеется в виду также Кустанайское восстание.— И. П.) имела конференция подпольщиков, которая состоялась в Троицке в марте 1919 г.». Как мы далее покажем, это утверждение не имеет под собой основания.

Указанными выше публикациями не исчерпывается весь объем литературы, частично посвященный деятельности коммунистов-подпольщиков Казахстана в период гражданской войны. Можно назвать работы Л. И. Спирина, С. Н. Покровского, коллективные монографии по истории Казахской ССР, по ряду других проблем. Некоторые вопросы рассматриваемой темы освещали в своих работах и мы.

Завершая краткий обзор исторической литературы, отметим, что к настоящему времени в разработке истории большевистского подполья достигнуты весьма значительные успехи. По рассматриваемой же нами теме сделаны лишь первые шаги. При этом из того немногого в литературе, что относится к ней, далеко не все выдерживает проверку документами и другими источниками,

Источниковая база, отражающая историю большевистского подполья в Казахстане в годы гражданской войны, сравнительно невелика. К ней относится ряд археографических сборников, изданных в самой республике. Можно назвать несколько сборников документов, опубликованных в различных работах, также позволяющих в какой-то мере судить о подполье в Казахстане, главным образом, по процессам, характерным для Южного Урала и Западной Сибири. Они имели много общего с таковыми в Казахстане. В отдельных из этих сборников, главным образом в последнем, есть упоминания о революционных событиях в Казахстане, в частности о Кустанайском восстании, определенные данные о связях подпольщиков Казахстана (г. Петропавловск) и других районов. И, пожалуй, единственным сборником документов, из которого удается сделать некоторые извлечения, позволяющие пролить свет на связи и взаимоотношения коммунистов-подпольщиков Урала и Сибири, с одной стороны, и Казахстана,— с другой, на некоторые шаги, предпринимавшиеся в этом направлении Центральным Комитетом партии и его Сибирским бюро, является сборник о деятельности этого органа.

До сих пор исследователями и составителями сборников еще не выявлены некоторые важные и ценные документы и материалы как по партийному большевистскому подполью в Казахстане, так и о взаимоотношениях его с таковым в других районах и роли Сибирского бюро ЦК РКП (б) в руководстве им. Такие документы и материалы имеются в фондах Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, в партийных архивах. Новосибирского, Свердловского обкомов КПСС (в них хранятся документы Сибирского бюро ЦК РКП (б) и его отделения), в других архивах. Необходимые документы, правда, требующие к себе особо критического отношения, сохранились в архивах представителей враждебного белогвардейского лагеря. Хранятся они как в Центральном Государственном архиве Октябрьской революции, в Центральном Государственном архиве Советской, Армии, так и в местных архивохранилищах. Ряд таких источников мы используем и в этой статье.

Большевистские подпольные организации действовали под руководством РКП (б), ее местных прифронтовых и нелегальных партийных комитетов. Формировались подпольные организации, начиная со времени захвата тех или иных городов, районов белогвардейцами и интервентами. Однако во многих местах, включая и Казахстан, из-за эвакуации всех или большинства коммунистов с красногвардейский отрядами, их ареста большевистское революционное подполье складывалось не сразу, иногда спустя месяцы после установления контрреволюционной власти. В ведущих же центрах, крупных селах Казахстана многие подпольные организации и группы появляются и начинают действовать летом или осенью 1918 г. И хотя казахстанские коммунисты не были представлены на нелегальных сибирских (фактически — сибирско-уральских) конференциях ни в сентябре и ноябре 1918 г., ни в марте 1919 г., они все же получили нужную информацию и потому в целом деиствовали в одном русле с урало-сибирским коммунистическим подпольем.

В декабре 1918 г. Центральным Комитетом партии создается Сибирское бюро ЦК РКП (б), в дальнейшем часто именовавшееся и Урало-Сибирским. В первой половине января 1919 г. формируется и отделение этого бюро. И прежде ЦК партии предпринимал некоторые шаги по обеспечению связи, оказанию помощи подпольным организациям в восточных районах страны, руководству ими непосредственно или через Уралобком РКП(б), другие местные партийные комитеты, военнополитические и специальные органы. Со времени же образования и начала работы Сибирского бюро ЦК и его отделения ЦК стал действовать через них.

Рассмотрим их деятельность с привлечением известных и новых источников под призмой поднимавшихся во многих публикациях вопросов.

 Надо прямо сказать, что Сиббюро ЦК и его отделение специально не предусматривали охвата своей работой районов Казахстана. Но определенное внимание уделялось и им. В апреле — мае 1919 г., когда само бюро было ликвидировано и действовало лишь его отделение, стало известно о грандиозном Кустанайском восстании. Отделение в мае 1919 г. подготовило для работы на южном Урале группу в составе коммунистов И. П. Маликова (руководитель), П. А. и Н. А. Фофановых. Группе поставили задачу принять участие в организации партийной работы и в Кустанае, Н. А. Фофанову были даны явки (или адреса)— на мельнице братьев Толстых и электростанции города. К самому Фофанову явка в Кустанае была такая: быть каждое воскресенье вечером от 7 до 9 часов в городском саду. Связной, который прибудет туда, у входа в сад с внутренней стороны на правой руке за полотном ворот должен был написать цифру, ту, какого числа прибыл, и вторую — ближайшее число, когда будет в саду, прибавить к ней определенное число—«10», которые следовало не считать. У Фофанова должен быть перевязан указательный палец левой руки белой тряпочкой. Время от времени будет подходить к воротам в указанные часы. Связной, заметив его, должен самопроизвольно снимать головной убор. И так,— заметив друг друга, один из подпольщиков должен был идти на удобное место, другой — следовать за ним. Пароль был такой:. «Мы с Вами встречались, кажется, на приисках в 15-м году».— «Нет, я в это время был в армии, стояли в Пскове». Но в дальнейшем группе задание было изменено, и из-за болезни Маликова и быстрого продвижения фронта на восток она вообще не смогла его выполнить.

Нельзя не упомянуть о Д. Д. Киселеве. Хорошо известно, что он четырежды переходил линию фронта, успешно выполнял ответственные задания. После приезда из Сибири в Москву, в мае 1919 г., с ним встречался и долго беседовал В. И. Ленин. Летом он вернулся в Сиббюро ЦК, возобновившее работу, и в начале августа был переправлен через линию фронта для доставки восточносибирским и дальневосточным подпольным организациям двух миллионов рублей и решения других задач.

В связи с рассматриваемой нами темой примечательно то, что фронт Киселев перешел между Троицком, уже освобожденным Красной Армией и партизанами, и Кустанаем и перебрался в район Петропавловска по северным районам Казахстана. Можно предположить, что он или имел там какие-то явки, адреса, или сам в каких-то пунктах налаживал контакты, проводил работу, давал информацию. В организации его перехода в Казахстан могли участвовать троицкие коммунисты.

Под именем В. П. Неволина 11 июня в тыл врага с тремя курьерами, с Деньгами для подполья и партизан был направлен член отделения Сибирского бюро ЦК

С.Ф. Баранов. У него были большие полномочия: связаться с Омском и создать два маленьких центра, для Сибири и Урала, связанных между собой; связать все организации, группы, отряды, взять руководство всей революционной борьбой в руки партии. Баранов задание выполнил; в основном он работал по руководству партизанским движением к югу от Омска. Это могли быть отчасти и районы северо-восточного Казахстана.

В июне вместе с И. П. Маликовым, Н. А. Фофановым в тыл врага по заданию Сиббюро отправились коммунисты — русские В. В. Аристов, П. А. Фофанов, К. А. Сибиренков, Л. А. Виноградов, В. П. Соболев, Симановский и татары—X. В. Валиуллин, С. Зубайдул-лин и X. В. Саттаров. Три последних работника, прибывших из Казани, получили особые задания. Валиуллин отправился в Омск для работы среди местного татарского населения. Зубайдуллин был направлен на Урал и в Западную Сибирь для работы в формирующихся мусульманских частях, создания в них революционных подпольных ячеек и обеспечения перехода солдат на сторону Красной Армии. Поскольку находившийся вместе с ним X. Б. Саттаров получил задание расследовать «дело Сатке», о котором мы далее расскажем, и, что вполне вероятно, должен был поехать в Павлодар, затем в Экибастуз, надо полагать, в Казахстан направлялся и Зубайдуллин. К сожалению, отчета о их работе в делах Сиббюро ЦК нет. Задание они, видимо, выполнили, побывали в Казахстане и самостоятельно, или в контакте с местными подпольщиками; провели там необходимую работу, в том числе среди казахов и татар.

Нельзя исключить и того, что П. А. Фофановым была осуществлена также поездка в Кустанай. Несколько раньше, в мае 1919 г., политотделом 5-й армии, очевидно, вместе с членом Реввоенсовета и Сиббюро ЦК И. Н. Смирновым, в тыл врага был направлен видный татарский писатель Г. Г. Ибрагимов (был левым эсером, в 1920 г. принят в ряды РКП(б) с зачислением стажа с 1917 г.). Он должен был передать некоторые директивы находившимся на Урале и в Сибири работникам. Поехал Г. Г. Ибрагимов на крестьянской лошади в телеге в одежде башкирского крестьянина под видом продавца дегтя. Объехал он огромный район Урала, Сибири и Казахстана, в частности был в Тюмени и Петропавловске. Своему руководству сообщил, что самостоятельных мусульманских организаций в этих городах нет, но есть отдельные товарищи из мусульман, которые работают в составе или в контакте с местными организациями РКП(б), что «настроение среди мусульманского населения и среди войск определенно советское». В Петропавловске и его районе «мусульманское» население — это казахи и татары.

М. К. Аммосов, член партии с марта 1917 г., в дальнейшем (в 30-е годы)—видный партийный работник Казахской ССР (первый секретарь Западно-Казахстанского и Карагандинского обкомов ВКП(б), в августе — октябре 1919 г… выполнял ответственное задание Сибирского бюро ЦК РКП (б). С 7 по 17 октября он находился в Петропавловске. Главной причиной длительной остановки в городе были, вероятно, трудности с получением необходимых документов и пропуска. Приехал он сюда из Омска. Была ли у него явка в Петропавловске — неизвестно. Любопытно,.что к фронту Аммосов добирался с 17 по 22 октября «через киргизские (читай — казахские.— И. П.) степи». По возвращении в Сиббюро ЦК, переместившееся к этому времени из Уфы в Челябинск, он доложил его членам о ходе выполнения спецзадания, а Реввоенсовету 5-й армии в присутствии ее командующего М. Н. Тухачевского — «о всем виденном и слышанном», следовательно, и о положении в Казахстане.

В конце лета 1919 г. Сиббюро ЦК послало в Горный Алтай члена партии с 1917 г. Г. И. Мезенова, имевшего опыт нелегальной работы среды крестьян Урала в условиях колчаковщины. Мезенов задание бюро выполнил, участвовал в организации и развертывании в указанном районе партизанского движения. Установить, под какой фамилией он действовал и в какой мере оказывал влияние на казахстанскую часть Алтая, не удалось. Однако вряд ли можно сомневаться о том, что определенное влияние представителем бюро на этот район было оказано, ибо там и подпольщики, и партизаны Алтайской губернии и Семипалатинской области имели единую систему организаций, тесно сотрудничали между собой.

Одним из узловых и пока неудачно решенных в литературе является вопрос о связях подполья Кустаная и Кустанайского уезда с Челябинском и Троицком, об осуществлении партийными организациями этих городов, по поручению Сибирского бюро ЦК, руководства революционной борьбой, в том числе Кустанайским восстанием. Распространенными являются утверждения: «Подпольная партийная работа в Северном Казахстане осуществлялась под руководством большевиков города Челябинска..», «Выдающееся место в подготовке восстания (имеется в виду Кустанайское восстание.— И. П.) имела конференция подпольщиков, которая состоялась в Троицке в марте 1919 г.», и т. д. Однако доказательств в обоснование своих утверждений, даже ссылок на какие-либо достоверные источники авторы не приводят.