Тыловые эвакогоспитали Казахстана и Республик средней Азии (саво) — Марияш Жакупова – Страница 15

В составе медсанбата 316-сй стрелковой дивизии была медсестра Ольга Васильевна Мишерякова. Она вспоминает: “При сборах участвовал генерал И.В. Панфилов. Сначала нас учили некоторое время развертывать палаты на быстроту, стрелять, выносить раненых. У станции Крюково под Москвой они не ложились спать трое суток, работая до изнеможения, а под Пушкинскими Горами она потеряла своих боевых подруг панфиловцев — Нину Лобозову, Машу Кислову, Наташу Соловьеву. Немцы бомбили медсанбат, расположившийся на опушке леса”.

Все годы войны В.Мишерякова была операционной сестрой медсанбата. День победы встретила в Таллинне. Ей не пришлось воевать с винтовкой в руках, но ее руки спасли жизнь многим советским воинам. После возвращения с фронта она работает старшей медсестрой в Казахской железнодорожной больнице.

В годы войны медицинские работники видели и перенесли ужасы не только на поле боя с фашистами, а пережили и перенесли на себе все трудности и ужасы фашистских концлагерей и боролись за жизнь. Далее в годы войны на территории Польши была создана целая сеть концлагерей, в которых люди истреблялись разными способами. Самую печальную известность приобрел лагерь в Освенциме, в нем было умерщвлено около 4 млн человек. (Л.Е.Полякова. Цена войны. Москва. 1985. с. 46). Так, одна из узниц “Освенцима” — фельдшер-лаборант из Каскеленской (ныне Карасай) районной санэпидстанции Зоя Ивановна Госюк. 9 мая 1999 года я случайно услышала передачу по Казахскому радио о ней. Она работала на Каскеленской райсанэпидемстанции. В это время я работала директором Республиканского музея истории медицины и здравоохранения Казахстана. Утром пришла на работу и подготовила письмо главному врачу санэпидстанции, где просила помощь найти ее. Зоя Ивановна откликнулась сразу же, позвонив в музей. Мы договорились о встрече. Сотрудники музея встретили ее с радостью и теплотой. Зоя Ивановна рассказала: “До начала войны год я работала на шахте “Визирка” рудника Ингулец города Кривой Рог Днепропетровской области. В 1941 году, когда началась война, нас отправили рыть противотанковые окопы. Когда наш город оккупировали, немцы многих местных жителей угнали в Германию. Нас привезли на завод, расположенный под землей. Занимаясь уборкой цехов, мы заготавливали и прятали железные прутья, затем в обеденный перерыв вставляли их в станки и таким образом нам удалось три раза вывести из строя завод на день-другой. Подозрение немцев пало на 4 девушек. Катю Короткову, Лиду Левченко, Лену Хорунжую и на меня. В лагере к тому времени уже стояли четыре виселицы, и мы вряд ли избежали бы одной из них. Ночью, разрезав проволоку, мы бежали из лагеря, но далеко уйти не удалось, прошло минут 20 и нас нагнала машина солдат с собаками. Они окружили нас, кольцо сужалось все ближе и ближе, лай собак и крики эсэсовцев. Трудно представить, что мы в то время пережили. Пробравшись в густой кустарник, мы осыпали все вокруг табаком. Собаки дальше табака след взять не смогли, начали удаляться от нас. Мы долго не могли прийти в себя, но к утру нужно было уйти как можно дальше от этого проклятого места. Десять суток мы шли по лесу, ночевать приходилось на деревьях с толстыми ветками, мы привязывали себя веревками, чтобы не упасть. Однажды, переходя в лесу железнодорожное полотно, мы заметили спящего путевого обходчика, около него лежала сумка с гаечными ключами. Мы взяли эту сумку, и где попадалось железнодорожное полотно, раскручивали гайки и шли дальше. На десятый день, уже в Польше, нас задержали, обнаружив эту сумку с ключами и признали партизанами. Начались наши мытарства по тюрьмам. Около 20 тюрем прошли мы, и в каждой тюрьме выбивали из нас сведения о партизанском отряде. Это были невыносимые пытки. 28 августа 1942 года, нас, как политических заключенных, привезли в Освенцим — лагерь смерти, как его называли эсэсовцы. Все то, что пришлось пережить, увидеть — разве можно описать все это? Первое, что с нами сделали — загнали в помещение с выбитыми окнами, называемое “баней”. Заставили раздеться, состригли волосы и сутки держали раздетыми, затем выкололи на руках номера, облили водой из шланга и выдали полосатую одежду и шлепанцы на деревянных подошвах. Утром завели в барак, он был пуст, все узники были на работе и с иронией предложили: “Занимайте любое место”.

По обе стороны барака, в котором не было окон, стояли трехэтажные нары, рассчитанные на четырех человек, вечером когда узники вернулись с работы, мы увидели ужасную картину, барак стал похож на большой улей, в котором смешались стоны, крики, плач. Это были не люди, а тени костей, обтянутых кожей. Многие не могли залезть на нары, их поддерживали. Вместо четырех человек на каждой наре лежали по 7-8. Нам было некуда приткнуться, нас не пускали на переполненные нары, и мы сидели на кирпичах. Посредине барака проходила труба от печки, которая обогревала узников зимой. К ночи узники нас все же по одной разобрали, мы кое-как втиснулись на нары. Никому до нас не было дела, и мы боролись за жизнь, кто как мог. Воды в лагере не было. В день нам давали поллитра так называемого “супа” — машинкой нарезанная кубиками неочищенная и немытая крюква в воде. 250 г. хлеба из желудиной муки, обкатанного в опилках, чтобы не распадался при выпечке и поллитра мутной воды, не понятно чем заваренной. Выгоняли нас за ограду, и мы рвы копали, потом закапывали. Через ворота нас прогоняли босиком, зимой и летом мы ходили в деревянных шлепанцах. Только к воротам подойдем, команда “Снять обувь!”, и мы босиком должны преодолевать эту зону. А зимы там суровые -то дождь, то снег, то мороз. Выходили на работу и возвращались с нее под музыку. Оркестр все играл и играл Музыка такая душераздирающая… В стороне от ворот был 25-й блок. В этом блоке проводили эксперименты над людьми. Руководил там эсэсовец Менгеле, туда часто приезжали немецкие врачи, профессора. Если в тот барак кто уходил, то уже не возвращался. Помню, отвели туда триста человек, на кастрацию. Кровь людей высасывали до капельки последней, а потом подгоняли машины и — в крематорий, но это я уже потом узнала.

Судьбе было угодно, чтобы я выжила и рассказала обо всем людям знакомым и не знакомым, и конечно детям, внукам своим. Каждый день привозили заключенных из Майданека, там сначала был лагерь советских военнопленных — все почти погибли, человек 500 осталось.

Летом 1944 года голод заставил меня стащить небольшой кочан капусты около кухни. Меня поймали и отправили в штрафную команду. Нас было человек 20 штрафников. Когда мы спросили, куда нас повезут, нам ответили: “Туда, откуда не возвращаются”. Привезли нас взамен сожженной команды в крематорий. Команда эта обслуживала транспорт, прибывший из формировочного лагеря Майданек. Я работала в бане, мыла тех несчастных 100-150 человек из всего эшелона, остальные шли в газовые камеры или крематорий. Ежедневно прибывали 2-3 эшелона. Открытые “телячьи” вагоны были битком набиты людьми всех возрастов. Какой это был ужас, сколько страданий, человеческого горя. Они шли спокойно, не зная куда, даже в газовую камеру. Их заставляли брать с собой полотенце или мыло, загоняли таким образом в газовую камеру, закрывали дверь, через окошко пускали газ и через пятнадцать минут открывали дверь. Люди были мертвые. Хотя я много слышала о крематориях и газовых камерах, но то, что я увидела однажды, настолько меня потрясло, что не могла поверить своим глазам: люди стояли на ногах, обняв друг друга, молча, не шевелясь. Мы стояли в шагах десяти от газовой камеры. Я спросила: “Почему они молчат? Разве они не знают, где они?” Мне ответили: “Они мертвы”. Да, они умирали стоя, их набивали в газовые камеры так, что им некуда было упасть. Две печи крематория не в состоянии были обеспечить сжигание трупов. Была вырыта глубокая яма, заложенные сначала дрова поджигали каким-то устройством, а затем из газовых камер бросали туда трупы. Четыре с половиной месяца огонь не затухал в этих чудовищных кострах.

Нашу команду, по какой то, неизвестной нам причине, не сожгли. В декабре или в ноябре лагерь Освенцим эвакуировали в Берген-Бельзен, нас тоже присоединили к узникам и погнали этапом. Два дня нас под усиленной охраной эсэсовцев, гнали пешком до какого-то железнодорожного вокзала. На вокзале нас погрузили в “телячьи” вагоны. Удача вновь повернулась к нам — мне с тремя другими девушками удалось бежать. Опять скитания по полям и лесам. А стояла зима. И вновь мы допустили ошибку, сели в поезд, который шел к Польше. Нас задержали и после нескольких тюрем, отправили в Берген-Бельзен, куда отправили всех узников Освенцима по номерам, выколотым у нас на руках. Этот номер и по сей день на моей руке -18589. В апреле 1945 года нас освободили союзные войска, подлечили нас в конце мая 1945 года и передали нашим войскам. До осени 1945 года я работала в спецкомендатуре по переселению наших граждан на родину. В ноябре 1945 года и я вернулась домой. Вернулась я домой, мать в крик: “Мы тебя уже в церкви отпели!”. Когда первая радость улеглась, она и говорит: “Сходи, дочка, завтра в НКВД. Кто был в Германии, обязан явиться в двадцать четыре часа”.

Зое Ивановне тогда повезло. Повезло, что после Освенцима работала она в советской комендатуре. Спасибо коменданту, прислал справку. И потому Зою Ивановну не тронули. В 1946 году она вышла замуж, и они вместе с мужем приехали в Казахстан. Работала на должности фельдшера-лаборантки Каскеленской санэпидстанции 36 лет. Пенсию она получала как ветеран труда, только при поддержке Совета ветеранов ей дали удостоверение как участнице войны.

На прощание Зоя Ивановна подарила музею книгу -зарисовки с натуры художника Зиновия Толчкаева “Освенцим” и пожелала всем: “Пусть никогда не повторится ужас фашистских лагерей!” В 1995 году Республиканская Ассоциация бывших узников Казахстана направляла Зою Ивановну Гасюк (Литвиненко) на слет в Германию.

Зоя Ивановна, хотя пережила все трудности и ужасы концлагерей, чувствует себя бодрой, активной, ей уже 80 лет. Имеет двоих взрослых детей и внуков.

После встречи с Зоей Ивановной, изучив все ее документы, мы, работники музея, опубликовали статью в журнале “Денсаульщ”, № 5, 1999 г. “Туткында болган шипагер”, и в медицинской газете “Ради жизни” в 1999 г. под названием “Узница Освенцима из Каскелена”.

Среди 10 тысяч санитаров, санитарных инструкторов, военных фельдшеров, удостоенных за героизм высоких правительственных наград, особо хочется отметить и рассказать о подвиге медицинских сестер — лауреатах медали имени Флоренс Найтингейл. Эта высокая награда Международного комитета Красного Креста — символ величайшего милосердия и гуманизма. Этой награды были удостоены 5 медицинских сестер Казахстана.

За особо проявленные мужество и героизм по выносу раненых с поля боя медалью имени Флоренс Найтингейл награждена сестра милосердия Мария Петрова Смирнова-Кухарская. Она после окончания школы на 2-й месяц войны добровольцем ушла на фронт, где начала службу в качестве санитарного инструктора 343-й стрелковой дивизии. Будучи санитарным инструктором и разведчиком Мария за годы войны вынесла с поля боя сотни раненых бойцов. О ее героизме неоднократно писали дивизионные и фронтовые газеты, слагались стихи и песни.

Долгий и трудный путь по дорогам войны прошла Мария Петровна. Сталинград, Белград, Полтава, Кременчуг, Кировоград, Прага, Дрезден и другие города, в которых она служила. В боях она получила три ранения, одну контузию. 3 октября 1942 г. на подходе к Сталинграду ее сильно ранило. Она уже почти месяц находилась в госпитале, когда ей сообщили, что она удостоена высокой награды “Ордена Ленина”. Также она была удостоена орденами “Красной Звезды”, “Отечественной войны II степени”, медалями “За отвагу”. За достигнутые успехи в мирном труде (работала медсестрой райбольницы) она была отмечена орденом “Трудового Красного Знамени”, “За освоение целинных и залежных земель”. В 1973 г. была награждена медалью “Флоренс Найтингейл”.

Тысячи жизней спасла военный фельдшер санитарного взвода Разия Шакеновна Искакова, пройдя фронтовыми дорогами в составе 55-й гвардейской танковой бригады.

В августовские дни 1944 года они шли по земле Польши. Бросая в бой все новые и новые силы, враг старался выбить советских танкистов с плацдарма и опрокинуть в Вислу. Ползая от одной горящей машины к другой, Разия Искакова в эти дни спасла жизнь многим тяжелораненым и обожженным танкистам, одним из которых был П.Е. Федоров, позже ставший Героем Советского Союза.

На рассвете 9-го мая танковая бригада в составе армии генерала Рыбалко ворвалась на окраины Праги, прошла ее улицами и остановилась неподалеку от гостиницы “Астория”. И здесь впервые Разия услышала весть о долгожданной победе!

Еще год прослужила Разия Шакеновна в этом полку и в 1946 г. демобилизовалась в звании гвардии старшего лейтенанта медицинской службы. За проявленную отвагу и самоотверженность была награждена орденом “Красной Звезды”, медалями “За отвагу”, “За взятие Берлина”, “За освобождение Праги”, “Флоренс Найтингейл”. Вернувшись в родной Шымкент, более 40 лет работала старшей медицинской сестрой в областной поликлинике.

В первые дни войны, когда Антонина Яковлевна Губина-Дмитриева вместе со своими сверстницами напросилась на фронт, ее направили на курсы санитарных инструкторов при Павлодарском комитете Красного Креста. А в декабре 1942 г. она уже шагала фронтовыми дорогами в качестве санинструктора 2-го батальона Гой гвардейской мотострелковой бригады. Прошла Белоруссию, Польшу, закончила войну в городе Гюсрове под Берлином. Многим раненым солдатам и офицерам спасла жизнь. Сама была ранена дважды, один раз тяжело. После госпиталя — опять в строй. За проявленные мужество и отвагу в боях за Родину, оказание помощи на поле боя и спасание раненых бойцов и командиров Красной Армии санинструктор А.Я. Дмитриева была награждена орденом “Красной Звезды”, медалями “За отвагу”, “За боевые заслуги”, “За освобождение Варшавы”, “Флоренс Найтингейл”.

“Война многого нас лишила, но и многое дала, многому научила. Тысячи раненых, больных, тысячи километров фронтовых дорог, бессонных ночей. Но цель была одна: как можно быстрее возвращать здоровье нашим воинам”, — вспоминает Вера Власовна Широкая из Целинограда. В 1941 г. она окончила Одесский медицинский техникум и в августе этого же года добровольцем ушла на фронт. Служила военным фельдшером 316-го пехотного полка.

Фронтовую твердость и одержимость проявила Вера Власовна, спасая жизни многих воинов Красной Армии. В годы освоения целинных и залежных земель она работала медсестрой. И здесь они признали и полюбили ее за служение людям в охране их здоровья, за отзывчивость на чужую боль и беду. Она была награждена боевыми и трудовыми орденами и медалями, медалью “Флоренс Найтингейл”.

Анна Михайловна Дмитриенко — в 1941 году добровольцем ушла на фронт, принимала участие в обороне Москвы, Ленинграда, Старой Руси, в сражениях у г. Орла на Курской Дуге в должности санитарного инструктора 9-го батальона второй отдельной инженерно-санитарной бригады резерва Главного командования. За время войны вынесла с поля боя и оказала первую медицинскую помощь многим солдатам и офицерам. В 1944 г. сама получила тяжелое ранение обеих ног и была демобилизована из рядов Красной Армии. С 1943 г. Анна Михайловна -безвозмездный донор. Неоднократно отдавала кровь раненым и больным, всего около 70 литров.

В 1957 г. А. М. Дмитриенко за активное участие в оказании помощи пострадавшим от стихийного бедствия в г. Текели Талды-Курганской области была удостоена почетной Грамоты Верховного Совета КазССР.

Долгие годы Анна Михайловна работала в Джамбулском областном противотуберкулезном диспансере. Человек широкой души, добрая и отзывчивая, прекрасный организатор, добросовестная и дисциплинированная, она является прекрасным примером для молодежи. Заслуги А.М. Дмитриенко оценены государством: она была награждена орденом “Отечественной войны I степени” медалями “За отвагу”, “За победу над Германией”, “За оборону Ленинграда”, медалью “Флоренс Найтингейл”.

31 мая 1989 г. в Музее истории медицины и здравоохранения Казахстана мы организовали встречу с казахстанскими флорентинами. В этот вечер они, убеленные сединой почетные ветераны войны и труда, при всех своих орденах и медалях, рассказывали свои воспоминания. Они стали для нас примером милосердия. Мы встречались с Мариной Кухарской, Разией Искаковой и Верой Власовной Широкой, и слушатели их вместе с ними переживали все те ужасы войны, которые выпали на долю юных девушек, поражались тому, сколько было у них мужества, преданности Родине, верности своему профессиональному долгу, самоотверженности и милосердия при всей ненависти к жестокостям врага и ужасам войны.

Пять женщин, пять разных судеб. Но они и схожи во многом. Все пятеро еще совсем юными девушками добровольцами отправились на фронт. На их долю одинаково выпали все суровые испытания военных лет. И все они горды тем, что частица их самоотверженного труда есть в этом святом для нас слове Победа, такой дорогой ценой доставшейся народу. Их жизненный путь, полный мужества и отваги, милосердия и героизма, огромного труда и большой человечности — добрый пример служения людям.

О героическом подвиге милосердия медицинских сестер 13 октября 1982 г. был открыт единственный в мире музей — “Милосердие и отвага”. Этот музей имеет всемирное значение и показывает деятельность средних медицинских работников, награжденных медалью имени Флоренс Найтингейл. Данный музей создан силами сотрудников Кокчетавского медицинского училища, директор Полина Г.Д. В настоящее время проводится большая поисковая и собирательская работа в музее, накоплен определенный фондовый материал и организована объемная переписка с 17 странами мира. Документы и экспонаты музея показывают подвиги медицинских сестер страны на полях сражений, в госпиталях, в тылу в период Великой Отечественной войны.

З.М. Туснолобова родилась в Полоцке в Белоруссии. За 3 месяца до начала войны она вышла замуж за Иосифа Петровича Марченко. А когда началась война, она окончила курсы медицинских сестер и добровольцем ушла в армию, где ее распределили в состав 849-го стрелкового полка Сибирской дивизии.

И июля 1942 г. санинструктор стрелковой роты 3. М. Туснолобова впервые участвовала в бою. Под Воронежем бой продолжался 3 дня. Она с бойцами ходила в атаку, оказывала медицинскую помощь и выносила раненых с поля боя. Здесь она вынесла из-под огня противника 40 раненых. За этот подвиг ее наградили орденом “Красной Звезды”.

З.М. Туснолобова-Марченко 8 месяцев беспрерывно участвовала в боях, вынесла с поля боя и спасла жизни еще 123 раненым, ее саму, истекающую кровью, спасли разведчики, она была 15 месяцев прикована к госпитальной койке, перенесла 8 операций, лишилась рук и ног. Благодаря необыкновенному мужеству и силе воли героиня прошла путь страданий и выжила.

Последний бой с врагом для Зины был роковым. Он произошел 2 февраля 1943 г. у станции Горшечное Курской области. Она вспоминает, что “оказывала помощь раненым, когда бойцы сообщили ей, что ранен командир, я бросилась к нему. В это время что-то сильно обожгло ногу. Немцы шли в контратаку. Не имея сил подняться, я осталась лежать на поле боя и притворилась убитой. Подошел немецкий офицер и пнул меня ногой в живот. Я молчала и не шевелилась. Затем он с остервенением начал бить меня прикладом по голове. Очнулась на вторые сутки. Меня подобрали наши разведчики. Валенки набухали от крови, примерзли. Кожа на голове и лице была разодрана. Руки и ноги обморожены...”

Через 10 дней в госпитале З.М. Туснолобовой ампутировали правую ногу выше колена, правую руку выше локтя и кисть левой руки. Врачи 15 суток вели борьбу за спасение левой ноги. Однако они вынуждены были ампутировать и полстопы левой ноги, затем началось длительное лечение в специализированных госпиталях страны. В трудное время жизни 3. М. Туснолобова, находясь в госпитале, получала массу теплых писем от фронтовиков. Приводим некоторые выдержки из них: “Дорогая Зина!.. Ваши друзья, бойцы, и те, которых вы спасли, и те, к чьим ранам не успели прикоснуться Ваши заботливые руки, — на коленях перед Вами, принесшей такую жертву ради нас, ради нашего общего дела… Немцы заплатят за Ваши страдания тысячами смертей”, — писала газета “Комсомольская правда” (№ 295 от 15.12.1943 г).

Эти и другие сердечные письма фронтовиков целительно действовали на раны З.М. Туснолобовой. В госпитале хирург Николай Васильевич Соколов сделал ей операцию на левой руке. Он разделил кости предплечья и образовал два пальца. Это позволило Зине самостоятельно причесываться, умываться. Для ампутированной правой руки было сделано специальное приспособление, с помощью которого она научилась писать. К концу войны врачи залечили тяжелые раны З.М. Туснолобовой, она выписалась домой. Вернулся муж. Они жили в Полоцке. У Зинаиды Михайловны — сын и дочь. Детей помогали ей растить муж и мать..

6 декабря 1957 г. героиню войны наградили высшей правительственной наградой — ей было присвоено звание “Героя Советского Союза”. Теперь у нее на груди, кроме орденов “Красного Знамени” и “Красной Звезды”, сверкает золотом звездочка Героя и орден Ленина. В 1966 г. З.М. Туснолобова-Марченко награждена медалью “Флоренс Найтингейл”.

Одно из многочисленных писем от фронтовиков: “Милая, ласковая сестра, простая русская девушка в белом халате! Многим обязаны тебе мы, фронтовики. Ты спасаешь нас, когда мы лежим на госпитальной койке, когда организм наш борется со смертью. Ты оберегаешь наш покой, когда нас, раненых, перевозят в санитарных поездах, ты, одетая в защитную гимнастерку, спасаешь нас на поле боя”. Эти слова любви и солдатской благодарности просил передать снайпер Ф. Сикорский через “Комсомольскую правду”, № 97 от 23.04.1944г. старшине медицинской службы Зине Туснолобовой, попавшей в беду.

Начиная с 1943 года медики Казахстана оказывали братскую помощь медицинским кадрам освобожденных районах страны. Казахстан направил 1200 средних медицинских работников в Украинскую ССР, Белорусскую ССР, Краснодарскую, Ростовскую, Воронежскую, Сталинградскую и Ставропольскую области и Ставропольский край.

Медицинские сестры запаса в основном работали в местных формированиях противовоздушной обороны, многие из них в свободное от основной работы время безвозмездно работали в госпиталях по уходу за ранеными, многие медицинские сестры запаса добровольно ушли на фронт для оказания помощи раненым и больным бойцам.

В годы Великой Отечественной войны впервые в истории Отечественной медицины были введены персональные военные звания для военно-медицинского состава. Медики на фронте не только спасали жизни раненым, но и защищали их от врагов, подвергая себя смертельной опасности. Боевые потери среди санинструкторов и санитаров-носилыциков занимали одно из первых мест. Несмотря на яростный огонь противника, они оказывали первую помощь на поле боя, выносили раненых в укрытия и доставляли их на батальонный медицинский пункт. Учитывая мужество и отвагу санинструкторов и санитаров-носилыциков, впервые в истории войн вынос раненого с поля боя с оружием приравнивается к боевому подвигу солдата. Советские воины знали, что идя в бой за родину, они будут спасены в случае ранения, что о них заботятся военные медицинские работники.

О работе и роли Наркомздрава СССР и их медицинских работников в годы Великой Отечественной войны были написаны немало монографий и статей. Доктор медицинских наук, профессор, известный советский историк медицины, фронтовик Михаил Кузьмич Кузьмин написал несколько книг. В 1970 году издал под названием “Медики — Герои Советского Союза”, а в 1979 г. “Советская медицина в годы Отечественной войны”.

М.К. Кузьмин прошел Великую Отечественную войну с 22 июня 1941 и закончил ее в Праге с победой в 1945 г. Он участвовал в крупнейших сражениях — в обороне Москвы и Сталинградской битве, в освобождении Будапешта, Вены и Праги. Он лично вынес с поля боя 150 раненых, награжден 20 правительственными наградами, в том числе “Орденом Ленина”. В бою он потерял руку, инвалид Великой Отечественной войны.

По данным М.К. Кузьмина в годы войны на фронте и в тылу самоотверженно трудилось свыше 200 тысяч врачей и полмиллионная армия средних медицинских работников. Они оказали помощь более 10 миллионам раненых и больных. Свыше 5,5 миллиона человек стали донорами и добровольно сдавали кровь.

Трудно переоценить ту огромную помощь и заботу, которая была оказана медицинскими работниками раненым бойцам, находившимся в тыловых госпиталях Казахстана. Успехи оказания им врачебной специализированной медицинской помощи 17 видов, из них 10 хирургического профиля были также проведены с прямым участием медсестер. Они, не считаясь с трудностями, связанными с войной, не уставая, трудились день и ночь, ухаживая, оказывая раненым бойцам всю необходимую медицинскую помощь. В наши госпитали, как в госпитали глубокого тыла, направлялись на лечение в основном тяжелораненые, нуждающиеся в длительном лечении и уходе. Благодаря проведенной огромной работе и усилиям, многие раненые возвратились в ряды Красной Армии. А инвалиды войны возвращались к труду. Много экспонатов и материалов, подтверждающих подвиги медицинских работников на фронте и в тылу, имеются в Республиканском музее истории медицины и здравоохранения Казахстана.

В послевоенные годы аудитории всех медицинских вузов страны пополнялись студентами в военных шинелях. Это были и те, кто на фронте познал нелегкий труд санитаров, санинструкторов, медицинских сестер и те, кому довелось перенести ранения, и побывавшие на излечении в госпиталях.

Теперь об истории медицинских школ, училищ, и колледжей, где готовят медицинских сестер в Казахстане. К концу 1947-1948 учебного года республиканская фельдшерско-акушерская школа имела следующие отделения:акушерское,санитарно-фельдшерское, медицинских лаборантов, медицинских сестер с 476 учащимися.