Из дальних странствий — В. А. Терещук  – Страница 15

—        А что рассказывать? Вы знаете, приехали мы из СССР. В группе в основно.м передовики производства. Путевки псе получили почти бесплатные, за хороший груд. Вот и катаемся по белу свету, знакомимся с жизнью людей других стран. В отличие от вашего острова наша страна огромная. Чтобы перелететь ее с одного конца в другой на самолете, нужно потратить целый день беспосадочно. У нас хорошо развитая промышленность. Поля засеваем и убираем только техникой. Страна наша многонациональна. Вот только в группе около десяти представителей разных национальностей. Живем все дружно. (Господи, если Алей услышал о начавшихся межнациональных конфликтах в наших республиках, вспыхнувших сразу после возвращения домой, ч'то он подумает о нас? Он же ни одному слову не поверит из того, в чем мы так пытались его убедить. А ведь мы говорили только правду, которая теперь лопнула, как мыльный пузырь.)Тогда после, наших искренних слов хозяин поочередно посмотрел на всех нас, а потом с сожалением и какой-то грустью произнес:

—        А я, состоятельный человек, содержу школу, в которой работают моя жена и три дочери. Но поехать куда-либо возможности нет. Мои родители из Великобритании переехали в Швейцарию. Последний раз я их видел 25 лет тому назад. Доходы моей семьи хорошие. Но что эти деньги значат, если я не могу поехать даже к родителям и показать своих детей, нет такой материальной возможности. Да, мы слыхали о вашей стране. У вас очень хорошие люди, хорошая страна.

Долго мы еще. рассказывали о нашей Родине. Наперебой задавали нам вопросы жена и дочери Алея. Мы как могли, что знали, отвечали без прикрас. К пиву, поставленному хозяевами, прибавилась пара бутылок шампанского, захваченного нами с собой из гостиницы. Вскоре первая бутылка опустела. Мы предложили открыть вторую. Но хозяева поспешили подать нам пиво и попросили шампанское оставить им на память.

Время встречи подходило к концу. Заметив наши фотоаппараты, дочери мистера Алея начали расспрашивать, что это. А когда нм разъяснили, изъявили желание сфотографироваться на память. Мы вышли во двор, разместились па бревнах, лежащих в тени зеленого дерева.

—        Мы об этой штуке слышали,— показывая па фотоаппарат, сказала жена Алея,— но картинки ни одной в доме не имеем. Хорошо, если вы подарите нам.

Такими любопытными, жизнерадостными и запечатлели на пленке.

Расставаясь, мы пригласили семью мистера Джорджа Алея посетить нашу страну.

— Сенк-ю,— произнесли они в один голос,—гуд бай, гуд бай, до сивидания,— произнесли они на ломаном языке. И заулыбались.

Когда мы прощались с гостеприимными хозяевами, предпоследний день нашего пребывания был на исходе. В гостинице в глаза бросилась необычайная суета обслуживающего персонала. Через несколько минут подошла Шила Пресад, извинившись, предупредила, что ужин немного задержится.

—        Но зато продлится столько, сколько пожелаете. Ужин будет необычным, готовьте песни,— предупредила она,— будем праздновать, как у вас говорят, проводы. У вас сегодня последний ужин в гостях.

Через некоторое время нас пригласили в зал. Он выглядел по-особому, празднично. Кругом цветы, шары, ленточки. Где-то в глубине помещения звучала тихая, приятная музыка. Столы, покрытые яркими цветными скатертями, заставлены блюдами. Заняли свои привычные места, и к нам подошла вся семья Пресад. Официанты выставили на каждый стол по две бутылки марочного вина. Оставшийся НЗ (две бутылки водки и столько же шампанского) мы также выставили на столы.

В другом конце зала сидели человек десять иностранцев. Похоже, что у них тоже был прощальный ужин.

Разлив по рюмкам вино, мы предложили хозяевам испробовать русской водки. Они охотно согласились, подчеркнув, что такого напитка еще не встречали. Так это или нет, но мадам Пресад поднялась с рюмкой в руках, произнесла тост. Смысл сказанного сводился к тому, что нужно дружить, а для этого следует чаще, встречаться. Звучали слова так, словно острова находятся не за тридевять земель от нашей страны, а где-нибудь на Волге. В ее словах не было замысловатых хитросплетений, все сказанное говорилось от души. Шила, закончив тост, как истинная хозяйка, не стала пить первой, а пригласила сделать это гостей. И только когда все рюмки опорожнили, выпила и она. Сначала ахнула, затем замахала ладонью, тут же схватила фужер с пепси-колой и жадно начала запивать. Лицо ее тут же залилось румянцем, а в глазах проступили слезы. Не знаю, действительно ли ее поразило спиртное, но за весь вечер она к рюмке больше не прикасалась и только восхищалась необычностью напитка. Она удивлялась и смеялась, расспрашивала и даже высказывала опасение, что от такой крепости внутри все может погореть. Хозяин же, наоборот, спокойно выпивал и только посмеивался. Вскоре супруги Пресад предложили нам послушать песню. Запела сначала Шила, потом подхватили дочери и муж. Песня по мелодичности напоминала что-то европейское. А исполнители в мелодию вкладывали всю душу. Во всяком случае слушать их было приятно.

Забегая вперед, скажу, что в этот вечер было много песен, танцев, шуток местных и наших. Вместе с нами веселились и хозяева. И все было бы прекрасно, если бы не одна деталь, из-за которой вечер несколько омрачился. А случилось вот что.

После того, как выпили за первый тост, к нам подошел иностранец. Он поставил на стол бутылку вина и попросил взамен рюмку водки. Кто-то из наших налил ему полный стакан. Иностранец взял его и вернулся на свое место. Через несколько минут соседи стали показывать в нашу сторону большие пальцы. Услышав с их стороны возгласы «О’кей» — «хорошо», мы поняли, что водка им понравилась. Затем к столу подошел другой детина. Этот уже не столько просил, сколько требовал налить еще спиртного. Его наглое поведение нас возмутило, к тому же и водка кончилась. Мы пояснили, что наливать нечего. Он начал грубить, кричать и даже угрожать. Пьяного пытались успокоить хозяева, переводчики, служащие ресторана. Но не тут-то было. Верзила разошелся не на шутку. Тогда шофер из Кокчета-ва В. Павлухин подошел ко мне, подняв ладонь размером с лопату, проговорил: «Можно, я его выведу на улицу, поговорю с ним». О каком разговоре шла речь, было ясно. И мы его успокоили. Хотелось подойти к опьяневшему грубияну, одернуть, отчитать, но мне нельзя, я коммунист н не имею права. Нас перед отъездом все время пугали, предупреждали: «Нарушите правила этикета, поведете себя нетактично, запятнаете честь советского гражданина —дорога за границу перед вами закроется навсегда». И это были не просто угрозы. Ведь в группе, выезжающей за границу, всегда находился представитель КГБ. А тому только дай повод, заложит тебя вместе с потрохами, что до конца дней своих не отмоешься. Он все мотает на ус, даже если ты па все сто процентов прав, все равно ответишь. Предвидя такую перспективу, кому будет охота связываться с хулиганом, если даже идет речь о защите женщины. И вот он паясничает, сколько ему вздумается, а мы все молчим. В отдельные минуты внутри закипало так, что разорвал бы этого типа в клочья. Но нельзя. Нам запрещено что-либо предпринимать в подобных ситуациях. Мы мирные, мы морально устойчивые. Нам грешно говорить плохие слова, тем более повышать голос за границей на иностранцев. И вот сидим все мы смиренные, как овцы, и только недоуменно взираем на происходящее. Мы представляем Страну Советов.Пусть нам плюют в лицо, а так и было, но мы отворачиваемся и молчим. Ответить на хамство нам запрещено.

Думаете, кто-нибудь оценил наш «благородный» жест? Ничего подобного. Супруги Пресад подошли и укоризненно произнесли: «Как вы терпите такое унижение?» А мы вынуждены были стерпеть. Ценой позора, но стерпели. Нас этому научили и этого требуют все наши инструкции, лишая всякой инициативы.

После вечера, который, кстати, закончился очень интересно, на оптимистической ноте, одна из наших женщин со слезами на глазах возмущалась: «Почему за границей мы становимся такими покорными, заискивающими? Почему мы не можем сказать хоть слово в открытую, дать по морде хаму? Почему нас откровенно оскорбляют, а мы боимся оборвать или хотя бы громко сказать «Нет!» Отчего мы такие жалкие и беспомощные? Неужели таким поведением мы демонстрируем лучшие качества нашего гражданина?»

Что тут скажешь? Действительно, многочисленные инструкции, наставления, предупреждения, полученные перед поездкой на разных уровнях, словно отключают в нас чувство гордости, самолюбия, самозащиты, принципиальности, После множества всевозможных накачек в каждом из нас на любой случай жизни звучит одно: «НЕЛЬЗЯ!»

Слов нет, в любой поездке, да и дома, на улице, человек должен, обязан вести себя подобающим образом. Это аксио'ма. Но значит ли это, что мы обязаны преображаться в безразличных меланхоликов, туповатых особей, напоминающих ослов. Ведь не случайно в некоторых странах нас, советских, воспринимают как эдаких олухов небесных, затурканных, не способных проявить свой характер, если потребует обстановка. Не случайно нас зачастую откровенно шантажируют, зная, что с нашей стороны будет только молчание. Значит ли это, что мы должны вести себя так смиренно, чтобы унижать свой народ, святое звание Человек? Думаю, что это не всегда должно быть так.

Люди наши и без инструкций умеют хорошо ценить внимание, вежливость, дружелюбие. Но они умеют также различать открытое хамство, наглость, шантаж, провокации. И нередко бывают ситуации, когда на подобные выпады нужно дать отпор сию же минуту у И нструкции же ставят нашего человека в такие рамки, что он порой боится рот открыть. А это, как правило, всегда идет не на нашу пользу.

И тут возникает вопрос: как вообще мы живем, как не лопнем от стыда, не провалимся под землю великая страна, с великой историей, с ее обостренным чувством совести и неистребимой потребностью к правде, отправляя своих сынов и дочерей за рубежи, затыкает им рты, связывает инструкциями по рукам и ногам, даже в тех случаях, когда явно грозит жизни опасность. Неужели это лучшее, что мы можем продемонстрировать в подобных ситуациях? Не пора ли пересмотреть все эти постулаты, сочиненные еще тогда, когда и в своей стране своему гражданину закрывали рот, не давали проронить и слова.

В этот вечер особо ярко проявился еще один недостаток наших людей. Когда разбуянившийся иностранец все-таки был удален из зала, атмосфера вечера постепенно начала налаживаться. Вскоре ужин превратился в дружественные беседы, совместные песни. За столиками, рядом с нами, появились те, кто нас ежедневно обслуживал. Мешая те и другие слова, больше объясняясь жестами, собеседники старались рассказать каждый о своем. Конечно, в таких случаях хочется как можно больше узнать и в то же время рассказать о своем крае, месте, где работаешь и живешь.

Группа наша была многонациональная, представляла многие области Казахстана. Но почти за каждым столиком рассказывали об одном и том же: о Казахстане, стране, Москве. И, как правило, все сводилось к одному и тому же: Октябрьской революции, войне, целине, БАМу. Вот и все вехи истории, весь круг знаний. Когда же разговор переходил на конкретный город, райцентр, село, откуда приехал тот или другой гость, то тут дело явно заходило в тупик. Оказывается, многие и представления не имеют о тех местах, где родились, выросли и живут. Особенно страдали этим молодые люди из сел, райцентров. Никто из них не смог сказать, когда возник его родной поселок, что представляет собой район, область, чем отличаются от других.

Позже выяснилось, что многие вообще впервые выехали за пределы родного района. Они-то и сетовали на то, что негде было им узнать или прочитать о родном крае. Не случайно, что такие по всякому поводу ахали, восхищались. Человека можно понять, если учесть, что ему в общем-то и сравнивать не с чем, кроме как со своей деревней. Преодолев за несколько часов тысячекилометровые расстояния, он попадает в новый мир, который обрушивается на него молниеносно, всей своей громадой. Простите за штамп, но в таких случаях, действительно, все познается в сравнениях. И молодой человек начинает прикидывать. Но с чем ему сопоставлять, как не со своей деревней, дальше которой он не был. Вот и получается, что, побывав в Коломбо, где туристу понравилось, он едет домой с мыслью: «Вот где живут, вот красота». Совсем по-другому ведут себя те, кто хоть однажды побывал, скажем, в наших крупных промышленных центрах, или хотя бы познакомился со своим областным городом. У таких совсем иной взгляд на реальные вещи, иные суждения, толкования. Таких не проведешь на мякине. Они дают истинную цену сразу увиденному.

Словом, проблема серьезная. Вот над чем предстоит поработать. И было бы правильным начать с того, чтобы каждый человек, прежде чем попасть за границу, имел возможность познакомиться со своими родными местами, своей республикой. Думаю, тогда не пришлось бы нам выслушивать, как было в тот вечер, упреки, что наша страна считается «самой читающей, самой грамотной», но люди в ней совсем не подтверждают этих качеств.

Знать места, где родился, вырос и живешь, так же важно, как знать свою фамилию, имя, отчество. Это бесспорно. Л где же конкретные действия? Так, может быть, именно с этого и нужно было начинать перестройку? Тогда наверняка человек, собираясь в дорогу, может забыть рубашку, чемодан, но никогда не оставит главный свой багаж — память о родном крае, доме. И тогда не пришлось бы всем нам, «самым читающим и знающим» краснеть за себя, своего товарища при попытке его рассказать о своем родном селе, ауле, районе. Это задача тоже из тех, которую следует решать, начиная со школы.

Богатая природа, внимание хозяев, хорошая погода, близость теплой океанской воды, необычность атмосферы, покой и тишина — все создавало хорошее настроение, приятный отдых. Однако, когда видишь, что здесь тебя обслуживают подростки и дети, а в магазине  не встретишь ни одной книги, люди не знают, что такое кино или театр, современные баня или цирк, настроение падает, отдых омрачается. Этим бы мальчишкам сидеть за школьной партой, а они услужливо носят чемоданы приезжих, выполняют самую грязную работу. И не дай Бог, вы не позволите сделать это, он тут же разрыдается. Ведь завтра он может лишиться и этого скудного заработка. И больше вряд ли его еще где-то возьмут на такую «чистую» работу. Таков закон капитализма. А мы все туда же — изо всех сил: даешь новый строй!

Всех нас поразил контраст пресыщенного богатства и неизбывной нищеты. Холеные хозяева и обтянутые кожей их слуги. Меняющиеся по нескольку раз на день наряды у одних и бессменная латаная-перелатанная одежда у других. Избранная кухня — хозяевам и остатки от нее — лакеям. И так всю жизнь. Тяжело вспоминать об этом, но еще страшнее подумать или представить в таком положении свой народ. Неужели мы, люди, скинувшие ярмо рабства, опять пожелаем его надеть?

Слов нет, то государство, которое создавалось у нас на протяжении семидесяти лет, начиная с 1917 года, не идеальное. Однако такой государственный строй гарантировал самое дорогое — отсутствие эксплуатации человека человеком, унижение, ограбление одного другим. Неужто, создавая сейчас новую государственность, мы хотим порушить все то лучшее, что было создано за годы Советской власти, вернуться опять в XIX век, к нищете одних и богатству других? Ведь из законов человеческого общежития, экономики известно, что любой человек не может быть бедным или богатым сам по себе. То и другое каждый из нас обретает только за счет другого. И, как правило, в такой схватке выживает сильнейший. Что же будет? Что же нас ждет завтра? Еще вчера, да и сегодня мы еще живем, как на подпорках. Все-таки дети в школах учатся бесплатно. В больницах худо ли бедно, но нам помогали бесплатно... Да мало ли было льгот, которыми пользовались как само собой разумеющимся. Теперь, когда по всему миру даже самые оголтелые защитники капитализма все чаще стали не только говорить, но и внедрять элементы социалистического строя, мы же завоеванное кровью нашими пращурами все нахальнее стали отрицать, чернить, отнимать у народа. Уже готовым, рожденным разумом своих предков не хотим воспользоваться. Что это? Затмение мозгов? Или опять желание не в ту сторону идти, куда устремилось человечество цивилизованных стран?

Накануне нашего отлета хозяевам отеля подарили фотоальбом «Советский Казахстан». Он хорошо оформлен, без приукрас, подписи под снимками и основной текст на английском языке, которым в совершенстве владеют Пресад. Супруги, полистав издание, ушли. На второй день, провожая нас, они с восхищением отзывались о нашей Республике. Их откровенно удивляло то, что, оказывается, в СССР наравне с русскими живут азиатские народы, чего они не знали, да еще и как живут!

Поблагодарив хозяев за работу и внимание, пригласив их посетить нашу страну, мы направились к ожидавшим нас автомобилям. За нами вышли все работники гостиницы. Они пожимали каждому из нас руки, все повторяли: приезжайте еще. А нам и вправду, еще не уехав, уже снова хотелось вернуться на этот клочок природного рая гостеприимной земли.

Самолет рванул с места и сразу понесся к лазурной глади океана. Вдруг он сорвался с закончившейся взлетной полосы, как бы провалился вниз, тут же стремительно начал набирать высоту. Океан простирается во все стороны до бесконечности. Лайнер, сделав круг над островом, взял курс на запад. И только сейчас, с высоты птичьего полета, по-настоящему стало видно, насколько крохотный этот кусочек суши, окруженный бушующими волнами. Порт-Блэр точкой удалялся от нас, сиротливо оставаясь в сине-грозовом безмолвии.

Прилетели домой. Все размеренно спокойно. Только, казалось, расширились улицы, выше стали дома и вообще все похорошело. Тихий, уютный город жил своими повседневными заботами. Все куда-то торопились. Обычный трудовой ритм. В такие минуты, пожалуй, каждый, возвращаясь из дальней дороги, после длительной разлуки, хочет крикнуть прохожим: «Люди! Оглянитесь на меня —я приехал!» Не стал исключением и мой приезд. Мне захотелось закричать во весь голос вдогонку торопящимся горожанам: «Дорогие мои! Посмотрите на меня, послушайте, что я видел! Я вернулся с экватора! Взгляните вокруг, улыбнитесь друг другу какая красота, какое счастье жить в такой стране Дорожите этой жизнью, берегите ее!» И хотелось это сделать с такой силой, чтобы было слышно на всю Великую Родину. Но было поздно. Ее хоронили. А в минуты горечи не кричат от радости—плачут. И меня вместе со всеми охватила боль за мое беззащитное гибнущее Отечество.

Говорят, что надежда умирает последней. Живу и я, пока теплится в душе вера на возрождение родной страны.

Вместо эпилога

Вот и закончились наши маршруты. Что можно сказать? Было все: радость встреч и горечь невезений. Даже пусть неудач больше. Но ради этих минутных встреч, несущих тебе радость и счастье, стоило ехать, идти, месить ногами грязь, спать где-нибудь в стогу сена или просидеть всю ночь у костра. Но я уверен, со временем все плохое забудется. Хорошее — останется на всю жизнь.

Позади дорога, а теперь и рассказ о ней. Вот только не хочется расставаться с людьми, с которыми прожил хоть немного и сдружился. Успокаивает одно: все они долго будут жить в твоей памяти, радовать и вдохновлять. Помогут пережить тяжелые времена суверенизации, демократизации, приватизации и прочей... зации.

Путешествия, которые мы совершили, не были производственной или научной необходимостью. Мы открывали эти края прежде всего для себя. И то, что знали раньше по скупым строкам из школьных учебников, теперь увидели своими глазами, Это были просто путешествия для отдыха. Но они стали для каждого из нас не только открытием новых уголков земли, но и помогли понять многое. А когда были преодолены последние километры, то стало ясно, что, путешествуя по белому свету, мы открывали эти края не только для себя, но и для людей и прежде всего для своих детей и внуков. Ибо все то, что я видел и о чем рассказал, не должно, как мне показалось, не привлечь внимания людей, любящих свою страну, занятых решением нелегких задач современности.

Наверное, поэтому я взялся за перо, чтобы передать хотя бы частицу из того, что видел, слышал, смог понять и ощутить. Знаю: кому-то этот материал будет скучным, КТО-ТО одобрительно к нему отнесется, другие возразят против тех или иных суждений, третьи станут бранить, дескать: много надуманного, преувеличенного. Не стану спорить. Пусть каждый разберется сам. Скажу только: при работе над литературной записью с первой до последней страницы мной руководила, наверное, любовь к моей Родине.

Понятие Отечества для каждого из нас неразрывно ассоциируется с каким-то образом. Пшеничное поле и цветущий садочек, сугробы снега и бескрайняя степь, луг и речка, лес и одиноко стоящее дерево, тихое крылечко у дома и шумный подъезд многоэтажки — все эти знакомые с детства картинки по мере взросления человека сливаются в единый образ большой страны.

Дорожить всем этим, беречь все это — значит обогащать себя, свою Родину. Все это человеку, где он родился, рос, работает и живет, необходимо как воздух. И солжет тот, кто скажет, что запах родного дома для него не имеет значения.

За многие годы работы мне выпало счастье побывать почти что во всех уголках нашей необъятной страны, более чем в десяти государствах за рубежом Приходилось видеть много интересного, привлекательного и даже головокружительного там, за границей. По как бы ни пытались вскружить голову иные хозяева вилл, шикарных лимузинов и яхт, мне всегда спились, виделись и слышались голоса моих друзей, колосящиеся поля, умеренный рокот машин, неторопливый, но напряженный ритм жизни моих земляков, знающих истинную цену друзьям и недругам. И что бы ни сулили толстосумы там, вдали от моей родной степи, я никогда и ни на что не променяю того, чем дорожу.

Родные места. Это и есть Родина. Она как вечный родник, пожизненный источник, и человек до конца дней своих не устанет черпать силу, любовь, преданность из него. И каждый из нас был счастлив уже тем, что мог без устали брать из этого живительного источника и ощущать себя неотделимой частицей родной земли, огромной Родины.

Это высшее человеческое чувство для каждого из нас было свято и незыблемо. За него боролись и погибали наши отцы. За него и мы были готовы отдать свои жизни. Это и бесило всегда наших недругов. Они всегда искали ключи к нам, чтобы разрушить то, что являлось самым дорогим и неприкосновенным. А для этого они сначала бросались на наши границы — не вышло. Затем объявили холодную войну. Споткнулись. Позже начали подбираться к нашим распахнутым душам. Долго они шли этим путем. И, похоже, до некоторых добрались. Все послевоенные годы главной доктриной США по отношению СССР был план, изложенный в свое время главой ЦРУ Аленом Даллесом. Для тех, кто его знал, но забыл,— напомним, для тех, кто о нем и не слышал,— процитируем. Вот только некоторые выдержки из него:

«Посеяв там (в Советском Союзе) хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить. Как? Мы найдем своих единомышленников... своих союзников и помощников...

Литература, театр, кино —все будут изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху...

Мы будем незаметно, ню активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого... Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу,— все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище: найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества...»

Прочитали, уважаемый читатель? А теперь оглянитесь и сравните с тем, что происходит в нашей стране сейчас. Уверен, разницы между даллесовской программой и нашими буднями не найдете. Как и нет в беспредельном цинизме и лицемерии, камуфлированных  под новое мышление "реформаторами" и "демократами" предавшими сначала свою партию, затем советскую власть и свои народ и перемахнувшими в антисоветские и антинародные ряды.

Отчего бы так? Неужто им, как и всем нам, не было чем гордиться? Думаю, было! И многим! Наша страна — государство, первым в мире построившее бесклассовое общество. Что это такое, думаю, что все теперь знают. К тому же, прочитав эту книгу, можно многое сравнить и осмыслить всю разницу наших систем. Но для меня, когда я пишу эти строки, помимо вышеизложенного о капитализме еще перед глазами встает человек, умерший прямо на тротуаре только потому, что рядом не нашлось ни одного его соотечественника, кто бы вызвал за свой счет скорую помощь, когда несчастному стало плохо. А еще передо мной сверкают удивленные глаза иностранцев, когда мы, спасая за границей профессора из Караганды, вывернули все свои карманы до последней копейки, чтобы срочно нанять такси и отправить больного в госпиталь. Иностранцам этого было не попять. Они были шокированы нашим поведением. Оттого и стремились наши недруги разрубить этот невидимый узел братства всех наших народов, чтобы разрушить самое дорогое — наше единство.

А разве не являлось предметом нашей гордости то, что у нас, как ни в одной стране мира, распространены смешанные браки. Благодаря этому многие семьи состоят сегодня из трех-семи представителей разных национальностей. И живут все они дружно, счастливо, красиво. Только махровый националист может недооценивать этот факт. Неужто и им теперь надо начинать пропахивать борозды границ в своих судьбах, делить квартиры на национальные углы?

Можно приводить десятки других примеров из истории нашей Родины, жизни нашего народа, чем все мы гордились и гордимся. И никому не отнять у нас того, что глубоко запало в душу и сердце и является главным достоянием наших принципов, совести, самой жизни.

Обидно только до слез и горько до глубины души осознавать, что первыми разрушителями всего лучшего,чем счастлив был наш человек, стали лидеры «ума, чести и совести нашей эпохи», как называла себя Коммунистическая партия. Вне всякого сомнения, во главе губительных процессов стоял генсек КПСС М. Горбачев. Шесть лет возглавлял он объявленную им же перестройку, а дела в стране шли все хуже и хуже. Порядочные люди в такой ситуации, понимая сложность момента, уступают место другим, принося извинения народу за неудавшийся эксперимент. Архитекторы же перестройки избрали иной путь: они стали сначала все валить на Сталина. А затем добрались и до Ленина. Кстати сказать, давно замечено, а теперь и доказано, что начиная с Ленина и до сих пор руководители страны по своим способностям все шли по нисходящей. Но каждый из них так умело накручивал и накручивает собственный культ личности, что создается иллюзия их незаменимости. А там, где не хватало для доказательств конкретных фактов сделанного, народу рассказывали и рассказывают, что думает «вождь», где отдыхает, что завтра будет делать... Таким был и Горбачев. А когда его байки всем изрядно надоели, он, вдоволь наездившийся за наш счет по заграницам, где кроме дворцов и вилл ему ничего не показывали, уподобившись обезьяне, решил тут же покончить с социализмом и за 500 дней реставрировать капитализм, перевести страну на рыночные отношения.

Не стану больше ничего писать об этом напакостившем народу и стране политике. Кого интересует эта темная личность, прочтите книгу украинского писателя Бориса Олейника «Князь тьмы». Борис Ильич два года проработал в Кремле рядом с Горбачевым. И он видел, как тот предавал друзей, соратников, сослуживцев. Затем, почувствовав безнаказанность содеянного, предал свою партию, взрастившую его, советский строй и весь народ в лице депутатов ВС СССР. На основе такого поведения лидера государства мастер и вывел моральнопсихологический портрет человека не с чужих слов, а с оригинала, что очень важно для понимания происшедшего в нашем государстве.

Вот почему, когда на политическом Олимпе появились такие лидеры, как Б. Ельцин, Н. Назарбаев, Л. Кравчук, С. Шушкевич, другие, народ тут же отвернулся от обещалкина, как именовали Горбачева, и сразу стал поддерживать линию новых, казалось, перспективных руководителей. Ну как, скажите не поддержать человека, который с ходу берется  сократить бездействующий многочисленный управленческий аппарат, покончить с номенклатурными привилегиями (о святая наивность!), увеличить пособия, не наращивать, а сохранить цены на товары и продукты, решить проблему жилья и многое другое. Об этом пришедшие к власти руководи тели чуть ли не в один голос заявили. И им поверили. За ними пошло большинство народа. Вот почему в стране было спокойно, когда на Беловежском сговоре решили о развале страны и взамен предложили многообещающее СНГ.

Поразительно, но после случившегося, вместо того чтобы сберечь старые экономические связи, не допустить спада производств, вдруг почти все политические лидеры заговорили о суверенитете, независимости, самостоятельности своих республик. Им во всю мощь стали подпевать средства массовой информации. Создавалось впечатление, что многие крикуны только и жили независимостью. Только я, как и миллионы граждан Казахстана, не могу понять: от кого получила независимость наша республика? В моем понимании независимость может получить или завоевать народ, находившийся под колониальным гнетом другого государства. В случае с Казахстаном даже младенцу известно, что наша республика никогда не была колонией России или другого государства. Ведь после нашествия джунгар в XVIII веке, а затем освобождения Казахстана с помощью России никто казахский народ не завоевывал. Всем известно, что Казахстан и Россия добровольно воссоединились в первой половине того же XVIII века. Но если и такой шаг воспринять за угнетение одного народа другим, как утверждают некоторые горячие головы в республике, то как понимать то, что с момента появления в степи первого оседлого поселения в 1824 году в Казахстане выросло почти сто городов и еще больше поселков. Получается, что каждые два года здесь появлялся один город. Таких темпов строительства не знает ни одна страна мира. И строились города и села, в основном, теми же русскоязычными мужиками. Можно ли это назвать колонизацией, угнетением одного народа другим? Такое может утверждать только человек, потерявший нравственность. Захватчик чужих земель всегда стремится что-то урвать, увезти, но отнюдь не созидать. Скажу больше: если и считать, что Казахстан все-таки получил независимость, то получается, что взял-то он ее благодаря все той же «угнетательнице» — России. Мог ли колонизатор так свободно, без борьбы отдать свою колонию, именуемую теперь житницей страны? Ой, сомневаюсь. Но трезвон о независимости продолжается до сих пор, и не только в Казахстане.

Но что же получили наши народы от такого суверенитета? Уверен, ничего, кроме сиротства и одиночества, в которых оказались та же Россия и другие республики страны. Теперь это видит каждый. Как пишет Д. Валовой: разрезали не пирог, а накрытый общий стол на пятнадцать частей. И теперь каждый должен довольствоваться тем, что досталось ему на отрезанном куске. Если раньше стол стоял на четырех ножках, то теперь каждому, даже самому маленькому, столику надо сделать по четыре ножки. Для государства ножками для опоры являются армия, органы безопасности, погранзаставы, таможни, дипломатический корпус и многие другие атрибуты госуправления.

Когда же все это начали на местах приводить в порядок, то оказалось, что не так легко удержать свой кусочек в руках каждой отдельно взятой республики.