Из дальних странствий — В. А. Терещук  – Страница 12

После ознакомления с промышленными предприятиями Коломбо нам, в рамках культурной программы, было предложено знакомство с цирком слонов. Выступление заключалось в том, что они прошли по кругу друг за другом, под открытым небом, развернулись на одном месте по нескольку раз, один из них встал на задние ноги, а другой перевернул несколько раз бревно. Радости местных мальчишек, находившихся вместе с нами, не было предела. Особый восторг вызвал номер, когда один слон взял хоботом другого за хвост. Дети все поглядывали на нас и, видимо, никак не могли понять, отчего же мы не смеемся, ведь все было так для них забавно.

Несмотря на бедность страны, внимания приезжим уделяется много. Обслуживаются гости на высоком уровне. Правда, с гидом нам не повезло. Похоже, что он сам мало что знал о своей стране, а если и знал, то, видимо, не все хотел рассказывать любопытным гостям. Да Бог с ним. Нам уже не раз приходилось сталкиваться с подобным. Бывало даже такое, что представители зарубежных фирм демонстративно отказывались отвечать на те или другие вопросы, хотя они отнюдь не были связаны с секретами. И тогда за помощью мы обращались в наши консульства или посольства. Так поступили и на этот раз.

В один из дней мы набрали номер телефона. На том конце нам ответили по-русски. Примерно через час приехал сотрудник посольства Красин. Беседовали долго. Узнали все, что интересовало.

Оказывается, проживает на острове примерно 16 млн. человек. Из них 12 млн.— сингалы, 2 млн.— тамилы. Первые исповедуют буддизм, последние — индуизм. Средняя заработная плата ланкийцев 350 рупий в месяц. Это примерно двенадцать рублей в переводе на деньги начала 90-х годов. Очень высокие цены, особенно на продукты питания, позволяют еле сводить концы с концами, хотя такой рабочий считается надежно обе-спеченным. Автомобиль, к примеру, стоит 680 тысяч рупии. Чтобы купить такой автомобиль, ланкийскому рабочему пришлось бы работать, не расходуя ни на что средств, больше ста пятидесяти лет.

Тогда нас эти цифры не только удивляли, но и шокировали. Получалось, как ты ни работай, а автомашины тебе не видать. Теперь — вроде ничего, так как следом за ланкийцами и мы пришли к тому же. Попробуй у нас теперь человек честно заработай на автомобиль. Да никогда в жизни! Так что опыт друзей потихоньку перенимаем. Только нужен ли нам такой их опыт? Думаю, вряд ли.

И все-таки, при всех жизненных коллизиях, складывается впечатление, что ланкийцы — щедрый народ, стремящийся к цивилизации. Много расспрашивали о нашей стране, интересовались известными спортсменами, космонавтами. Каждый раз, когда мы входили в обеденный зал, перед нами выставляли но 15—20 блюд. На фоне нищеты все это воспринималось как стремление желаемое выдать за действительность. Правда, и стоимость нашего питания в сутки обходилась в 140 рупий на человека. Туризм — одна из статей национального дохода. И все же такая щедрость в голове не укладывалась.

Сервировка столов также делалась по западным образцам. Каждый раз перед нами выкладывали по три ложки, столько же ножей и вилок — для закусок, рыбных и мясных блюд, супа, десерта, чая, фруктов, овощей, масла, сыра... Это вызывало в группе некоторое замешательство. Одни вопросительно посматривали на руководителя, другие посмеивались в кулак, третьи, не стесняясь, во весь голос спрашивали через весь зал: зачем столько ложек и ножей? Это вызывало всеобщий смех. А в общем-то, если разобраться, то следовало взгрустнуть над собственным бескультурьем, хотя со стороны оно и выглядело смехотворно. Прибыли из цивилизованной страны, а столовыми приборами пользоваться не умеют. На ходу приходилось давать первые уроки. Но и после этого не обошлось без курьезов.

Перед каждым, как принято во всех цивилизованных странах, стояли на тарелочках белые накрахмаленные салфетки. Один из наших товарищей, не найдя более подходящего для нее применения, начал протирать ложку, вилку, нож.

Официант, заметив это, подошел, извинился и через несколько секунд все заменил. Гость и после этого потянулся за салфеткой. Официант и на этот раз подошел, но предупредил, что приборы все чистые, их протирать не следует — это оскорбляет его как профессионала.

Конечно, я далек от мысли, что в Шри-Ланке культура выше нашей. Но наше высокое положение гражданина огромной цивилизованной страны отнюдь не освобождает нас от этикета, соблюдения правил поведения за столом. Я сначала было возмутился, а потом, поостыв, подумал: а за что винить многих наших людей. Ведь нас никто и нигде не обучал этим жизненным правилам и приемам. Откуда же человеку знать их? Я-то и сам многие из них познал только за рубежом.

Несколько лет назад я высказался по этому поводу в Интуристе. Предложил, чтобы перед отъездом за границу проводили хотя бы краткий инструктаж по этикету. Меня осадили тогда, как мальчишку. Больше того, обвинили, что я подрываю наш международный авторитет. Я пытался доказывать, что мы сами невольно себя компрометируем, показываем всю изнанку нашего общества. Когда страсти накалились, высокопоставленный чин заявил: «Это ты невежда,— сказал он в мой адрес,— а все наши люди культурные и воспитанные. А если ты чем-то страдаешь, так исправляйся, а на других не вали. Мы тебе не позволим порочить наш советский строй, нашу социалистическую культуру». «Где же черпают наши люди эту культуру,— спросил я собеседников,— если в школах таких правил не преподают, в вузах тоже. Специальных курсов нет, литературы не купить. Где же учатся все те, кого вы называете воспитанными? Где учиться молодому человеку хорошим манерам?» Но мне не дали договорить.

К сожалению, большинство из нас вынуждены признать, что негде у нас познавать эти житейские тайны, Исключение составляют только Суворовские училища, институты международных отношений да общественного питания. Но там обучаются сотни, ну пусть несколько тысяч. А что делать миллионам? Вот и получается, что, научившись с детства вытирать губы рукавом, человек живет с этой привычкой всю жизнь,

А ведь еще Петр Первый ввел в России артиллерийское и морское образование для дворян, которое впоследствии было заменено школой светских манер. Еще тогда самой популярной книгой стало «Юности честное зерцало, или Показания к житейскому обхождению». Это был своего рода учебник этикета, неоднократно перепечатывавшийся в XVIII веке. В этой книжке, писал русский историк В. Ключевский, вслед за азбукой и цифирью излагались правила, как обращаться в свете, сидеть за столом и обходиться с вилой и ножом, на каком расстоянии снимать шляпу при встрече со знакомыми и какую позитуру принимать при поклоне.

Правила эти, в общем-то нужные, выглядели тогда абсурдно на фоне почти всеобщей неграмотности народа, необразованности и невежества даже среди высших слоев дворянства. И тем не менее великий государь задался целью прививать культуру поведения. Л позже, после смерти Петра I, когда в 1755 году был открыт Московский университет, одним из основных предметов стало изучение правил этикета. Теперь мы богаче экономически, нежели при царе. Но почему же тогда растеряли все то, к чему хотел приобщить великий государь?

Давным-давно в Америке, когда она еще была британской колонией, четырнадцатилетний Джордж Вашингтон, плененный светскими манерами своего взрослого окружения, написал сто десять «правил приличного поведения», среди них такие: «Не чешись за столом, не ковыряй вилкой в зубах, не дави блох на ладонях, в противном случае донельзя опрохвостишься в домах сильных мира сего». Правда, позже выяснилось, что сочинение сие не принадлежало будущему президенту, а он списал с книжки французского монаха, изданной еще в 1640 году. Тем не менее, это не помешало американцам ее использовать в воспитании своих детей.

Шли годы, менялись поколения, а вместе с ними и традиции национального этикета. Все лучшее сохранено, приумножено и дошло до наших дней. Есть такие правила и в нашей стране. Жаль только, что они демонстрируются только на официальных приемах да в ресторанах высшего класса. Это и есть издержки общества. Думаю, проще, надежнее и дешевле было бы начать эту работу со школы. Правила этикета должны быть включены в школьные учебные программы.

Помню, несколько лег назад в Лейпциге зашли в кафе. В зале за каждым столом сидели дети. Они по-вымазывались пирожными, тортами, только глаза любопытно сверкали. Каждый ребенок держал в руках нож и вилку. Нас встретил официант, вежливо извинился, сообщил: покормить сегодня пас не сможет, так как проводится конкурс среди малолеток по правилам поведения за столом. Здесь же толпились мамы, папы юных участников необычного состязания. Это и есть одна из форм обучения детей правилам хорошего тона.

Хотя манеры не могут сказаться на взаимоотношениях стран, тем не менее нам всегда нужно помнить, что каждый человек, шагнувший за порог государственной границы, является маленьким послом своей страны. Еще на заре цивилизации для общения с другими государствами стали выделять специальных лиц — послов. Им давались инструкции о поведении за границей, написанные на двух карточках, сложенных пополам — «дипломах». Отсюда и вошло слово «дипломат». Сейчас тысячи туристов выезжают за рубеж. Никто из них не получает «дипломов». Но элементы дипломатии должны присутствовать в каждом. Ибо пересекая границу, мы везем с собой традиции, нравы, культуру своего народа. И умение правильно держаться не только за столом, но и вообще вести себя среди людей считается во все времена одним из критериев, по которому судят об уровне, нравственных качествах человека, его народа. Мы, к сожалению, иногда об этом забываем. А этого делать нельзя. Это унижает наш народ.

Но вернемся к Цейлону. Стремление островитян к культуре встречается не только в желании красиво, современно обслужить в ресторане, привлечь внимание приезжих. Посильное участие принимают они в международной культурной жизни. Делегации Шри-Ланки участвуют во многих международных фестивалях, спортивных играх, симпозиумах, Олимпийских играх, смотрах народного творчества.

К сожалению, на острове нет своей студии телевидения, да и радиопередач мы не слышали. Приемники в гостиничных номерах были, но поймать передачу местной радиоволны нам не удавалось. Поэтому нам не посчастливилось широко познакомиться со всеми сторонами культурной и общественной жизни республики.

Чтобы хоть как-то восполнить пробел, на одной из экскурсий попросили гида предоставить возможность посмотреть хотя бы выступление коллектива художественной самодеятельности. Он согласился.

Вечером нас пригласили на концерт. Создалось впечатление, что островитяне не столько дорожат самой программой, сколько процессом подготовки к концерту. Зрители уже давно заняли места в зале под открытым небом, а участники представления только начали что-то носить, передвигать, уточнять друг у друга. Словом, создавалась атмосфера всеобщей занятости, беспокойства и волнения. Наконец на сцене появился первый исполнитель. Смотрели мы программу с удовольствием, хотя и она, как и цирк, не отличалась исполнительским мастерством. Кульминацией вечера был танец сингала, обнаженного до пояса, с факелом в руках, которым он периодически водил по голому телу. Все танцы сопровождались мелодиями оркестра, в состав которого входили цилиндрический барабан бсре, флейта, или, как ее здесь называют, хоронава, и струнный инструмент под названием винава.

Все, с чем приходилось встречаться на острове— промышленными предприятиями, транспортом, торговлей, медициной, культурой, просвещением,— напоминает о многовековой колонизации. Страна с богатейшими природно-климатическими условиями, выгодным географическим расположением, имеющая в избытке рабочую силу, одна из самых отсталых, хотя с 1972 года именуется Демократическая Социалистическая Республика. Тысячи людей живут под открытым небом. Только недавно высший законодательный орган — Национальная государственная ассамблея — решил приступить к строительству объектов, напоминающих жилье,— это будут отгороженные легкие стены без окон, дверей и крыш над головой, разделенных на секции, напоминающие комнаты. Они и предоставляются тем, кто пока находит приют под открытым небом.

Бездомность, незанятость, многолюдие порождают антисанитарию. Видимо, поэтому средняя продолжительность жизни ланкийца составляет сорок— пятьдесят лет.

Ланкийцы имеют свою медицину, медикаменты, но это недоступно большинству. Человек, заболев, не может попасть на лечение из-за высокой платы. Поэтому зачастую смерть наступает до того, как человек состарится.

Семьи островитян небольшие: в среднем по три-пять человек. Молодожены создают семьи по договору родителей. Невеста готовит приданое, а жених берет на себя все расходы по свадьбе. Разводов, как правило, не бывает. Женятся в пределах своих родов, племен, бедные — на бедных, богатые — на богатых, Но до этого возраста доживают далеко не все.

Огромные природные богатства можно бы использовать для развития санаторно-курортного дела, но кто этим займется, если власть держит реакционный режим, пекущийся только о своем благополучии.

Благодатна земля Шри-Ланки. Но за ней требуется постоянный бережный уход. Низкая образованность, а в большинстве случаев и склонность многих жителей к паразитическому образу жизни, сковывают инициативу.От повторных посевов земля сильно истощается. Много вреда ей наносится засухами, наводнениями. Но ланкийцы пока не готовы вести борьбу с этими природными явлениями. Зачастую урожаи уничтожаются дикими животными. Но и в этом плане никакие меры не принимаются. На крохотных клочках земли не встречается ни одного мало-мальского заборчика, который мог бы оградить поле от свободного разгуливания на нем зверей. Лес здесь же, рядом — руби и городи. Так нет же, никто этого не делает.

Побывав здесь в свое время, Антон Павлович Чехов назвал остров «райским уголком». Нельзя не согласиться с этим. Но чтобы его сохранить и приумножить богатства, нужны целенаправленные, научно обоснованные действия общества, всего ланкийского народа. С этими мыслями мы и оставляли остров.

Был выходной день. Наш автобус направлялся в аэропорт, но экскурсовод решил провезти нас другим путем, чем мы въезжали в город. Чем дальше продвигались, тем больше перед нами открывался крупный, с многоэтажными постройками центр. До этого Коломбо представлялся нам иным. А здесь высотные, многоэтажные здания, украшенные флагами, транспарантами, портретами, красочные, сверкающие витрины, широкие улицы, модно и красиво одетые жители. Все это напоминало крупный европейский центр. В этом микрорайоне не видно нищенствующих, попрошаек, куч мусора, пыли из-под колес автомобилей. Красиво подстриженные газоны, со вкусом высаженные цветы говорили об ином укладе жизни, другой культуре, цивилизации. Гид сообщил, что мы находимся в городском районе, где в основном сосредоточены все правительственные учреждения, здесь проживает цвет государственных чиновников. Роскошные виллы, особняки, припаркованные легковые лимузины говорили сами за себя.

Воскресенье. В этот день торговые точки в Коломбо не работают. Но вдруг гид сообщает, что сегодня многие магазины открыты специально для нас. Гостям в любое время лавочники готовы пойти навстречу.

При выезде за границу каждому из нас выдали по двести с лишним ланкийских рупий. Это примерно по семь рублей по старому курсу. Расходовать их не представилось возможным, так как покупать на них было нечего.Услышав объявление о том, что отводится время для посещения магазинов, путешественники повеселели. Это и естественно. Хоть деньги и небольшие, но и они через полчаса превратятся в бумажки. Одни спрашивали, где парфюмерия, другим требовался промтоварный магазин, третьи пустились на поиск обуви. И только В. Мухин и К. Смагулов стояли, гладили животы и бурчали: «Эх, пивка бы свежего». Такая жара, конечно, не мешало бы что-нибудь попить. Но где что возьмешь? И мы пошли следом за всеми.

Выбирать долго времени не было. Поэтому и бросились сразу все толпой к прилавкам, где товар был поярче и подешевле. Сначала по рукам пошли японские зонтики, затем вискозные кофты, потом капроновые чулки, колготки... Хватали все. И только одна женщина металась вдоль прилавков и ничего не купила. Она носилась из магазина в магазин, подходила к гиду, что-то спрашивала, тот показывал пальцем в сторону, и туристка стремглав неслась уже туда. Видимо, ей нужна была какая-то вещь, но, как назло, не попадалась. Тогда она вытащила рупии и затрясла ими перед лицом руководителя группы:

—        Это мои кровные!—закричала она. Куда я их теперь должна девать? Ты об этом подумал? Тебе только подавай музеи да встречи черт-те с кем! А то, что люди увезут валюту домой, тебя это не волнует! Ты еще эту поездку попомнишь, я это так не оставлю!

Глядя на истеричку, поймал себя на мысли, что подобное встречаю не впервые. Редко когда в наших группах, выезжавших за границу, не происходили какие-нибудь инциденты из-за покупок. Хорошо, если в поездке большинство мужчин. Тогда они как-то управляют этими процессами: пригласят дам где в музей, кино, концерт. В свою очередь, и женщины не хотят оставаться в долгу. И так незаметно деньги «уплывают». Но если коллектив женский — бывало, и отдых пропадал. Складывается иногда впечатление, что многие наши только и едут за границу, чтобы совершить покупки,

Однажды зашла знакомая, спрашивает:

—        Выделяют путевку в Румынию. Но подруга говорит, что туда мало меняют денег и там за них ничего не купишь. Пришла посоветоваться. Ехать мне или отказаться?

—        Так ты собираешься на базар или в турпоездку? — спросил я.— Если на базар, то я в этом ничего ровным счетом не соображаю. Если же познакомиться с интересной своеобразной страной, то обязательно нужно поехать.

Знакомая сначала задумалась, а потом возмутилась:

—        У тебя ничего нельзя спросить серьезно! Никогда не поймешь, то ли ты говоришь правду, то ли шутишь.

—        Ну если ты считаешь серьезным ехать за границу, чтобы купить тряпок, то я думаю: это позорно и унизительно.

На том наш разговор был исчерпан.

А однажды пришлось перенести такой срам, что до сих пор стыдно. Было это в Болгарии. Мы должны были подняться на Шипку, посетить кладбище, еще какие-то святые места. У всех народов принято в таких случаях возлагать цветы. Я предложил сброситься по нескольку левов и купить букеты. Сработал принцип— инициатива наказуема, и мне поручили это сделать. Я быстро все выполнил, но при этом допустил одну оплошность: из собранных денег после покупки цветов у меня осталось около десяти левов. Зная о том, что впереди будут еще посещения, где наверняка снова понадобятся деньги, я не стал раздавать оставшиеся копейки. Но случилось так, что из-за дождя цветов больше не покупали. В последний день, перед выездом домой, я сообщил, что у меня остались общественные деньги, что будем с ними делать? В группе находилась некая Сезария — это из тех, кто едет за границу на базар. Она ничего лучшего нс придумала, как обвинить меня в том, что я расходовал их, туристов, собственные деньги, заявив даже, что видела, как я это делал и что купил. Я растерялся. И ничего не придумал другого, как достать из кармана левы, показать их всем и тут же разорвать. При этом я пообещал, что на границе, как только получу свои остальные деньги, то тут же верну всем долг советскими рублями. За них каждый сможет хоть воды попить. Но что же купишь на десять левов тридцати человекам? Да ровным счетом ничего. Даже воды на них не попьешь.

Сезария, налившись багрянцем, вцепилась себе в волосы, начала кричать. Затем она бросилась собирать обрывки денег. Смотреть на истерику было жутко и противно. Я сел на заднее сиденье, автобус тронулся. Воплику? — спросил я.— Если на базар, то я в этом ничего ровным счетом не соображаю. Если же познакомиться с интересной своеобразной страной, то обязательно нужно поехать.

Знакомая сначала задумалась, а потом возмутилась:

—        У тебя ничего нельзя спросить серьезно! Никогда не поймешь, то ли ты говоришь правду, то ли шутишь.

—        Ну если ты считаешь серьезным ехать за границу, чтобы купить тряпок, то я думаю: это позорно и унизительно.

На том наш разговор был исчерпан.

А однажды пришлось перенести такой срам, что до сих пор стыдно. Было это в Болгарии. Мы должны были подняться на Шипку, посетить кладбище, еще какие-то святые места. У всех народов принято в таких случаях возлагать цветы. Я предложил сброситься по нескольку левов и купить букеты. Сработал принцип— инициатива наказуема, и мне поручили это сделать. Я быстро все выполнил, но при этом допустил одну оплошность: из собранных денег после покупки цветов у меня осталось около десяти левов. Зная о том, что впереди будут еще посещения, где наверняка снова понадобятся деньги, я не стал раздавать оставшиеся копейки. Но случилось так, что из-за дождя цветов больше не покупали. В последний день, перед выездом домой, я сообщил, что у меня остались общественные деньги, что будем с ними делать? В группе находилась некая Сезария — это из тех, кто едет за границу на базар. Она ничего лучшего нс придумала, как обвинить меня в том, что я расходовал их, туристов, собственные деньги, заявив даже, что видела, как я это делал и что купил. Я растерялся. И ничего не придумал другого, как достать из кармана левы, показать их всем и тут же разорвать. При этом я пообещал, что на границе, как только получу свои остальные деньги, то тут же верну всем долг советскими рублями. За них каждый сможет хоть воды попить. Но что же купишь на десять левов тридцати человекам? Да ровным счетом ничего. Даже воды на них не попьешь.

Сезария, налившись багрянцем, вцепилась себе в волосы, начала кричать. Затем она бросилась собирать обрывки денег. Смотреть на истерику было жутко и противно. Я сел на заднее сиденье, автобус тронулся. Вопли продолжались около часа. Водители автобуса дважды останавливались, предлагали мне свои левы, причем сумму в два раза больше, чтобы я раздал их скандалистам, но сделать это я отказался. Группа разделилась: одни поддерживали Сезарию, другие вступились за меня. Она проклинала тот день, когда ей предложили путевку и она узнала меня. Но самое страшное, по ее словам, было то, что она возвращается домой и ничего не везет, зря потратила время и ничего не купила.

Кончилось дело тем, что я при таможенном досмотре в Леушанах первым, у всех на виду, открыл для проверки свой чемодан, но при этом попросил работников контроля сделать это с чемоданами всей группы. Сеза-рия еще больше налилась краской, в очередь стала последней. Группу я попросил из помещения не выпускать, пока не пройдут все досмотр. И что вы думаете? У той самой крикуши было обнаружено купленого товара значительно больше, чем позволяли обмененные деньги.

И вот теперь снова истерика, только причина иная: остаются неизрасходованные средства. Возмущавшейся путешественнице, наверное, и в голову не приходило, что трясла она пачкой рупий, которые оценивались всего-навсего трехрублевкой на наши деньги по старому курсу. На такую сумму не разгонишься пи дома, ни тем более за границей. И все-таки, чтобы и эта сумма не пропала зря, мы посоветовали приобрести магнитофонную кассету да зайти на местную почту и отправить домой письмо с открытками Коломбо — будет интересно получить домашним такой необычный сувенир. Успокоившись, она так и поступила. Ее примеру последовали еще несколько человек. Гораздо позже, уже дома, как-то при встрече женщина говорила: «А ты знаешь, тогда хорошо придумали с письмом. Тряпки давно поистрепались, забылось, что они даже были, а вот конверт с открытками в альбоме храню до сих пор».

Не могу сказать, что все наши туристы выезжают за рубеж только для того, чтобы совершить покупки. Нет, конечно. Большинство — это настоящие путешественники, с присущими им любознательностью, заинтересованностью, искренним желанием посмотреть то, что видеть прежде не приходилось. Такие отдают последние гроши, лишь бы утолить любознательность. Но, к сожалению, немало и тех, для кого главная цель — отовариться. Пусть покупка будет в три раза дороже, чем дома, лишь бы от нее пахло загранкой. Я не говорю о тех, кто покупает сувениры. Речь идет о барахольщиках, о тех, кто, кроме витрин и прилавков, ничего не хочет знать и видеть. Кто накладывает на всех нас пятно, показывает нас как людей, ничем не интересующихся, а стремящихся только к «отовариванию».

Правду говорят: «Бог шельму метит». Как правило, такие из-за корыстолюбия часто попадают впросак.

Как-то в Германии продавали женские сапожки. Заняли очередь и две наши туристки. Вскоре в гостиницу они принесли две пары обуви. Показывали всем и все языками прищелкивали: «Вот это настоящие сапоги. Вот это вещи, не то, что у нас. Дома ахнут». Появились завистницы.

Я взял одну пару. Действительно, обувь была отменной. Глянул на подошву, а там «Made in USSR». «Господи, так это же наши, советские»,— говорю покупательницам. Тс сначала не поверили. Потом, когда убедились, сразу сникли, словно и не было у них обновы. И завистниц сразу не стало. Людей, оказывается, интересовал не столько товар, сколько импортная наклейка. А тут она оказалась отечественной — и разочарование.

Помню, как-то раз и сам «влип» в подобную ситуацию. Собирался в Югославию. Зашли сослуживицы, просят привезти импортные косметические карандаши. Отказать им не смог. Все же коллеги. Купил обещанное в Белграде. Хотел прочитать надпись на упаковке, но не осилил. Карандаши по пачке раздал всем, даже техничке тете Маше. Женской радости не было предела. Тут же начали подводить ресницы, брови. Все прекрасно. Обещали даже поочередно «обмыть» покупки. Но случилось неожиданное. На второй день начали меня стыдить: «Мы просили косметику импортную, а ты...?» Я взял одну из коробок, открыл, читаю. Батюшки! А там на каждом карандаже на моем родном языке: «Львiвська офсетна фабрика». Меня потом прошибло. Как же я так мог «опарафиниться». «Девчата, но я же честное слово брал в Белграде»,— начал было оправдываться. «Это в том Белгороде, что под Харьковом»,— начала острить коллега. Выручила Надежда Беликова: «Перестаньте,— обратилась она ко всем,— Львов тоже далеко, все равно, что из-за границы. Главное, что косметика качественная». Все дружно рассмеялись.Подобных примеров из практики заграничных поездок можно приводить сколько угодно. Все они говорит в пользу того, что отечественной промышленностью много хороших вещей производилось, но, к сожалению, не все они доходили до нашего покупателя. Немало встречалось наших вещей и в Коломбо. Но цены на них там ужасно высокие.

Оставляли мы тогда магазины в Коломбо, а лавочники подходили и вручали нашему гиду свертки, улыбались, трясли руку. Оказывается, они его благодарили за то, что он привел очередную партию туристов, которые подчистили кое-какие залежавшиеся товары. А я-то думал: отчего это под конец поездки так развязался язык у сопровождающего. Всякую дешевизну он с таким вдохновением пропагандировал — позавидуешь. С большим энтузиазмом показывал всем эти «злачные места». Хотя до этого на все наши вопросы о магазинах отмалчивался. Бизнес у каждого свой — ничего не скажешь.

Несколько дней, проведенных на острове, пролетели незаметно. Мы многое увидели, узнали об этой экзотической и загадочной стране. Воочию убедились в миролюбивости народа, населяющего остров, тяге его к нашей стране, к дружбе. Их белозубые улыбки, приветливые взгляды сопровождали пас всюду. Нередко па ходу возникали своеобразные пресс-конференции. Толпы людей окружали нас в музеях, магазинах, на улицах. И каждый раз ланкийцы проявляли искреннее любопытство к нам. Они не скрывали того, что хотели как можно больше узнать о Родине Ленина. И мы не отказывали им.

Прощай, благословенная земля Шри-Ланка, беззаботный, веселый и дружелюбный парод, а мы направляемся через Индийский океан па Андаманские острова.

«Умейте не смотреть, а видеть!» — это брехтовское напутствие могло бы стать девизом многих путешествующих. Мы так торопимся к перемене мест, в другие края и страны, что порой напоминаем адмирала, предка Байрона, который в своих походах бывал до того спешащим, что на паруснике проплывал мимо многих островов, неизвестных человечеству. Позже их открывали другие мореплаватели.

В калейдоскопе пейзажей, событий, встреч порой мы забываем увидеть главное, спросить о важном. Так вышло и на этот раз. Хотелось опять спуститься по трапу на землю и заново проехать, пробежать по острову. Ведь столько осталось неувиденного, непознанного. Но входная дверь салона захлопнулась и последовала команда «пристегнуть ремни». Дорога обратно закрылась. Моторы взревели, самолет рванул с места и, едва не чиркая по полосе хвостом,свечой уходит в небо. Через считанные минуты «Боинг» завис над волнами, взял курс на восток.

Сколько летаю, заметил, что за рубежом пилотируются самолеты не так, как у нас, да и обслуживание пассажиров не такое. Помните: «Идет регистрация рейса...» «Приготовьтесь на посадку, рейс...» «Объявляется посадка...» А потом еще на морозе около часа, пока попадете в салон. Это у нас. А у них, за бугром, приезжайте в аэропорт за 15—20 минут до отлета самолета, и через десять минут вы будете уже в салоне, и вещи ваши будут там же. А еще через пять минут вас попросят пристегнуть ремни, и тут же заработали двигатели. К примеру, в Шри-Ланка при взлете и посадке кабина пилотов открыта. Любопытные могут наблюдать, как в этот момент работают пилоты. Они не раскачиваются. Только заняли места, и тут же самолет — в небо. При этом, как мне показалось, большой выигрыш получают все: не нервничают пассажиры, экономится время и топливо (помните, сколько времени гудят наши лайнеры, простаивая на взлетной полосе), меньше загрязняется воздух в районе аэропорта.

Только самолет оторвался от земли, тут же гаснет табло: «не курить», следом за ним — «застегнуть ремни». По никто не спешит ухватиться за сигару. На каждом кресле имеется плед. У нас, как известно, если в салоне прохладно, одна надежда на шляпу и косынку. После набора высоты стюардессы подносят, хотя и грошовые, но бесплатные сувениры в память о полете. Затем питание.

Символом Аэрофлота давно стала холодная, почему-то без ног, но обязательно синяя курица и два глотка не лучшей минеральной воды. Там предлагают несколько блюд на выбор и все горячие. Напитки разные, в основном соки и — сколько хочешь. После этого свежие газеты и журналы.

Пролетели часа два над океаном, и вдруг по салону беспокойно захлопотали стюардессы: правильно ли у всех пристегнуты привязные ремни. «Боинг», скорость которого девятьсот километров в час, круто клюнул носом и начал снижаться. Шасси, казалось, уже касаются воды, а земли видно не было. Вдруг самолет ударился колесами о бетонку и сильно затормозил. Да так, что многие не смогли удержаться на своих местах — сорвались между сидений.

Пробежав совсем короткое расстояние, взвизгнув тормозами, распластавшая металлические крылья птица качнулась и замерла. Выйдя из салона, мы тоже замерли: перед самолетом на расстоянии 15—20 метров заканчивается взлетно-посадочная полоса. А там, дальше, каменная гора. Ощущение не из приятных, когда представляешь, что могло произойти, если бы пилоты хоть чуть просчитались.