Из дальних странствий — В. А. Терещук  – Страница 7

Откуда-то из-за угла выбежала ватага ободранных ребятишек. С тем же знакомым «русский, дай» они подбежали к нам. Каждый из них тыкал себе пальчиком в рот, давая понять, что голоден. Их фигурки напоминали скелетики, обтянутые кожицей, а чумазые лица выражали любопытство. Кто-то из наших сбегал в зал, принес печенье, конфеты. Началось угощение. Что тут поднялось — передать невозможно. Угощающий по своей неопытности подал пачку печенья одному, второму попали конфеты. Затем он жестом показал, чтобы между собой поделились, поскольку всем по пачке не хватило. Гурьба обделенных тут же кинулась на обладателей сладостей. Они всей кучей свалились на землю, начали друг у друга вырывать лакомства. Пыль и крик поднялись такой, что жутко было смотреть и слушать. Глядя на все это, нельзя было не заметить контраста между темн, кто сидел в ресторане, выкидывая сотни рупий за бутылку заокеанского напитка, и вот этими ребятишками, не знающими, как вдоволь поесть. В чем их вина веред правительством, народом, республикой, которые содержат их впроголодь?

Сейчас, когда я пишу эти строки, а за окнами идет реформирование государственного строя Казахстана, России, Украины, других республик единой страны, я с содроганием вспоминаю многие поездки в разные страны. Слов нет, Советский Союз не был идеальным государством. Хватало у нас и своих пороков. Однако при всем этом забота о детях, о том, как накормить людей, ощущалась немалая. Теперь же, с началом перестройки, с того момента, как были подменены общечеловеческие ценности, мы стремительно начали катиться к снижению жизненного уровня. Я с ужасом стал замечать, что теперь и для наших детей обыкновенная конфета или печенье стали такой же редкостью, как для беднейших слоев населения многих капстран, где приходилось бывать и наблюдать.

Так и хочется спросить, нет, не спросить, а во всю глотку закричать: куда ведете народ?! К чему стремитесь, господа чиновники?! Ведь для большинства семей наших уже не конфета, а обыкновенный кусок хлеба и стакан молока стали лакомством!

Впрочем, что кричать. Об этом давно известно в высших кругах власти. Да толку-то... Давайте лучше снова вернемся в экзотическую Индию. Там мы увидим много для себя поучительного, предостерегающего.

Чтобы понять лучше суть происходящего, необходимо хотя бы бегло вернуться в историю Индии, где, как мне кажется, кроются главные корни того, с чем столкнулся народ.

На многовековом пути становления и развития Индии сложная и тяжелая судьба постигла ее народ. С середины XVIII века шло постепенное завоевание страны. Сначала сюда ворвались португальские колонизаторы, затем — голландские, их сменили французские. А вскоре эта благодатная земля, выгодное географическое местоположение полуострова Индостан привлекли и англичан. В результате длительных войн с европейскими соперниками Англия сумела к середине XIX века полностью подчинить себе Индию, превратив се в свою колонию. Около двухсот лет англичане грабили и угнетали индийский народ. Они сумели превратить Индию в объект жестокой налоговой эксплуатации. Отсюда вывозилось все, а взамен не давалось ничего.

И только после второй мировой войны, в 1947 году, правительство колонизаторов вынуждено было предоставить Индии независимость. Однако англичане просто так не ушли. Воспользовавшись религиозно-общинной, рознью между индусами и мусульманами, они разделили страну на два доминиона: Индийский Союз и Пакистан. В 1950 году Индийский Союз стал Республикой Индия. С этого времени правительство возглавил один из лидеров национально-освободительного движения Джавахарлал Неру. В истории страны начался новый этап.

Индия достигла значительных успехов в преобразовании унаследованной от колонизаторов экономики. Сейчас в деревне осуществляется комплекс агротехнических мероприятий, известных под названием «зеленая революция». Она позволила поднять сбор зерна до 115—120 млн. тонн ежегодно. Это приблизительно по два центнера на каждого жителя. В сочетании с другими продуктами питания его вполне хватило бы, чтобы нормально прокормить все население. Однако плодами «зеленой революции» пользуются, главным образом, крупные землевладельцы и зажиточные крестьяне. Позже, в г. Агре, представитель местной туристической фирмы не без гордости расскажет, как он недавно сопровождал группу толстосумов по странам Западной Европы. Он даже подчеркивал, что отдельные его туристы там за гостиницу платили по 80—120 тысяч рупий в сутки. Получается, что того, что расходовалось одним богачом-индийцем в сутки за границей только на гостиницу, хватило бы, чтобы три раза накормить в са-

мых дорогих ресторанах Индии тысячу человек блюдами изысканной кухни. Правда, гид умолчал, откуда такие деньги у юлстосума. Но мне кажется, что и без его пояснения понятно, что это кровь и пот тех, кто горбится день и ночь на эксплуататора, получая считанные гроши за самый тяжелый труд.

Вот что такое капитализм, к которому мы так стремимся.

Но вернемся к Новому году в Калькутте. Наша встреча на улице несколько затянулась, и мы предложили ребятишкам зайти с нами в ресторан, где пообещали их хоть как-нибудь накормить. Предложение было отвергнуто напрочь Оказывается, находиться в одном помещении представителям высших каст (они празднуют в зале) и представителям низших каст (они попрошайничают) категорически запрещается не только людьми, но и Богом.

Убедившись в том, что наше предложение бессмысленно, мы вернулись в зал. Приближалась полночь. Атмосферу в ресторане можно выразить известной строчкой В. Высоцкого: «И уже дошло веселие до точки...» Только мы успели занять свои места, как весь зал с двух сторон хлынул к центру, где висели шары. Есть, оказывается, поверье: кто раздавит шар в новогоднюю ночь, тот будет счастлив целый год. Оставив на полу кучу лопнувших шаров, «счастливчики» уселись снова за столы.Через некоторое время все начали покидать места. Представитель фирмы, сопровождавший нас, сказал: можно и нам закусить в соседнем зале.

Войдя в него, мы увидели окошки по окружности зала, возле которых стояли в очередях люди. Из проемов подавали блюда, напоминающие по виду плов. Человек брал тарелочку и тут же, стоя, приступал к еде. Чувствуя себя неголодными, мы вернулись на свои места. В зале, на кругу, демонстрировался стриптиз. Это были единственные представительницы прекрасного пола из числа хозяев. Мы уже знали, что в Индии к женщине особое отношение. Там, где она находится, не должно быть мужчин. Мужчина не имеет права заходить в комнату женщины, на кухню, поддерживать даже ее под руку, прикасаться к ней, запрещается смотреть на нее, особенно в момент омовения.

Однако как было трудно все совместить и понять, когда в танцовщиц полетели бутылки, тарелки. Полученные нами уверения в неприкосновенности женщины рушились на глазах. Праздничное настроение было испорчено. Представление же о встрече Нового года мы получили как нельзя лучше Убедились мы и в сущности капитализма, где одним все—другим ничего. При этом поражает: как умело приспособили религию, кастовое деление населения те, кому это на руку.

Каста — группа людей, объединенная происхождением. Главным руководством касты является дкарма. Это то неуловимое нам, но непреложное в Индии, на что указывается ребенку уже с первых дней его лепета. Сейчас в Индии точного учета каст нет, но, говорят, их насчитывается более двух тысяч, хотя официально, государственным законом, кастовая структура в республике запрещена. Однако в свое время это пустило такие корни, что выжить кастовое деление из сознания народа представляется задачей довольно сложной. По-прежнему представители низших каст не имеют права пользоваться общими колодцами, обучать детей в школах вместе с детьми высших каст, иметь свои огороды и т. д. На практике это может выглядеть еще так: если представителю низшей касты предложить работу, обычно выполняемую представителем высшей касты, он непременно от нее откажется: так делать запрещено богом. Несмотря на такие вот социальные контрасты, все-таки индийцы — очень жизнерадостный народ, Создается впечатление, что их никакие невзгоды не огорчают. При каждой встрече — улыбка, оптимизм, дружелюбие.

Встретив Новый год, мы ушли отдыхать. Но сна как такового не получилось. Под окнами гостиницы звучали музыка и песни. Мы знали, что это организовали хозяева в честь нашего здесь пребывания. Не могли мы спокойно спать, не разделив веселья вместе со всеми. Захватив с собой кое-какие припасы, мы вышли во двор гостиницы. В мелодии Индии стали вливаться советские песни. Во время небольшого перерыва налили по рюмочке водки двум музыкантам (это они, в основном, были заводилами всего, что происходило у наших окон), они настороженно посмотрели на нас и тут же категорически отказались: во время работы никогда не пьют. К тому же, это была «огненная вода», которую пить очень опасно.

Расходиться начали только тогда, когда утренние лучи солнца прорезали густую тень деревьев. Поблагодарив за интересно организованную новогоднюю ночь, мы поднялись в свои номера. Едва добравшись до постелей, пожелали друг другу спокойной ночи, а точнее доброго утра, и провалились в сон с приятными ощущениями того, что люди, случайно встретившиеся в первый и, возможно, последний раз, так свободно находят общий язык посредством песен, музыки, если они хотят понять друг друга.

Днем нам необходимо было побывать в официальных инстанциях — решить некоторые вопросы, касающиеся наших людей. Вместе с переводчицей и представителем местной фирмы направились в государственное учреждение, как нам сказали, ведающее как раз подобными вопросами. При выписке пропуска, длившейся не менее часа, нам подтвердили полномочия ведомства. Выполняя всевозможные формальности, предъявляемые к нам службами, мы ходили часа два по лабиринтам коридоров в поисках нужного должностного лица.

В коридорах привлекали сначала непонятный запах, негустой дым, затем дымящиеся длинные фитили. Они на улицах встречаются на каждом углу. Оказывается, их используют курящие, чтобы не расходовать спичек, которые в Индии в большом дефиците.

У многих дверей сидели на скамейках по одному-два человека. Это секретари приемных. Каждый из них что-то жевал и тут же сплевывал в угол. Так делают почти все жители республики. Постоянная эта привычка способствует хорошему содержанию зубов.

Общаясь в приемных, в рабочих кабинетах с должностными лицами, мы все больше убеждались, что ин-дийцы тяготеют к бюрократическому образу действий, который проявляется в самых разнообразных формах. Многие из них задают пустяковые вопросы, вообще нс касающиеся дела. Этим, видимо, стремятся показать деловитость и образованность. Так или иначе, но мы хоть и медленно, но все же уверенно продвигались к цели. Уже исхожено с добрый десяток коридоров, в несколько раз больше кабинетов, прошли не одну инстанцию. Частокол инструкций и требований, которые предъявляли чиновники, постепенно редел.

Рабочие места и их хозяева выглядели по-разному. Комнаты, главным образом, были большими. В них стояло по 15—20 столов. Большинство стульев пустовали, а служащие, собравшись в углу, о чем-то беседовали. В кабинетах, как в приемных и коридорах, были только мужчины.

Стопки бумаг на столах дотягивались до потолка. Шкафов или этажерок не встречалось. Появление советских граждан вызывало оживленный интерес у хозяев. Несмотря на то, что мы явно торопились, служащие не спешили отвечать на наши вопросы. Их больше интересовала наша страна, чем проблемы, с которыми мы зашли сюда. То и дело решение наших дел переходило незаметно в своеобразную пресс-конференцию о Советском Союзе. В заключение каждой такой беседы хозяева, как правило, нам вежливо говорили: зайдите еще вот в тот кабинет, и называли его номер. Мы устали уже так, что гудели ноги и головы. Но это были пустяки по сравнению с жаждой, которую испытывали.

Проблема питьевой воды для нашего человека в Индии— решающая в смысле сохранения желудка. Это касается всех районов Индии, даже тех, где вода имеется в избытке. Но здесь, в центре города, наше состояние осложнялось тем, что мы находились в солидном учреждении, куда оформляли не один пропуск, на что было затрачено уйма времени. Это не позволяло нам выйти на улицу, чтобы утолить жажду, так как при возвращении пришлось бы все повторять сначала. А это не приведи господь. Тут одних бумажек набралась уже целая кипа. Так что теперь путь только вперед. Мы знали, что воду, находящуюся в помещении, нам пить нельзя. Она вызывает расстройства. Но в этот момент, когда нами руководил не холодный рассудок, а скорее накаленный до предела воздух, мы уже были готовы припасть к любому крану или графину, но таковые, к сожалению, а может и к счастью, отсутствовали. При упоминании о том, что нас томит жажда, хозяева только пожимали плечами, дескать, нам ничего. Так или иначе, но мы терпеливо продвигались дальше.

И вот только к концу рабочего дня мы у цели. Выслушав нас внимательно, один из череды секретарей приемной предложил подождать и скрылся за дерматиновой перегородкой. Деревянные двери здесь встречались очень редко. Входные проемы закрываются шторами, и это показалось нам практичным: постоянно кабинет продувается, не нужно менять ручек и замков, да и дверью никто не хлопнет, уходя не в духе.

Пока мы ожидали очередного приглашения в кабинет, усталость немного отступила и можно было с новой силой двигаться дальше по инстанциям. Но нас пригласили войти. За столом сидело развалившееся лицо, курившее, жевавшее и плевавшее в угол одновременно.

Визиты наши осложнялись тем, что мне нужно было говорить, переводчице переводить на английский язык, а представителю фирмы с английского перекладывать на хинди. В какой раз это повторялось, сказать трудно, но то, что мы это делали с трудом, было очевидно.

Чиновник, выслушав нас, затянулся дымом сигареты, пожевав и в который раз сплюнув в угол, поднял очки и топом, не терпящим возражений, произнес: «Для решения этого вопроса вам нужно ехать в Дели». Господи, он что ошалел, этот чиновник?! Нам же целый день твердили: «Да, мы такие вопросы решаем, но вам нужно пройти туда-то». И мы шли. Теперь вот, пожалуйста! Я не находил слов, что сказать этому обрюзгшему индусу. У меня невольно вырвалось: «Сенк-ю! Гуд-бай!», и еще несколько, видимо, неприятных слов, так как лицо переводчицы перекосилось, будто ей в рот попала недозревшая калина. Не дождавшись ответа, мы быстро вышли из кабинета. Признаться, я впервые пожалел о том, что в кабинете не было двери, которой можно хлопнуть, выразив всю силу своего возмущения. Это же надо было потратить столько сил и времени, чтобы получить пустяковый ответ. Не знаю, все ли перевела вела переводчица представителю фирмы, но было заметно, что он изрядно волновался, впервые за весь день покрылся испариной, извинялся. Выйдя из столь почтенного учреждения, мы с ним расстались.

Бедная переводчица. В эти минуты мне больше всего было ее жалко. Мы, здоровые, сильные мужики, с трудом перенесли эту изнуряющую кабинетную жару,

сжатый, наполненный непонятными запахами воздух, многочасовую жажду. Каково же было ей, хрупкой, не отличающейся здоровьем, перенести все это. Ведь она к тому же в два раза больше нас работала. Сейчас только ее глаза выдавали усталость. Ей бы прилечь и отдохнуть, она же бежит рядом и все приговаривает, чтобы я не волновался. Спасибо тебе, слабая половина общества!

До гостиницы мы решили дойти пешком. По улице сновал разнообразный транспорт, но больше автомобилей здесь было рикш. Они разные. Одни тащат обыкновенную двухколесную деревянную тележку. Другие — на мягких велосипедных или мотоциклетных (в зависимости от количества посадочных мест) колесах с красивым фаэтоном, украшенным всякой мишурой В одних места-сиденья сделаны из обыкновенной доски. Другие обшиты мягкой красивой кожей, обрамленной сверкающей латунью или золотистой бахромой. От комфорта зависит н плата за проезд. На улицах Индии шумно Рикша имеет свою систему сигнализации. Это, как правило, подвешенный на оглобли колокольчик или трубка с резиновой грушей. А чаще привязывается консервная банка: если потянуть за веревку, банка тут же ударится о спицы колеса, издаст звенящий звук. Работы у рикши зимой мало. Ее значительно прибавляется летом, в период тропических дождей, когда улицы заливаются водой и автотранспорт встает. Тогда эта разноцветная двухколесная повозка, где в упряжке — человек, становится единственным средством передвижения. Сейчас рикша уступает своему механическому собрату, но надежд не теряет. Один из них тут же подкатил к нам и предложил свои услуги.

Здесь, в Калькутте, а позже и в других городах мы видели много рикш. Они настоятельно предлагают свои услуги. Но привыкнуть к ним так и не смогли. Нет, никогда мы не сможем привыкнуть к этому зрелищу, которое для нас остается символом классового бесправия и унижения человека.

Я попросил переводчицу объяснить рикше, что в нашей стране нет такой профессии, мы не привыкли эксплуатировать чужой труд, тем более ехать, используя мускульную силу человека. Это для нас оскорбительно.

Крепче сжав руками длинные оглобли, возница сопровождал нас уже целый квартал. Ответ гида выслушал внимательно. Но потом — передать словами невозможно— какая оторопь была на его лице! Сначала он остановился, затем забежал вперед, попросил повторить. Глаза его выражали растерянность и недоумение. Гид ответ повторила. Но, покачав головой, во второй раз произнес: «Не может быть, не верю, что у вас нет рикш. А на чем вы ездите, когда много воды бывает?»— словно загоняя нас в тупик, выпалил он.

—        На автомашинах,— ответила переводчица.

—О, это дорого,— возмутился попутчик,— где столько взять денег?

—        А у нас есть деньги, автомашины и не бывает много воды.

Мы и не рады были сказанному. Ухватившись за услышанное, рикша, хлопая босыми ногами по раскаленному, как сковорода, асфальту, еще настойчивее начал просить, чтобы мы попробовали прокатиться. Он уверял, что это нам непременно понравится.

Так в обоюдных объяснениях, вопросах и ответах дошли до гостиницы. Поблагодарив возницу за компанию, я протянул ему несколько рупий. Взяв их, рикша недоуменно смотрел на нас: за что же получил плату? Подойдя к крыльцу гостиницы, мы оглянулись. Возница стоял, вскинув руку над головой, дружески ею размахивал, широко улыбаясь. Мы ему ответили взаимностью.

...Так устроена человеческая память, что одно увиденное тут же забывается, другое, казалось бы, менее значительное, запоминается надолго. Так получилось и с этим индийским рикшей. Увидел я его впервые в жизни, а стоит он до сих пор перед глазами,— человек, олицетворяющий трудовой народ Индии, готовый в любой момент на какую угодно работу.

На Востоке с нищетой можно столкнуться на каждом шагу. Средняя плата рабочего на стройке составляет менее половины доллара в день. За эту сумму можно купить только литр молока. В стране десятки тысяч бездомных и безработных, которые не имеют и таких денег. Рикша, который зарабатывает хотя бы два доллара в день, входит в число тех, кто «надежно» обеспечен. Каждый раз, когда возница предлагал свои услуги, мы ему платили какие-то копейки, а сесть, чтобы проехать, так и не смогли.

Официально признано, что в Индии свыше 40 процентов населения живет ниже уровня бедности. Проезжая по стране, мы видели людей, которые в поисках заработка на обочинах дорог, улицах демонстрировали фокусы и упражнялись с кобрами, надевали прохожим на шеи удавов, взбирались по ровному, как телеграфный столб, стволу пальмы, без каких-либо приспособлений, предлагали поменять безделушки на продукты, провести по лабиринтам улиц, чтобы вы не заблудились.

Правительство принимает меры, чтобы хоть как-то обеспечить население работой. Уменьшен возрастной ценз мужчин, уходящих на пенсию, за счет чего можно устроить на работу молодежь. С целью занятия населения полезным трудом введены такие категории работников, как помощник шофера, машинист лифта, рекламщики торговых точек и многое другое. Стройки, как правило, ведутся вручную. Это позволяет увеличить число занятых полезным трудом. И это правильно.

Знакомясь с городом, то и дело слышишь: «О, Калькутта!» И действительно, есть ли на свете город более яркий, более контрастный и нелепый одновременно. В свое время, посетив Калькутту, Уинстон Черчилль, вернувшись домой, ядовито процедил: «Я всегда буду рад, что повидал этот город, по той простой причине, что мне никогда не придется увидеть его снова...» Не могу согласиться с этими словами, хотя они и произнесены премьер-министром Великобритании. Калькутту можно посещать бессчетное количество раз, и уверен, что каждый раз этот город способен поразить человеческое воображение своей неповторимостью.

...В город Агру, куда лежал наш дальнейший маршрут, мы должны были выехать на автобусе из Дели. Прибыв поздно вечером на самолете в столицу Индии, спозаранок мы уже отправлялись в дорогу. Утро стояло теплое и настолько туманное, что дальше 5—10 метров вокруг ничего не было видно. Когда мы подошли к автобусу, нас предупредили: нужно немного подождать. Сквозь чисто вымытые стекла салона на панели щита приборов виднелись две палочки из сандалового дерева. Дым от них разносил своеобразный приторный запах. Представитель делийской фирмы, заметив наше любопытство, объяснил: водитель устанавливает их каждое утро перед рейсом, а сам идет молиться. Молитва по времени рассчитана на такое время, сколько тлеют палочки. Так и вышло, палочки догорели, и появился водитель. Он вежливо поздоровался, извинился за небольшую задержку посадки в автобус и повторил то, о чем нам уже рассказали.

В салоне автобуса висело несколько изображений, похожих на иконы, которые тоже привлекли внимание. Кто-то полюбопытствовал: «А какие святые изображены на образах?» Групповод совсем озадачил нас, сообщив, что здесь изображены не боги. Этим самым он еще больше подогрел наше любопытство. Тут же продолжил: «Дело в том, что в Индии до настоящего времени существует много религиозных течений». Это, в общем-то, для нас не было новостью. Мы знали, что здесь исповедуют индуизм, ислам, христианство, католицизм, буддизм, сикхизм, иудаизм и десятки других вероисповеданий. Как выяснилось, водитель исповедует сикхизм.

Религия сикхов в идейном и географическом плане является как бы переходной между исламом и индуизмом и сочетает элементы того и другого вероисповедания. Основателем сикхизма в XV веке был гуру Нанак. А его четвертый наследник гуру Рамдас заложил фундамент Золотого храма в Амритсаре, который сейчас занимает важнейшее место в жизни сикхов. Кстати, комплекс Золотого храма в первой половине 80-х годов сепаратисты, отделившиеся от сикхов, сделали своим штабом и опорной базой, считая, что из этой религиозной святыни можно будет безнаказанно проводить подрывные операции против индийского народа.

В результате обострившейся обстановки в штате Пенджаб правительство Индии приняло решение очистить комплекс в Амритсаре и другие храмы от бандитов. В ходе операции здесь был убит лидер одной из группировок фанатиков-сикхов — некто Джарнал Сингх Бхиндранвале, требовавший отделения штата Пенджаб от Индии и создания на его территории самостоятельного сикхского государства под названием «Халистан».

Не успокоившись после поражения, злобные силы, руководимые определенными силами из-за рубежа, пошли на злодейское убийство Индиры Ганди.

Сикхи, что дословно означает «ученики», отрицают идолопоклонство, деление общества на касты — следуют учению своих духовных наставников — гуру, изложенных в священной книге Адигрантх. За всю историю существования этого религиозного течения было десять учителей. Их изображения и были в салоне автобуса. Вcex учителей сикхского течения возвели так высоко, что им поклоняются больше, чем Богу. Сикхи никогда не бреются, с детства не стригутся. Никогда они не возмущаются, не вступают в пререкания, очень точны, терпеливы и честны. В этом мы убедились в течение недельного путешествия на автобусе.

Сикхи, хотя и составляют малую часть населения Индии (всего около 13 миллионов человек, или два процента), сыграли большую роль в истории страны. Они заметно отличаются от остальных индийцев тем, что пользуются многими привилегиями: могут носить личное оружие. Их отличительной чертой является неизменный тюрбан на голове, который они носят даже в армии, где пользуются большим влиянием. Около десяти процентов личного состава индийских вооруженных сил, большинство государственных чиновников — сикхи. Их немало среди торговцев, ремесленников, способных инженеров и механиков. В Индии практически невозможно встретить сикха-рабочего или бедняка. А здесь вдруг сикх — водитель. По нашим понятиям — обыкновенный рабочий. Но это только по нашим представлениям. По определению индийцев, шофер — это довольно высокий чин в обществе. В пути следования мы в этом не раз убеждались.

Пожалуй, у нас пилоты гражданской авиации выполняют больший объем работы, чем водитель автобуса в Индии. Здесь его задача состоит только в том, чтобы вести автомобиль, даже ориентироваться ему помогает помощник. Все хлопоты по уходу за автомобилем — заправка, смазка, уборка, открывание и закрывание дверей, окон, плата за дорогу, внос денег в кассы храмов, встречающихся по пути, оформление проездных документов, протирание запотевших стекол и десятки других дел — ложатся на плечи помощника. Дороги в Индии узкие, движение по ним левостороннее и настолько скоростное, что диву даешься, как оно здесь происходит. Создается впечатление, что из всех возможных правил дорожного движения действует одно, не имеющее ничего общего с правилом ни правой, ни левой стороны. Оно просто гласит: смотри, что впереди. Другими словами, в Индии дальше всех уедет тот, кто не церемонится. Похоже, подчиняясь только этому, наш автобус шел на приличной скорости. Но странное дело, стрелка спидометра не превышала цифры «60». Оказывается, это не 60 км, как я думал вначале, а примерно 100 км, так как скорость и расстояние в Индии исчисляются в милях. К счастью, водительский пыл нет-нет да и сбивался периодическими остановками. Проехав определенное расстояние, приходится останавливаться и платить за дорогу. При переезде из одною штата в другой также необходимо вносить плату. Действуют и плакаты, развешенные вдоль дорог: «Не забудь, новые ноги нс отрастают». «Не сокращай спою жизнь!» или «Выигранная минута может оказаться последней».

В целях борьбы со спекуляцией наркотиками при въезде в штат проверяют каждый автомобиль. На таких пунктах их собираются сотни. Они стоят в несколько рядов н ожидают своей очереди. Наш водитель умудрялся проскальзывать между колоннами и за считанные минуты оказывался у пропускного пункта. Мы ему каждый раз аплодировали. Это ему нравилось, и он старался свое дело выполнять еще лучше, но чувство осторожности не терял. Многие часы, проведенные в дороге, были интересными.

Трассы Индии — это не только путь, по которому движется транспорт. На асфальте повсеместно расстилают снопы зерновых. Проезжая по ним, автомобили обмолачивают их. А затем здесь же зерно сушится и проходит первую чистку от половы за счет завихрения воздуха от быстро мчащихся автомобилей.

Мы любовались пышными кронами диковинных деревьев, стройными пальмами, зарослями банановых кустарников, плодородными кокосовыми деревьями. Встречаются поля хлопка и сахарного тростника, строящиеся крупные водоканалы и колонны автомашин без кабин, кузовов и даже без сидений. Их перегоняли на другие заводы для дооборудования и полной комплектации.Немало видели крупных промышленных предприятий, в том числе построенных с помощью Советского Союза. Наибольшее впечатление из них произвел нефтеперерабатывающий завод недалеко от Агры.

В селах ребятишки обучаются грамоте прямо под открытым небом, сидя на траве. Школы делятся на мужские и женские. С 1974 года введено с 1 по 5 класс бесплатное образование. Однако дать его своим детям имеют возможность далеко не все родители, так как детей трудно одевать, не хватает средств на книги, питание. Тогда и бегут эти малята в поисках собственного заработка. Больно смотреть на сцены, когда к тебе подбегает ребенок с протянутой ручонкой. А еще труднее, когда видишь девочку с распростертой ладошкой, а в глазах слезы. Часто у таких 12—14-летних к спинкам привязаны совсем малютки. Нередки случаи, когда это бывают собственные дети этих подросточек.

В путешествии, как известно, всегда находятся в прямой зависимости время и расстояние. Чтобы много увидеть, нужно много проехать. А чтобы много проехать, нужно много времени, которого, к сожалению, всегда недостает.

О городе Агра, куда въезжал наш автобус, мы уже успели наслышаться. Знали, что он красив, что здесь много памятников и достопримечательностей. Пам известно было, что Агра был излюбленным местом мо-гольских правителей, а сам основатель династии император Бабур переселился из Дели в Агру и провозгласил его столицей. Но этой чести Агра удостаивался недолго. Бабур вскоре скончался при загадочных обстоятельствах. Рассказывают, что в это время заболел его сын Гумайун, и Бабур попросил богов, чтобы болезнь сына перешла на него. Его желание исполнилось, он умер, а Гумайун занял место па троне. Новоиспеченный император решил вновь сделать столицей Дели, но ему не сопутствовало счастье. Он поскользнулся на ступенях мечети и вскоре умер. После него короновался его знаменитый сын Акбар Великий, который расширил владения моголов далеко за пределы Индии.

Сейчас в Агре хорошо развитая текстильная промышленность, находится университет, другие учебные заведения, много ремесленников, торговцев.

Однако первое впечатление оказалось несколько иным. Окраины города выглядели заброшенными, без примет цивилизации. При виде всего этого не верилось, что здесь может быть крупная промышленность, архитектура, нечто удивительное, каким нам описали Тадж-Махал, как само воплощение архитектурного величия, гармонии, красоты.

У гостиницы нас встретили хозяева и каждому надели веночки из живых бархаток. Так здесь принято встречать желанных гостей. Время подходило к вечеру. Мы разместились в удобных номерах, а вечером нас пригласили на ужин. Прием пищи состоялся в ресторане средней руки, но с обилием вкусных острых блюд, выставленных по принципу шведского стола. Вообще, если говорить о меню в индийских ресторанах, то оно очень обширно. Как правило, перечень блюд занимает 6—8 машинописных страниц и содержит несколько десятков названий, представляющих три основные кухни: европейскую, китайскую и индийскую. Блюда подаются красивыми и вкусными. В качестве национальных деликатесов подают мясо степной ящерицы — очень вкусно. Подавали нам еще какое-то удивительное блюдо. Мы его охотно съели, но сколько ни пытались узнать, из чего оно готовится, выяснить не удалось. Официанты давали разные ответы: один сказал, что это грибы; другой— степная птичка; третий — рыба; четвертый — баранина. После того, как нас всех изрядно замутило — пришли к выводу, что это, вероятно, была лягушка или черепаха.

Вообще принцип: «завтрак съешь сам, обед подели с другом, а ужин отдай врагу» — в Индии почему-то перевернут. Здесь завтрак подают очень скромным, обед несколько лучшим, но ужин!..

Вечер в день приезда был у нас свободным, и мы решили посидеть в ресторане и послушать музыку.

В разгар отдыха к нам подошел метрдотель и спросил, кто из нас руководитель. Я представился. Повернувшись ко мне, он, улыбаясь, протянул руку и сказал: «Я вас очень люблю и хочу долго с вами дружить. Я буду вам писать, а вы мне будете отвечать»,— решил он за нас двоих. Переводчица, глянув на меня, прыснула в платочек. Мне приятны были такие откровения хозяина зала, но с чего бы это? Я испытал чувства, словно мне предложили стать побратимом. Мы пожали друг другу руки. «Если у вас есть хороший сувенир, то его нужно подарить мне,— не дал опомниться мне хозяин,— а я завтра принесу свой».

Не желая омрачать столь высокий душевный порыв новоиспеченного друга, я послал дежурного группы, чтобы принес интересный сувенир. Вручая его, я заметил, что мой «друг» принимает подарок неохотно. Взяв его, ничего не сказал и отошел. На следующий день выяснилось, что ему раньше туристы из нашей страны вручали водку или шампанское, он уже к этому привык. А подобные сувениры его не интересуют. На этом наша «дружба» исчерпала себя.