Из дальних странствий — В. А. Терещук  – Страница 11

Президент Насер назвал такую борьбу по-арабски — «карамой». Это слово отражает многие нюансы истинной свободы и независимости простого человека. Он ненавидел и осуждал покорность, угодливость, пришибленность, прививаемые англичанами всеми дозволенными и недозволенными методами.

Но время берет свое. И в Объединенных Арабских Эмиратах появились ростки нового. Здесь уже введено бесплатное медицинское обслуживание. Строятся школы, дороги, новые коммуникации за счет федерального бюджета. С удовлетворением прочитал, что теперь уже открыто прямое воздушное сообщение Москва -АбуДаби. Настанет день, когда мы не ограничимся стенами здания аэропорта, а выйдем вместе с местными жителями на широкие улицы столицы и проедем через всю страну.

Выпив по стакану мандаринового сока, любезно предложенного нам обслугой аэропорта, мы вслед за стюардессами отправились на посадку. Спустя пять часов наш самолет начал снижаться.

Странное чувство охватывает, когда под крылом самолета буквально в считанных метрах видишь бушующие волны океана. Однако самолет пронесся над верхушками деревьев, коснулся бетонки. Мы приземлились на острове Цейлон, в столице Шри-Ланка Коломбо. Эго один из крупнейших международных портов, которым называют «перекрестком Азии».

Шел десятый час утра, но температура воздуха уже была плюс тридцать градусов. Тяжесть духоты обрушилась сразу. Шутка ли, за несколько часов летного времени преодолеть температурный пояс в пятьдесят градусов. Теперь просто не верилось, что где-то в эти минуты лежит снег, дети катаются с горок, а взрослые,прячась в воротники шуб, прижимаются к домам, укрываясь от пронизывающего ветра. Как хотелось в эти минуты вдохнуть хотя бы глоток морозного воздуха.

В Москве перед посадкой предупредили: верхнюю одежду сдать в камеру хранения, с собой взять только летнюю обувь и костюмы. Как было поверить во все эти чудеса, если за окном аэровокзала минус двадцать, да еще с ветром. Замерзнем, начали вслух высказываться многие. И схитрили некоторые: под рубашки надели теплые кофты, шерстяные носки, под брюки — трико. А теперь, обливаясь потом, не знали, что делать дальше. У человека, не привыкшего к такой жаре, давление сразу поднимается, вены набухают и становятся похожи на веревки. В таких случаях в старину советовали «отворить жилу». Как же быть нам? Лица налились багрянцем, по щекам заструился ручейками пот. Глаза Щипало, тело зудилось, волосы стали липкими.

Наконец соблюдены пограничные и таможенные формальности, получен багаж, и вот маленький автобус катит пас по улицам города. Густая зелень дополнялась светло-зелеными флажками, шарами, висевшими сплошными гирляндами, пересекая главную магистраль столицы. Нам объяснили: зеленый цвет — это цвет национальной партии, стоящей у власти в Шри-Ланке. Обилие шаров и флажков говорило о проходящей в эти дни предвыборной кампании в республике.

Нас разместили в комфортабельной гостинице «Цейлон». В номерах было чисто, уютно и даже прохладно благодаря кондиционерам. Прохладу дополняли вентиляторы, вращающиеся иод потолком. Вдруг за стеной p.i сдались громкие испуганные голоса, взывающие о помощи. Вбежав в соседний номер, увидел наших перепуганных спутниц. Из их слов трудно было что-либо понять. Женщины указывали пальцами на потолок: там спокойно разгуливали гекконы — подобие наших крупных ящериц, ползали какие-то не то жуки, не то пауки крупных размеров и другие непонятные твари. Послали за представителем отеля. Попросили ведро, метелку, чтобы собрать весь этот «живой мир» и выбросить его. Представитель посмотрел на потолок, тихо сказал: «Не стоит их трогать. Они здесь живут, это их дом, а мы с вами незваные гости, нарушающие их покой. Не трогайте их, это наши младшие братья, они вам не помешают». Считая, что инцидент исчерпан, он удалился.

Такую же картину увидели в своих номерах и другие товарищи. Спасением в ночное время от таких соседей, разгуливающих по стенам и потолкам, были конусообразные сетчатые пологи. Они подвешены к потолку, а свисающие концы, после того, как ляжешь в постель, нужно заправлять под матрас. Получалось нечто похожее на узкую, но высокую палатку, стоящую на кровати. К счастью, ни днем, ни ночью эти существа никого не беспокоили, и мы с ними вскоре свыклись. Не могли только привыкнуть к ночному свисту геккон. Их голоса, поочередно подаваемые в разных углах комнаты, напоминали своеобразную ночную перекличку. Позже мы по достоинству оценили наличие этого живого мира. Ведь рядом океан, город окружен болотами, да и в самом городе немало сырых и грязных мест. Гнуса — не продохнуть. А в номерах ни одного комара, хотя окна и форточки не раз открывали. Оказывается, эти ночные комнатные охотники исправно делали свое дело, этим самым спасая нас от неприятностей.

В комнатах, что бросилось в глаза, не было плафонов, торшеров или бра. Посредине стены, под самым потолком — квадратное застекленное окошечко. С наступлением темноты оно загорается тусклым светом и таким образом одной лампочкой освещались две комнаты, которые разделяла стена.

После краткого знакомства нас предупредили: в Коломбо объявлен комендантский час. Это значит, что после семнадцати часов на улицах города появляться запрещено. До наступления темноты по крайней мере, еще часов пять-шесть. Что же делать? Мы хотели пойти в кино или просто погулять по улице, но обстановка в городе не позволила сделать это. Мы смотрели через небольшие окна гостиницы: людей на улицах становилось все меньше. К указанному времени на мостовых стало пусто. На смену жителям появились военные патрули. Они пролетали на зелено-пятнистых грузовиках то в одну, то в другую сторону. Солдаты с застывшими лицами и автоматами в руках сидели в кузовах и пристально всматривались в окна домов, улицы, дворы. Это вызывало неприятные ощущения, порождало тоску и унынье.

На второй день с утра жизнь пошла своим чередом. Улицы снова наполнились шумом и суетой. На тротуарах, на других мало-мальски свободных местах появилиcь горы кокосовых орехов, бананов, ананасов. Создавалось впечатление, что в городе никто не работает, а только тем и занимаются, что торгуют, гуляют, наблюдают за приезжими.

После некоторых проволочек нас все же пригласили на прогулку. Посетили мы интересный национальный зоосад, заложенный еще в 1911, национализированный в 1976 году, аквариум океанских рыб.

Отличительной особенностью Коломбо являются памятники. Состоят они из постаментов, высотой 8—10 метров, и фигур— 1,5—1,6 метра. Вокруг них чисто. Так увековечивают видных государственных деятелей, заслуженных людей республики. Позже подъехали к памятнику Соломона Бандаранайке. Партия, возглавляемая им, победила на выборах в 1956 году. Она выдвинула широкую программу преобразований в республике: национализация крупных предприятий, передача земли крестьянам, установление дипломатических связей с социалистическими странами. С. Бандаранайке правил страной всего 3 года и был убит националистами, но за этот короткий промежуток времени многое успел сделать для своей страны. Ланкийцы глубоко чтят его имя. Памятник Бандаранайке высотой в 6 метров, изготовленный из гранита в Ленинграде, впечатляет своей грандиозностью. Но странное чувство охватывает, когда приближаешься к нему. Территория, окружающая его, в отличие от других памятников, выглядела заброшенной. На зеленом ковре газонов валялись рваная бумага, окурки, щепки, другой мусор. Рассказывая о столице, гид заметил: «Жители города любят Бандаранаике, любят вашу страну, благодарят за большую помощь, оказываемую вашим народом, но вот к этому памятнику не тяготеют. Объясняется это просто. Вы видите, жители нашей страны низкорослые, стало быть их росту должны отвечать и фигуры, устанавливаемые на постаменты. А вот высота постамента должна соответствовать заслугам человека. Этот же памятник, изготовленный с советским размахом, не соответствует сложившимся традиционно у народа понятиям. Жители так и говорят: «Бандаранайке не был такого огромного роста». Памятник стоит на центральной площади морского вокзала. С. Бандаранайке, подняв руку, пристально всматривается в голубую даль Бенгальского залива. Постамента под фигурой нет. Есть только бетонное основание, возвышающееся над землей сантиметров на 20—30. Око и вызывает недоумение у местных жителей.

Это пример того, как мы иногда любили залезать в чужой монастырь со своим уставом, диктуя свои понятия, взгляды, культуру. И в данном случае народ отверг их, несмотря на огромные затраты.

После этого невольно обратили внимание на жителей. Они действительно выглядят низкорослыми, и к тому же очень худыми. И еще бросилось в глаза то, что все (и женщины и мужчины) ходят в саронге — то есть обернув нижнюю часть тела куском разноцветной ткани. Различать мужчин и женщин можно только по лицу и прическам. Многие женщины еще носят камбайя (часть одежды, напоминающая блузку).

После экскурсии наш автобус сделал остановку на одной из улиц. Внимание привлек маленький грузовичок, облепленный со всех сторон людьми. Кроме набитых битком кузова и кабины народ висел везде: на бортах кузова и подножках, сидели на капоте, бампере и кабине. Каждый из них что-то кричал и энергично размахивал зеленым шаром или флажком. Экскурсовод объяснил: «Идет предвыборная кампания. Группа агитаторов так проводит агитационную работу».

Мимо шли сотни равнодушных горожан, не обращающих на происходящее внимания. И только мы стояли с удивленными глазами.

Исторически судьба народа Шри-Ланка складывалась так, что здесь с давних времен хозяйничали колонизаторы. В начале XVI века на острове появились первые европейцы из Португалии. В первой половине XVII века сюда прибыли голландцы. В результате долгой и ожесточенной борьбы португальцы были изгнаны, Цейлон превратился в колонию Голландии. В 1796 году, воспользовавшись благоприятной международной обстановкой, англичане, давно присматривавшиеся к острову, захватили его, где и были хозяевами вплоть до 1948 года. Все эти годы колонизаторы планомерно грабили население, широко применяли принудительные формы труда.

На острове с давних пор употреблялось название страны Ланка, что означает «благословенная, прекрасная земля» (приставка «Шри», в современном названии— выражение глубокого почтения).

Бегло ознакомив с Коломбо, нам предложили выехать в Канди — второй по величине город на Цейлоне, бывшую столицу сингальского государства, Дорога предстояла неблизкая. В этот день поднялись раньше обычного. Быстрые сборы, и мы в пути. Асфальтированное узкое полотно, на котором в ширину кое-как умещается два автомобиля, извивается, бежит среди густых тропических растений. В стороне от дороги, то по одну, то по другую сторону появляются хижины. Рядом маленькие рисовые поля. Интересно, что на одних площадях идет уборка, на других — посев риса, на третьих— зеленые стебли выбиваются в трубку. Оказывается, поля засевают не одновременно — в зависимости от наличия влаги, а также от желания хозяина. Одни убирают по 3—4 урожая в год, другие — по одному-два. Поскольку на Цейлоне круглогодично 30 градусов тепла, то здесь не соблюдается единый по срокам сельскохозяйственный цикл — посев, прополка, уборка. Ведут эти работы каждый землевладелец по своему усмотрению.

Похоже, что островитяне не отличаются особым трудолюбием. Складывается впечатление, что задача их состоит, главным образом, в том, чтобы сорвать вовремя уже готовый плод банана, ананаса, кокоса или хлебного дерева и употребить в нужный момент. В посадке или уходе эти растения не нуждаются. Они растут везде: на обочине дорог и целыми лесными массивами, среди хижин в селах и в парках городов. Задача жителей состоит в том, чтобы своевременно прочищать и вырубать растения, не допускать чрезмерного зарастания площадей, предназначенных под посевы риса. Муссонный климат очень благоприятный для этой вечнозеленой флоры. Многие деревья достигают высоты 50—80 метров. В лесах, поселках и городах встречаются такие ценные деревья, как атласные, сандаловые, эбеновые, сатиновые. Интересны пальмы: арековая, пальмира, талли-потовая. В древности листва последней использовалась вместо бумаги. Все древние ланкийские летописи написаны именно на листьях таллипотовой пальмы.

Приятное впечатление оставляет баньян — бенгальский фикус, священное дерево буддистов. Оно отличается тем, что, вырастая из основного ствола, ветки раскидываются горизонтально земле, на несколько десятков метров по диаметру. Чтобы не обломаться, ветки спускают в землю отростки, которые служат как бы под-норками, и врастая в почву, пускают корни. Такая ветка может расти самостоятельным деревом, если даже се отрубить от основного ствола. Одно такое дерево образовывает целую баньяновую рощу. Под его кроной разместится до тысячи человек.

Распространено на Цейлоне дождевое дерево. Оно, словно насос, выкачивает в засуху влагу из глубины земли и выливает ее через листья тысячами капель, создавая искусственный дождь.

Однако основной зеленый покров составляют кустарниковые и лесные сообщества вечнозеленой тропической растительности. Они занимают свыше 70 процентов всей территории острова. Преимущественно это кокосовые пальмы, каучуковые деревья, плантации чая.

Своеобразно выглядят поселки на Цейлоне. Жилища выстроены, как правило, в виде хижин из тростника или бамбука, за редким случаем можно встретить постройки из другого строительного материала (исключая города). Хижины покрыты листьями пальмы или рисовой соломой.

Электричества, радио и тем более телевидения в этих хуторках и селеньицах нет. Не видно здесь и других примет цивилизации. Нет даже элементарных предметов домашнего обихода: кроватей, столов, стульев. В одном углу хижины — подобие пар из какого-то хвороста, в другом лежит несколько глиняных черепков, напоминающих посуду. Вот и все, что создаст интерьер. В дни муссонных дождей такие жилища промокают насквозь, и вряд ли могут служить укрытием при похолодании. Но они практичны при палящем солнце.

Богатых построек в этих местах не видно, так как вся буржуазия сосредоточилась в крупных городах. Там их виллы, особняки поражают роскошью. Л в этих чащобах обитает только беднота.

В некоторых поселениях имеются школы. Занятия проходят, в основном, под открытым небом. Школы разделены: в одних учатся мальчики, в других — девочки. Школу дети начинают посещать с пятилетнего возраста. С первого по третий класс обучение бесплатное. Но дальше детей содержать в школе могут только родители надежно обеспеченные. Поэтому большинство детей, едва научившись писать и читать, оставляют учебу, ищут себе средства для существования. Высшее образование можно получить, только если родители располагают большими доходами.

Не видно в этих местах и привычной рекламы, магазинов. Весь товар реализуется в примитивных лавчонках, где продается только то, что производится на месте. В одном случае кокосовые орехи, в другом — ананасы и рис, в третьем — корзины, стульчики, подставки, плетенные из лозы. Как поселочек — так новый товар.

Благодаря небольшой территории острова мы пересекли его почти весь. Протяженность его 430 км, ширина— 225 км. По пути нередко встречались слоны, с помощью которых выполняются все основные работы по заготовке леса, его транспортировке.

Остров пересекают многие речушки. Но все они небольшие. Самая длинная и многоводная Махавели— 330 км.

Жара, убогие хижины, высохшие их жители, быстро меняющийся пейзаж — все это скоро утомило. Большинство изъявило желание остановиться где-нибудь в тени на берегу речушки — отдохнуть, искупаться. Предвкушая приятный отдых после продолжительного пути, все пристально начали высматривать подходящее место. Вдруг из-за поворота сверкнуло серебристое русло.

Все засуетились, начали готовить кто купальник, а кто и удочку. Любители трапез на свежем воздухе приготовили даже кое-что перекусить. Автобус свернул под кудрявую пальму, остановился. Групповод предупредил: «При подходе к воде будьте внимательны. На острове во многих водоемах водятся крокодилы. Не исключено, что они могут быть и здесь. Так что будьте осторожны. В лес не расходитесь, там также могут быть звери, змеи».  Восприняв его сообщение не то в шутку, не то как детскую забаву, большинство гурьбой посыпали к руслу. Но что это? По реке медленно плывет бревно. Приблизившись вплотную к воде, мы увидели, как у выглядывающей на поверхности верхней части «бревна» раскрылась широкая пасть, хлопнув челюстью, она скрылась в глубине, оставив сверху мутный пенистый след. Не все сразу сообразили, что к чему. И только после чьего-то вскрика: «крокодил», все, как со старта стометровки, рванулись обратно.

Не помню, кто в автобус вскочил первым, но все вмиг оказались на своих местах. По лицам было видно,что желание рыбачить, а тем более купаться, оставило всех напрочь. Последовала команда: «поехали» и все дружно захлопали в ладоши, заулыбались, Групповод сидел с видом бывалого человека, словно подобные встречи для него обыденные пустяки.

Автобус слегка качнулся, и мы двинулись дальше, довольные тем, что встреча с крокодилом закончилась благополучно. Проехали еще с сотню километров, и групповод пригласил нас выйти из салона; здесь интересно будет кое-что посмотреть. Не сразу все решились покинуть автобус: встреча у реки все еще помнилась.

Мы попали в огромный красивый парк. Это был ботанический сад в Перадении, недалеко от Канди. Приятной новостью для всех стало то, что здесь растет дерево, посаженное на одной из аллей в 1961 году Юрием Гагариным.

Прогуливаясь по саду, любуясь многовековыми экзотическими деревьями, я вдруг почувствовал какую-то мягкую тяжесть на плече. В этот же миг передо мной появился сингал, сверкая белозубым ртом, он широко улыбался, держа в руках какой-то длинный рукав толщиной с ногу, который уже успел опоясать мне шею. Тут же он выпустил его, и я увидел с одной стороны болтающийся хвост, с другой- поднимающуюся вверх перевязанную веревкой серую потрескавшуюся мордочку. Блестящие желтоватые глазки, от которых по телу пробежала мелкая дрожь, смотрели па меня. Нс успев еще сообразить, что происходит, я почувствовал па шее холодное скользящее и сжимающееся тело. Теперь сомнений не было: это был удав. И уже не мелкая дрожь, а лихорадка охватила мое тело.

Хозяин этого гада стоял рядом и что-то лепетал, по-прежнему улыбаясь. По правде сказать, мне было не до смеха и тем более не до шуток. Однако сбросить удава я не осмелился. Трудно было предугадать, что эта мерзость могла сделать в следующее мгновение.

Переводчица, побледнев и отойдя подальше, мне сказала: «Бояться не нужно, он не укусит, но хозяину нужно заплатить и он его снимет. Не волнуйтесь, делайте все спокойно». Хорошо давать советы, глядя на все со стороны, А голова этого чудища уже маячила перед моими глазами, будто удав хотел разглядеть цвет моих глаз или страх в них. Мне кажется, что в голове, что-то помутилось. Я пытался взять себя в руки и не выдавать испытанного страха. Рядом же женщины, что они подумают. Срам, да и только.

Я кое-как разыскал в кармане значок, протянул сингалу. Он его взял, но качнул головой, давая понять, что этого недостаточно. Ах ты вымогатель чертов, перепугал до смерти, а ты ему еще за это плати! Но ничего не оставалось делать, как достать еще один небольшой сувенир. Но и его не хватило для расчета. Пришлось неохотно вынимать рупии.

Уплатив за столь необычный сеанс знакомства с этой ползучей тварью, я, уже немного прийдя в себя, решил сфотографироваться. За это потребовалась дополнительная плата. Ну уж дудки! Я передал фотоаппарат товарищу по группе, обхватил руками эту ерзающую на шее гадость и держал, пока несколько раз подряд не щелкнул затвор. Снимок получился удачным, а главное, бесплатным. Сингал со злостью сорвал с меня эту мерзость и, как веревку, перебросив через плечо, побрел навстречу подъехавшей группе.

Осмотров достопримечательности ботанического сада, через несколько минут мы были уже в Канди.

Сейчас это административный центр Центральной провинции. Проживает в городе около ста тысяч жителей. Это один из старейших городов страны. Производит он приятное впечатление. Раскинулся город на холмах и в долинах вдоль живописной реки. Разноцветные дома еле просматриваются сквозь пышную зелень. Склоны гор и холмов, покрытые плотным ковром трав и цветов, густыми зарослями кустарников и деревьев, как бы поглощают жару и поют свежим ароматом. Канди является центром переработки сельхозпродукции, главным образом чая. А когда-то, точнее с XV века по 1815 год, он был столицей последнего независимого сингальского государства.

Не люблю ходить пешком по асфальту. Но в Канди я это делал с наслаждением. Хочется верить, что, приехав сюда когда-нибудь еще раз, выйду где-нибудь на окраине города и пройду его вдоль и поперек, наслаждаясь густым ароматом, наполняющим сказочные по красоте разноцветные улочки. Буйство зелени, радуга полыхающих цветов, отсутствие загазованности приводят в восторг каждого туриста.

В Канди много магазинов, лавок. На каждом шагу встречается ремесленное производство. Чеканка из бронзы, латуни, разные поделки из дерева, плетенная из тонких прутьев лозы домашняя утварь, поражающая изяществом работы, выставлены на каждом углу. Нам показали огромный ботанический сад, в котором растет мускатный орех, оранжерею, где собрано пятьсот видов орхидей, многое другое. Все это производило впечатление. В то же время не оставляло чувство, что труда особого здесь не нужно прикладывать, чтобы создать это природное богатство. Кажется, воткни ветку в почву, и она тут же зацветет. Экваториальный климат с достатком влаги гарантируют это.

Гид, проводя экскурсию, то и дело давал понять: все увиденное всего-навсего мелочи по сравнению с тем, что предстоит. Это подогревало интерес. Наконец подъехали к какому-то строению средней руки. Сооружение не ослепляло ни роскошью, ни золотом, ни драгоценными камнями. Не отличалось оно и архитектурой. Обыкновенное здание, упрощенной формы, разве что построено в XVIII — начале XIX веков. В нем гармонично сочетаются камень и дерево. Напоминает оно восточный храм. Трудно описать его словами.

Ценность храма Далада-Малигава, или священного зуба Будды, мы узнали только, когда попали внутрь. Заключается она в том, что эго центр буддийской веры на Цейлоне. Красиво расписанный внутри храм открывает двери три раза в день: утром, в обед и вечером. Здесь читаются молитвы. Недостатка в посетителях эта святыня не знает. Но и это еще не псе. Главная достопримечательность заключается в том, что в храме хранится зуб Будды, который выносят на общее обозрение один раз в три года.

Буддизм как вероисповедание — явление сложное. Впитал он в себя множество народных религиозных представлений, в том числе и веру в различных добрых и злых демонов. По мнению верующих, прогнать демона можно только с помощью ритуального обряда, исполнение которого под силу только специальному жрецу. Во время церемонии танцоры надевают ярко раскрашенные маски, каждая из которых должна олицетворять какого-либо дьявола.

Пока мы ходили, всматриваясь в тонкости оформленного внутри храма, к нам подошли не один десяток верующих с известием о том, что только здесь можно увидеть зуб Будды, самого святого из святых на земле,и так близко к нему прикоснуться. Складывалось впечатление, что эти люди, недалекие в своих взглядах, только тем и жили, что ожидали времени, когда вынесут загадочный зуб на общее обозрение. Им очень хотелось, чтобы мы поверили в это и тоже приняли участие в святейшем торжестве.

На обратном пути из Канди мы сделали остановку в одном из поселков, где оказалось несколько деревянных и кирпичных построек. Автобус остановился у лавчонки. Войдя в магазинчик, мы увидели на стене гитару. Мальчишка снял ее и протянул мне. Цена была такой, что страшно вспомнить. Я инструмент не брал, так как решил, что продавец пытается продать ее. Денег таких у меня не было. Хозяин что-то энергично заговорил, протягивая шестиструнку. «Он просит просто поиграть»,— сказала переводчица.

Я осторожно принял гатару, тронул дребезжащие струны. На скорую руку подтянул их, взял первые аккорды. Лица мальчишек, стоявших за прилавком, осветила блаженная улыбка, а глаза пристально следили за движениями рук. Не помню фирмы, выпустившей инструмент, но звучал он отменно. Я лихорадочно вспоминал: что же спеть, чтобы понравилось хозяевам и напоминало о нашей стране? Подошли еще наши товарищи. Мы, не сговариваясь, спели один куплет «Подмосковных вечеров». Местные жители, окружив, просили продолжить песню, но времени не было. Последовала команда «поехали».

На прилавке стояло несколько неплохо оформленных книг. Попросил одну из них. О чем книга, я не понял. Стоила она 55 рупий. Не всякий ланкиец может заработать такую сумму.

Вообще, как нам показалось, цены в Шри-Ланке какие-то неуравновешенные. К примеру, стоимость японского зонтика 50 рупий, очков солнцезащитных — 67, кассеты же магнитофонной — 25 рупий. Хозяевам лавчонки очень хотелось, чтобы мы что-то купили. Но брать там было нечего.

Мы заняли свои места в салоне, двинулись дальше. Все назойливее о себе давала знать жара, а вместе с ней — жажда. Гид успокоил: скоро будет остановка. И действительно, через несколько километров автобус съехал на обочину. Там стояла арба, загруженная бананами и кокосовыми орехами. Взяв по нескольку плодов, мы разместились на траве. Сок кокоса был прохладным, сладким, напоминавшим сок березы или клена. С виду казавшийся небольшим, плод содержал жидкости столько, что никто до конца выпить не смог. Закусили бананами. Теперь захотелось есть. К сожалению, сумки наши уже были давно пустыми.

На второй день по возвращении в Коломбо нас пригласили осмотреть известные на Цейлоне чайную фабрику и завод каучука.

Оказывается, производится каучук очень просто: сок из каучуковых деревьев разливают на поддон. Он тут же остывает, и эти бесформенные куски пропускают через прессовочные станки, пока жидкость окончательно не застыла, откуда выходят длинные полосы. Их обрезают по краям, придают им определенную форму. Ширина и толщина пластин регулируется станком, в зависимости от потребности.

Еще проще налажено производство чая. Собранный чайный лист расстилают тонким слоем на установленных в длинном помещении сетчатых полках. Открывают все окна—для сквозняков. После просушки чайный лист протирают руками на мелкие фракции. Затем вся эта масса вручную пропускается через сита с разных диаметров ячейками, что одновременно и делит чай на сорта. Имеется шесть таких сиг. Частички, высыпающиеся из первого сита, имеющего самые мелкие ячейки, упаковывают в пачки шестого сорта. И так далее. Оставшиеся на последнем, шестом решете фракции самые крупные и есть чай первого и высшего сортов. Признаться, в нашей стране чая такого сорта я никогда не встречал, хотя не раз приходилось на пачках читать: «Чай Цейлонский. 1-й сорт». Шутит реклама. Или нагло врет?

Работают на фабрике только мужчины. Одеты все они только в саронги. Но от жары все равно тела их потеют. Гуляющие сквозняки разносят частички чая, которые прилипают к потным телам. Иной раз их настолько облипает эта летающая масса, что выглядят работники одетыми. Тогда каждый подходит к куче почти готовой продукции и начинает обметать веником или отряхивать руками прилипшие чаинки.

Делается это примерно так же, как и у нас на хлебозаводах или мясокомбинатах, когда тесто или туша мяса падает на грязный пол, их поднимают и пускают,без всякой дополнительной обработки, дальше по конвейеру к потребителю.

Но вернемся еще к цейлонскому чаю. Предчувствую вопрос: а как же вкус самого популярного в мире напитка там, на месте? Скажу — о, это чудо! Цейлонский чай, оказывается, самый безвредный, дешевый, очень вкусный и абсолютно доступный всем напиток. В любом заведении, имеющем хоть какое-то отношение к питанию, наверное, можно получить хорошо приготовленный чай: в маленьких чашечках на блюдечках, с молоком и без него, с конфетами и без сладостей, с лимоном и со сливками, с бутербродом и с печеньем. Особенно в жару цейлонский чай помогает утолять жажду. Так думали все мы, направляясь в Шри-Ланка. Как-никак родина самого известного и популярного напитка. К сожалению, ничего подобного мы не видели. Правда, по нашей настоятельной просьбе нам согласились продать по одной упаковке чая местного производства прямо на заводе. Цена его была такой, что страшно вспомнить. Зато упаковка—-загляденье. А по приезде домой заварили и убедились, что вкус его и аромат ничем не отличался от грузинского. По всему видно, что халтура пленила не только нашего брата. Там тоже все лучшее идет на международный рынок, а себе остается только то, что не находит сбыта.

Правда, раза два нам подавали по маленькой чашечке чая. Вкус его действительно был отменным. Но тогда мы питались в ресторане международного класса. И то, когда попросили повторить заказ, нам вежливо отказали. Срабатывает принцип:          хорошего — по-немножку.

Как известно, развитие любой страны предопределяют люди и научно-технический прогресс. В Шри-Ланке людские ресурсы в избытке, но научно-технический прогресс находится на зачаточном уровне. Даже то, что появилось с помощью других стран, не получает дальнейшего развития. Нам не раз говорили: чтобы догнать нашу страну по уровню общего развития, Шри-Ланке потребовалось бы не менее 75—100 лет. Так было несколько лет назад. Сейчас этот срок сократился: все-таки на Цейлоне медленно, но идут вперед, мы же все катимся вспять. Страшно будет, если мы сравняемся жизненными уровнями. Но, похоже, мы того сами хотим.

Вообще, если говорить об аграрной политике этой своеобразной республики, можно сказать, что там основу экономики составляет плантационное хозяйство экспортного направления, сохраняющее зависимость от иностранного капитала. Всего на острове обрабатывается свыше одной трети территории, на которой основу возделываемых культур составляет чай. На экспорт его ежегодно отправляется в пределах двухсот тысяч тонн. Каучука реализуется сто пятьдесят тысяч тонн. Электроэнергии вырабатывается всего около 1,3 миллиарда киловатт-часов. Хотя остров омывается со всех сторон, рыболовством занимаются крайне ограниченно. Рыбу островитяне почти не употребляют. Крупный рогатый скот выращивается как тягловая сила.

Из промышленных разработок — шахты добычи графита, драгоценных камней, соли. Действуют предприятия, занятые обработкой сельскохозяйственного сырья, легкой и пищевой промышленности. Построены они, в основном, с помощью нашей страны. В их числе: металлургический, шинный заводы, шелкокомбинат, другие. Однако в силу религиозных предрассудков действуют они не на полную мощность: рабочие, оставив свои места, по нескольку раз в день выходят на улицу для молитвы, которая длится часами. Непрерывные производственные циклы невольно прерываются, что зачастую приводит к поломкам, нарушениям технологических процессов, выводу из строя целых предприятий. В результате производительность труда остается на крайне низком уровне. Откуда же браться благосостоянию?

Кроме того, между сингалами и тамилами нет взаимопонимания, уважения друг к другу. При встречах с нами каждая сторона стремилась представить другую как низшую касту. А, как известно, там, где народы враждуют, общей пользы не будет. Это, наверное, и породило те этнические конфликты, которые происходят сейчас на острове.