Содержание книги
Не думаю, что это обращение казахстанского оппозиционера сильно воодушевило американского дипломата. Во-первых, оно прозвучало резким диссонансом на фоне хотя и напряженных, но все же довольно плодотворных по содержанию и вежливых по форме переговоров в президентской резиденции. Райс справедливо посчитала свою миссию успешно выполненной, ведь она откровенно высказалась по всем «чувствительным» проблемам, связанным с развитием демократии в Казахстане. А в студенческой аудитории ее фактически обвинили в потакании «диктаторскому» режиму.
Во-вторых, американцы традиционно с некоторым презрением относятся к людям, которые публично охаивают собственную страну перед иностранцами. Согласно неписаным правилам, американцы абсолютно свободны в критике своей страны в своем кругу, но избегают делать это в присутствии иностранцев и тем более с их участием. При всем несогласии с теми или иными аспектами политики Белого дома они никогда не опускаются до того, чтобы изливать свои обиды сторонним людям, они справедливо считают, что в состоянии сами справиться с возникающими проблемами. Кстати, такой подход характерен не только для американцев, но и для представителей других стран, особенно азиатских государств. Что касается японцев и китайцев, то для них подобные скандальные ситуации граничат с «потерей лица», то есть с позором.
Во время визита К. Райс произошло еще одно интересное событие, достойное, на мой взгляд, отдельного описания. По завершении переговоров в расширенном составе С участием экспертов госдепартамента и администрации Н. Назарбаев и К. Райс условились выйти к прессе для объявления итогов встречи. Госсекретарь поинтересовалась, желает ли президент ответить на вопросы журналистов после соответствующих заявлений. Нурсултан Абишевич ответил, что возражений не имеет, но хотел бы знать мнение уважаемой гостьи. Кондолиза после некоторых колебаний ответила, что желательно ограничиться заявлениями, но если журналисты будут настаивать, то придется пойти им навстречу Как в воду глядела.
Корреспонденты, внимательно выслушав заявления президента, а затем госсекретаря, шумными телодвижениями дали понять, что хотят заполучить дополнительные разъяснения. Особенно сильно буйствовала американская пресса, среди представителей которой бросилась в глаза корреспондентка CNN. Именно она громким голосом отъявленной феминистки остановила президента; собравшегося покинуть зал. Ее вопрос сводился к тому, что Н. Назарбаев является «диктатором» и как он, будучи таковым, собирается развивать демократию в своей стране. Президент, вернувшись к трибуне, спокойно и уверенно ответил на этот каверзный вопрос. Он сказал, что демократия в Казахстане уверенно набирает обороты, по сути дела она стала необратимой, о чем свидетельствует рост числа как неправительственных организаций, так и независимых средств информации. Президент довольно подробно и, самое главное, аргументированно рассказал о том, что делается в нашей стране для строительства гражданского общества.
Его ответ произвел самое благоприятное впечатление не только на журналистов, но и на официальных лиц, в том числе на саму К. Райс. Она поблагодарила президента за должное внимание к американской прессе. Сопровождавшие госсекретаря дипломаты тоже высказывались в восторженных тонах по поводу четких разъяснений казахского руководителя. Ко мне подошел сотрудник госдепартамента, занимавшийся вопросами постсоветских государств, и радостно сообщил, что его шефиня полностью удовлетворена высказываниями президента. Затем он сказал, что президент показал пример, как нужно отвечать на самые острые вопросы журналистов.
На следующий день казахстанские газеты почти дословно привели заявление Н. Назарбаева, выделив моменты, касающиеся развития демократии в нашей стране, в частности, его обещание сделать все возможное для обеспечения честных и свободных президентских выборов.
Американцы осветили визит иначе. Популярный телевизионный канал CNN повторил в своих сообщениях набор дежурных утверждений о Казахстане как о стране, богатой нефтью и газом и никогда не имевшей традиций свободных выборов. Встав напротив строящегося жилого дома, американская журналистка вещала в том духе, что переговоры госсекретаря в Астане дают некоторую надежду на то, что эта огромная страна, занимающая важное геостратегическое положение, пойдет в правильном направлении в своем внутреннем развитии, сможет справиться с коррупцией и укрепить демократию.
Что же, каждый отрабатывает свой хлеб, в данном случае американская журналистка честно выполнила идеологический наказ. Возможно, после этой передачи несведующие американцы еще раз воздали хвалу богу за то, что живут на благословенной земле своих предков, создавших упорным трудом великую Америку,
Возвращаясь к высказываниям Кондолизы Райс о демократии, важно отметить, что они стали своеобразной пробой новых подходов американской администрации к этой очень сложной проблеме. Похоже на то, что после тяжелейших политических и людских потерь в ходе иракской войны Вашингтон стал задумываться о разработке новой линии в отношении так называемых «транзитных» государств. Односторонний нажим на эти страны и требования к ним ускорить демократические процессы не воспринимаются должным образом в соответствующих столицах, зачастую вызывают отрицательную реакцию, вплоть до отторжения, с плохими последствиями для позиций США в тех или иных регионах и государствах. Поэтому необходимо внести серьезные коррективы в американскую политику.
Концепция универсальности демократических принципов, при всей ее привлекательности и внешней корректности, не выдерживает испытания политической реальностью. Ведь каждому непредвзятому человеку понятно: современный мир настолько многообразен и сложен, что требовать от всех народов незамедлительно перейти на передовые стандарты демократии противоречило бы здравому смыслу. Дорога от национального своеобразия к унифицированным стандартам, извилистая и тернистая. У каждого народа, у каждой страны свой путь к демократии, свои представления о государственном устройстве. Если постсоциалистическая Монголия пошла по пути парламентской республики, то Китай не собирается менять нынешнюю систему строительства «социализма с китайской спецификой», а в Японии; функционирует монархия с сильным институтом парламентаризма. Сколько стран и людей, столько нюансов и особенностей.
Даже среднеазиатские республики уже сильно отличаются друг от друга с точки зрения политических систем. Они в основном пошли по пути «просвещенного авторитаризма». Правда, с просвещенностью вышла некоторая неувязка, с ней в отдельных государствах случился явный дефицит, в то же время с авторитаризмом проблем не существует, его оказалось в достатке.
На этом пасмурном фоне выделился Казахстан, где основы демократии оказались явно прочнее. Лидерство нашей страны в регионе обозначилось не только в экономике, но и в сфере политических реформ. Любому непредвзятому наблюдателю понятно, что наша страна в своем демократическом развитии достигла значительного прогресса, хотя не обходится без проблем и даже рецидивов попятного движения. Но это естественный процесс, если иметь в виду, что казахстанское общество за годы советской-власти утратило традиции частной собственности и политического плюрализма.
Полагаю, что определенное влияние на эволюцию взглядов К. Райс оказала ее поездка в Египет, где впервые в истории прошли альтернативные президентские выборы. Требовать от многолетнего лидера этой страны Хосни Мубарака снятия собственной кандидатуры было бы нереально и даже чревато дестабилизацией ситуации не только в самом Египте, но и на обширной части ближневосточного региона. Поэтому Вашингтон проявил максимальную гибкость и понимание сложившейся ситуации, отметив наличие значительного прогресса в развитии демократии в этой очень важной стране. X. Мубарак был избран президентом на четвертый 6-летний срок. Госсекретарь вовсе не случайно в своей речи в Евразийском университете в Астане сделала ссылку на президентские выборы в Египте.
По всей видимости, именно в Казахстане вырисовались первые контуры новой концепции «трансформационной дипломатии». Ее суть сводится к признанию Белым домом разных путей достижения демократических ценностей странами Центральной Азии и Ближнего Востока. Другими словами, Вашингтон переходит от тактики постоянного нажима к кропотливой работе с правящими режимами, чтобы заручиться их лояльностью в решении задач, имеющих для США стратегическое значение. Лидеры, демонстрирующие желание осуществлять в своих странах демократические реформы, будут всячески поощряться.
По словам К. Райс, «трансформационная дипломатия» означает более тесные и активные контакты с людьми, которые могли бы оказать неоценимую услугу США в продвижении американских интересов. Перед дипломатами, работающими за рубежом, поставлена новая задача: они должны не только анализировать ситуацию в различных странах и готовить соответствующие материалы, но и «поддерживать рост демократии». С этой целью в госдепартаменте была затеяна массовая ротация кадров из Европы в развивающиеся страны, нуждающиеся, По мнению Вашингтона, в активной помощи в своем демократическом развитии.
«Трансформационная дипломатия», на мой взгляд, представляет положительную эволюцию взглядов США на современный мир со всем его многообразием и противоречиями. Пожалуй, впервые за последнюю четверть века США предприняли попытку адаптироваться к геополитическим реалиям под углом зрения продвижения собственных стратегических интересов. Выступая в Индонезии перед группой известных ученых, госсекретарь заявила, что американское влияние в мире покоится не на силе, а на собственном многообразии — этническом, религиозном, расовом. По ее словам, люди из всех стран должны иметь возможность приезжать в США, чтобы познавать демократию на месте, участвовать в образовательных и культурных программах. Словом, вместо навязывания демократии, в чем постоянно обвиняют американцев— обучение демократии. Стратегия, заслуживающая всяческого одобрения.
За реализацию «трансформационной дипломатии» взялся давний соратник президента Буша и госсекретаря Райс, опытный дипломат Джон Негропонте. Впервые мир узнал о нем, когда он работал послом США в Никарагуа. Во время парламентского расследования выяснилось, что этот американский дипломат был замешай в незаконных поставках оружия «контрас», выступавшим против народного правительства Ортеги. Тогдашний президент Рейган Отделался традиционными в таких случаях объяснениями: мол, был не в курсе этих военных поставок, окружение подвело.
Ушедший в тень Дж. Негропонте объявился спустя двадцать лет в качестве представителя США в ООН. Это была поистине сенсация в дипломатическом мире. Республиканская администрация, презрев все правила политической игры и нормы элементарного приличия, вытащила из нафталина оскандалившегося дипломата. Правда, Негропонте показал себя верным и надежным членом команды. По приказу своего президента он покинул уютную миссию США и здание ООН на Ис-тривер и направился послом в Ирак. Отвечая на мои полупоздравления-полусоболезнования по поводу этого назначения, он на приеме в ООП сказал: «Теперь в моем подчинении около 100 тысяч человек, дипломаты и военные». После успешной миссии в Ираке Негропонте был назначен руководителем, американской разведки и в этом качестве ежедневно, начиная с 6 часов утра, докладывал все важные сообщения Дж. Бушу.
Затем Негропонте перекинули на должность первого заместителя государственного секретаря и поручили заниматься «трансформационной дипломатией». Опытный политик не стал демонстрировать разочарование по поводу понижения, напротив, он сделал заявление: это назначение я воспринимаю как лучшую возможность в жизни.
Теперь о другой концепции — «Большой Центральной Азии». Эта стратегия вызвала обостренную реакцию России и Китая. На министерской встрече государств-участников ШОС, проходившей в середине мая 2006 года в Шанхае, С. Лавров обрушился с жесткой критикой на «Большую Центральную Азию» как амбициозный и опасный проект, подготовленный «внерегиональными силами», пытающимися, по его словам, произвольно переформатировать географическую и в конечном счете политическую конфигурацию данного региона. Китайский министр Ли Чжаосин в беседе со мной тоже не преминул сослаться на деструктивный характер данной концепции, которая предполагает включение в «Большую Центральную Азию» не только среднеазиатских республик, в том числе Казахстана, но и Афганистана, Монголии и даже Азербайджана с Турцией. Это, естественно, не устраивает Москву и Пекин, так как конфигурация региона меняется в сторону расширения за счет стран, чья внешняя политика не всегда устраивает Россию и Китай.
Мне показалось, что Лавров и Ли Чжаосин предварительно договорились друг с другом побеседовать со мной на эту тему, чтобы Казахстан, не дай бог, не поддержал эту американскую стратегию. Позднее к ее осуждению подключились президенты.
На саммите ШОС в середине июня 2006 года в адрес этой концепции тоже было брошено немало копий. Президент Узбекистана И. Каримов заявил, что США пытаются взвалить на страны ШОС всю ответственность за провал собственной политики в Афганистане. Российский лидер тоже не деликатничал в отношении американской политики, преследующей цель создания «альтернативных» структур в регионе. Президент Н. Назарбаев был более сдержан, подчеркнув, что ШОС следует выработать консолидированную позицию в отношении стратегий так называемых «внерегиональных сил».
Мои коллеги, министры иностранных дел, высказывая свое неприятно американской концепции, конечно, намекали на мое участие в конференции в Кабуле, организованной американским университетом Джона Хопкинса по проблемам «Большой Центральной Азии». Выступая на этом представительном форуме, я сказал, что Казахстан поддерживает данную концепцию, если под ней понимается более интенсивное и масштабное сотрудничество в экономической сфере, а не контакты в военно-политической области. Действительно, почему мы должны быть против экономических связей государств региона? Ведь на всех форумах и на всех переговорах только и говорится о желательности более тесного регионального сотрудничества, но когда этот вопрос начинает обсуждаться в практической плоскости, появляются геополитические соображения, сводящие на нет подобные усилия.
В то же время нельзя не согласиться с тем, что «Большой Центральной Азии» присущи серьезные недостатки -концептуальные и тактические. Стремление «подтянуть» к ней Афганистан можно объяснить намерением помочь этой многострадальной стране путем подключения ее к региональным проектам. Однако с учетом внутриполитического и экономического хаоса в Афганистане его участие в региональной интеграции весьма проблематично. Многие государства, и Казахстан не является исключением, хотели бы видеть в лице Афганистана надежного партнера, но пока это стремление наталкивается на суровые реалии в этой стране.
Показательно и то, что еще за три года до появления концепции «Большой Центральной Азии» со стороны России и особенно Узбекистана высказывались настойчивые просьбы о привлечении Афганистана к участию в официальных мероприятиях на региональном уровне. В январе 2004 года на совещании министров иностранных дел государств-участников Шанхайской организации сотрудничества в Пекине руководители внешнеполитических ведомств указанных стран буквально настаивали, на включении Афганистана в центральноазиатский формат, утверждая, что эту страну нельзя оставлять на обочине регионального развития. Точка зрения, в общем-то, правильная, но затем она была серьезно скорректирована. На саммите ШОС в Шанхае в июне 2006 года прозвучало другое мнение: «внерегиональные силы» пытаются использовать Афганистан для «переформатирования» Центральной Азии, взвалить на государства данного региона ответственность за плачевное состояние дел в Афганистане.
Попутно замечу, что Казахстан придерживался более последовательной позиции по этому вопросу: мы не стали приглашать президента X. Карзая на саммит ШОС, прошедший в июле 2005 года в Астане, хотя на предыдущем саммите в Ташкенте афганский руководитель присутствовал в качестве гостя.
Возвращаясь к президентским выборам, следует сказать, что положительное воздействие на зарубежное общественное мнение о внутриполитическом положении в Казахстане оказало решение президента Н. Назарбаева отложить принятие закона о неправительственных и некоммерческих организациях. Этот документ был отправлен на дополнительное рассмотрение в парламент. Надо сказать, что вокруг законопроекта разгорелись острые дискуссии в нашем обществе: резкое неприятие этого документа высказала оппозиция, не остались в стороне и сами неправительственные организаций; К протестам подключились зарубежные фонды, среди которых выделялись национальнодемократический институт США и фонд Сороса.
Признаюсь, и у меня были сильные сомнения в необходимости принятия такого закона. Эти сомнения усилились после консультаций с представителями организаций системы ООН, аккредитованными в нашей стране. Они высказали опасения, что закон может серьезно ограничить их деятельность, в то время как Устав ООН по сути дела является нормой международного права, то есть документом, обязывающим все государства неукоснительно его выполнять. Поэтому, встречаясь с депутатами мажи-лиса, я заявил, что принятие такого закона может нанести ущерб международным позициям Казахстана. Разумеется, это заявление получило широкий резонанс в международном сообществе.
В МИД посыпались письма с просьбами пересмотреть решение правительства о поддержке данного законопроекта. Наших послов в Вашингтоне и других западных столицах активно «обрабатывали», их приглашали в кабинеты больших начальников, проводивших жесткие беседы о важности предоставления всех необходимых условий для беспрепятственной работы неправительственных организаций. Нашим дипломатическим представителям говорили, что иное решение может повернуть вспять процесс демократизации казахстанского общества, нанести непоправимый урон международной репутации нашего государства.
Должен отметить, что подобного рода демарши и давление со. стороны западных стран не имели особого успеха в плане воздействия на. умонастроения казахстанских властей. Мы отдавали себе отчет в том, что окончательные решения нужно принимать, прежде всего, исходя из национальных интересов. В конце концов, задача различного рода фондов состоит именно в том, чтобы проталкивать собственные интересы, которые не всегда совпадают с нашим видением развития Казахстана. Кстати, то же самое можно сказать и о других странах, ведь подобного рода конфликты интересов заметно годы по мере того, как новые независимые государства стали набирать геополитический вес. Не будет преувеличением заметить, что именно постсоветское пространство стало ареной взаимной притирки старого и нового, авторитарных подходов и демократических новаций.
Здесь важно сделать отступление, чтобы отметить чрезвычайную сложность этих процессов. Что касается Казахстана, то это вопрос успешного взаимодействия с западным сообществом для обеспечения благоприятного отношения к внутренним реформам. Не секрет, что далеко не все западные политики, не говоря о средствах массовой информации, на «ура» воспринимают то, что делается в нашей стране. Давление, нажим — эти методы из арсенала западной политики не являются для нас абстрактными понятиями. Но с самого начала дипломатических взаимоотношений с западными странами мы дали ясно понять, что предпочитаем вести конструктивный диалог, доброжелательный обмен мнениями по самым острым вопросам внутренней и внешней политики. Естественно, мы далеки от того, чтобы упрямствовать, занимать «железобетонную» позицию по тому или иному вопросу. В конце концов, времена жесткого, непреодолимого противостояния ушли в небытие, нужно уметь договариваться даже по самым трудным вопросам. А вопросы, стоящие в повестке дня консультаций и переговоров, не то что сложные, они — судьбоносные для нашей страны.
Думаю, уместно вспомнить мою полемику с Джорджем Соросом в ходе конференции, организованной авторитетной и известной в США организацией — Азиатским обществом. Этот форум состоялся в Алматы в июне 2005 года, то есть за полгода до президентских выборов. Поэтому к конференции был. проявлен большой интерес со стороны средств массовой информации и иностранных компаний, работающих в нашей стране.
Несколько слов о Джордже Соросе. Миллиардер, сколотивший огромное богатство в ходе хитроумных операций на валютных биржах, он направил всю свою кипучую энергию (и деньги тоже) на поддержку демократических процессов в евразийской части земного шара. Особое внимание он, разумеется, обратил на новые независимые государства, возникшие на месте СССР и Югославии. Для достижения успеха в распространении демократии Сорос создал специальный фонд с многозначительным названием «Открытое общество». Это учреждение приобрело скандальную известность как инструмент внедрения западных ценностей в так называемых «транзитных» странах.
Нельзя сказать, что деятельность этого фонда, как утверждают некоторые политики, направлена лишь на вмешательство во внутренние дела развивающихся стран. Последователи Сороса делают немало полезного для продвижения интеллектуальных ценностей и развития общественных наук. В фонде работают молодые люди, действительно приверженные либеральным идеям и старающиеся внести свой посильный вклад в утверждение демократических принципов в различных странах. Другое дело, что их подвижнические устремления не всегда встречают понимание соответствующих стран, в чем зачастую повинны сами «соросовцы», не учитывающие местные особенности и порой действующие буквально напролом.
Начало конференции Азиатского общества было спокойным, ничто не предвещало бурной полемики. Правда, бросилась в глаза некоторая расслабленность главного гостя — президента Азиатского общества, посла Ричарда Холбрука.
Этот человек получил всемирную известность в качестве заместителя государственного секретаря США. По поручению президента Клинтона он занимался урегулированием балканского кризиса в середине 90-х годов и активно способствовал продвижению американских интересов в этом регионе. Его усилия увенчались успехом: Россия по существу была вытеснена из Балкан, хотя Москва предпринимала отчаянные усилия, чтобы отстоять там свои позиции, и совершенно, неожиданно для всех, даже для министра иностранных дел И. Иванова, направила миротворческий батальон для захвата аэропорта в Приштине. Тем не менее Югославия была повержена. Решающую роль в этом сыграли не только американцы, но и лидеры югославских общин, начиная от уже покойных Милошевича и Руговы, а также военный альянс НАТО.
Именно Холбрук заложил мину замедленного действия под Косово — одну из провинций Сербии, населенную преимущественно албанцами. Эта мина сработала в конце 2006 года после выхода Черногории из состава сербского государства. Центробежные силы увлекли за собой и Косово, после чего за разработку особого статуса этого мятежного региона взялся специальный представитель ОБСЕ, бывший президент Финляндии М. Ахтисаари. Он натолкнулся на непреодолимые противоречия между сербами и албанцами, после чего передал свой план решения данной проблемы в Совет Безопасности ООН. Этот план по существу предусматривал предоставление государственной независимости Косово, в связи с чем свое неудовольствие высказала Россия. Особенно резок в своих высказываниях был секретарь СБ Игорь Иванов: если Ахтисаари устал и считает свою миссию выполненной, пусть уходит, найдем, ему замену.
Не в оправдание данного заявления, а справедливости ради надо сказать, что предложенный Ахтисаари план чреват серьезными опасностями для территориальной целостности целого ряда многонациональных государств. Сегодня дали независимость албанскому Косово (хотя Албания как независимое государство уже существует), завтра этому примеру последуют другие регионы. Поэтому, на мой взгляд, принцип территориальной целостности государств должен безусловно доминировать над правом наций на самоопределение.
Видимо, руководствуясь такими же соображениями, Совет Безопасности ООН в апреле 2007 года отклонил этот план, отказав Косово в получении независимости от Сербии. Предложения Ахтисаари были поддержаны только четырьмя членами СБ ООН. Самую активную роль в провале косовского проекта сыграла Россия, ее представитель при ООН заявил, что реализация плана Ахтисаари чревата отрицательными последствиями для всеобщей безопасности.
После удачной миссии на Балканах Р. Холбрука стали называть автором Дейтонских соглашений по урегулированию ситуации в бывшей Югославии, он стал частым гостем всех новостных программ и политических салонов. О нем заговорили как о возможном руководителе внешнеполитического ведомства США, но ему не удалось занять этот пост — слишком тверды оказались позиции государственного секретаря Мадлен Олбрайт, близкой подруги Хиллари Клинтон. С приходом к власти республиканцев Холбрук занялся предпринимательской и общественной деятельностью, его имя стало гораздо реже упоминаться в прессе, хотя время от времени он напоминал о себе выступлениями по вопросам текущей международной ситуации.