Импрам, достойный ханов… — А. Х. Карпык

БИИ… ЭЛЕКТРОННОЙ ЭРЫ

Славные имена Толе, Казыбека, Айтеке, других выдающихся биев возвращены народу, увековечены в памятниках и названиях улиц. Неоценима заслуга предводителей казахов в том, что они сумели сохраниться как этнос в тяжкую годину джунгарской агрессии. Именно Толе, Казыбек и Айтеке возглавили отпор злобному вражескому натиску. Ярко выраженные дипломатические способности, ораторское мастерство, мудрость и мужество этих личностей оказались решающими в деле сплочения нации, организации антиойратского движения.

«Можно и в наш электронный век воспитывать биев!» такая идея пришла в голову Болату Баймаханову из Актюбинского областного института усовершенствования учителей. Можно-то можно, а нужно ли? И можно, и нужно!— решил Боке и энергично взялся за дело. Конечно, усилий одного энтузиаста, пусть и самого деятельного, недостаточно, чтобы новшество обрело жизнь. Здесь не обойтись без поддержки Министерства образования республики, других высоких государственных структур, щедрых меценатов. Со временем, если бы новинка приобрела широкую известность и популярность, могли бы быть открыты факультеты биев в Казгосуниверситете имени Аль-Фараби, Международном университете имени Ясави в Туркестане, других высших учебных заведениях. Но… важен первый шаг. А для того, чтобы решительно сделать его, надо было все-таки определенно и четко ответить на вопрос: «А нужно ли?»

Ответ на этот вопрос предполагает раскрытие главных целей создания необычной школы. Не окажется ли ее организация оригинальной, но анемичной попыткой реанимировать прошлое? Ведь бии заправляли в казахской степи еще до колонизации ее Россией. Да, это так. И при этом им зачастую приходилось решать весьма сложные, спорные и конфликтные вопросы, начиная от частнособственнических и кончая государственного масштаба и важности. Многие из проблем, коими занимались бии: к примеру, барымта — насильственный угон скота — давно уже изжили себя. Однако и в наши дни жизнь изобилует вызывающими споры ситуациями. А значит, бии были б и сейчас весьма кстати. «А для чего тогда современные судебные органы?— возразят многие,— неужели нужно отказаться от их деятельности ради оживления изжившей себя патриархальщины?» На возражение сие лучше всего ответят факты: бии обсуждали все «поставленные ребром» вопросы при большом стечении людей, на собраниях с присутствием поголовно всех местных жителей. При этом обеспечивались полная гласность и наглядность при разборе дел, что способствовало оздоровлению нравственного климата в аулах, вело к более редкому возникновению подобных конфликтных ситуаций. Всякая встреча с бием становилась для аульчан своеобразной школой жизни, так как первый был, без преувеличения, кладезем мудрости, знаний, умудренным опытом человеком, великолепным оратором и острословом. Кроме того, лучших биев отличали справедливость и неподкупность, большой авторитет, высокие идеалы. То есть, это были люди, вышедшие из народной среды и возвысившиеся благодаря редким личным достоинствам, а не из-за наличия диплома о юридическом образовании или «мохнатой руки». Согласимся, далеко не все профессиональные юристы настоящего времени могли бы конкурировать с биями прошлого. И это, возможно, мягко сказано. Если б это было иначе, разве стали бы мы все свидетелями все более ухудшающихся условий жизни, глобального падения нравов, роста преступности, крушения светлых идеалов и других разрушительных моментов. Не секрет, многие юристы ныне сами, пользуясь знанием законов, обходят их. Что касается биев, то большинство из них глубоко чтили степные законы и других побуждали и заставляли придерживаться их.

Естественно, главным критерием при отборе в школу биев могут и должны служить индивидуальные наклонности и возможности поступающих. Необходимо хорошо знать казахский язык и литературу, культуру и историю своего народа. Впрочем, не заказан путь сюда и представителям других национальностей, если они обладают необходимыми данными. По большому счету, выпускники школы призваны не только утверждать торжество справедливости, но и способствовать укреплению дружбы и сотрудничества между населяющими Казахстан народами и народностями, а также — между Казахстаном и другами государствами. Так, как это делали знаменитые Толе, Казыбек и Айтеке. Что изучают конкретно в школе биев? То же, что и в любой общеобразовательной школе. А еще — всемирную философию, граждановедение, логику, основы этики, исламское правоведение, мироведение, историю мировой культуры, казахский язык и литературу, иностранный язык по выбору, основы государства и права, ряд других дисциплин. Уже по этому набору видно, что бий обязан знать все, что знает современный юрист, и кое что — сверх того. Для того, чтобы выдерживать утомительные и долгие судебные «марафоны», бий должен обладать хорошим здоровьем, физической крепостью и выносливостью. Поэтому ребятам в школе предстоит заниматься различными видами спорта и физической культуры. Имеют ли девочки право поступления в школу? Да. Причем программа их обучения имеет свои особенности, применительно к полу.

Богатейшее наследие биев найдет живое воплощение в повседневной деятельности выпускников школы биев. А это дает надежду на то, что в нашем обществе вырастут всесторонне подготовленные и развитые личности, способные быть в одно и то же время сильными государственными деятелями, гибкими и дальновидными дипломатами, справедливыми судьями, замечательными ораторами и острословами, руководимые при этом высокими идеями и идеалами и наделенные определенными властными полномочиями. Эго дает надежду на то, что в нашем обществе появятся новые Толе, Казыбек и Айтеке, которые объединят общество на светлых началах и поведут его за собой. Это дает надежду на рождение у нас истинных аристократов духа, невзирая на происхождение, собственной интеллектуальной элиты, которая займет прочное место в системе управления всех сфер нашего бытия, вытеснив оттуда постепенно «блатных» и слабых. Это и будет означать для нашего общества движение по пути подлинного прогресса.

МОНОЛОГ «ЧЕРНОГО КАЗАХА», записанный в поезде

«Я — представитель «черной кости», таких, как я, коротко называли «караказах» («черный» казах). Казалось бы, за годы советской власти, когда «все были равны», это слово было напрочь забыто. Но вот в нашу жизнь стремительно и бурно ворвался «черный рынок» и вернул подзабытые понятия. Конечно, новое время по-новому все расставило: так, если раньше «белыми» или «черными» были в зависимости от происхождения, то нынче — имущественного состояния. Начну с главы нашего государства. По своему происхождению Назарбаев — такой же, как и я, сын простого животновода, иными словами — караказах. Но можно ли его сейчас назвать «черным»? Ни в коем случае! И все же я верю, очень хочу верить в искренность Нурсултана, выходца из простого народа, пытающегося помочь ему в улучшении жизни. А насколько велико его личное состояние, судить не мне. Я даже думаю, президент и не должен быть беден. Пусть он будет богат, лишь бы его состояние было нажито честным путем. Пусть он стал «белым», лишь бы не забывал о «черных».

Я купил книгу «Белая кость прошлого. Наши современники» серии «Звезды Казахстана» и с интересом прочитал ее. В ней рассказано о выдающихся наших степных аристократах и современниках, в том числе и о первом президенте республики. Мне кажется, акценты в книге расставлено верно. Время чингизидов действительно прошло. Ныне заправляют те, у кого крепкие дух и связи, тугая мошна, пусть они и трижды из «черной кости». В то же время многие бывшие чингизиды, обретающиеся, скажем, в науке, влачет в наши дни скудное существование.

По душе ли мне создавшееся положение? Нет! Мне бы хотелось, чтобы определяющими в обществе были и не высокое происхождение, и не толстый кошелек. Первое может достаться по наследству и недоумку, и идиоту. Второе — преступнику или черствому эгоисту. Так кто же должен входить в нашу новую элиту? Полностью согласен с автором звездной серии в том, что главное — это ум, дарования, желание добиться процветания для своей родины. Такая элита, как доказывает звездная серия, будет поистине демократична. Создается ли у нас такая элита? Конечно, нет. Сейчас у нас дипломы просто покупают. А знания, тем более талант, за деньги ведь не купишь. Стало быть, наличие диплома становится чистой формальностью и показателем престижа, таким, как, допустим, обладание «Мерседесом». А то, что владелец блестящего «Мерседеса» явно не блещет умом или какими-то другими высокими задатками, никого не волнует. В нынешнем нашем обществе обладатель блестящей иномарки котируется выше обладателя блестящих знаний либо дарований. Может ли привести нас такое положение к чему-либо доброму? Глубоко сомневаюсь.

«Белая кость…» у меня на полке. Теперь жду, когда появится в продаже «Импрам …». Как ни крути, она ближе мне. Хочу почитать новую книгу звездой серии. Сравнить ее вторую книгу с первой, героев первой с героями второй. Мысленно положить на весы их деяния. Кто и что перевесит? Интересно.

Да, я караказах. В то же время далеко не чужд просвещения. На досуге много читаю. Правда, сейчас серьезных вещей стало выпускаться мало. На прилавках — все больше триллеры и эротика. Помешались, что ли, на них все? Или это все издается в таком огромном количестве намеренно, чтобы оглупить массы, отвлечь их от важных проблем сегодняшней жизни. Мне хочется понять, кому это надо? Раньше мы считали, постоянное присутствие цензуры — плохо, цензором должна быть совесть каждого человека. Теперь же я вижу, полное отсутствие цензуры — не меньшее зло. Ибо «внутренний цензор» имеется не у каждого. Тому, кто постоянно копается в грязи, некогда да и недосуг поднять голову и взглянуть на небо. Так и с интеллектуальной продукцией. Закопавшись в триллеры и эротику, забудешь о существовании звезд небесных и человеческих, высоких проблем нашего бытия. Иногда мне кажется, что вся эта словесная макулатура в виде порнографии и детективов с глянцевитыми обложками входит составной частью в большую политику геноцида по отношению к народу, которая творится сейчас. Ведь глупым, оболваненным, уткнувшимся в сладенькие животные инстинкты человеческим стадом легче управлять. Правда, порою и высокое искусство используется политиками в качестве заслонки от жизни. Вспомним, как усердно угощала нас Москва по телевидению балетом «Лебединое озеро», когда заваривалась какая-нибудь большая буча.

Блат, кумовство, протекционизм, угождение перед начальниками и богатыми в надежде, что перепадет что-нибудь от их щедрот или без всякой надежды, суетливая борьба за кусок хлеба и место под солнцем — вот что имеем мы сегодня в своем суверенном Казахстане и что я могу назвать одним словом — мрак. А над мраком — звезды, небесные и человеческие. Расстояние между мраком и светом огромное, иногда мне даже кажется — недосягаемое. Мне хотелось бы ошибиться в этом. Очень хотелось бы ошибиться. Кто мне укажет на мои заблуждения. А еще лучше… Я хочу спросить, наступит ли время, когда звезды Казахстана, каждая в отдельности и вместе взятые, разгонят тьму, которая все более усиливается вокруг нас… Мафия, черный рынок, черный бизнес, растущая преступность, инертность народа — способны ли звезды разогнать этот мрак либо мрак поглотит все?!

Я караказах, мечтающий о светлой жизни для себя, своих близких, детей, своего народа».

Сколько подобных монологов произносится ежедневно в поездах, в кругу семьи, друзей или сослуживцев, в очередях, на автобусных остановках. Монологи эти весьма разные по форме и содержанию, но все чаще начинают они напоминать —«Быть или не быть…»

О КАЧЕСТВЕ ХЛЕБА

Ни для кого не секрет, нынешняя официальная идеология свелась по существу к закону джунглей: «Пусть выживает сильнейший!» И сильнейшие процветают. А слабейшие? А народ? Да, народ, оказавшийся в такой ситуации слабейшим, с болью расстался с мечтой о «светлом будущем» и довольствуется лишь поговоркой «надежда умирает последней». Судя по всему, и ей не долго осталось влачить чахлое свое существование, ибо… цены продолжают расти космическими скоростями, а зарплата и пенсии плетутся черепашьими темпами.

Народ успокаивают: все нормально, цены приближаются к мировым. Те, кто преподносит эту успокоительную истину, совершенно правы. Цены действительно приближаются к мировым, и это действительно нормально. И было бы совсем нормально, если б и зарплаты с пенсиями также приближались к мировым. Увы, они отстают от последних в сотни раз… Так что верно: полуправда хуже откровенной лжи.

В космической гонке цен у людей остается единственная надежда, единственное упование — хлеб, который «всему голова». Но и на него цены растут с космическими скоростями. Куда уж тут угнаться за ними дряхлым старичкам и старушкам, судорожно сжимающим в высохших кулачках тоненькие кредитки. Когда эти жалкие тени в образе человеческом жалобно вопрошают у продавщиц, почему так резко подорожал хлеб, им отвечают равнодушно: «Дедуля (или бабуля), еще будет дорожать». Объяснение этому явлению готово заранее: идет установление реальной стоимости продукта.

У автора этих строк другой вопрос: почему при значительном и все продолжающемся повышении цен на основной продукт питания основной части населения Казахстана продолжает такими же темпами… понижаться его качество. Взять лепешки дамди-нан. Когда они стоили копейки, за ними в столичных магазинах выстраивались огромные очереди. Теперь же очередей нет. И не только потому, что лепешки сильно подорожали. Сильно упало их качество. И вот они лежат на полках магазинов, чего доселе не случалось. Гораздо хуже стал в Алматы, иных областных центрах республики и «кирпичный хлеб». В чем дело? Может быть, вместе с «установлением реальной стоимости продукта» происходит и «установление реального качества продукта»? Чтобы как можно дороже и как можно хуже. А принцип таков: «Все равно возьмут. Не подыхать же им с голоду — денег-то у них теперь ни на что, кроме хлеба, нет…» Жестокие законы нашего рынка заставляют вспомнить о законах дикой природы, где выживает сильнейший — лев или подлейший — шакал… Стать «львами» большинство не может, «шакалами» — не хочет. Как быть? Умирать? Или есть некачественный хдеб?

Бывая в хлебных магазинах, я всегда с неудовольствием смотрю на людей, трогающих руками булки. А с другой стороны, понимаешь: перебирают, чтобы выбрать что-то получше. До культуры ли тут!

Но есть земляки, которых уже и качество основного и единственного для них продукта не волнует. Одного такого старичка задержали на моих глазах при попытке вынести из магазина буханку серого хлеба. Буханку отобрали, а старику наговорили кучу «любезностей». Хорошо, что не дошло до физического контакта… Бедолага был рад уже любому хлебу, даже самому некачественному…

Так что может не стоит привередничать — рассуждать о качестве хлеба. Или все-таки стоит?