Импрам, достойный ханов… — А. Х. Карпык

НАИБОЛЕЕ ВИДНЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ «ЧЕРНОЙ» КОСТИ («КАРА» СУЙЕК) ПРОШЛОГО

Вот и пришло время рассказать о наиболее видных представителях казахской «черной» кости, тех, кто поднялся наверх из недр народа и достойно представлял его интересы, создавал, утверждал и защищал собственную государственность. За многие годы собирательской работы я накопил обширный фактический материал о своих героях. Многое могу сообщить о каждом из них, что и собираюсь сделать. Но… следуя доброму казахскому обычаю, намерен первое слово дать старшему. Думаю, этот мой шаг вдвойне оправдан, если учесть: слово — яркое, поэтически окрашенное — произнесет Ильяс Есенберлин, чье восьмидесятилетие было отмечено в республике в нынешнем году. Патриарх нашей литературы, сам выходец из простых казахов, Ильяс-ага глубоко и образно отразил в своем творчестве различные стороны жизни степной «черни», ее выдающихся сынов и дочерей. И. Есенберлин глубоко знал казахскую историю, в знаменитых «Кочевниках» раскрыл много ее «белых пятен».

Несколько очерков будет построено в следующей форме: Ильяс-ага расскажет о самых знаменитых батырах, жырау древности, а я буду комментировать и дополнять его. Пусть эти очерки станут своеобразной творческой перекличкой двух авторов — прошлого и настоящего, объединенных единой целью: создать героическую летопись своего народа. Заодно, таким оригинальным способом, мы отметим славный юбилей И. Есенберлина.

КОБЛАНДЫ-БАТЫР

Одним из первых в плеяде казахских батыров стоит Коб-ланды-батыр. Чем он занимался, каким был?

«Они стали подсылать в казахские роды своих людей, напоминали о связующих их узах крови и предлагали отделиться от Абулхаира. Дошло до того, что некоторые батыры собирали джигитов и угоняли ханские табуны.

После одного из таких набегов выведенный из себя хан Абулхаир направил к ним тридцатитысячный карательный отряд во главе с каракипчаком Кобланды-батыром, который разгромил аулы виновных, а заодно и их соседей, чтобы отвадить впредь от подобных дел. 

Одно появление Кобланды-батыра вселяло ужас в сердца людей. Был этот человек неслыханного роста, с огромной головой, похожими на кувалды кулаками. В многочисленных песнях рассказывалось, что кости у него больше верблюжьих, а пальцы тверже рогов архара. На реке Тургай жили прадеды Кобланды-батыра, а сам он родился там, где сливаются реки Арысь и Бадам, у подножия горы Караспан.

Совсем недавно возвратился Кобланды-батыр, разбросав по ветру пепел ногайлинских аулов. Весь скот угнал он у них, прихватив с собой заодно много красивых женщин и девушек. И сопротивления не встретил он, потому что неожиданным и дерзким был набег».

Обладал ли Кобланды-батыр столь же несокрушимыми нравственными доблестями, сколь и телесными? К сожалению, нет.

«Кобланды-батыр действительно не присутствовал при этой ссоре. Один из ханских сторонников сообщил ему об этом, но слишком уж хотелось поверить в эту ложь батыру. Чего греха таить, в таких случаях у самых достойных брали верх интересы рода…»

И все же у него был свой кодекс чести.

«Неужели для того, чтобы убить какого-нибудь батыра, я должен подстерегать его в степи, как разбойник! — возмущенно думал он. — Нет, Кобланды-батыр не предатель или трус. Убить или быть убитым он может позволить себе только в открытом бою?»

И гроза разразилась над могучим Акжол-бием.

«Все было спокойно в степи, но вдруг откуда ни возьмись появился каракипчак Кобланды-батыр в сопровождении десяти жасаков. Мрачнее тучи было его лицо, весь он был закутан в кольчугу и не слезал со своего коня, красавца Коксандака.

— Куда держишь путь, славный Кобланды-батыр? — спросил у него Акжол-бий, спокойно лежавший на траве у самой воды.

— Если ты не баба, то выходи на смертный бой! — закричал своим громовым голосом Кобланды-батыр. — В любом случае тебя ждет только смерть!..

И он завертел над головой своей старшной палицей, утолщенный конец которой величиной с детскую голову был залит свинцом.

— О батыр, неужели можно вызвать на поединок в голой степи? — удивленно воскликнул сопровождающий Акжолбия молодой черноусый джигит — Такие вещи делаются при народе!..

— Не хочешь ли ты, щенок, чтобы я тебя раньше огрел этой дубиной? — загремел Кобланды-батыр. — Убирайся поскорее с дороги и не суйся не в свое дело!

Акжол-бий хорошо знал, насколько сильна к нему ненависть кипчакского батыра, и не стал даже разговаривать с ним. «Посмотрим, что суждено мне от бога!» — пробормотал он и велел джигиту привести своего стреноженного коня Акжанба-са. За неимением под рукой другого оружия, он взял простую березовую дубину, с которой охотился на лисиц и волков. Но так и не дав ему приготовиться, нетерпеливый Кобланды-батыр погнал своего коня в его сторону…»

Какую оценку нашли действия Кобланды-батыра среди вождей народа?

«—… Бывают и между братьями ссоры. Но рука твоя замахнулась не на одного батыра. На весь наш народ поднял ты свою тяжелую десницу. Ибо убийство Акжол-бия имеет глубокий след, и все мы знаем это. Ты тоже знал, Кобланды. Так помни, что твоя могучая рука переломится, как соломинка, о нас!..

— Это что, угроза? — Кобланды-батыр вдруг выпрямился и посмотрел на всех налитыми кровью глазами. Не раз каракипчак Кобланды-батыр встречался лицом к лицу со смертью, но еще ни разу не оставался жив осмелившийся угрожать ему!»

В чем заключалась трагедия Кобланды?

«— Что ты хочешь сказать мне, батыр? — спросила она.

По всему было видно, что не очень обрадовалась она свиданию.

— Я все сказал тебе, ханская дочь! — ответил Кобланды-батыр. — Разве не ради тебя я убил в поединке Акжол-бия! И знай, Саян-батыра я тоже хотел отправить на казнь, потому что без тебя не жить мне на земле!.. Пусть весь мир выходит на бой со мной, я не испугаюсь, если он встанет на моем пути к тебе!..

… Он действительно напоминал сейчас смертельно раненного льва. Красавица Гульбахрам, младшая дочь хана Абулха-ира, ради которой он совершил столько безрассудств, отвергла его…»

И все же Кобланды нашел в себе силы, чтобы прийти к своему народу.

«Но на сходку съехались лучшие батыры всех казахских родов. Услышав о приближении ненавистных ханских лашкаров, они немедленно облачились в боевые доспехи и сели на коней. И вряд ли бы двинулись дальше лашкары, если бы видели, с кем им предстоит сразиться…

Одна фигура Кобланды-батыра с громадной палицей в руке могла внушить страх самому смелому человеку».

Даже батырами способна играть судьба. В бою ханские лашкары сорвали с седла непобедимого доселе Кобланды. Его ждала бы неминуемая смерть, не подоспей на помощь батыр Саян, которого он хотел отправить на казнь, и с ним Гульбахрам, дочь Абу-л-хайр-хана, которую, любил Кобланды и которая отвергла его… И вот, обменявшись в знак примирения рукопожатием, Кобланды-батыр и Саян-батыр едут во главе отряда в ханскую ставку.

«Возвращение Кобланды-батыра стремя в стремя с его бывшим врагом лишь усилило всеобщую радость единства».

ГЕНИЙ НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА

Помню, с каким напряженным вниманием слушали Рахмета, своего деда по матери, я и мои младшие братья. Атлетического сложения, музыкальный и поэтичный, дедушка рассказывал нам сказки о знаменитых народных батырах — Кобланды, Ер-Тостике, Ер-Таргыне, Камбаре и других. Сейчас, по прошествии лет, содержание этих сказок выветрилось из памяти, но остались светлые впечатления о их героях как непобедимых народных заступниках да теплые воспоминания о мужественном облике деда-рассказчика.

Уже взрослым я прочитал впервые «Кочевников» Ильяса Есенберлина. Трилогия Ильяс-аги позволила вновь встретиться с любимыми героями детства — батырами Кобланды, Камбаром… Со страниц произведения Есенберлина они предстали передо мной несколько иными, чем из дедовских сказок. Сказочные батыры были, скажем так, благороднее и возвышеннее; есенберлинские, при всей их титанической мощи, — приземленнее и реальнее. Что ж, наверно, так и должно быть: каждому возрасту — свой уровень восприятия, своя глубина постижения, пусть даже полумифических личностей. Лично я благодарен и своему деду, и Ильясу Есенберлину за предоставленные возможности встреч с теми, кто олицетворял собой крепость и защиту казахского народа и государства у колыбели их зарождения. Не будь Кобланды, Ер-Таргына, Камбара — неизвестно, как сложились бы судьбы народные и государственные…

Помню, с каким напряженным вниманием слушал я и свою мать, Дину Рахметову, повествовавшую о величественной и трагической любви Козы-Корпеша и Баян-Сулу. Невозможно было без волнения внимать повествованию матери. Послушайте сами… Пылкий Козы-Корпеш и прекрасная Баян-Сулу полюбили друг друга. Но девушка была уже обещана отцом, скаредным и жестоким Карабаем, в жены богатому Кодару. Влюбленные, невзирая на суровый отцовский запрет, продолжали встречаться тайком. Кодар, прознав об этом, затаил лютую злобу. Дождавшись удобной минуты, он пронзил Козы-Корпеша острой стрелой, торопливо отсек у мертвого голову. Торжествуя, поскакал к Баян, бросил к ногам ее голову любимого. Полная скорби Баян нашла тело суженого, приставила голову. И так велика была любовь Козы-Корпеша и Баян-сулу, что ожил Козы, когда соединила Баян голову его с телом. Обнял любимую. Три дня продолжалось счастье… А по истечении третьего Дня умер Козы, теперь уже навсегда. Баян похоронила его. Через год справила поминки, воздвигла над могилой высокое надгробие и вонзила кинжал себе в сердце…

Поэтическое предание о двух влюбленных — пылком Козы-Корпеше и прекрасной Баян-Сулу… Сколько веков ему! На казахские степи с диким воем мчались бесчисленные орды монгольских завоевателей. Под копытами их лошадей исчезали цивилизованные города и возделанные поля. На их месте вырастали со временем другие очаги цивилизации. А легенда о Козы и Баян жила в памяти народной…

На казахские земли вновь надвигались злобные орды захватчиков. А в памяти народной жило предание о Козы-Кор-пеш и Баян-Сулу, теперь уже вместе с героическим эпосом «Кобланды-батыр», «Ер-Таргын», «Камбар-батыр»… Вместе с казахским народом, его ханами и султанами, биями и батырами, на защиту родной земли вставали и «Кобланды-батыр», «Ер-Таргын», «Камбар-Батыр», социально-бытовые поэмы «Козы-Корпеш и Баян-Сулу», «Кыз-Жибек», обрядовые сказки и песни. Многое знали завоеватели, но не понимали одного: невозможно победить и покорить народ, породивший таких батыров, как Кобланды, Ер-Таргын, Ер-Тостик, Камбар; породивший такие эпос, поэмы, сказки и песни.

Я постараюсь пересказать своему сыну Аскару все эти жемчужины и попрошу его пересказать их, когда сам он повзрослеет, своим детям, чтобы те — пересказали их своим. Пусть из уст в уста, из поколения в поколение передаются неповторимые героические эпос, поэмы, сказки и песни. Эти прекраснейшие жемчужины и сегодня способны даровать большую радость, помогать жить и побеждать. Поистине, неиссякаем и недосягаем гений народного творчества. Он питает живительными соками творчество лучших, самых одаренных своих сынов и дочерей. Народ, создавший такие произведения, достоин самой светлой жизни (пусть некогда и называли его, недопонимая всей глубины даровитости, «чернью»).