Содержание книги
Т. Блэр отметил важность дальнейшего развития британско-казахстанских отношений с упором на экономические сотрудничество. Он высказал удовлетворение по поводу выхода ряда казахстанских компаний на лондонскую биржу. Премьер-министр высоко отозвался о внутренней политике президента, благодаря которой в Казахстане царит стабильность и спокойствие. По его словам, наша страна значительно опередила своих соседей, где нет реформ и внутренняя ситуация не отличается стабильностью.
Н. Назарбаев по просьбе Т. Блэра дал характеристику обстановки в Центральной Азии и осветил проблемы транспортировки энергетических ресурсов. На уточняющий вопрос премьер-министра относительно Узбекистана президент четко заявил: «Из-за андижанских событий нельзя делать всю страну изгоем. Это очень важное государство в регионе. Узбеки — трудолюбивый народ, имеющий рыночный менталитет».
К чести Н. Назарбаева, он везде защищает Узбекистан, который подвергся жесткой критике США и Европейского Союза. Во время визита в Вашингтон президент в ответ на резкие высказывания американских руководителей находил весомые аргументы в пользу соседнего государства. Особенно откровенно об Узбекистане сказал руководитель известной спецслужбы: «У нас нет никаких надежд на режим Каримова». На этот «приговор» Н. Назарбаев отреагировал четкими разъяснениями, смысл которых сводился к тому, что без силовых действий узбекского президента вся страна могла превратиться в полыхающий факел и оказаться в руках исламских террористов. Что касается И. Каримова, то наш президент хорошо отозвался о нем, призвал американцев быть более снисходительными и активно работать с ним. Внимательно выслушав Н. Назарбаева, его собеседник произнес многозначительную фразу: «Вы поступаете как надежный союзник этой страны и как друг ее президента. Он же не так щедр на добрые слова о своих соседях». Нурсултан Абишевич сделал вид, что не понял данного намека.
Возвращаясь к переговорам с Блэром, можно отметить его неподдельный интерес к ситуации в Центральной Азии: «Можете ли Вы дать нам совет, как строить политику в отношении стран региона?». Н. Назарбаев сказал, что на Западе нет понимания этого региона. Во-первых, там думают, что он однороден по культуре, политике и экономике. Это совершенно неправильный подход. Также как нельзя ставить на одну ступень Казахстан и другие среднеазиатские республики, хотя бы потому что экономика нашей страны вдвое больше, чем объемы валового внутреннего продукта наших соседей в совокупности. Во-вторых, кое-кто хочет «втолкнуть» Афганистан в Центральную Азию. Это непонятно, так как эта страна совершенно отстала в своем развитии, там царят тотальная бедность, наркомания и анархия. Вместо выстраивания концептуальных схем гораздо лучше совместно заняться реконструкцией Афганистана, помочь многострадальному народу. Тем более талибы не ушли из этой страны, они укрепились на границе с Пакистаном и по-прежнему представляют угрозу безопасности всего центральноазиатского региона, а значит — и западных государств.
Т. Блэр с неподдельным вниманием выслушал эту информацию и попросил поделиться видением ситуации в Ираке. Президент и по этому вопросу был предельно откровенен. Он сказал, что там были допущены серьезные ошибки, которые привели к возможности дестабилизации обстановки на всем Ближнем Востоке. Некогда светский Ирак сейчас превратился в очаг исламского терроризма. При Саддаме Хусейне «Аль Каеда» боялась туда заходить, а сейчас чувствует себя как дома. Страна вышла из-под контроля иностранной коалиции, шииты проводят свою политику, курды не расстались с мечтой создать собственное государство, сунниты стали уходить в подполье. Вокруг Ирака нет единства. Иран преследует свои цели, Турция не хочет создания курдского государства и готова вооруженным путем препятствовать этому, ближневосточные страны встревожены превращением Ирака в источник терроризма.
Британскому премьер-министру было нелегко выслушивать предельно откровенные и жесткие оценки ситуации в Ираке, которая приобрела катастрофический характер и но его личной вине. Тяжело вздохнув, он сказал: «Раскол вокруг этой страны крайне нежелателен». Пожалев самолюбие Блэра, наш президент произнес утешительную фразу: «В принципе решение о направлении военных в Ирак было правильным. Если не сейчас, то позже пришлось бы это сделать, чтобы ликвидировать неугодный режим». Английский премьер несколько оживился и поддержал эту мысль, сказав, что Саддам Хусейн показал себя как неисправимый диктатор. Но Н. Назарбаев решил не сбавлять «температуры» переговоров и заметил, что исполнение смертного приговора в отношении бывшего иракского руководителя ухудшит ситуацию в этой стране. Последующие события показали, что он был абсолютно прав.
Во время ланча руководители двух стран обменялись мнениями по поводу нашумевшего фильма, снятого по сценарию и с участием английского комика Коэна, взявшего псевдоним «Борат». Блэр признался, что не видел фильма, но наслышан о нем. По его словам, Англия отличается от других стран повышенной демократичностью в сфере искусства. Выходит масса фильмов, в которых высмеиваются все политики и даже члены королевской семьи. Н. Назарбаев был настроен на удивление благодушно, сказал, что данный фильм является юмором и смотреть его надо тоже с чувством юмора. Правда, через секунду признался, что, как и премьер-министр, не знаком с его полным содержанием.
Н. Назарбаев встретился с королевой Елизаветой II, которая еще в ноябре 2000 года наградила его высшей наградой Великобритании — Большим крестом ордена святых Михаила и Георгия. По своему статусу, биографии и человеческим качествам королева является выдающимся представителем современного человечества.
Принцесса Елизавета вступила на престол в возрасте 22-х лет после смерти отца, короля Георга. Интересный факт: она стала первым британским монархом, находившимся за пределами Великобритании в момент обретения королевского статуса, и первым монархом современности, не знавшим точного времени престолонаследия, так как ее отец скончался во сне. В Кении, где она находилась в тот момент, зародилась поговорка: «Заснуть принцессой, проснуться королевой».
За годы своего правления (более полувека) она была монархом 32-х стран. Сейчас же она является главой 16 государств Европы, Америки, Карибского бассейна, Океании, вошедших в Содружество, с общим населением около 130 млн. человек. Ее статус уникален: она — единственный в мире монарх, являющийся главой более чем одного независимого государства. Елизавета II является также главой Содружества, Лордом-адмиралом, Верховным правителем англиканской церкви («защитником веры»). К этому списку почетных титулов следует добавить еще один, имеющий большое практическое значение: Верховный главнокомандующий вооруженными силами, причем не только Великобритании, но и большинства других владений.
Обладая верховной, но по существу формальной властью, королева, тем не менее, пользуется непререкаемым авторитетом и в своей стране, и далеко за ее пределами.
И как бы газетчики, киношники и люди прочих публичных профессий ни пытались дискредитировать королевскую семью, Елизавета II остается незыблемым символом британской империи и ее былого могущества. В середине 2007 года она посетила американский город Хэмпшир, в свое время ставший местом поселения первых английских колонистов. Ее принимали по-королевски торжественно, с соблюдением соответствующего этикета. И даже президент Дж. Буш, испытывающий глубокую неприязнь к фракам, был вынужден подчиниться строгому протоколу. Тем более во время визита в Лондон он удостоился чести остановиться на ночлег в Букингемском дворце.
Королева Елизавета является публичной фигурой: она довольно часто выезжает за рубеж (правда, в последние годы из-за возраста делает это гораздо реже), посещает культурные мероприятия, является любительницей лошадиных скачек. До 1986 года она принимала ежегодные парады гвардейцев перед Букингемским дворцом верхом на коне.
Встреча с королевой, конечно, большая честь для любого человека, будь то президент или домохозяйка. Именно с таким чувством Нурсултан Абишевич направился на очередную аудиенцию в Букингемский дворец. Он понимал, что несмотря на протокольный характер встречи, она очень важна для нашего народа, не так давно обретшего независимость. В течение получаса главы государств смогли обсудить основные вопросы двустороннего сотрудничества. Королева одобрительно высказалась о создании совместного университета по техническим специальностям под патронажем президента Казахстана и британского премьер-министра.
Действительна, это очень удачный проект, который был задуман нашим президентом и осуществлен при содействии Т. Блэра. Университет вносит значительный вклад в подготовку технических кадров для нефтегазовой отрасли. В 2006 году данное учебное заведение осуществило первый выпуск студентов, обучавшихся по специальным образовательным программам. В церемонии вручения дипломов принял участие герцог Йоркский.
Казахстан поддержал инициативу Блэра по развитию прозрачности добывающих отраслей. Это был еще один жест в адрес британского премьер-министра. Но он в силу своей чрезвычайной занятости так и не смог посетить нашу страну. Хотя для бывших владений Великобритании все же находил время, в связи с чем обозреватели и специалисты стали подозревать его в попытке возродить имперскую внешнюю политику. Как всякий просвещенный англосакс, он не был чужд идеям глобального мессианства. Своеобразной трактовке подвергся в его устах процесс глобализации. Выступая в Чикаго в 1999 году, Блэр заявил, что она — не только экономический, но и политический феномен. По его словам, «если мы хотим жить в безопасности, то нельзя закрывать глаза на конфликты и нарушения прав человека в других государствах». Он даже предложил внести поправку в устав ООН, чтобы узаконить военные интервенции в государства, нарушающие права человека. Правда, после терактов в Лондоне Блэр уже не вспоминал о своих ранних инициативах.
Как указывалось выше, Блэр был заложником британской традиции иметь «особые отношения» с США. Именно такие отношения, начало которым положил Уинстон Черчилль, позволяют США быть лидером в этом союзе, но выдвигать на первый план Великобританию в щепетильных и конфликтных ситуациях. Поэтому не удивительно, что британское правительство по некоторым вопросам глобальной повестки дня выступает гораздо жестче, чем американская администрация. Говорю об этом со знанием дела, поскольку был непосредственным очевидцем осуществления такой стратегии, в том числе в отношении Казахстана, например, но вопросу о председательствовании в ОБСЕ. Блэр во время непопулярной иракской кампании своим красноречием сделал много полезного для США, втянувших Англию в эту войну. Газета «New York Times» по этому поводу написала: «Он объяснял цели войны против терроризма более понятно и убедительно, чем Буш. Он был не только партнером Вашингтона в переговорах с другими странами, но и представлял их интересы в Вашингтоне. Америка должна быть благодарна ему за эти две роли».
США все же отблагодарили Блэра, предложив его кандидатуру на пост спецпредставителя по ближневосточному урегулированию. Его предшественник, бывший президент Всемирного банка Дж. Вулфенсон отказался от этой работы, сказав, что ни израильтяне, ни палестинцы не хотят идти навстречу друг другу, а главенствующую роль в «квартете» играют США. Остается надеяться, что Вашингтон будет более благосклонен к своему верному союзнику. Дипломатические эксперты рекомендуют создать тандем Блэр — Райс. Бывший премьер-министр взялся бы за строительство государственных институтов в Палестине, а Райс — за разработку концептуальной основы долгожданного мира на Ближнем Востоке. Насколько такой британо-американский «дуэт» окажется эффективным, покажет время. Но одно ясно: Тони Блэр принимает на себя новый вызов, не менее сложный, нежели выработка «третьего пути» развития Великобритании.
***
30 августа 2006 года я имел встречу с президентом Туркменистана Сапармурадом Ниязовым. Он ожидал меня в своей резиденции, расположенной в центре Ашгабада. Моя миссия состояла в том, чтобы передать главе туркменского государства послание президента Н. Назарбаева по вопросам дальнейшего развития экономического и политического сотрудничества.
Надо сказать, что мы были обеспокоены отсутствием прогресса в двусторонних отношениях несмотря на наличие больших возможностей в различных сферах сотрудничества, в том числе в газовой и транспортной областях. Правда, сдерживающим фактором был долг казахстанской стороны, накопленный в начале 90-х годов нашими «хозяйствующими субъектами» за получение электроэнергии из Туркменистана.
Но, помимо данного долга, более существенным моментом являлось отрицательное отношение С. Ниязова к самой идее тесного сближения наших государств. И этот подход был во многом обусловлен личностными качествами туркменского лидера, который еще с советских времен сохранил скептическое отношение ко всему, что связано с рыночными реформами. Такой взгляд на экономику, конечно, не мог не отразиться на его отношении и к нашему президенту. Кроме того, С. Ниязов имел глубокую неприязнь к интеграционным и, как правило, участвовал ни в заседаниях СНГ, ни в других международных мероприятиях. Отдаление Туркменистана от мирового сообщества проходило под лозунгом нейтралитета страны.
Войдя в кабинет туркменского президента, я натолкнулся на его внимательный, оценивающий взгляд. «Хорошо стал выглядеть. Подтянулся, посвежел», медленно произнес он. Затем, как бы поясняя свою фразу, сказал: «Раньше был полноват и выглядел уставшим». Из этих высказываний я сделал для себя вывод, что С. Ниязов обладает хорошей зрительной памятью. Во время дальнейшего разговора для меня стало понятно, что, помимо этого положительного качества, для него не чужда и такая отрицательная черта характера, как злопамятность.
Пробежав глазами по письму нашего президента, туркменский лидер неожиданно высоким, почти юношеским голосом сказал, что к содержанию послания трудно придраться, «написано все правильно», но, мол, зачем все это нужно, если Туркменистан и Казахстан развиваются разными путями. Затем он совершил экскурс в прошлое личных взаимоотношений с Нурсултаном Абишевичем во времена существования Советского Союза, из чего можно было понять, что он помнит старые обиды и давняя ревность к его популярности до сих пор не дает ему покоя.
Немало говорил С. Ниязов и о достижениях современного Туркменистана. В его глазах светилась гордость за свою страну, Которая, по его Мнению, является образцовой моделью развития. Правда, он великодушно подчеркнул, что не собирается пропагандировать и тем более навязывать опыт своей страны, хотя критически относится к тому, что происходит в других государствах.
Интересно, что во время встречи он сидел в белой рубашке с короткими рукавами. Позднее, рассматривая красочный альбом, подаренный мне гостеприимными хозяевами, я обратил внимание на то, что это не было исключением из правил, В таком виде он принимал многих иностранных гостей, в том числе генерального секретаря ООН К. Аннана. Еще один момент, бросившийся в глаза: все туркменские официальные лица, включая министра иностранных дел, сидели за большим столом на приличном расстоянии от «сердара» и внимали его рассуждениям с подчеркнутым вниманием, выражая согласие с ним частыми кивками голов. И у нас, вКазахстане,такая практика иногда встречается, но все же применяется не в столь верноподданническом духе.
Особенности специфического характера бывшего туркменского президента, скорее всего, происходят из его несчастного детства. Родившись в 1940 году, он в восемь лет остался круглым сиротой. Отец погиб на фронте, мать и двое его братьев стали жертвами разрушительного землетрясения. В своей книге «Рухнама», ставшей историческим и духовным путеводителем всех туркмен, С. Ниязов подробно описал, как в детском возрасте лишился семейного очага. Во время стихийного бедствия его мать сумела буквально вытолкнуть маленького Сапармурада из разваливающегося дома и тем самым спасла ему жизнь. Будущего президента нашли только на третий день, он совсем истощал и был заплакан. Поскольку близких родственников у него не оказалось, Сапармурада отправили в детский дом в Ленинград. В этом же городе он окончил профтехучилище, университет и начал трудовой путь.
Сокурсники и друзья С. Ниязова отзывались о нем как об обходительном и скромном юноше, которому ничто земное не было чуждым. Он, как и большинство студентов, жил в общежитий, посещал лекции, занимался танцами и ухаживал за девушками. На одной из них, Музе, С. Ниязов впоследствии женился, Они стали родителями двух детей: сына Мурада и дочери Ирины.
Способного и активного туркменского парня заметили партийные вожаки и привлекли к организационной работе. В то время в Туркменистане были нужны специалисты, прошедшие хорошую подготовку в центре. Поэтому возвращение С. Ниязова на историческую родину было предопределено. В возрасте 45-ти лет он возглавил партийную организацию Туркменистана. В то время в союзных республиках не было таких молодых руководителей. За исключением Н. Назарбаева, в 44 года ставшего главой правительства Казахстана.
Этот момент, конечно, был хорошо известен С. Ниязову. Дух соперничества с казахским лидером не покидал его до конца жизни. Он всегда внимательно наблюдал за деятельностью Н. Назарбаева, в чем-то соглашался с ним, но часто оспаривал те или иные решения, причем делал это не всегда корректно и преимущественно заочно, поскольку их личные встречи, особенно в последние три-четыре года, стали нечастыми.
До назначения на высший пост в Туркменистане С. Ниязов в. течение года работал инструктором ЦК КПСС. Его сослуживцы рассказывали о нем как об очень скромном человеке, который неустанно твердил, что счастлив работать в «штабе партии», набираться там опыта и знаний. Правда, гораздо позже мне доводилось выслушивать от него совершенно другие истории о своей партийной деятельности. Оказывается, уже в те годы он твердо знал, что КПСС обречена, и очень критически относился к членам политбюро. Но осуждать С. Ниязова за причуды памяти не хочется, этой болезнью страдают многие политики, выбившиеся на вершину власти из самых низов, прошедшие через многие испытания и даже унижения.
Он еще долгое время не мог избавиться от партийных привычек. Во время ашгабадского саммита глав среднеазиатских республик, состоявшегося в 1991 году после встречи славянских лидеров в Вискулях, С Ниязов обращался к коллегам не по имени-отчеству, а с использованием слова «товарищ». Словно Не хотел расставаться с советской реальностью.
Но вскоре он быстро понял все преимущества независимого существования и взял курс на строительство туркменского государства. Во время визита Н. Назарбаева в Ашгабад в 1993 году он признался: «Знаешь, Нурсултан, так хорошо жить без ЦК КПСС!». С. Ниязов стал единоличным обладателем несметных газовых ресурсов Туркменистана и решил использовать это богатство для укрепления суверенитета своей страны.
Во внешней политике туркменское государство Провозгласило приверженность нейтралитету. При активном содействии бывшего министра иностранных дел Бориса Шихмурадова Генеральная Ассамблея ООН приняла специальную резолюцию с признанием нейтрального статуса Туркменистана, после чего этот день вошёл в реестр национальных праздников страны.
К сожалению, взаимоотношения министра с «великим сердаром» стали портиться, а затем Б. Шихмурадова обвинили в подготовке переворота с целью убийства президента и приговорили к пожизненному тюремному заключению. С Борисом мы не раз встречались на различных международных форумах. Он всегда производил впечатление доброжелательного человека и хорошего специалиста. До возвращения в Ашгабад Шихмурадов долгое время работал в советском агентстве печати «Новости» (АПН), приобрел опыт зарубежной деятельности в качестве сотрудника посольства СССР в Пакистане. Его отец был секретарем ЦК Компартии Туркменистана и, говорят, дружил с Ниязовым. Возможно, это обстоятельство повлияло на последующее возвышение Шихмурадова. Какой-то период времени ему даже дали должность заместителя премьер-министра, но затем туркменбаши обвинил его в незнании туркменского языка и отправил послом в Китай, откуда Борис бежал в Москву, где провозгласил себя борцом против режима Ниязова. Трудно судить, готовил ли на самом деле Шихмурадов государственный переворот, ответ на этот вопрос будет ясен по истечении многих лет, но остается лишь сожалеть по поводу печальной судьбы коллеги по дипломатическому цеху.
Помнится, в 1996 году я советовал Борису быть осторожней в своих высказываниях в адрес президента и во время контактов с российскими представителями, не полагаться на «конфиденциальные связи» с ними, потому что излишняя активность Шихмурадова явно раздражала туркменбаши. На приеме в Ашгабаде с участием президентов и министров иностранных дел центральноазиатских стран и России Ниязов публично оскорбил своего министра: сначала зачем-то назначил «тамадой», затем накричал на него и обвинил в отсутствии способностей. На взмокшего от унижения Бориса было жалко смотреть. Незадолго до ареста он получил российский паспорт, но этот документ не помог ему избежать тюремного заключения, российское правительство, во всяком случае, публично, не встало на защиту гражданина своей страны. Возможно, здесь были другие причины и обстоятельства, о которых мне неизвестно.
На Западе С. Ниязова обвиняли в создании сверхав-торитарного государства с мощным репрессивным аппаратом. Но Туркменистан никогда не включался ни в один черный список стран-изгоев. Причина совершенно ясна — газовый потенциал этой страны, которая к тому же до недавнего времени держалась на дистанции от России и интеграционных объединений, ссылаясь на свой нейтралитет. Политика туркменбаши приносила положительные результаты до поры до времени, но затем, к концу его жизни, она стала выглядеть довольно странной, потому что уводила страну в международную изоляцию.
С. Ниязов был своеобразным человеком. Он не занимался спортом, хотя в президентском сообществе это стало модно. Может быть, именно поэтому после 60-ти лет он стал выглядеть не лучшим образом. Да и болезнь сердца давала о себе знать, несмотря на перенесенную в Германии операцию.
Встречаясь с ним в Ашгабаде, я обратил внимание на нездоровый вид туркменского руководителя: он был тучен и раздражителен.
С. Ниязов увлекся чтением исторической литературы и по существу стал автором новой версии жизнеописания нации. Во время посещения национального музея в Ашгабаде я обратил внимание на новую трактовку древней истории туркмен. В последние годы своей жизни С. Ниязов увлекся пешими прогулками и даже открыл «дорогу здоровья», пролегающую по одной из близлежащих гор. В выходные дни по ней стали прогуливаться не только жители столицы, но и все члены правительства.
О суровом нраве туркменбаши ходили легенды. Он любил отчитывать министров и руководителей областей за любую провинность, причем эти «порки» наблюдала по телевидению вся страна. Зачастую гнев президента переходил границы разумного, и тогда его соратники отправлялись в Тюрьмы. Незадолго до смерти туркменбаши свободы лишился даже его пресс-секретарь. «Сердар» был убежденным сторонником вертикали власти, утверждая, что «только жесткая система в состоянии обеспечить стабильное, бесконфликтное и благополучное существование нации».
По замыслу С. Ниязова, в «переходный период прочной стабильности» страна должна сосредоточиться на создании мощного фундамента экономики. В то же время он категорически не воспринимал ее либерализацию, крайне отрицательно относился к привлечению иностранных инвестиций в базовые отрасли. С. Ниязов резко снизил цены на хлеб, соль и основные продукты, обеспечил бесплатную доставку газа потребителям, но одновременно существенно сократил финансовые дохода населения. Другими словами, люди оказались заложниками своего правительства, которое не давало им деньги, но исправно обеспечивало их товарами Первой необходимости.
Власти усиленно пропагандировали тезис об уникальности туркменской модели политического и экономического развития страны как наиболее полезной и оптимальной. С. Ниязов считал ненужным и вредным применение зарубежного опыта политических реформ: «Игры в плюрализм, искусственное взращивание в угоду мировому общественному мнению декоративных партий непозволительная роскошь». В беседе со мной за два месяца до своей кончины он сказал: «У нас в Туркменистане, конечно, есть демократия, но это наша демократия, идущая из глубин веков. Мы не собираемся копировать кого-либо». В центре международной деятельности С, Ниязова неизменно находились вопросы транспортировки газа из Туркменистана. Будучи главным поставщиком голубого топлива в Россию и на Украину, эта страна, конечно, пользуется «повышенным спросом» на мировом энергетическом рынке и рассматривается как важный игрок в. региональной политике. О жесткости и принципиальности С. Ниязова на переговорах с зарубежными представителями ходило много слухов. Выражая возмущение заниженными ценами на газ, он бросил в лицо бывшему главе «Газпрома» Р. Вяхиреву: «Ты — волкодав! С хищниками я не разговариваю». Тот, выйдя из президентской резиденции, тоже не остался в долгу и сказал своим людям нечто обидное про туркменбаши и его страсть к огромным бриллиантовым перстням. С. Ниязову, конечно, стали известны грубые высказывания главного российского газовика, что не способствовало развитию сотрудничества не только в газовой сфере, но и в целом между государствами. Возник «русский вопрос» -Москва. обвинила туркменские власти в притеснении российских граждан. Но затем накал стал спадать, поскольку в ухудшений-отношений ни одна из стран не заинтересована. Туркменистан поставляет свое основное богатство в Россию, а она транспортирует его далее в Европу Большой вклад в укрепление сотрудничества с Туркменистаном внес президент В. Путин, которому, может быть было нелегко встречаться и вести переговоры со своеобразным «сердаром», но он неизменно демонстрировал к нему (во всяком случае, внешне) должное уважение.