Международное право в истории Казахстана и средней Азии — М. А. Сарсембаев

Различие в их правовом положении заключалось в том, что земли каракалпаков оказались под властью ханов насильственно, в результате захватнических походов последних; в то время как Младший жуз присоединился к России добровольно.

Форму зависимости каракалпаков от казахского Младшего жуза никак нельзя назвать протекторатом. При данной форме государство-протектор представляет протежируемое государство в международных делах. Мог ли Младший жуз представлять Каракалпакию в международных делах? Не мог, потому что внешнеполитические интересы самого Младшего жуза представлялись Россией. Протектор также брал на себя обязанность обеспечить защиту протежирумеого государства от нападений извне. Младший жуз не мог обеспечить такой защиты, так как сам искал опору у русского государства в борьбе против джунгарской агрессии.

Нужно отметить, что первоначальное вхождение каракалпаков в подданство России, вернее его попытки, было несколько своеобразным. Каракалпаки обращались к русскому царю с просьбой о принятии российского подданства (в 1731 г.), но с условием, что ясак они платить не будут, т. к. платят ясак Абулхаиру.

В 1733 г. одновременно с посылкой Младшему жузу грамоты о принятии его в подданство русским правительством была послана грамота и хану каракалпаков Каппу с извещением о готовности принять каракалпакский парод в российское подданство. Однако никаких правовых последствий этот документ не имел, потому что подданство признавалось не всеми биями, существовали разногласия среди каракалпакской знати.

Наблюдалось стремление как бы к двоякому подчинению: такое подчинение, на наш взгляд, было обусловлено, с одной стороны, желанием быть в подданстве России, с другой — видимо, нежеланием обострять отношения с Абулхаиром и другими казахскими владетелями.

Сразу решить вопрос о непосредственном подданстве России каракалпакам не удалось.

Во взаимоотношениях России и среднеазиатских ханств следует выделить период с 1857 по 1868 гг., который можно подразделить на два этапа. На первом этапе (1857—1863 гг.) царское правительство России предпочитало прибегать к дипломатическим средствам во взаимоотношениях с ханствами; на втором этапе (1864— 1868 гг.)—к военным действиям против этих ханств. Таким образом, во второй половине XIX в. Бухарское и Хивинское ханства оказались зависимыми от Российского государства. Какова была форма этой зависимости?

Анализ международно-правовых документов, характеризующих зависимость Бухарского и Хивинского ханств от Российского государства, показывает, что между ними сложились отношения международного протектората; приведенные в начале параграфа определения других форм зависимости государств не подходят к взаимоотношениям Бухары, Хивы с одной стороны и России — с другой — в рассматриваемый период, по крайней мере па первоначальном этапе становления подобного рода отношений.

Почему Мы говорим об отношениях протектората к исследуемым государствам?

Во-первых, при определении международного протектората выше было упомянуто, что отношения протектората появляются при наличии «особого договора». История засвидетельствовала, что отношения зависимости; Бухары от России были обусловлены договором между этими странами от 18 декабря 1873 г. Те же самые отношения зависимости Хивы от России зафиксировал договор между ними от 12 августа 1873 г.

Во-вторых, в договоре было сказано, что «русское; правительство… может иметь постоянного своего представителя в Бухаре при Высокостепенном Эмире. Уполномоченный русской власти в Бухаре, точно так же, как и уполномоченный Эмира в Ташкенте, будет жить в доме и на счет Русского правительства» (ст. 16 российско-бухарского договора). Правовой статус представителей приближался к дипломатическому; отношения протектората как раз допускают наличие самостоятельности во внутренних делах «протежируемого» государства, как об этом говорят в своем определении понятия протектората авторы упомянутого учебника. Статус представителей Бухары и России говорит о меньшей степени зависимости первого от последнего, чем это: обычно принято в протекторатных отношениях.

Договор между Хивой вообще не предусмотрел каких бы то ни было представителей или советников. Но вместе с тем следует отметить, что русское командование предложило хивинскому хану Сеид-Мухаммед Рахиму учредить при себе специальный совещательный орган, куда вошли бы представители туркестанской администрации и приближенные хана. Такой Совет (Диван) был создан, но в следующем 1874 г. упразднен.

В-третьих, Бухара и Хива на первоначальном этапе их протекторатных отношений с Россией не теряли полностью и окончательно своей международной правоспособности. Можно согласиться с мнением авторов коллективной монографии «Международное право», вышедшей в 1951 г.: «Государства, находящиеся под протекторатом, в отдельных случаях выступают в качестве субъектов международного права». Бухара и Хива и после 1873 г. продолжали иметь торговые и посольские связи не только с Россией — государством-протектором, но и с Ираном, Афганистаном, Китаем и другими государствами.

В-четвертых, в исследуемых договорах Вухары, Хины и России нет положений, свидетельствовавших о большей зависимости, чем это принято при отношениях протектората: таких, как уплата дани, утверждение главы вассального государства его сюзереном и т. д., т. е. Бухара и Хива имели самостоятельность в осуществлении своих внутренних дел. Характеризуя правовое положение Бухары в исследуемый период, современник этих событий, дореволюционный исследователь М. И. Венюков писал, что Россия подчинила себе Бухару, «не лишая впрочем внутренней самостоятельности эмирова правительства».

По поводу политики отказа от полного включения Бухарского ханства в состав России исчерпывающе высказался политический агент в Бухаре П. Лессар в своей «Записке о политическом и экономическом положении Бухарского ханства» (1891 г.): «Система, принятая нами по отношению к ханству, заключается в полном невмешательстве в его внутренние дела. Мы заботимся исключительно об обеспечении за собой бухарского рынка и о выполнении политических и стратегических задач на случай осложнения в Средней Азии. Эмир же и его сановники делают с народом, что им угодно. Таким образом, не затрачивая никаких средств или трудов, мы получаем от Бухары все, что нам нужно».

Исходя из правового анализа договоров этих государств от 18 декабря 1873 г. и 12 августа 1873 г. и практики их осуществления необходимо подчеркнуть, что Бухарское и Хивинское ханства после заключения этих договоров с Россией находились в такой форме зависимости как протекторат, но не как вассалитет. Тем более, что в целом ряде случаев ученые склонны считать протекторатом даже те отношения между государствами, когда протежируемое государство теряет не только внешне-политическую независимость но и самостоятельность в решении внутренних дел государства. Так, в силу Бордосского договора от 12 мая 1881 г. между Францией и Тунисом — последний утратил суверенитет, т. е. право поддерживать отношения и заключать договоры с другими государствами. На основании Ла-Марсской конвенции 8 июля 1883 г., в которой впервые официально упоминалось слово «протекторат», Тунис лишился также «внутреннего суверенитета», т. е. права самостоятельно осуществлять власть на территории страны. Проследим мысль Л. А. Моджорян и увидим, что ее определение как нельзя кстати совпадает с сутью протекторатных отношений России с Бухарой и Хивой: в ее книге «Колониализм вчера и сегодня» показано, что вассальная зависимость, как правило, оформлялась не в двустороннем соглашении, «а в принесении присяги в верности, с одной стороны, и в признании тех или иных незначительных прав за вассальным государством — с другой».

Режим капитуляций и иные формы зависимости, как видим, вряд ли могут быть признаны характерными для взаимоотношений между Бухарой, Хивой и Россией. И тем не менее М. М. Аваков в своей книге «Правопреемство Советского государства» считает, что «договор между Россией и Бухарой 1873 г. заключенный в Ша-аре… закреплял режим капитуляций в Бухаре», аналогичен был договор и с Хивой. Если М. М. Аваков под термином «режим капитуляций» имел в виду общее неравноправное состояние договаривающихся государств, то он в целом прав. К тому же в «Дипломатическом словаре» так и формулируется: «Термин «режим капитуляций» употребляется и для характеристики общего неравноправного положения той или иной страны». Но если подойти к анализу этого термина в узкоюридическом смысле этого слова, то мы придем к выводу о том, что для отношений Бухары, Хивы и России режим капитуляций в целом как одна из форм колониальной зависимости характерен не был. В пользу такого утверждения можно привести следующие доводы: а) русские подданные, купцы в том числе, не были полностью изъяты из действия юрисдикции как Бухары, так и Хивы; б) договоры среднеазиатских ханств с Россией 1873 г. меньше всего похожи на жалованные грамоты или капитуляции, которыми Бухара и Хива могли бы предоставлять льготы подданным иностранных государств, в частности, России.

Следует сказать, что режим капитуляций как форма зависимости государства в узком его смысле не мог быть применим к периоду зависимости Бухарского и Хивинского ханства от России. Вместе с тем элементы вассалитета наблюдаются и здесь.

История Бухарского и Хивинского ханств с 1873 г. до 1917 г. говорит о том, что эти ханства постепенно теряли самостоятельность, международную правосубъектность и постепенно превращались в полуколонии Российской империи.

Россия в течение длительного времени пыталась установить отношения с этими ханствами на равноправной международно-правовой основе с тем, чтобы иметь возможность через территории этих ханств торговать с государствами Востока и побудить эти ханства к Мирным добрососедским отношениям, кроме того Англия предпринимала попытки к захвату Средней Азии, угрожая тем самым безопасности этих ханств и южных границ Российской империи. Все эти факторы побудили царскую Россию к решительным военным Действиям, в результат те которых и был установлен протекторат России над среднеазиатскими ханствами.

Почему Россия решила прибегнуть к установлению такой формы зависимости Бухарского и Хивинского хамства от себя, как протекторат? Ведь она могла и присоединить их к своей территории, как это случилось с Кокандским ханством, отчего оно перестало существовать и как государство, и как субъект международного права, просто превратилось в одну из областей России.

Это было обусловлено следующими причинами. Во-первых, Россия не хотела входить в лишние расходы по внутреннему управлению этими среднеазиатскими государствами; во-вторых, Россия не желала входить в открытый конфликт с Великобританией, которая опасалась и судьбу своих индийских колоний и в связи с этим болезненно реагировала на присоединение тех или иных территорий Средней Азии, приближавшее Россию к границам Индии, Афганистана.

Программа политического и государственного существования Бухары как отдельного владения дана в виде двух договоров 1868 и 1873 гг., которые определили ей подчиненное отношение к России, не лишая внутренней самостоятельности бухарского правительства. Дореволюционный русский исследователь М. И. Венюков отмечал: «Об этих договорах и о всех вообще, заключенных памп с среднеазиатскими ханствами, слышатся иногда скептические отзывы, доказывающие их бесполезность, потому будто, что среднеазиатцы не понимают европейского международного орава, а покоряются только силе. Но никто не смотрит на эти акты, как на договоры равного с равным. Это суть инструкции в вежливой форме или программы, которые даются цивилизованным победителем побежденным и исполнение которых непременно обеспечивается близким присутствием военной силы».

Стремясь монополизировать источники сырья, русская буржуазия добилась принятия закона 1894 г. о включении Бухары и Хивы в единую с Россией таможенную черту. Это означало потерю для Бухары и Хивы права на самостоятельные торгово-экономические отношения с различными государствами.

Протекторат русского царизма над Бухарским и Хивинским ханствами означал превращение последних в полуколонии.

§ 3. ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИСОЕДИНЕНИЯ КАЗАХСТАНА И СРЕДНЕЙ АЗИИ К РОССИИ

Присоединение к России было не единовременным актом, а длительным процессом. Царское правительство проводило в регионе колониальную политику. Несмотря на это, присоединение Казахстана к России имело объективно-прогрессивное значение:всякое выступление

против Казахстана не могло пройти безнаказанно для агрессора, т. к. Россия становилась государством-гарантом.

Положительным результатом присоединения было и то, что земли туркмен и таджиков перестали быть объектом нападения со стороны Ирана, а земли казахов и киргизов — со стороны цинского Китая.

Одним из правовых последствий присоединения Младшего жуза Казахстана к России явилось то, что Россия брала на себя обязанность осуществлять внешние дела, связанные с Младшим жузом. Так, вскоре после присоединения, когда джунгарские послы прибыли в Оренбург, генерал-губернатор Неплюев объявил им, что «хан Меньшой Киргиз-казачьей Орды, будут подданным России, не имеют права входить ни в какие сношения с иностранными владельцами, а еще менее давать им заложников». То же сказано им о Средней Орде.

Джунгарские послы пробовали настаивать на даче казахами аманатов, мотивируя тем, что казахи нападают на их земли, но Неплюев в категорической форме повторил свои слова о российском подданстве казахов. Это было одним из конкретных проявлений обеспечения внешней безопасности казахов и их земель.

Военно-дипломатическая активность России, строительство крепостей, линий казачьих форпостов и редутов оградили казахов от разорительных набегов соседей, от завоевания Джунгарией, от угрозы порабощения Китаем, нависшей над казахами после разгрома китайцами Джунгарского ханства. Появился заслон от английских колонизаторов, которые к тому времени стали на путь активного проникновения в среднеазиатские хамства под прикрытием идеологии панисламизма. Включение Казахстана, позже и Средней Азии в общероссийскую экономическую систему оказывало определенное положительное влияние на экономику региона. Внутренние междоусобицы свелись к минимуму.

Результатом присоединения было также и то, что с 30-х годов XVIII в. происходило сближение среднеазиатских, казахского и русского народов и укрепление дружественных связей между ними. Вхождение Казахстана и Средней Азии в состав России способствовало распространению демократической русской и мировой культуры. Сказанное относится и к характеристике присоединения других народов региона к России.

Прогрессивность вхождения земель Киргизии в состав России выразилась, в частности, в оседании киргизских кочевых племен и развитии земледелия. Например, но данным киргизского исследователя К. Усенбаева, в ИНН) г. в Ферганской области проживало 300 тыс киргизов, из них 200 тыс являлись уже оседлыми и занимались земледелием. В 1913 г. из 40 218 киргизских дворов Ошского уезда стали оседлыми 32 473 семьи.

В Киргизии начали появляться небольшие промышленные предприятия.

Присоединение сказалось положительно и в области здравоохранения Киргизии, на быте киргизов, изучении Средней Азии русскими учеными. Правобережные каракалпаки стали жить спокойнее, их границы охранялись русскими отрядами от набегов туркменских феодалов. Выли построены крепости в Турткуле и Нукусе, откуда контролировался весь берег Аму-Дарьи до Аральского моря.

Кроме того, следует отметить, что после присоединения усилилась торговля, экономическое, политическое значение городов Чимбая, Кунграда, Ходжейли и крупных населенных пунктов — Нукуса, Шурахана, Шейх-Аббаз-Вели, Бийбазара.

Широко применялась денежная система, стали возникать магазины, было начато строительство благоустроенных дорог (между Петро-Александровском и Чим-баем, например), была построена телеграфная линия между Петро-Александровском и Чарджуем.

Сближение среднеазиатских народов с русским положительно повлияло на их хозяйственную деятельность. Например, в 1874 г. в Среднюю Азию прибыло более 5 тыс уральских казаков. Между каракалпаками и переселенцами установились дружественные отношения. Рыбаки-каракалпаки, к примеру, переняли у уральцев некоторые способы и орудия рыбной ловли.

Присоединение в некоторой степени вовлекло племена и народности Средней Азии в орбиту капиталистического развития России, что, в свою очередь, не могло не сказаться на консолидации этих племен и народностей.

Говоря в целом о прогрессивном значении присоединения Казахстана и Средней Азии к России, нельзя не остановиться и на сущности колонизаторской политики, которую проводила царская Россия в период и после присоединения. Ряд советских исследователей (В. Галузо, С, Асфендияров и другие) считают, что крепостная Россия осуществляла колониальную политику с того периода, когда объединение русских земель в единое централизованное государство начало перерастать в расширение территории Московского царства за счет присоединения соседних, более слабых народов, в частности, Поволжья, Сибири во второй половине XVI в., большей части Казахстана и Кавказа в XVII—XVIII вв., что послужило «переходным этапом российской военнофеодальной колониальной политики возникновения российского военно-феодального империализма».

В мозаике событий, имеющих отношение к присоединению региона к России, присоединение Младшего жуза Казахстана к России с некоторыми оговорками было добровольным. Не последнюю роль сыграло то обстоятельство, что хан Младшего жуза Абулхаир, прося о российском подданстве, рассчитывал с помощью русских властей распространить свое влияние на другие жузы Казахстана. Что касается Среднего и Старшего жузов, то в разное время они просили о присоединении их земель к Российскому государству. Присоединение это произошло только в 60-е годы XIX в. История засвидетельствовала, что это присоединение не было добровольным. Оно осуществлялось царской Россией с помощью военных методов. Бухарское и Хивинское ханства потеряли свою внешнеполитическую самостоятельность. Кокандское ханство, покоренное царской Россией, вообще было ликвидировано, а его территория стала одной из составных частей Туркестанского генерал-губернаторства, Можно говорить о добровольности присоединения Мерва (части земель туркменских племен) к России, о чем свидетельствуют дипломатические документы архивов, по земли южных киргизов были завоеваны (тогда они находились в составе Кокандского ханства). Таджикские племена неоднократно обращались к России с просьбой о присоединении, и только в 60-е годы XIX в. она была удовлетворена.

Независимо от формы присоединения на всех землях региона царская Россия проводила колониальную доли-111 ку—политику закабаления народов. «Не благоденствие, мир и культуру,— пишет С. Д. Асфендияров, — несло царское завоевание казахским массам», оно несло им разорение. Выступления казахов, киргизов, таджиков и пр. против насилия царской администрации жестоко пресекались. При подавлении этих выступлений использовались методы прямого военного давления, натравливания одних народов на другие, подкуп правителей и т. д.

Принимая казахов в подданство России, царские власти рассчитывали: а) обеспечить через земли Казахстана транзитную торговлю со странами Востока; б) организовать с казахами меновую торговлю; в) обеспечить безопасность южных границ империи. И Россия имела определенные выгоды от присоединения к ней Казахстана и Средней Азии.

Глава II.

ИСТОЧНИКИ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА И СРЕДНЕЙ АЗИИ

§ 1. КОРАН КАК ИСТОЧНИК МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА ГОСУДАРСТВ КАЗАХСТАНА И СРЕДНЕЙ АЗИИ

Коран, являясь одним из главных источников мусульманского международного права, в стремлении защитить свою религию, допускал существование таких понятий, как «джихад», «газават»» (война за веру).

Вместе с тем в Коране содержатся и другие положения. В частности: «воистину Аллах не любит тех, кто нападает». Это положение трактуется как необходимость установления добрососедства с другими народами, устремления мусульман к миру, справедливости. В одной из сур Корана записано: «О вы, которые уверовали! Входите все с миром и не следуйте но стопам сатаны». Сатана — олицетворение насилия, а насилие — враг всем народам. Смысл этой суры заключается в призыве к народам жить в мире, опираясь не па силу, а на разум.

Эти факты свидетельствовали о преданности всех подданных мусульманского государства (от хана до дервиша) Корану, что придавало его нормам юридически обязательный характер. Поэтому Коран и являлся источником не только внутреннего, но и международного права в регионе Средней Азии и Казахстана.

В анализируемый период в регионе Казахстана и Средней Азии и даже за его пределами Бухара и Самарканд, по свидетельству Ч. Валиханова, были признанными центрами мусульманского вероучения. Это явилось одним из доказательств того, что мусульманское право в целом и исламское международное право, в частности, простирало свое действие за пределы национальных границ одного-двух государств. Его влияние было так сильно, что оно регулировало отношения внутри каждого мусульманского государства, и не только отношения между мусульманскими государствами, но и устанавли мило внешнеполитические нормы в их отношениях с немусульманскими.

Конечно, главным, решающим центром мусульманского вероисповедания была Аравия. Но Бухара также претендовала на право быть центром ислама в своем регионе. Кроме того, основные положения международного исламского права применялись в государствах изучаемого региона.