Международное право в истории Казахстана и средней Азии — М. А. Сарсембаев

17 марта 1917 г. постановлением Временного правительства агентство было переименовано в российское ре-зидентство в Бухаре. После низложения Временного правительства 20 января 1919 г. было учреждено коллегиальное представительство при резидентстве в составе одного члена ТурЦИКа, председателя Советов русских поселений, военного атташе и коммерческого агента. В этом виде оно просуществовало до 1920 г., т. е. до образования Бухарской Народной Советской Республики.

§ 2. ИММУНИТЕТЫ И ПРИВИЛЕГИИ ПОСЛОВ

Выезжая в другие государства, послы казахских и среднеазиатских ханств стремились к тому, чтобы достичь тех целей, которые ставились ханом, эмиром перед посольством. Постоянные дипломатические представители в истории народно-советских государств Бухары и Хорезма осуществляли общее представительство и проведение политики пославшего государства в отношениях со страной пребывания. Осуществление этих целей было возможным лишь при условии предоставления послу, дипломатическому представителю определенных международных гарантий, которые могли бы ограждать его от посягательств на территории государства пребывания и от принудительного повиновения законам этой страны. Вот эти гарантии, необходимые для поддержания нормальных посольских, дипломатических отношений государств региона между собой и с другими государствами, представляли собой в рассматриваемый период привилегии, льготы, изъятия из общего правила, которые выделяли посла, дипломатического представителя из массы обычных иностранцев, находившихся в той или иной стране, и которые в совокупности составляли отдельный институт международного посольского права — дипломатический иммунитет. С другой стороны, послы, дипломатические представители должны были свято блюсти правила о невмешательстве во внутренние дела государства пребывания.

Послы феодальных государств Казахстана и Средней Азии отправлялись в зарубежные государства для выполнения отдельных дипломатических поручений, а не для постоянного пребывания в этих странах. В связи с этим обстоятельством нужно говорить об особенностях дипломатического иммунитета, по сравнению с привилегиями, которыми пользуются послы в настоящее время. Личная неприкосновенность посла состояла в следующем; обеспечение его безопасности как в пути следования, так и на месте пребывания его временной миссии, неприкосновенность его имущества; льготы такого порядка, как: содержание посла за счет государства, куда он прибыл, освобождение от таможенных и прочих налогов.

Исследуя такой международный обычай, как неприкосновенность посла, можно отметить, что этот обычай постепенно становился общепризнанной международноправовой нормой поведения государств региона, хотя его развитие проходило далеко не гладко. Сохранение остатков феодального произвола, феодальных междоусобиц, не всегда устойчивые гарантии порядка и безопасности время от времени приводили к нарушению принципа безопасности послов и в пути, и в период пребывания их в иностранных государствах.

Казахские и среднеазиатские государства и страны, имевшие с ними дипломатические отношения, старались соблюдать нормы посольского права об обеспечении неприкосновенности, безопасности членов дипломатических миссий в пути их следования и на месте пребывания миссий.

Россия, например, проявляла заботу о безопасном продвижении казахских и среднеазиатских послов на российских дорогах. К примеру, государева грамота, присланная в Самару 4 июня 1589 г., предписывала местным воеводам обеспечить безопасный проезд посла Бухары Мухаммада Али и не чинить бухарским послам какие-либо обиды и насилия.

Сложившееся в регионе правило об обеспечении безопасности, иностранных послов, к сожалению, нередко нарушалось. Так, русское посольство Н. Игнатьева в пути следования в Бухару и Хиву подвергалось нападению со стороны туркмен. Правда, позднее, туркмены через своих старшин заявили главе миссии, что их нападение на посольство было ошибочным, так как они приняли его за торговый караван. Когда у Игнатьева возникли затруднения в Хиве, русское правительство распорядилось о задержке хивинских караванов в Оренбурге. В международном праве эта мера называется реторсией и она законна. Такие меры стимулировали устойчивость норм о дипломатической неприкосновенности в международных отношениях в регионе. Вскоре, как только у Игнатьева исчезли затруднения, распоряжение о задержании было отменено.

Случаи нападения на посольские караваны были не единичными, поэтому в регионе сформировался такой посольский обычай, как сопровождение посла до границ пославшего его государства. В частности, русско-под-данные казахи в XIX в. часто сопровождали хивинских посланников до границ Хивинского ханства, обеспечивая таким образом безопасность послов в пути следования.

Но принцип неприкосновенности иностранных послов в регионе имел неустойчивый характер. К примеру, бии из окружения казахского султана Аблая, воспротивившись попыткам цинских властей привлечь казахов к участию в походе против среднеазиатских государств в 1763- г., организовали убийство всех членов одного из цинских посольств. Русский посол князь Бекович-Чер-касский со многими членами своей миссии в 1716 г. был умерщвлен в Хиве. В ответ на это, когда хивинский посол Эвайз Мухаммед в 1720 г. прибыл в Россию, он был арестован, а сопровождающие его лица сосланы на каторжные работы.

Факты свидетельствуют, какими сложными и противоречивыми путями шло утверждение правил дипломатического иммунитета в регионе Казахстана и Средней Азии с XV в. до начала XX в. Так, когда английские послы Стоддарт и Конноли приехали в Бухару и занялись шпионской деятельностью, или говоря иными словами, совершили преступление против Бухары, то они были приговорены к смертной казни и умерщвлены. Этот случай был чрезмерно жестоким: можно было ограничиться высылкой их за пределы ханства, или в крайнем случае, содержанием их в заключении на определенный срок. По данному и другим подобным фактам можно прийти к выводу о том, что среднеазиатские ханства феодальной эпохи не предоставляли иностранным послам иммунитет от уголовной юрисдикций страны нахождения или пребывания посла.

Вследствие таких фактов посла рассматривали не только как представителя иностранного государства, но и как возможного лазутчика. Поэтому посла строго контролировали, препятствуя возможности встречаться с частными лицами. В России с целью недопущения таких контактов к среднеазиатским послам приставляли пристава.

Принцип личной неприкосновенности послов довольно часто становился принципом взаимоотношений государств после того, как главы государств региона осознавали, что покушение на личность иностранного посла неминуемо вызовет ответное действие в отношении собственных послов, либо приведет к конфликтам между ними.

Нагляден пример бухаро-кокандских отношений. В 1840 г. в Коканд прибыл посол эмира бухарского Насруллы, который огласил постановление своего эмира и объявил кокандского хана Мадали кафиром (неверным) за незаконный брак с женой своего умершего отца. В ответ на это Мадали арестовал посла и отобрал у него имущество. В 1841 г. бухарский эмир велел отрезать уши и нос прибывшим в эмират кокандским посланникам. Но кровавые методы не могли служить нормой дипломатических взаимоотношений, и одним из разумных путей было обеспечение доброжелательного отношения к иностранным послам.

Казахские ханы знали о существовании международно-правового обычая неприкосновенности послов. Когда в России было задержано и подвергнуто аресту казахское посольство, то свое недоумение по поводу нарушения этой международно-правовой нормы Тауке-хан выразил в следующих словах: «Ведомо от Адама и по се время такова дела не слыхали, что за воровских людей держать посланца». Но такие факты были исключением из правила. В целом же неприкосновенность послов гарантировалась обеими сторонами, причем этот принцип распространялся и на послов враждебных государств (например, джунгарских послов). «Феодальная формация, — пишут И. П. Блищенко и В. Н. Дурденевский в книге «Дипломатическое и консульское право», — выдвинула новое обоснование привилегий (неприкосновенность) посла. Посол рассматривается как представитель или как воплощение своего государя… Чрезвычайно кратко и точно сформулировал эту идею русский великий князь Иван III: «Посол речи говорит и лицо носит государя своего». Отсюда следует вывод, что посол неприкосновенен. Аналогичные мысли высказывали казахские ханы Тауке-хан, Хакк-Назар, Абулмамбет и другие. В целом принцип неприкосновенности послов в процессе осуществления казахско-русских связей был основополагающим.

В государствах Средней Азии и Казахстана старались придерживаться принципа обеспечения неприкосновенности имущества послов. Так, когда у русского посольства, бывшего в Бухаре в 1858 г., пропала лошадь, на другой день она была возвращена, а похитивший эту лошадь вор был казнен по личному повелению эмира и с распоротым животом брошен к воротам посольства. Конечно, то была варварская демонстрация преданности данному принципу, но этот факт призван показать, что власти Бухары хотели бы упрочения, расширения отношений с Российским государством. Иначе говоря, государства и племена Казахстана и Средней Азии убеждались таким образом на практике, что любое незаконное действие в отношении иностранного посла, в том числе в отношении его имущества, вызывало ответное противодействие государства, его пославшего, что вело к напряженности в межгосударственных отношениях.

Еще. одной привилегией дипломатических представителей было содержание иностранных послов за счет государства пребывания. Посольский обычай содержать европейских дипломатических представителей в России существовал до XVIII в. Начало исчезновению этого обычая положило обращение в 1690 г. римского императора Леопольда к московскому царю с просьбой установить правило, в соответствии с которым послы содержались бы отправляющим государством. Несколько позднее это правило получило международно-договорное закрепление, в частности, ст. 20 Ништадского договора между Россией и Швецией гласила о том, что послы и посланники обязаны были «содержать себя на своем иждивении». Но та же Россия продолжала содержать казахских и среднеазиатских послов до 70-х годов XIX в. за свой счет. Более того, обеспечивая среднеазиатских послов питанием, русские власти включали в него вино и пиво, вследствие чего послы региона иногда спивались. Прибывший в Астрахань посол Хивы Хаджи-Батыр 10 апреля 1733 г. от чрезмерного употребления вина скончался. Пьянство посла Бухары Чеге Аразы, находившегося в России в 1737 г. «сопровождалось еще и буйством, при чем он «смертно» бил своего отца и лез в драку с конвойными солдатами».

К дипломатическим привилегиям казахских и среднеазиатских послов следует отнести предоставление им квартиры, обставляемой в «восточном духе» и бесплатно, что означало: послы должны чувствовать себя как дома. В свою очередь, среднеазиатские ханства старались в меру своих сил и возможностей следовать установившемуся во взаимоотношениях России и государств региоона правилу о дипломатических привилегиях, касающихся, в частности, вопроса о содержании послов Российского государства, когда они находились на территории этих государств. Так, русскому посольству А. Грибова (1640—1643 гг.) при нахождении в Бухаре выдали «корм» — «5 ООО батманов хлеба и 5 ООО денег бухарских».

В ханствах региона считалось недопустимым, чтобы иностранный посол покупал на базаре какую-либо провизию за свой счет: ему всегда доставляли то, что он просил купить на базаре по части местных продуктов. Туркменскую депутацию, прибывшую в Россию в 1860 г. для урегулирования споров с казахами, российская администрация обеспечила всем необходимым, взяв на себя расходы на питание, покупку посуды, отопление и предоставив пособие при отправлении на родину — итого 2021 руб. 15 коп. серебром. Россия содержала прибывшее 12 апреля 1873 г. посольство из Хивы, выделив на его содержание 100 руб. несмотря на враждебность их взаимоотношений в то время. И это не единичные случаи: таких примеров о содержании хивинских, казахских, бухарских, каракалпакских и иных посольств можно привести немало.

У народов Казахстана и Средней Азии с древних времен существовал обычай о предоставлении своим и иностранным послам и гонцам ночлега (коналга), фуража (улуфа) и пищи (алафа) жителями тех селений и городов, где эти послы останавливались. Казахские и среднеазиатские ханства не только содержали иностранных послов в пути следования и во время их пребывания в столице государства, но и одаривали их ценными подарками или Довольно крупной суммой денег в ответ на подарки, привозимые послами. Ценность подарков определялась состоянием отношений между государствами: чем дружественнее были их взаимоотношения, тем ценней и в больших количествах дарили друг другу подарки обе стороны.

Например, по прибытии в 1587 г. послов из дружественной Индии власти Бухары позаботились не только о хорошем помещении и о надлежащем содержании посольства, но и, устроив в их честь празднества, вручили нм ответные богатые подарки. Архивные источники информируют о том, какими подарками обменялись посольство Бухары (1840 г.) и царский двор России. Бухарский хан подарил российскому императору 4 дорогие шали, 2 лошади, 1 слона; в ответном порядке посольство получило от российского императора чайный сервиз, меха, парчу, хрусталь, золотые часы, сукно.

Обычной нормой исследуемой эпохи было то, что принимающее государство обеспечивало послов транспортом на своей территории. До территории, до пограничного пункта, до города государства посольство добиралось с помощью своих транспортных средств. Россия, в частности, обеспечивала бесплатным транспортом казахских и среднеазиатских послов, если находила необходимым их поездку из Оренбурга в Москву или Петербург. Если русские власти Оренбурга считали, что цель миссии того или иного хана региона может быть успешно достигнута в Оренбурге, то такое посольство, как правило, решало все свои дела на месте.

Власти Бухары отводили послам крупных государств приличное здание (дом) для их проживания, закрепляли специально назначенного человека для выдачи им довольствия. Так, когда в 1820 г. русский посол А. Негри прибыл в Бухару, после оказанного эмиром приема послу отвели в городе целый дом, приставили особо уполномоченного (муваккаля), который обеспечивал послу дневную выдачу различных видов довольствия.

Оказав в 1558 г. любезный прием послу Ивана Грозного Дженкинсону, правители мангышлакских туркмен тем не менее не освободили его от уплаты пошлин. И несколько позднее, в 1620 г. туркменские предводители попытались было потребовать уплату пошлин за перевозимое имущество по их территории от русского посла Ивана Хохлова, но последний отказался, мотивируя свой отказ действовавшим в то время положением об освобождении как русских, так и среднеазиатских послов от уплаты пошлин. Такой посольский обычай действительно существовал, и предводители туркмен не рискнули нарушить его.

Неоказание должных почестей послу могло быть расценено как повод к наступлению враждебных отношений. Так, послу Бухары Алтамышу в 1572 г. в Индии не оказали почестей, и это в Бухаре расценили как повод к войне.

Практика дипломатических отношений казахских и среднеазиатских государств имела тенденцию к сближению с европейской через Россию. Но с другой стороны, в регионе сохранялись своеобразные черты посольского права, включая правила дипломатического иммунитета.

Глава IV. ЗАКОНЫ И ОБЫЧАИ ВОЙНЫ В ИСТОРИИ РЕГИОНА

В истории региона в период с XV в. до середины XIX в. можно выделить следующие наиболее крупные войны и военные столкновения: походы казахских ханов (Тевеккеля, Тауке, Хакк-Назара) в XVI—XVII вв. против среднеазиатских ханств с целью освобождения своих южных городов; нашествие войск Джунгарского ханства на земли казахов и киргизов в XVII—XVIII вв. (битва между войсками казахского ополчения и джунгарскими феодалами на реке Буланты в 1728 г., битва в местности Анракай в 1730 г.); войны между туркменами и Персией в XVIII—XIX вв.; ожесточенные войны между Бухарским и Кокандским ханствами в XIX в.; поход иранского Надир-шаха против Бухары в 1740 г.; агрессия Цинской империи против казахов и киргизов во 2-ой половине XVIII в. — 1-й половине XIX в.; бесчисленные вооруженные набеги государств и кочевых племен региона друг на друга.

Попытаемся разобраться, в чем основной источник возникновения войн в этом регионе.

Вооруженные столкновения тогда становятся войнами, когда наличествуют антагонистические классы и государство, специальные постоянно действующие формирования — армии, когда господствующие классы одного государства, не удовлетворяясь эксплуатацией «своих» трудящихся, стремятся завоевать другие государства, чтобы иметь возможность эксплуатировать их трудящихся, разграбить имущество, добытое их трудом. И действительно, любая из вышеупомянутых захватнических войн в истории региона порождена именно этими мотивами. Как всякое классовое общество, Бухарское и Хивинское ханства разрывали классовые противоречия, и, чтобы переключить внимание дехкан-земледельцев на внешнеполитические проблемы, класс феодалов во главе с ханом стремился натравить народы друг на друга, чтобы таким образом продлить существование абсолютной власти, своего классового господства. При этом специально поощрялись жестокие методы ведения войны, немилосердное отношение к невоюющему населению, порождавшие ответную жестокость.

В истории Казахстана и Средней Азии было немало войн на религиозной почве. Религия ислама, подразделяя все народы и государства на «правоверных» и «неверных», настраивала мусульман против «неверных», довольно подробно регламентируя правила войны против последних. Наличие разных направлений ислама также вело к войнам уже между мусульманами (например, вражда между суннитами среднеазиатских ханств и шиитами Иранского государства). Может показаться, что ислам, его непримиримая к немусульманам идеология также были источником войн. Но это неверно. Если учение ислама объявить источником войн с неверными, тогда трудно объяснить, почему все же мусульмане среднеазиатских ханств и мусульмане Ирана шли войной друг на друга. Если истолковать это различием в исповедуемых направлениях ислама, то ожесточенные войны между мусульманами Бухарского, Кокандского и Хивинского ханств, принадлежавших к одному и тому же суннитскому направлению ислама, все равно не вписываются в эту схему.

В руках феодалов ислам был лишь средством для укрепления классового господства: натравливая свой народ на другой только потому, что последний не исповедовал мусульманской религии или принадлежал к иному направлению ислама, класс феодалов с помощью войн стремился подчинить другое государство и эксплуатировать его трудящихся. Этим и объясняются войны между Бухарским, Кокандским и Хивинским ханствами, которые наглядно демонстрировали истинные намерения феодалов этих ханств.

Отсутствие четко установленных государственных границ порождало территориальные претензии ханств друг к другу, борьбу за лучшие пастбища между племенами. Это обстоятельство тоже может быть отнесено к причинам возникновения войн в регионе.

Военные столкновения довольно часто возникали из-за родовых, династических амбиций предводителей племен, ханств.

Принято различать войны справедливые и несправедливые. Война казахов и киргизов против джунгарских войск была справедливой. В свою очередь, война Джунгарии против казахов была агрессивной, захватнической, направленной на покорение казахов и потому ее квалифицируют как несправедливую войну; поход иранского Надир-шаха с целью захвата Бухары и Хивы нельзя отнести к разряду справедливых войн; походы цинского Китая против Киргизии и Казахстана в XVIII—XIX вв., преследовавшие агрессивные цели, также относились к категории несправедливых войн.

В период господства права силы более сильное государство диктовало свою волю слабому, и со временем вырабатывались законы и обычаи ведения войны, соблюдаемые сторонами.

Один из обычаев ведения войны в том, что государства, племена Казахстана и Средней Азии руководствовались не столько положениями заключенных договоров, сколько доставшимися им в наследство обычными правилами, корни которых восходят к глубокой древности. Международно-правовая наука признает эти обычные правила наряду с международными договорами источниками международного права, так как международный обычай — это правила поведения, признаваемые обязательными в отношениях между государствами в силу своего неоднократного и единообразного применения с сознанием правовой необходимости. Другой особенностью было то, что определенная совокупность правил ведения войны была зафиксирована письменно в священной книге мусульман — Коране, который с VII в. до 20-х гг. XX в. был источником не только внутреннего, но и международного права в регионе. Эти обычные и исламские правила взаимно дополняли друг друга, переплетались и в своей взаимосвязи и совокупности составляли законы и обычаи ведения войны.

Все разнообразие законов и обычаев можно свести к следующим категориям: а) правила о необходимости применения более мягких методов ведения войны; б) правила об отношении к военнопленным; в) правила об отношении к невоюющему населению. Нельзя категорически утверждать, что одно время господствовали жестокие методы ведения войны, затем начался процесс их смягчения. В рассматриваемый период жестокие методы войны перемежались с гуманными; применение тех или иных методов зависело в значительной степени от того, воевали ли государства и племена региона с мусульманами или с приверженцами других религий.

Жестокость ханов казахских жузов и среднеазиатских владений во время военных действий восходит к вероломству и жестокости Чингисхана и Тимура. Вместе с тем нельзя не указать на общую тенденцию гуманизации законов войны в регионе под влиянием России, которая с древних времен придерживалась гуманных правил ведения войны, а с середины XIX в. выступила инициатором заключения ряда договоров о гуманизации средств ведения войны европейскими государствами. Кроме того, тенденция к гуманизации обычаев войны была обусловлена и экономическим фактором. Пленных, захваченных в бою, а также мирных жителей на покоренной территории, начиная примерно с XVI в., как правило, не убивали и не казнили; их выгоднее было продавать на невольничьих рынках Хивы, Бухары и других мусульманских стран или получать за них выкуп.

До XVI в. в Казахстане и Средней Азии жестокие методы ведения войны превалировали над гуманными, но с этого времени наметилась тенденция к гуманизации законов и обычаев войны.

Феодальное международное право не считало агрессию неправомерным действием; ведение войны с целью захвата новых земель считалось законным правом более сильного государства. Следует подчеркнуть, что и мусульманские законоведы никогда не задумывались о том, что война с народами, не придерживавшимися догм ислама, если не было угрозы нападения с их стороны, может быть квалифицирована как неправомерное дело, как агрессия; более того, они расценивали это как великое, угодное Аллаху благое дело.

Если в России и ряде государств Европы объявлению войны придавалось определенное морально-правовое значение, то многие восточные феодальные государства, вынашивавшие агрессивные замыслы, не обременяли себя объявлением войны. Джунгарское ханство, например, в этом плане не было исключением. Нападениям джунгар в 1710, 1713, 1723 гг. на казахские владения и земли киргизов ни разу не предшествовали объявления войны. Вторжения джунгар характеризовались внезапностью, коварством. Действия джунгарских феодалов отличались крайнем жестокостью: беспощадно истреблялись как воюющие, выражаясь современным языком — комбатанты, так и невоюющее население — женщины, старики и дети. И только поражение джунгар от войск казахского ополчения в 1726 и 1730 гг. и присоединение казахских земель к России оградили казахов от поголовного истребления.