Международное право в истории Казахстана и средней Азии — М. А. Сарсембаев

Временные пределы действия международных договоров государств Казахстана и Средней Азии

Из примерно двухсот международных договоров, заключенных в истории региона Казахстана и Средней Азии, лишь немногие действуют в настоящее время. Срок действия абсолютного большинства договоров региона истек в различное время. Значительная часть договоров заключалась если не на «вечные времена», то по крайней мере, на долгий период, хотя фактически они действовали довольно непродолжительное время. Всякий раз, когда завершалась война между Бухарой и Кокандом в XIX в., это завершение оформлялось мирным договором, была надежда, что мир продлится долго, но начиналась очередная война, которая хоронила мирный договор. Временных договоров, в которых был бы указан срок их окончания или названо обстоятельство, с наступлением которого истекал бы срок действия договора, в истории региона почти не было.

Срок действия мирного договора мусульманского государства с иноверным согласно норме мусульманского права не должен превышать одного года, но если мусульмане ослаблены войной, то срок действия такого договора мог быть продлен до 10 лет; более того, срок такого договора мог продолжаться неопределенное время, если это диктовалось необходимостью. Но как бы то ни было ислам запрещал постоянный мир с иноверными. Отсюда следует вывод о том, что мирные договоры между мусульманскими и немусульманскими государствами всегда носили временный характер. Исключением из этого правила были договоры мусульманских государств о добровольном присоединении к России, так как в основе этих договоров лежали глубинные, жизненные интересы народов этих государств.

Договоры в истории региона Казахстана и Средней Азии вступали в силу: а) с момента подписания (так, торговый договор между Кокандским ханством и Россией вступал в законную силу в день его подписания сторонами, т. е. 29 января 1869 г.); б) в момент получения грамоты контрагента и подписания присяги о выполнении договора.

Здесь небезынтересно проследить начало действия соглашения жузов Казахстана с Россией. В тексте дипломатических документов Казахстана и России нет указаний на то, с какого времени вступает в юридическую силу договор; не оговариваются также обстоятельства и события, появление или совершение которых могло повлечь за собой вступление документов в законную силу; не поднимается вопрос о ратификации, хотя институт ратификации был уже известен международному праву феодального общества, однако отсутствие договоренности о ратификации договоров, а также самой ратификации ни в коей мере не влияло и не влияет на юридическую силу договора. Нам представляется, что договоры между Россией и жузами Казахстана вступали в действие не с момента подписания грамот о присоединении, а с момента получения казахскими правителями подписанных российскими императорами грамот о присоединении Казахстана к России. Для Младшего жуза, например, и России началом действия договора явилось 10 октября 1731 г.: именно в этот день правители жуза были ознакомлены с грамотой императрицы о присоединении и подписали текст присяги.

В отношении договора между киргизским племенем черик и России скажем, что началом его действия был день, когда официальные представители племени черик подписали присягу на верность России, т. е. 13 октября 1863 г.

Аналогично время вступления в юридическую силу договора между Россией и киргизским племенем бугу. Процесс заключения договора занял полтора года ( с сентября 1853 г. по январь 1855 г.), и вступил он в законную силу с момента окончания процедуры принесения присяги посланцами киргизов на верность России, т. е. 17 января 1855 г.

В международной договорной практике государств рассматриваемого региона можно наблюдать следующие виды прекращения действия международных договоров: 1) в случае войны (так, договор между Бухарским и Кокандским ханствами прекращал свое действие в результате частых войн между ними); 2) прекращение договора одной из сторон, если другая сторона нарушила свои обязательства; 3) при исчезновении субъекта соглашения (например, в связи с превращением территории Кокандского ханства в Ферганскую область Туркестанского генерал-губернаторства России произошло исчезновение Кокандского ханства как субъекта соглашений, которые ханство до исчезновения заключило; более того, здесь необходимо говорить об исчезновении субъекта феодального международного права). В этой связи прекратили свое действие кокандско-российский торговый договор 1868 г., соглашение киргизов и казахов о совместном выступлении против гнета кокандских феодалов 1857 г., торгово-политическое соглашение между Кокандом и Китаем 1832 г., кокандско-китайское торговое соглашение 1846 г. и др.

Целый ряд договоров завершил свое действие в 60-е годы XIX в., т. е. тогда, когда все казахские жузы полностью и окончательно вошли в состав России и их земли стали неотъемлемой частью территории Российской империи, а сами жузы перестали быть субъектами феодального международного права, поскольку их внешнеполитические интересы выражались русским правительством. К этому времени утратили силу следующие договоры: соглашение 1738 г. между казахским ханом Абулхаиром и императрицей России Анной Иоанновной об охране русских торговых караванов, проходящих по казахской степи; соглашение 1742 г. между Абулхаиром и императрицей Елизаветой о развитии торговли между Россией и Казахстаном; соглашение 1752 г. между казахским ханом Нурали и канцлером России А. Бестужевым-Рюминым об обеспечении безопасности русских торговых караванов и некоторые другие.

Но соглашения о присоединении Младшего жуза и племен Средней Азии к России юридической силы не утрачивали, а продолжали действовать.

Договоры государств региона с Джунгарией также перестали функционировать в связи с исчезновением Джунгарского ханства с политической карты мира как государства, как субъекта международного права. К договорам, переставшим действовать в 1758 г., в год падения Джунгарии, следует отнести: политические соглашения между Кокандом и Джунгарией, заключенные в 30-е годы XVIII в., соглашения о военном союзе Киргизии и Коканда против Джунгарии в 40-х годах XVIII в. и др.

Договоры Бухарского и Хивинского ханств с другими государствами потеряли свою законную силу в связи с подписанием среднеазиатскими ханствами договоров в 1873 г. об установлении протектората царской России над ними, что означало сужение сферы международных отношений этих ханств до отношений только с Россией. Как было уже отмечено в первой главе пособия, при протекторате государство-протектор выражает внешнеполитические интересы протежируемого государства, что означает отсутствие самостоятельности в осуществлении внешнеполитической деятельности. Поэтому можно считать соглашение о союзе и подданстве между Мервом и Бухарой 1843 г., договор Коканда и Бухары о союзе 1810 г., торгово-политический договор между Хивой и Россией 1841 г. и некоторые другие к 1873 г., ко времени подписания договоров о протекторате России над ханствами, утратившими свою юридическую силу, но пункты о торговле с сопредельными странами продолжали действовать до конца XIX в.

Бухаро-российский и хивино-российский договоры о протекторате России над среднеазиатскими ханствами потеряли юридическую силу также в первые дни после свершения Великой Октябрьской социалистической революции. Советская Россия своими односторонними политико-правовыми актами, такими как Обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», телеграммой о предоставлении независимости Бухаре признала полную независимость Бухарского эмира и Хивинского ханства, сломала отношения протектората, являвшегося разновидностью колониальной зависимости, восстановила суверенитет и международную правосубъектность этих ханств.

Классификация международных договоров казахских и среднеазиатских государств

Правовой анализ международных договоров казахских и среднеазиатских государств, заключенных ими в рассматриваемый период, позволяет провести следующую классификацию. По количеству участников практически все эти договоры были двусторонними. Многосторонних договоров практика международных отношений среднеазиатского региона не знала.

По составу субъектов можно различать: договоры между государствами, договоры между государствами и племенами, договоры племен между собой.

По объекту регулирования договоры региона можно подразделять на политические, экономические, часто заключались смешанные виды договоров типа политико-экономических.

Если рассмотреть соотношение политических и экономических договоров в истории региона, то можно утверждать, что на долю политических договоров приходится примерно 2/3 всех договоров, а на экономичес-ские договоры — 1/3.

Как видим, значительная часть международных договоров государств региона приходилась на политические договоры. Разумеется, подразделение их на политические, торговые и другие условно, поскольку один и тот же договор зачастую регулировал и политические, и торговые, и другие вопросы. И тем не менее необходимо по мере возможности разграничить их. Политические договоры государств Казахстана и Средней Азии в свою очередь подразделялись на договоры: о дружбе, о совместной борьбе против агрессии, о границах, о разделении территории, об агрессивном или оборонительном союзе и т. д.

Подразделяя политические договоры стран региона на соответствующие классы, мы обнаруживаем, что к договорам об установлении мира относились бухаро-российский мирный договор 1868 г.; договор между Бухарой и Индией о мирных отношениях 1578 г. и др. Таких договоров в истории региона было не менее пятнадцати.

В советской доктрине международного права анализируются функции мирных договоров, которые могут различаться в зависимости от того, о договорах какой исторической эпохи идет речь, а также от того, когда эти договоры были заключены: до или после Октября 1917 г. В дооктябрьском международном праве господствовала сила, право государства на войну, право на аннексии, получение контрибуций. Для победителя использование военной силы при международных разногласиях и спорах считалось вполне правомерным действием. Если казахское или среднеазиатское ханство было победителем в тех или иных войнах, то оно старалось извлечь все выгоды из своего статуса победителя, и наоборот, оно было вынуждено считаться со всеми тяжкими для себя, побежденного, международно-правовыми последствиями окончания войны, которые находили свое юридическое закрепление в заключаемых им мирных договорах. Например, заключенный Кокандским ханством 22 сентября 1875 г. с Россией политический договор привел к сокращению территории Коканда. В 1740 г. Надиршаху удалось завоевать Хорезм, а также Бухару. Соглашение о подчинении Бухары Ирану исключало добровольность и равноправие сторон. Эти и другие мирные договоры были направлены на юридическое оформление аннексий, т. е. захвата чужих земель. По иронии судьбы, если Бухара и Индия в 80-е годы XVII в. имели договоры о союзе против Ирана, направленные на захват территории Ирана, то в 40-е годы XVIII в. их собственные территории оказались захваченными Ираном. Здесь следует подчеркнуть, что хотя рассматриваемые договоры и назывались мирными, история взаимоотношений Ирана с другими государствами-контрагентами по договорам свидетельствует о том, что они (договоры) были в целом далеки от установления нормального и прочного мира, реальных дружественных отношений и сотрудничества.

Другой разновидностью политических договоров являются договоры о дружбе. В истории внешней политики феодальных казахских и среднеазиатских ханств таких договоров очень немного. Пожалуй, можно сослаться только на договор о дружбе между Бухарой и Индией (1698 г.), договор о дружбе, заключенный султанами и биями Старшего жуза и киргизскими манапами 22 августа 1847 г., а также на договор между Хивинским ханством и Ираном о дружбе и братском союзе (1814 г.). Немногочисленность международных договоров о дружбе можно объяснить наличием в значительной мере враждебных отношений между государствами в период господства феодального и буржуазного международного права, которые до Октября 1917 г. были основаны на культе силы в отношениях между народами. Не были исключением Казахстан и Средняя Азия.

К разряду политических следует отнести и договоры о союзе. Как оборонительном, так и наступательном. Во внешнеполитической истории региона такие договоры имели место. Примерно двадцать договоров было заключено государствами региона с целью создания союзов, из них примерно половина приходится на договоры о наступательном союзе, другая половина — оборонительном. Так, договор между Бухарой и Индией о союзе против Ирана (1682 г.) относится к договорам о наступательном союзе, т. к. заключен с целью совершения агрессии; а соглашения о военном союзе киргизов и Коканда против Джунгарии в 40-х годах XVIII в. можно отнести к договорам об оборонительном союзе.

В числе политических договоров Казахстана и Средней Азии значительное место занимали «договоры о мире и родстве», кочевавшие из столетия в столетие. Установление непосредственных (брачных) отношений между властвовавшими родами в известной мере способствовало поддержанию мира и дружественных отношений между государствами. Для владетелей региона в соответствии с мусульманским правом было естественным делом иметь десять и более жен, которые, как правило, были дочерьми или сестрами других государей. Так, казахский хан Аблай имел двенадцать жен, которые были дочерьми хивинского хана, кашгарского бека, калмыцкого хана, калмыцкого нойона и т. д.

К политическим договорам следует отнести договоры, регулировавшие вопросы о выдаче пленных, но не специально этому посвященные, а регулировавшие этот вопрос вкупе с другими политическими. Так, в соглашении между казахами и оренбургской администрацией России в 1748 г. помимо прочих был положительно решен вопрос о возвращении русских пленных.

Отдельную группу политических договоров, свойственных рассматриваемому региону, составляли договоры о присоединении жузов, племен, народностей к Российскому государству в XVIII и XIX вв. Среди них: договор между Младшим жузом Казахстана и Россией от 10 октября 1731 г., договоры между Средним жузом и Россией 1742, 1830, 1863 гг., договор между Старшим жузом и Россией 1864 г., договоры между киргизскими племенами бугу и черик с одной стороны и Россией — с другой, договор между мервскими туркменами и Россией от 31 января 1884 г. о присоединении их к русскому государству. Необходимо отметить, что эти договоры регулировали также и вопросы торгово-экономических отношений.

Еще одну разновидность политических договоров в истории региона с точки зрения феодального международного права представляют договоры, установившие протекторат России в отношении Бухарского и Хивинского ханств: бухаро-российский договор от 23 сентября 1873 г., и хивинско-российский договор от 12 августа 1873., которые регулировали также и вопросы экономических взаимоотношений между этими государствами.

Классификация политических договоров будет неполной без подразделения всех договоров по признаку их доступности к текстам на тайные и открытые.

Многие договоры, заключенные государствами, были открыты. В качестве примера тайных договоров государств региона с другими странами можно привести соглашение о тайном от Хивы союзе и подданстве между Мервом и Бухарой (1843 г.). Тайные договоры преследовали, как правило, корыстные цели, скрывая от народов намерения, зафиксированные в них.

Глава III. ПОСОЛЬСКОЕ ПРАВО В ИСТОРИИ КАЗАХСТАНА И СРЕДНЕЙ АЗИИ

Право на участие во внешних сношениях являлось одним из основных прав государств региона и состояло из нескольких компонентов: право посольства; право на участие в создании международно-правовых норм; право на участие в подписании договоров, право на отправление писем, грамот другому государству-контрагенту и иные дипломатические акции. Среди этих компонентов, составлявших право казахского или среднеазиатского государства на осуществление внешних сношений или на участие в международном общении, праву посольства принадлежала видная роль: часто право посольства было адекватно праву на осуществление внешних сношений.

В период с XV в. до 1917 г. государства и племена Казахстана и Средней Азии отправляли свои посольства и принимали у себя иностранные не менее 970 раз (подсчет произведен на основе анализа данных архивохранилищ Алма-Аты, Ташкента, Бишкека, Ашхабада и Москвы, советской исторической, историко-правовой, историко-экономической литературы на русском, казахском языках, договоров, правовых актов, документов, переведенных с арабского, персидского, хинди и других языков, дореволюционной исторической литературы, англо-американской, афганской литературы на английском языке, посвященной истории казахско-среднеазиатского региона).

Картина состояния дипломатических отношений примерно такова: в XV в. государства региона (Казахское ханство, государство кочевых узбеков) приняли и отправили не менее сорока посольств; в XVI в. казахские, Бухарское, Хивинское ханства приняли не менее 50 посольств России, Персии, Индии, Бадахшана, отправив в эти государства примерно 80 посольств; в XVII в. они отправили приблизительно 95, приняв 115 посольств; в XVIII в. Хивинское, Бухарское ханства, жузы Казахстана, киргизские племена, туркмены приняли примерно 110 посольств из разных стран и направили не менее 120 посольств в Россию, Джунгарию, Китай, Персию, Афганистан, Индию; в XIX в. государства и племена региона, включая образовавшееся Кокандское ханство, приняли примерно 160 иностранных посольств, отправив не менее 200.

Как видим, из века в век наблюдался рост числа направляемых государствами и племенами региона и принимаемых ими иностранных посольств. В XIX в. дипломатические отношения достигли своего апогея: увеличилось не только число посольств, но и расширилась география посольских связей с иностранными государствами. Характерная особенность для всего рассматриваемого периода — возрастание посольских связей государств и племен Казахстана и Средней Азии с Российским государством.

Глава казахского или среднеазиатского ханства (хан, эмир, бек и др.), будучи высшим представителем своего государства в международных отношениях, представлял свое государство-субъект международного права, но сам субъектом международного права не являлся. Главы казахских и среднеазиатских государств выполняли функций внутригосударственных органов внешних сношений.

В процессе осуществления межгосударственных отношений вопросу о титуле главы государства придавали немаловажное значение. Почетные титулы главы государства фигурировали в устных и письменных обращениях. Суверенность государства, его политическое и экономическое могущество подчеркивались пышной титулатурой.

Любой глава государства (хан, эмир, бек и т. д.) представлял свое государство в международных отношениях: решал вопросы войны и мира, заключал международные договоры, отправлял посольства в иностранные государства, принимал посольства других стран и т. д.

По мнению выдающегося востоковеда В. В. Бартольда, «хан был тюркским титулом, обозначавшим титул государя».

Каковы внешнеполитические полномочия казахского хана, их действенность, объем?

Особенностью раннефеодального монархического государства казахов было то, что казахский верховный сюзерен-хан не наследовал свой титул, как это было почти во всех феодальных государствах, а избирался почетными представителями родов:батырами,султанами,

биями. Представители родов полагали, что они вольны не избрать его в следующий раз, по своему усмотрению повиноваться или не повиноваться. Это обстоятельство сказывалось на объеме внешнеполитической компетенции казахских ханов, степени реальности их полномочий, которые зависели от того, насколько сильна власть хана внутри ханства. Отсутствие устойчивой производственной базы родо-племенных объединений, по мнению С. Е. Толыбекова, основанной на крупной феодальной земельной собственности, отсутствие крепкой экономической основы казахского ханства обусловливало общую неустойчивость политических учреждений, прежде всего власти самого хана. Иначе говоря, казахское общество находилось объективно на такой стадии своего развития, когда не могло создать условий для существования сильного централизованного государства, поэтому слабость власти хана влекла за собой слабость осуществления внешнеполитического курса.

Наряду с этим следует подчеркнуть, что казахские ханы вопреки этим обстоятельствам часто добивались успешной реализации своих внешнеполитических полномочий и целей. 

Хан не располагал постоянным войском. Для отражения агрессии он собирал народное ополчение, как правило, выступавшее под его водительством и в силу этого значительно зависел от предводителей родов. Это вытекало из его обязанности отражать нападения со стороны враждебных сопредельных государств. 

Казахскому хану принадлежали довольно обширные внешнеполитические права: он устанавливал дипломатические связи, принимал и посылал послов в другие государства, вступал с ними в договорные связи и т. п. Но все эти и особенно наиболее принципиальные вопросы внешнеполитического характера хан единолично решать не мог; они решались на совете старшин, что не означает, однако, принижение роли хана во внешнеполитической деятельности. Ему принадлежала договорная инициатива, он вел дипломатические переговоры, формулировал основные пункты предстоящего договора, подписывал наряду со старшинами международные договоры, отправлял в государство, являвшееся контрагентом по договору, близких родственников в качестве аманатов (заложников) для обеспечения выполнения обязательств по договору и т. д. В качестве примеров можно привести дипломатическую деятельность Теввекель-хана в XVI в., Джахангир-хана и Тауке-хана в XVII в.

Султаны в казахских жузах представляли собой влиятельную политическую силу. Они наиболее активно участвовали во внешнеполитической деятельности жузов, как правило, были во главе направляемых в иностранные государства казахских посольств, выступали в качестве заложников, часто от имени своего улуса могли снаряжать посольства в другие государства. Право участия во внешнеполитических делах султаны казахских улусов осуществляли на собраниях и съездах казахской знати. Титул султана дети чингизидов приобретали по праву рождения, и только султаны могли претендовать на ханский престол, что означало избрание кого-либо из их среды. С международно-правовой точки зрения небезынтересно, что султан, независимо от того, был ли он казахским, узбекским, в силу того, что он чингизид, мог претендовать на ханский престол в любом из жузов Казахстана, из среднеазиатских ханств, т. е. везде, где сохранились традиции монгольской империи. Можно понять недоумение Оренбургского генерал-губернатора Неплюева, вынужденного встречать посольство Хивинского ханства как иностранное, во главе которого в качестве хана стоял российский подданный — казахский султан.

Надо сказать, что генеалогическое право чингизидов действовало в регионе практически везде, за исключением Киргизии. Здесь тоже в известной мере сохранялись традиции монгольской империи, но в отличие от казахской и узбекской феодальной султанской верхушки, горделиво причислявшей себя к «золотому роду» чингизидов, ни один киргизский феодал не считал нужным причислять себя к потомкам Чингиз-хана; старшины киргизских племен вели родословную от своих киргизских влиятельных родов. А это означало, что внешнеполитические полномочия старшины киргизского племени не увязывались с его происхождением от чингизидов.

Малый ханский совет, состоявший из султанов, батыров, биев, старшин разрешал разнообразные проблемы внутренней и внешней политики государства. Важные вопросы, особенно внешнеполитического характера, выносились на обсуждение Большого совета.

В казахских жузах совет старшин вместе с ханом решал важные внешнеполитические вопросы. Более того, хан без совета старшин не мог вынести ни одного решения по вопросам внутренней и внешней политики. Такое положение было сформулировано 10 октября 1731 г. на собрании старшин, которые напомнили Абулхаиру, что «из древних лет имеетца обычай, что хан без совета старшин ничего не повинен чинить». Старшины были возмущены тем, что Абулхаир-хан решил принять подданство России без их ведома и согласия. Но в конечном счете совет старшин подписал текст присяги на верность России. 10 октября 1731 г. на собрании старшин Абулхаир-хан, батыры Букенбай, Исет, мурза Худай-Назар и еще 27 знатных казахских феодалов подписали юридический акт о присоединении Младшего жуза к России, а 21 ноября 1731 г. еще 30 старшин «противной партии», не желавших присоединения, подписали аналогичный акт присяги.

Совет старшин принимал реальные внешнеполитические решения. К таковым относились: решение отправиться в поход против джунгарских феодалов в 1728 г.; решение об оттягивании срока выезда посольства Тевкелева за пределы Казахстана, вызванное опасением старшин, что русские могут завоевать казахские земли; решения об обмене пленных, о смене аманатов и др.

Аналогичным был правовой статус Совета при ко-кандском хане, который решал вопросы не только внутренней, но и внешней политики.

Маслихат (генгеш) или собрание народных представителей,— так туркменские роды Мерва называли свой высший орган внешних сношений, который в январе 1884 г. подписал договор о присоединении Мерва к России.

В управлении делами ханства (жуза) в Казахстане определенную силу имели съезды или так называемые народные собрания. Они состояли из представителей знати: султанов, биев, старшин, аксакалов, батыров. К ним присоединялись многочисленные их родичи — «любопытные». Эти собрания созывались в соответствии с требованием свода казахского обычного права «Жеты Жарга»: «Чтобы сам хан, равно как и все султаны, старшины и правители родов, собирались осенью в одно место, в средине степи, для рассуждения о делах народных».

Собрания решали важнейшие вопросы внутренней и внешнеполитической жизни казахов: выбирали хана, объявляли войну, заключали мир, разбирали наиболее важные судебные дела. Следует подчеркнуть, что народными эти собрания назывались потому, что вопросы решались при большом стечении народа, но решающие голоса принадлежали представителям казахской знати. Процедура принятия решений обнажала классовую сущность этого органа власти.

Съезды казахской знати, или собрания, уделяли значительное внимание прежде всего внешнеполитическим вопросам. В период феодальной раздробленности султаны-предводители родов с экономической, внутриполитической точки зрения не особенно нуждались друг в друге, но для решения внешнеполитических задач, связанных е отражением агрессии извне, с вопросами объявления войны чужеземным завоевателям, с решением вопросов о мире они вынуждены были объединяться.