Амангельды Иманов — М. К. Козыбаев, П. М. Пахмурный – Страница 11

№ 33

СООБЩЕНИЕ БЕЛОГВАРДЕЙСКОЙ ГАЗЕТЫ О СВЕРЖЕНИИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В ТУРГАЕ И УБИЙСТВЕ АЛАШ-ОРДЫНЦАМИ АМАНГЕЛЬДЫ ИМАНОВА, ЛАВРЕНТИЯ ТАРАНА, КАРПА ИНОЗЕМЦЕВА И ДР.

г. Кустанай

Не ранее 14 июня 1919 г.

14 июля прибыл в гор. Кустанай к управляющему областью помощник управляющего Тургайским уездом с докладом о положении Тургайского и Иргизского уездов.

Отряд Алаш-Орды, войдя в сношение по телеграфу с большевистским военным комиссаром гор. Тургая Имановым, с Чрезвычайным Комиссаром Джангильдиным, сумел обмануть их осторожность и добился разрешения войти вооруженным в Тургай. Было это в начале апреля, тогда же джигиты отряда стали готовиться к перевороту, с целью свергнуть ненавистное иго большевиков.

Утром 20 апреля были получены сведения, что к Тургаю подходит отряд бандита Тарана, который со своими ближайшими помощниками уже прибыл к Иманову, после недолгого боя на улицах города алаш-ордынцам удалось арестовать и расстрелять как Тарана, с главарями, так. и Иманова. После этого отряд выступил навстречу банде Тарана, состоявшей из 357 чел. Банда была разоружена и отправлена в гор. Атбасар в распоряжение военных властей. Предпринимать дальнейшие боевые действия в смысле освобождения Иргиза отряд Алаш-Орды не имел возможности, с одной стороны, по незначительности состава, с другой, опасаясь захода в тыл Жиляевской банды, о движении которой к Тургаю уже имелись сведения, тем более, что о казачьих отрядах ничего не было известно.

17 мая отряд вступил в боевое соприкосновение с отрядом Жиляева в 700 чел., бежавшими из Наурзума. Бой длился 17 часов и Жиляеву под прикрытием ночи удалось ворваться в Тургай, следствием чего явилось отступление джигитов, которые вскоре соединились с войсками Тургайской группы, под начальством капитана Могилева, и начали вести наступление на Тургай. Жиляев бежал в Иргиз.

В настоящее время в Тургае полный порядок, имеется вооруженный гарнизон, восстанавливается деятельность органов местного самоуправления.

Таким образом, как Советская власть, так и авантюра Жиляева и К° в Тургайской области ликвидированы и, если принять во внимание значение Тургайского и Иргизского уездов в смысле снабжения армии мясом, а также отнятую у большевиков возможность базироваться в этих уездах в целях связи Туркестана с Актюбинским фронтом, то важность совершившихся событий станет несомненно очевидною.

№ 34—36

ИЗ МАТЕРИАЛОВ КУСТАНАЙСКОГО И ТУРГАЙСКОГО РЕВКОМОВ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ АНТИСОВЕТСКОГО ПЕРЕВОРОТА В ТУРГАЕ И УБИЙСТВА АЛАШ-ОРДЫНЦАМИ А. ИМАНОВА, Л. ТАРАНА и ДР.

6 сентября — 12 декабря 1919 г.

№ 34

РАССКАЗ ОЧЕВИДЦЕВ О ТУРГАЙСКИХ СОБЫТИЯХ

г. Кустанай

6 сентября 1919 г.

Положение в Тургае перед отъездом тов. Джангильдина. Тов. Джангильдин явился со своим отрядом в Иргиз, оттуда в Тургай, восстановив Советскую власть и устранив прежних хозяев положения меньшевиков и эсеров. В обоих городах им было организовано Военное управление. Отряд Джангильдина был оставлен в Иргизе, а в Тургае были сформированы два эскадрона численностью до 300 человек.

Военным Комиссаром Тургайского уезда был назначен Амангельды Иманов, военруком Михаил Веденеев, председателем уездного исполкома был в то время Каралдин.

В Кустанайском уезде находились отряды алаш-ордынцев Байтурсунова численностью до 200 человек. Байтурсунов начал телеграфные переговоры с тов. Джангильдиным, уехавшим к тому времени из Тургая в Ташкент на краевой съезд. Переговоры велись через посредство Тургайского исполкома. Байтурсунов выражал желание признать Советскую власть и соединить свой отряд с нашим, для совместной защиты Советской власти. Тов. Джангильдин принял предложение, поставив условием, чтобы оба отряда были поставлены под командование Амангельды. Одновременно тов. Джангильдин потребовал приезда вождей алаш-ордынцев для личных переговоров.

Из Ташкента тов. Джангильдин отправился в Москву, но по дороге действительно застал в Челкаре приехавших туда Байтурсунова и Каралдина. Остальные делегаты сообщили, что они едут в Челкар и находятся уже в пути. Тов. Джангильдин, не дождавшись их, распорядился, чтобы их из Челкара отправили в Оренбург, куда уехал он сам с Байтурсуновым и Каралдиным.

Проездом через Актюбинск тов. Джангильдин телеграфировал отсюда Амангельды, чтобы, в случае нападения белых на Тургай, наш отряд ушел в Иргиз на соединение с тамошним нашим отрядом, а оттуда в Челкар, для соединения с Челкарским гарнизоном. Ответ не был получен ввиду прекращения телеграфного сообщения. После того Джангильдин из Тургая никаких известий не получал.

Рассказ очевидца, оставшегося по уходе белых в Куста-нае, о Тургайских событиях.

В конце марта Амангельды получил из Челкара от Военрука Шпрайцера предписание Челкарского исполкома отступить в Челкар. Предписание не было выполнено потому, что алаш-ордынцы отказались отступить, мотивируя отказ отсутствием обуви, одежды и т. п. Из Челкара непрерывно возобновлялись требования, причем телеграммы подписывались Джангильдиным (по-видимому, наши Челкарские сторонники желали ускорить эвакуацию, подписывая телеграммы именем Джангильдина, которого в Челкаре уже не было). Также из Актюбинска и Иргиза посылались в Тургай телеграммы с требованием уйти в Челкар. Тогда военком Амангельды решился во исполнение приказа вывести отряд из Тургая и даже заказал для этой цели подводы.

В это время Колчак наступал на Кустанайский уезд, и председатель Кустанайского исполкома, тов. Таран, уходя от Колчака, стал приближаться к Тургаю; оставив свой отряд вдали от города, он сам с четырьмя членами исполкома приехал в Тургай, переговорил с Амангельды и устроил с ним секретное совещание. В тот же день устроили секретное совещание алаш-ордынцы. Надо при этом заметить, что отдельные красноармейцы прибывали в город еще до прихода Тарана. Они просили зачислить их в Тургайский гарнизон, Амангельды согласился их принять, но алаш-ордынцы категорически отказались.

На следующий день (в первый день пасхи) алаш-ордынцы арестовали Тарана и прибывших с ним членов Кустанайского исполкома за исключением одного, которому удалось бежать и который был во время побега приколот алаш-ордынцами. Вечером алаш-ордынцы окружили отряд большевиков и обезоружили его, арестовав Амангельды.

Власть захватила Алаш-Орда.

При обыске у Амангельды нашли секретное сообщение Тарана, извещавшего о приближении своего отряда к Тургаю для соединения с Амангельды.

На второй день пасхи Алаш-Орда мобилизовала татар для защиты города от советского отряда Тарана и выступила ему навстречу. Наш отряд, не ожидая встретить неприятеля, был застигнут врасплох и принужден сдаться. Около 40 пленных тарановцев было посажено в тюрьму, остальных 300 товарищей обезоружили и загнали в степь неизвестно куда. Посаженных в тюрьму 40 товарищей алаш-ордынцы постарались сплавить куда-то мелкими партиями (пачками).

Когда крестьянское восстание в Кустанае было подавлено, Жиляев направился из Кустаная в Тургай, думая найти там большевистский гарнизон. Около Тургая встретил он несколько бежавших большевиков членов исполкома, которые передали ему о происшедшем аресте Тарана и Амангельды. Жиляев отправил в Тургай делегатов для ведения переговоров, но алаш-ордынцы открыли по ним огонь. Жиляев дважды повторял попытку завязать переговоры, но безуспешно, тогда он решил взять город приступом. Город был взят с боя. В тюрьме не нашли ни Амангельды, ни Тарана: первый был накануне занятия Тургая увезен в степь алаш-ордынцами и расстрелян, второй был расстрелян еще за несколько дней до прибытия Жиляева.

В Тургае Жиляев восстановил Советскую власть во главе с прежним составом (из встреченных им членов исполкома).

Пробыв в Тургае 18 часов, Жиляев со всем отрядом ушел на Иргиз, опасаясь, по-видимому, наступления близких уже казахов. По уходе Жиляева в Тургае семь дней господствовали Советы, но гарнизона не было.

Когда алаш-ордынцы прослышали, что казаки близко, они вернулись и заняли Тургай, Совет скрылся.

Подходившие казаки нашли город во власти алаш-ордынцев, вышедших навстречу белым для приема гостей. Алаш-ордынцы совместно с белыми образовали следственную комиссию и послали в степи карательные отряды для розысков членов Совета. Переловив их, а также видных большевистских вождей, алаш-ордынцы всех их числом около 15 (вождей) расстреляли.

Из Иргиза Жиляев ушел в Челкар, а Иргиз перешел к алаш-ордынцам и Колчаку. Заняв Иргиз и Тургай, алаш-ордынцы послали делегатов в Омск для доклада Колчаку. Одновременно с этим Алаш-Орда послала своих представителей в Кустанай на общий съезд колчаковцев и алаш-ордынцев для выработки совместного плана дальнейшей деятельности. Съезд, однако, не состоялся, так как к этому времени началась эвакуация Кустаная белыми ввиду наступления Красной Армий на Кустанай..

О дальнейшей деятельности Алаш-Орды очевидцу неизвестно. Рассказ был выслушан и запротоколирован на заседании Кустанайского ревкома 6 сентября 1919 года.

Член Реввоенсовета Киргизского края

военный комиссар                                         Джангильдин

Председатель Кустанайского Ревкома          Дружницкий

Секретарь                                                    Жигарев

№ 35

ОПРОС И. ДЕНИСОВА И М. ГУСМАНА, ОЧЕВИДЦЕВ АЛАШ-ОРДЫНСКОГО ПЕРЕВОРОТА В ТУРГАЕ

г. Тургай     

12 декабря 1919 г.

Весной с. г. приблизительно в марте месяце Алаш-Орда двигалась из предела Кустанайского уезда в город Тургай, где в это время существовала еще Советская власть. Остановившись верстах в 70—80, алаш-ордынцы прислали в город в уездисполком делегацию, состоящую из трех лиц: Ахмета Байтурсунова, Мерз и Омара Алмазова, которые, явясь в исполком, обманным путем заявили, что военный совет алаш-ордынского отряда прервал всякую связь с казаками и теперь идет в город Тургай с целью признать Советскую власть. Не желая потерять авторитета джигитов перед делегатами других областей, они просят исполком, чтобы таковой разрешил им прийти в город в полном вооружении. После долгих прений, впустить ли отряд в город вооруженным или таковой обезоружить, последнее в особенности поддерживалось военкомом Имановым, т. е. отряд алаш-ордынцев пустить в город обезоруженным. Тогда Алаш-Орда, в свою очередь, распинаясь в признании Советской власти, заявила исполкому, что она, если бы не желала признать Советскую власть, то не послала бы своего лучшего представителя и вождя Байтурсунова в центр для переговоров. По приходе в город Алаш-Орда никаких активных действий по отношению к Советской власти впредь до 18—19 апреля не принимала. Нужно сказать, что перед этим неоднократно получались телеграммы с Актюбинского фронта о эвакуации учреждений города Тургая.

Военкомом Имановым по этим данным были даны распоряжения об эвакуации учреждений и приказ по эскадрону о выступлении. На первый день пасхи, т. е. 20 апреля, находясь на квартире военкома Иманова с переводчиком Идрисом Исуповым, к нам зашли двое русских, которые при рекомендации назвали себя делегатами от повстанцев Кустанайского уезда. 1-й Таран и 2-й Иноземцев, заявляли военкому Иманову, что таковые пришли к нему за разрешением, чтобы ввести в полном вооружении находящийся в 30—40 верстах от города их отряд. Иманов, боясь и думая, чтобы не произошла какая-либо авантюра со стороны прибывшего отряда, предложил делегатам, т. е. Тарану и Иноземцеву, чтобы они сдали оружие. Со стороны повстанцев Тарана и Иноземцева последовало полнейшее согласие. Тогда Иманов сказал им, что они действительно являются защитниками Советской власти, и предложил им написать телеграмму Чрезвычайному комиссару Тургайской губернии тов. Джангильдину для того, чтобы получить тот или иной ответ для введения в город Тургай отряда в полном вооружении. В это время по улицам раздались крики: «Алаш!»— с выстрелами, после чего Таран и Иноземцев, услышав это, удалились из квартиры Иманова. Оставшись одни с Имановым, к нам вбежал инструктор эскадрона Валерьян Денисов с сообщением, что турецкий подданный Хидаэт сделал измену и город занят алаш-ордынцами. На другой день на заседании исполкома Омаром Алмазовым было заявлено, что алаш-ордынцами арестован военком Иманов, как тормозящий и мешающий работать, а также и все красноармейцы, стоящие на платформе Советской власти, поддерживающие военкома Иманова. Совместно с этим были арестованы представители повстанцев Кустанайского уезда: Таран, Иноземцев и проч., а также был арестован представитель от повстанцев Атбасарского уезда. После ареста Тарана они обманным путем обезоружили отряд, направляя его под конвоем в Атбасарский уезд навстречу карательному отряду.

По прошествии некоторого времени город с боя занял повстанец Жиляев, который, разбив на голову алаш-ордынцев, взял у таковых пулеметы и частью оружие. Во время боя между Жиляевым и алаш-ордынцами последними было получено сообщение от Алмазова и Темирова, чтобы они продержались некоторое время, так как они со станции Аксуат ведут отряд казаков (как выяснилось после, отряд назывался Могилевским). Ведя по дороге отряд, Алмазовым и Темировым были выданы люди, признающие Советскую власть, в частности был расстрелян Бикжан Джакимбаев. По прибытии в город отряд производил расстрелы, причем было расстреляно 18 человек, главным виновником которых является вставший по прибытии отряда управляющий уездом Омар Алмазов.

В дополнение показаний Гусман дал следующее объяснение: в мае месяце по приходе Могилевского отряда в город ко мне явился алаш-ордынец Музафар Касымов и объявил мне, что я с сего числа считаюсь мобилизован и обязан работать в Алаш-Орде, т. е. помогать ей в починке оружия.

Настоящий опрос очевидца о действиях Алаш-Орды заслушан на заседании Тургайского уездного ревкома и запротоколирован в протоколе заседания ревкома от 12 декабря № 2.

Член Реввоенсовета Кирстепкрая

и военком     Джангильдин

Председатель Тургайского уездного Ревкома Секретарь

№ 36

ОПРОС А. ТЕМИРОВА, УПРАВЛЯЮЩЕГО ИРГИЗСКИМ УЕЗДОМ, О КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫХ ДЕЙСТВИЯХ АЛАШ-ОРДЫ

г. Тургай     

12 декабря 1919 г.

Опрошенный сего числа заведующий Иргизским уездом Абдулла Темиров дал следующее объяснение: во время существования Николаевского строя я находился на службе в качестве члена Тобольского окружного суда. В марте же месяце, когда произошла Мартовская революция, Временным правительством по рекомендации Букейханова, находившегося в Оренбурге, я был назначен комиссаром по Иргизскому уезду и в каковой должности был впредь до установления Советской власти на местах. Во время пребывания моего в должности комиссара Временного правительства я собрал первый съезд киргиз Иргизского уезда, на каковом обсуждался вопрос об организации волостных и аульных комитетов народной власти. На означенный съезд как политработник прибыл в город Иргиз тов. Джангильдин.

Между тем должен заметить, что перед прибытием тов. Джангильдина я получил секретное предписание от областного комиссара Букейханова, в котором говорилось, что если будет выступать на съезде и вообще в городе на митингах тов. Джангильдин, то такового необходимо арестовать, почему я, основываясь на секретном предписании областного комиссара Временного правительства, не дал слова тов. Джангильдину на первом киргизском съезде в городе Иргизе. Когда установилась Советская власть на местах, я как единственный юрист среди киргиз, был назначен комиссаром юстиции Иргизского уезда, мыслил организовать волостные и аульные Совдепы, а также и создание народного суда, основанного на Кодексе о судах РСФСР. Далее, киргизами Иргизского уезда я был избран в качестве делегата на первый областной съезд Советов Тургайской области, который должен был состояться в городе Оренбурге. Прибыв на съезд, я встретил здесь тов. Джангильдина, который в то время был председателем, съезда. Побыв на съезде около 2 дней, ввиду заявления одной стороны съезда о недопустимости на съезд приспешников Николая, я с немногими товарищами как служащий при Николае членом окружного суда со съезда был удален с гарантией на проезд в Иргизский уезд, куда, прибыв около 10 мая [1918 г.], я приступил к исполнению своих прямых обязанностей, т. е. заведующего отделом юстиции, в какой должности пробыл до августа месяца с. г. Ввиду неоднократного нашествия со стороны Челкара челкарских большевиков, которые чинили насилие над местными жителями и не желая оставаться пассивным зрителем этого, я от службы удалился и отправился со своим семейством в степи, где имел проживание в пределах Иргизского уезда. В это время передвигался член военного совета Алаш-Орды Дулатов, с 2 с[отнями] джигитов по направлению к городу Иргизу с целью, чтобы занять город и свергнуть Советскую власть. По дороге Дулатовым производилась мобилизация джигитов [с 10 кибиток по 1 человеку], я же, взятый отрядом, все время передвигался по следам отряда с двумя находящимися тогда у меня на руках больными родственниками, а впоследствии я постепенно отстал от отряда на 50—60 верст. Не доходя до ..., отряд Дулатова, как мне объяснили, встретился с отрядом Джангильдина, где, по всей вероятности, и произошло небольшое столкновение. В это время отрядом получено приказание от командира второго полка Алаш-Орды, чтобы отряд как таковой держал направление и постепенно продвигался к городу Орску; второе сообщение последовало от члена Алаш-Орды Байтурсунова, в котором говорилось, что они, т. е. делегация, посланная от Алаш-Орды для переговоров с Чрезвычайным комиссаром Джангильдиным, пришли в соглашение. Получив приглашение для участия в комиссии по перемирию киргиз Тургайского уезда, я последовал за отрядом Дулатова, который и в это время держал направление к границе Кустанайского уезда. Не дойдя до Тургая, приблизительно в 100 верстах, я был выслан в гор. Тургай для переговоров с существовавшей тогда в гор. Тургае Советской властью, где получил согласие ввести отряды в гор. Тургай. Побыв в Тургае несколько дней, я часто ездил в ближайшие аулы, где пребывал три — четыре дня. В одной из таковых поездок мне было передано, что в город Тургай из Кустаная двигается партизанский отряд повстанцев во главе которого стоит председатель Кустанайского уездного исполкома тов. Таран. Получив эти сведения, я находился в ауле и тотчас же по получении таковых отправился в гор. Тургай. По прибы[тии] в город я узнал, что отряд Тарана уже обезоружен и таковой находится в 30 верстах от города. В это время в городе у Алаш-Орды было устроено военное собрание, где обсуждался вопрос о том, как поступить с людьми тарановского отряда, обезоруженными и находящимися в 30 верстах от города. Было определено три течения:         первое          — обезоруженных

людей направить по направлению в город Кустанай (это значит заранее обречь их на смерть), второе — отправить по направлению к Иргизу (желание повстанцев) и третье течение — отправить по направлению гор. Атбасара, каково решение большинством было принято и утверждено военным советом Алаш-Орды. Обезоруженных людей (препровождая по направлению Атбасара) обеспечить провиантом, продуктами, кроме всего снабдив деньгами и дав лошадей и бричек. Посланный военным советом к обезоруженным, я объявил им о состоявшемся постановлении, сам держа направление на станцию Уркач, т. е. тогда было слышно, что к станции Уркач двигаются части войск Сибирского временного правительства — карательный отряд, который мне было поручено принять и привести в гор. Тургай.

 Прибыв на станцию и не найдя здесь упомянутого отряда, в тот же день я отправился обратно в гор. Тургай, где по прибытии уже не застал людей тарановского отряда, так как таковые, по слухам, снабжены небольшим количеством хлеба с 50 алаш-ордынцами были отправлены под конвоем в Атбасарский уезд. По прошествии некоторого времени я узнал, что отряду не дали ни бричек, ни лошадей и по циркулирующим слухам был поставлен в известность, что алаш-ордынцы за время моего отсутствия расстреляли военкома Иманова и председателя Кустанайского уездного исполкома Тарана с несколькими человеками русских, бывших в отряде (фамилии которых я не знаю). Далее в Тургае было мне сказано, что за время моего отсутствия проходил и с боем занимал город жиляевский отряд, который переночевал ночь, направился в гор. Иргиз, причем жиляевцами было много перерезано алаш-ордынцев так как они город заняли в то время, когда алаш-ордынцы спали. После всего случившегося я был послан на станцию Аксуат для встречи Могилевского отряда для того, чтобы таковой привести в гор. Тургай. Но нужно заметить, что, ведя в Тургай, я прибыл в город ранее и просил военный совет Алаш-Орды, чтобы таковой заслал своих делегатов для встречи Могилевского отряда в верстах за 30—40 от города, что и было сделано военным советом. Побыв здесь в Тургае совместно с отрядом около месяца, я повел отряд по направлению к Иргизу, в каковой мы и вступили 6 июня с. г., где уже Советской властью все учреждения и проч. было эвакуировано. По занятии города я вступил в исполнение управляющего Иргизским уездом, на каковой должности и пробыл впредь до эвакуации учреждений гор. Иргиза. Перед эвакуацией мною получена телеграмма из Челкара, что французская миссия, состоящая из нескольких офицеров, соизволит посетить гор. Иргиз, каковая пробыла у меня около двух дней, держа направление в гор. Тургай. По приказанию генерал-майора Бобрика на меня была возложена обязанность— организация транспорта по передвижению отступающей южной группы войск Сибирского правительства, причем мною для транспорта были даны принадлежащие Иргизской уездной земской управе 21 верблюд и было дано распоряжение волостям о доставке верблюдов, необходимых для создания транспорта.

После того, как прошла вся южная группа войск, эвакуировался с отрядом, держа направление в город Атбасар. Побыв в Атбасаре около двух недель и узнав, что тов. Джангильдин направляется с отрядом в город Тургай, я решил возвратиться обратно, узнав о данной киргизам автономии. Но на тракте Кустанай — Тургай был задержан красноармейцами.

Настоящий опрос очевидца о действиях Алаш-Орды заслушан в заседании Тургайского уездного ревкома и запротоколирован  в протоколе заседания ревкома от 12 декабря № 2.

Член военного совета Кирстепкрая

и военком                                                           Джангильдин

Председатель Тургайского уездного

ревкома                                                  Габдрахман Иманкул-улы

Секретарь