Амангельды Иманов — М. К. Козыбаев, П. М. Пахмурный

… Когда в 1937 году в Алма-Ате при артели «Ковровщица» была открыта гобеленовая мастерская, в числе первых ее изделий появился гобелен «Амангельды», исполненный по эскизу художника Н. Цивчинского. По существу, это было первое монументальное воплощение образа Амангельды в изобразительном искусстве Казахстана. Размер ковра с изображением Амангельды на скачущем коне достигал двадцати квадратных метров и по своему характеру был рассчитан на обозрение массой народа в большом помещении, наподобие настенных росписей, мозаик, украшающих интерьеры общественных зданий. С тех пор изображение Амангельды на коне стало очень распространенным.

Воплощению образа Амангельды способствовали также декорации, созданные к оперным и драматическим спектаклям о жизни батыра, которые с успехом шли и ныне идут на сценах театров Казахстана.

В 1951 году в Академическом казахском театре драмы была поставлена пьеса Г. Мусрепова «Амангельды».

Глубокие идеи спектакля, сложный образ Амангельды поставили перед художником театра В. Голубовичем задачу создать достоверные жизненно-убедительные декорации. Прежде всего, он «окантовал» сцену в строгие и монументальные фрагменты памятника Амангельды, имитирующие мрамор с бронзовыми барельефами всадников красной конницы. Стремясь как можно правдивее и точнее передать содержание пьесы, художник в ряде декораций использовал приемы острого и динамического композиционного решения: например, пересекал протяженность реки мостом, который являлся не только зрительным, но и композиционным центром всей декорации.

Драматическую напряженность революционной деятельности Амангельды художник подчеркивал, например, такой пейзажной картиной: герой тайно встречается с друзьями и товарищами вдали от города, в камышовых зарослях у реки. У зажженного костра они обсуждают план дальнейших действий, а над их головами низко висит огромный полумесяц, и холодный свет луны, смешиваясь со светом от костра, бросает тревожные блики на лица Амангельды и его друзей…

Мастера изобразительного искусства Казахстана не раз обращались и еще часто будут обращаться к созданию образа Амангельды Иманова. Они по-разному подходили к решению этой задачи: одни создавали тематические произведения, уделив больше внимания слитности героя с народом, другие углубляли и обогащали образ психологически, пытаясь передать размышления батыра, его думы о своем народе, о прошлом, настоящем и будущем. Можно смело сказать, что художники всех поколений отдадут должное выдающемуся батыру.

Это дань и прекрасной, суровой эпохе, овеянной романтикой борьбы. Бессмертные герои сражались за нашу счастливую жизнь. Одним из них был Амангельды Иманов, и искусство оставит о нем память благодарным потомкам.

ЗНАМЯ АМАНГЕЛЬДЫ

Павел Кузнецов

12 июня 1936 г.

1.         Тургай, ты берег и любил сыновей —

Отвагу, надежду и славу степей,

Грядущего смелых батыров!

А нынче в тринадцать твоих волостей

Послал император лукавых гостей

И хитрую свиту Амира.

Тургай, почему у твоих матерей

Горячее сердце забилось быстрей,

Тревога в груди накипала?

В долинах Тутыры на верном коне

Джигит беспокоится о табуне,

Предчувствуя близость шакалов.

Слезой золотой, не оставив следа,

С неба упала большая звезда.

Метался испуганный ветер…

Голова Амангельды (Гранит). Досмагамбетов Т. С.

Амангельды Иманов. Досмагамбетов Т С.

Страшная сказка вкатилась сквозь сон,

Он гнал Кара-Перы свое колесо,

Тревоги безмолвный свидетель!

И месяц не мылся в купели горы —

Поднявшийся гордо над Батбакары,

И степь не шумела в ту пору.

Зачем же, Тургай, вглубь твоих волостей

Послал император суровых гостей

С орлом двухголовым на шпорах?

Тургай, ты встречал их в душистых лугах

И солнце сияло на их сапогах,

Начищенных дегтем вонючим.

Он черного ворона названый брат,

С шальной пятистрелкой пришел сынокрад

Предателей верный попутчик.

* * *

2. Ехал джигит на буланом коне,

Байский джигит стременами звенел,

Знатный джигит собираться велел

Всем на аульный котан.

Старики поднимались и тихо шли,

Опираясь руками на костыли,

Матери шли отдаленной тропой

Дочери шли, прикрываясь чадрой,

С отцами в молчании шли сыновья

На черный правителя той.

В такой тишине приходит лишь джут

В такой тишине — медведи живут…

Неумолима она и страшна —

Эта зловещая тишина.

* * *

3. На деньги, на совесть, на милости скуп

Народу сказал мугалим Миржакуп:

«В российских краях загорелась война,

Там помощь степного народа нужна.

Когда совершится вечерний намаз,

Мулла прочитает вам царский указ».

Рокот котан а был грозен и глух.

К послам управителя вышел пастух —

Гордец из долины песчаной луны,

Где чахли от голода табуны,

Где в юртах дырявых ютилась нужда

Да писарь из волости подати ждал,

Взглядом пастух Миржакупа скосил,

Смелый пастух Миржакупа спросил:

«Много ль за службу берешь у врага?

Там помощь нужна? А кому помогать?

Тому ли, кто счастье народа украл?

Тому ли, кто выпасы наши забрал?

Тому ли, кто наши ограбил аулы

И выставил черные караулы?

Тебе ли, искателю царской награды —

Крадущему нашу последнюю радость?

Кровавые раны у нас на. плечах!

Слушайте все, и Аргын, и Кипчак,

Мы сами беспомощны, сами бедны,

От голода ребра на теле видны.

Мы в песнях и сказках степей не слыхали,

Чтоб помощи ханы у нищих искали. Скажи,

Миржакуп, властелинам степей:

Тургай не отдаст на убой сыновей!»

От огненной речи Амангельды —

Котан как котел закипевшей воды.

Стоял Миржакуп и от злости чернел.

Выстрел внезапно в степи прогремел,

Замер Котан. Говорил Миржакуп,

Пену стирая с искусанных губ:

«Пешему в море найдется ли брод?

Кому ты поверил, ослепший народ?

Зачем уподобился стаду баранов,

Давно ль поумнел голодранец Иманов?

В школе моей он воду носил,

В школе моей он печи топил,

В школе моей у порога как пес

Он службу собачью нес».

Словам Миржакупа ответил народ:

«Сам ты собака из худших пород!

Оставили кровь не твои ли следы?

Мы верим батыру Амангельды!»

Срывая чекмень с загорелых плеч,

Держит Иманов последнюю речь:

«Ты, Миржакуп, злую правду сказал,

Для школы твоей я метелки вязал,

Для школы твоей я воду носил,

В школе твоей я печи топил.

Я много плевков от тебя получил,

Спасибо! Меня ты неплохо учил.

Седлает мне степь боевого коня,

Теперь, Миржакуп, поучись у меня.

Продажный посланник презренных царей.

Ты нас опозорил. Уйди же скорей.

Уйди и скажи властелинам степей:

Тургай не отдаст на убой сыновей!»

* * *

Ночью тревожной аулы не спали

Юрты родные, аулы бросали,

Джигиты коней на рассвете седлали,

Шли сотни отважных и молодых

Под красное знамя Амангельды.

«Казахстанская правда», 12 июня 1936 г.

1916 год

Кудери Джалтырбаев,

народный поэт, участник восстания 1916 года

1936 г.

… Сошлись боевые джигитов следы

С отрядом батыра Амангельды.

С запада вел он своих храбрецов.

Стекались к нему из далеких концов

Смелые соколы вольных степей

За счастьем своим, за свободой своей.

Стекалися все, кто до стремени вырос,

Под красное знамя родного батыра.

Амангельды, как могучий орел,

Верных джигитов на битву повел.

С криком и воем вторгался в тьму,

Напали джигиты врасплох на тюрьму

Сломали замки, часовых изрубили

И восемь товарищей освободили.

От шума проснулись солдаты в казармах,

Проснулись урядники, муллы, жандармы,—

Тучею вспугнутых черных ворон

Джигитов со всех окружили сторон.

Но смелые соколы страха не знали,—

Горячим пожаром дома запылали.

В схватке неравной джигиты рубились,

Бежавших тюремщиков свору ловили.

И вдруг загремел пулеметный огонь,

Свалился под всадником раненый конь.

Градом смертельным ложилися пули,

Джигиты коней боевых повернули.

Под тучей свинца, совершая побег,

Погибли: Калия, Хамид, Молдабек.

Страха не знавшего с верной секирой

Пуля сразила Алдаша-батыра,

Пуля другая, как птицу, сняла Аубакира-батыра с седла.

Верные кони без всадников мчались,

За ними в погоню джигиты бросались.

* * *

В родные аулы, как после погони,

Без седоков возвращалися кони.

Навстречу им женщины выбегали,

Со стоном и плачем их гривы хватали,

И обнимали их, целовали,

Горькие слезы струились рекой. —

Мы в битву бросались, не вдали страха,

А бегство — позор для джигита-шаха,

Но мы не сдадимся, взовьем мы над миром

Бессмертное знамя героя-батыра.

Разбуженная степь. (Цв. линогравюра). Ненахов Б. А.

И там, где останутся наши следы,

Когда-нибудь пышные будут сады.

Хозяйничать в них наши правнуки будут,

И имя батыра они не забудут.

Тогда заблестят, как большая луна,

И наши безвестные имена!

Века сберегут им — сердцам молодым,

Как сказку, всю жизнь Амангельды!

* * *

Мы жизни своей за народ не щадили,

Но в схватке неравной бессильными были:

Наши ряды разрознил огненный смерч,

Нас гнали машины, несущие смерть.

Мы этих машин никогда не видали,

И сотни товарищей мертвыми пали.

ВОЕНКОМ

Абжан Кундузбаев

1937. г.

Холодной ноябрьской ночью

Туманы спускаются вниз.

Тревожной ноябрьской ночью

Враги окружают Иргиз.

Голодною волчею стаей,

Неслышно, в полуночной мгле,

Враги на Иргиз наступают,

Порой припадая к. земле

Но встретил Джангильдин их грозно.. —

По коням!—

Скомандовал он…

И воздух качнулся морозный,

И враг полетел под уклон.

Алия джигиты, как птицы,

Помчались по следу врага.

…………………………………………

Нам дороги наши границы,

Нам вольная жизнь дорога!

Бить банды алашевцев подлых,

Бить белых казачьих вождей!..

Хрустят под джигитами седла,

Степь стонет от бега коней.

За темные грани Тургая

Угнали остатки врагов!..

Джангильдин джигитов сзывает,—

Своих краснокрылых бойцов.

Последнее слово Иманов,

Поднявшись сутуло, берет:

Колючим тяжелым арканом

Алашевцы душат народ.

Мы только встаем И нас могут,

Как всходы, Они растоптать…

 Им белые банды —

Подмога;

Нам помощи негде искать.

Товарищи!..

К схваткам грядущим

Готовиться только теперь.

Нам нужно в народную гущу

Идти!..

Караулит нас зверь.

И верных беднейших джигитов

Пора нам в полки собирать,

Чтоб встретить достойно,

открыто Алашевцев сборную рать.

И слушает, стихнув, собранье

Взволнованной речи слова,..

И словно шумит за стенами

Не снег, а густая трава.

… Он кончил.

Взорвалось собранье,

Как майский приветственный гром:

Да будет товарищ

Иманов Тургайский у нас военком!..

Конца разговорам не видно —

Советы приносит народ,

И радостно-крепко

Джангильдин Иманову руку трясет.

И знает Иманов —

Отныне

Под знаменем Ленина он

Пройдет по горам,

По пустыне

В ряду большевистских колонн.

«Национально-освободительное восстание казахских трудящихся против царизма в 1916 г.», стр. 129—131.

АМАНГЕЛЬДЫ

Джамбул Джабаев,

народный акын

23 мая 1938 г.

(Песня, которую мы приводим ниже, спета

Джамбулом в Кастекском районе во время съемок фильма «Амангельды»)

Просили вы спеть? Так звени, домбра,

Как резвый скакун быстра и бодра…

Пою о тебе, батыр Амангельды!

От песни моей задохнется враг.

В ней истории шаг и ветра гул.

За крутой перевал я орлом досягнул.

Сказанье мое высоко парит!

Для всех говорит древний Джамбул

. Герой Амангельды, славный батыр,

Был бы ты жив, видел бы ты

Родины расцвет, знамен наших цвет —

 Победной борьбы плоды.

За Лениным шел ты, как за отцом,

Врага ты разил метким свинцом.

Родины сын, угнетенным — брат

Честным ты был бойцом!

Рыданьем народ тебя помянул,

Вместе со всеми плакал Джамбул.

А ныне он славу поет!

Слагает былину каждый аул…

Портрет Амангельды Иманова. (Работа по дереву).

О. Л. Островский

Ты жив, батыр! Умереть ты не мог!

Вот он блестит — легендарный клинок.

В жизни навек воплотилась мечта,—

Был бы ты жив, видеть бы мог.

Будьте же, дети, как Амангельды!

Не щадите для родины сил молодых.

Врага не жалей! Клинок не ржавей!

Когда время придет — пригодишься ты…

Газ. «Кино»—орган Комитета по делам кинематографии при СНК СССР, 23 мая 1938 г.