Амангельды Иманов — М. К. Козыбаев, П. М. Пахмурный

№ 37

ТЕЛЕГРАММА А.ДЖАНГИЛЬДИНА ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ В. И. ЛЕНИНУ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ТУРГАЯ

г. Иргиз.

9 декабря 1919 г.

Первым советским киргизским добровольческим отрядом, сформированным мной в Кустанае, после двадцатидневного передвижения по степи 5 сего декабря занят город Тургай. О дальнейших производимых операциях буду телеграфно сообщать.

№ 38

ИЗ ДОКЛАДА А. ДЖАНГИЛЬДИНА СЕКРЕТАРЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА РКП(б) Е. Д. СТАСОВОЙ

г. Оренбург

28 февраля 1920 г.

В город Тургай я вступил 5 декабря, где создал Революционный комитет, который тотчас же приступил к организационно-творческой работе в уезде; предполагают, что работа на первое время будет тормозиться из-за отсутствия опытных руководителей-инструкторов, а также денежных знаков и различного рода инструкций. По прибытии [отряда в городе] оказался агитатор—организатор Степного края Абдулгафаров, который, находясь там, совершенно бездействовал и не исполнял обязанностей, возложенных на него Ревкомом. Должен заметить, что отец Абдулгафарова замешан в убийстве военкома Иманова (материалы об этом соберу в дальнейшем). Наладив работу в Тургайском уезде, намереваюсь пройти в глубь степей, по направлению к Акмолинской и Семипалатинской областям, где буду восстанавливать Советскую власть, а также задерживать и обезоруживать отступающие от Омска казачьи банды, чтобы таковые не могли сконцентрироваться в степях. Во время передвижения по Акмолинской и Семипалатинской областям думаю установить связь со штабом 1-й армии, а также с городом Иргизом. Необходимо посредством делегирования сотрудников Степного края установить связь с отрядом и Тургаем, чтобы поддерживать нас в материальном отношении, так как денег в отряде и Тургайском ревкоме совершенно не имеется.

При сем Докладе прилагаю опросы очевидцев о предательской политике Алаш-Орды по отношению к Советской власти, которые заслушаны и запротоколированы на заседаниях Кустанайского и Тургайского ревкомов.

Член Реввоенсовета Кирстепкрая

и военком Джангильдин

АМАНГЕЛЬДЫ ИМАНОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ СОВРЕМЕННИКОВ

X. Маданов, кандидат исторических наук

Перелистывая страницы дошедших до нас мемуарных материалов, состоящих в основном из воспоминаний, рассказов, отзывов, нетрудно убедиться в том, какой любовью и популярностью пользовался у народа Амангельды Иманов — прославленный вожак народного восстания 1916 года, активный участник борьбы за Советскую власть в Казахстане. Эти материалы в целом дают верное представление о нем как о человеке, показывают его революционную деятельность.

Как известно, в 1919 году после того, как Амангельды был схвачен алаш-ордынцами, его личные вещи были разграблены, а документы и записи Тургайского военкомата, где работал А. Иманов, сожжены. Чтобы не оставить след Амангельды в истории, алаш-ордынцы уничтожали все, что касалось его, распространяли о батыре всякие небылицы. Но алаш-ордынцы были бессильны вытравить из памяти народа образ этого замечательного борца, предать забвению его героический подвиг. Народ бережно хранил и передавал из уст в уста подробности каждого боя отряда А. Иманова, отважных поступков сарбазов, самого Амангельды. О них слагали песни, легенды, поэмы.

Для того чтобы восстановить историческую правду о нем, после гражданской войны были предприняты меры по сбору сохранившихся документальных материалов, воспоминаний, сведений, рассказов, имеющих прямое отношение к восстанию 1916 года, к жизни и деятельности Амангельды. Причем с годами объем этой работы расширялся, она велась планомерно, целеустремленно.

В эту работу включились наряду с научными учреждениями партийные и советские органы, творческие организации. Так, в 1936 году Кустанайский областной комитет партии, желая помочь в сборе материалов о народно-освободительном движении казахского народа, снарядил специальную экспедицию. В ее составе наряду с партийно-советскими, научными работниками были боевые соратники Амангельды, бывшие бойцы отряда. Их вдумчивый подход к фактам, рассказам, сообщениям, знание ими людей -подлинных участников событий, позволил собрать экспедиции обширный и достоверный, соответствующий жизненной правде материал.

Серьезная работа по сбору и систематизации материалов проводилась в Казахском научно-исследовательском институте марксизма-ленинизма, ныне Институте истории партий при ЦК КП Казахстана. Институт сосредоточивал в фонде своего архива наиболее важные материалы о восстании казахских трудящихся в 1916 году, постоянно заботился об их пополнении и изучении. Научные сотрудники Института не раз выезжали в места, где проходили в 1916 году бои между восставшими и карательными отрядами, встречались с участниками событий 1916-—1919 годов. Так, большой вклад в исследование деятельности Амангельды внес работавший в 1936—1937 годах старшим научным сотрудником КНИИМЛа Сабыр Шарипов. Активный участник борьбы за Советскую власть в Казахстане, член партии с 1917 года, С. Шарипов хорошо знал настроения, жизнь казахского народа в канун Октябрьской революции, историю восстания 1916 года, гражданской войны в Казахстане и сумел собрать на местах ценные сведения, записать много воспоминаний, рассказов. Располагая богатым материалом о восстании 1916 года, он в ряде своих очерков, опубликованных в республиканской печати, осветил подробности некоторых боев отряда Амангельды. Сабыр Шарипов был одним из редакторов-составителей сборника воспоминаний «Национально освободительное восстание казахских трудящихся против царизма в 1916 году», изданном в 1937 году. Часть воспоминаний из этой книги, ставшей библиографической редкостью, включена в настоящий сборник.

Сейчас в фонде партийного архива Института истории партии при ЦК КП Казахстана хранится около двух тысяч листов воспоминаний о жизни и революционной деятельности Амангельды, о восстании 1916 года и борьбе за укрепление Советской власти в Тургайских степях. Они дополняют биографию Амангельды, историю восстания 1916 года малоизвестными фактами. Следует сказать, что эти материалы служат одним из основных источников биографии Амангельды и, естественно, на них базируются многие опубликованные работы, посвященные Амангельды Иманову.

Большая работа по сбору материалов и освещении темы в истории Казахстана проделана Институтом истории, археологии и этнографии Академии наук Казахской ССР.

Но кто же авторы обширных мемуарных материалов об Амангельды? Это, прежде всего, очевидцы, непосредственные участники народного восстания 1916 года, борцы за установление Советской власти в Тургайских степях, те, кто вместе с батыром участвовал в Тургайском областном съезде Советов, знал его по работе в военном комиссариате. В фонде имеются воспоминания и тех, кто открыто боролся против Советской власти. Авторы этих воспоминаний, несмотря на ненависть к Амангельды, вынуждены признать его громадную роль в сплочении народа, популярность и непререкаемый авторитет в массах.

Среди материалов фонда встречаются воспоминания и рассказы, написанные в стихах. Они воспевают подробности некоторых боев, отдельных моментов народного восстания, подвиги восставших, героизм Амангельды. Многие из этих стихов переданы в фонды Академии наук Казахской ССР, включены в поэтические сборники, посвященные событиям 1916 года.

В настоящий сборник включены 17 воспоминаний, отображающих жизнь и деятельность Амангельды. Читая их, можно получить целостное представление о детстве, юношестве и зрелых годах Амангельды, о его роли в народном восстании 1916 года, в установлении Советской власти в. Тургайских степях. Правда, как и всякие мемуарные материалы, некоторые из них не свободны от субъективизма, повторения, ошибок в деталях, но все же они содержат в себе интересные сведения.

Знакомясь с воспоминаниями, мы узнаем, каким уважением и авторитетом пользовался Амангельды с юношеских лет среди односельчан. Его любили за веселый, открытый характер, за широту духовных интересов.

Воспоминания содержат сведения о пребываний в 1908 году Амангельды в Тургайской тюрьме. Рассуждая в камере о суровой доле казахской бедноты, о несправедливостях, творимых аульной верхушкой, он делает вывод: нет правды на свете, где царит эксплуатация человека человеком.

Без активной борьбы, без решительных действий невозможно утвердить на земле правду. Это понимал Амангельды, но понимал и другое — без объединения, без сплочения сил угнетенных не добиться успеха в борьбе. Залог успеха — сплоченность, единство угнетенных. Он сам признавался Алибию Джангильдину, что бунтарский метод — негодный метод борьбы. «Иногда,—говорил он,— выведенный из терпения, я косяками угонял байский скот и передавал его беднякам… я знаю, что не так следует бороться с угнетателями и эксплуататорами». От А. Джангильдина Амангельды узнает многое — о революционном движении в России, о жизни и классовой борьбе в странах Европы, Азии,

Сосланный за революционную деятельность из Центральной России в Байконур Иван Деев записывает: «Амангельды интересуется жизнью рабочих, хочет узнать о причинах забастовок, о характере предъявляемых ими к хозяевам требований».

Конечно, такой интерес к рабочим мог проявить только человек, которому далеко не безразлична судьба тружеников. И действительно, к этому времени Амангельды всецело отдается борьбе за освобождение угнетенных, борьбе казахских трудящихся против царизма.

Иманову, десяткам ему подобных борцов, вышедшим из гущи народа, восстание в 1916 году и развернувшиеся затем революционные события дали, по словам В. И. Ленина, «настоящую почву, настоящую базу, настоящую обстановку, настоящую аудиторию и… армию, где эти вожди могли проявить себя». Благодаря своим личным качествам и преданности делу революции Амангельды выделялся как крупный организатор народного восстания 1916 года, как выдающийся руководитель партизанского движения в тылу Колчака, как военком Тургайского уезда, стойкий большевик-ленинец.

В горячие дни подготовки к восстанию казахские крестьяне, чтобы получить ответы на волновавшие их вопросы, большими группами стекались в места, куда прибывал Иманов. Эти сборы диктовали необходимость проведения широкого народного собрания с участием масс шаруа окрестных уездов. Первое такое народное собрание прошло в июле І916 года в урочище Терсбутак. По словам очевидцев, на этом собрании Амангельды выступил с яркой речью, призывая к открытому восстанию против царя. Он убеждал собравшихся не отдавать джигитов на тыловые работы восстать, чтобы завоевать свободу и счастье в борьбе.

Другое массовое собрание бедноты Тургайского и Иргизского уездов с участием представителей восставших районов Казахстана прошло в декабре на берегу реки Тургай. По свидетельству А. Нуркамысова, на этот сход собралось 15 тысяч человек. На нем принимается окончательное решение выступить против царя.

Сразу же после этого собрания Амангельды развертывает кипучую деятельность по превращению собравшихся крестьян в повстанческую армию, по внедрению боевых порядков в рядах восставших.

Во многих воспоминаниях отмечаются организаторский и полководческий талант Амангельды, широта его кругозора, целостность мировоззрения, твердость убеждений, верность принципам интернационализма. Он был настоящим народным трибуном. Его речь своей страстностью всегда волновала, увлекала, врезалась в память слушателей. Своей неотразимой логикой, глубоким убеждением он умел овладеть настроением многочисленной массы.

В воспоминаниях современников приводится немало примеров мужества и бесстрашия Амангельды. Неистощимой смекалкой и безудержной смелостью отличился он во время штурма г. Тургая, в боях с карательными отрядами, в бою с белогвардейцами за Оренбург, в партизанской войне 1918 года. Алиби Джангильдин рассказывает: «В бою он первым бросался вперед, невзирая на опасность и превосходство сил противника. Джигиты, вдохновленные отвагой своего батыра, не отставали от него».

В воспоминаниях А. Джангильдина, Б. Алманова содержатся весьма ценные сведения о времени возникновения партийной организации в Тургае, в состав которой одним из первых вступил Амангельды.

В ряде материалов, в частности, в воспоминаниях группы авторов «Наш Амангельды», в записях А. Нурманова, С. Байсеитова рассказывается об обстоятельствах захвата Амангельды алаш-ордынцами.

Одним из немногих, кто видел Амангельды последний раз в тюрьме и слышал его последние слова, был Бимагам-бет Баймагамбетов. Прощаясь с ним, Амангельды сказал: «Будьте верны большевикам!». Верность большевикам, верность делу народа составляли суть и смысл его борьбы. И народ в ряду имен самых чтимых, самых дорогих хранит в своей памяти имя Амангельды, крупного организатора, видного военачальника и создателя национальных формирований Красной Армии.

№ 39—40

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АЛИБИЯ ДЖАНГИЛЬДИНА

 

№ 39

О ДРУГЕ

… Аул Амангельды отстоял от нашего аула в каких-нибудь 20 верстах. Батыр родился и рос в местности Терсбутак, Тургайского уезда, я родился и рос в местности Кайдаул, того же уезда. Обе эти местности в настоящее время входят в состав Улутауского района.

Мы с Амангельды с детского возраста были в постоянном общении, Он был очень подвижный, жизнерадостный, любил повеселиться в обществе друзей и сверстников. Любил верховую езду. Для. него доставляло большое удовольствие скакать на необъезженной, норовистой и резвой лошади или пробовать свою ловкость в сбрасывании с седла «противника». Он был страстным охотником и метким стрелком. Любил красивые мелодии, содержательные песни.

С юношеского возраста Амангельды был крепок, как булат, и остер, как алмаз. С ранних пор ему были присущи характерные черты отважного батыра с сильной волей. Будучи мальчиком, Амангельды смело брался за такие дела и доводил их до конца, которые порою были не под силу даже взрослому мужчине. Он был признанным вожаком своих сверстников по детским играм.

Будущий прославленный батыр с ранних лет питал особую ненависть к угнетателям и эксплуататорам. Он жаждал своего дня, чтобы скрестить шпагу в смертельной и решительной схватке с царскими чиновниками, ханами и баями, манапами, являвшимися непосредственными виновниками бедствия народа…

В дальнейшем моя связь с Амангельды прервалась до 1913 года. В этом году, возвращаясь из изгнания, мне удалось побывать в родных местах. К тому времени Амангельды был уже джигитом. Мы встретились радушно, вспоминали наши детские годы, проведенные совместно, подолгу беседовали, были неразлучны. К тому времени он уже знал о Ленине, расспрашивал о нем, очень интересовался работой русских революционеров.

Помнится, в этот приезд в аул у меня был кинематографический аппарат американской марки «Гок», приобретенный мною в годы изгнания. Амангельды воспользовался этим аппаратом как средством агитации. В первое время население аула несколько побаивалось невиданной им новизны, затем привыкло и толпою валило туда, где мы с Амангельды демонстрировали кинокартины. И мы с ним разъезжали по родным местам с аппаратом «Гок», а за нами следовала огромная масса степняков, чтобы посмотреть кинокартины. Этим пользовался Амангельды в агитационных целях.

Когда мы оставались вдвоем, он подолгу расспрашивал о жизни трудящихся за границей, о их быте и обычаях, о состоянии тамошней литературы, о методах и путях борьбы трудящихся со своими угнетателями.

В свою очередь, он рассказывал мне о произволе, творимом в степях царским чиновничеством, об эксплуатации народа баями и манапами, о тяжелой доле бедняков и о том, как все это наполняет его яростью против виновников народных бедствий.

— Иногда,— говорил батыр,— выведенный из терпение я угонял косяками байский скот и передавал его беднякам. Ведь этот скот по справедливости принадлежит именно им: он выращен благодаря их труду. Некоторые из бедняков не отваживались брать пригнанный мною скот, боясь байской мести. Я знаю, что не так следует бороться с угнетателями и эксплуататорами. Но сами посудите, невтерпеж становится, хоть голыми руками хватай за горло коварных душителей народа, до того они отвратительны и мерзки в своей жестокости к беднякам…

Амангельды признавался, что угон скота у отдельных баев и передачу его беднякам, как проделывал он, не следует возводить в метод борьбы. Он считал необходимым тесное объединение масс трудящихся в борьбе с врагами и умелое руководство этой массой.

Его особо интересовала жизнь, революционная деятельность русских революционеров.

В конце 1913 года я вынужден был еще раз покинуть родные места и расстаться с Амангельды. Но на этот раз наша связь с Амангельды не прекратилась, наоборот, еще больше укрепилась. Мы часто переписывались между собою и этим путем поддерживали постоянный контакт в работе.

В одном из частых писем он мне писал, что ему удалось установить связь с джигитами других уездов Тургайской области и создать группы из своих единомышленников по борьбе с царизмом и казахскими эксплуататорами.

После обнародования знаменитого июньского царского указа 1916 года о мобилизации казахов на тыловую работу фронта первой империалистической войны Амангельды писал мне в Крым, где я проживал в то время, о новых, еще худших бедствиях, которым предстоит подвергнуться казахскому народу в связи с мобилизацией казахской молодежи. В этом письме батыр писал: «Мобилизацию сорвем, джигитор не дадим. Объединенными силами пойдем войною против царской власти. Лучше погибнем на своей земле в борьбе за свободу народа. Взовьем же свои боевые знамена и пойдем войной вместе с русским народом против нашего врага -— царской власти. Настал день испытания.

Вокруг меня объединились лучшие люди народа. Мы решили восстать».

Меня очень порадовало письмо Амангельды. Я тут же написал ответ, одобряя, приветствуя его действия и делясь своими соображениями о необходимости изготовления вооружения, боеприпасов для повстанческих отрядов, выражая свое восхищение организаторскими талантами батыра. В своем ответном письме я просил Амангельды известить о времени готовности джигитов к выступлению и сообщил ему о своей готовности присоединиться к их повстанческим отрядам.

Затем, осенью 1916 года, заблаговременно извещенный батыром, я прибыл в местечко Акмурзакаласы, отстоящее на 8 верст от города Тургая. На месте я застал уже готовые к боям повстанческие отряды, созданные Амангельды Имановым.

Там мне привелось участвовать на военном совещании, посвященном штурму города, и еще раз убедиться в больших организаторских способностях и военных талантах батыра. Некоторые усомнились в успехе операции, ссылаясь на необученность повстанцев, огромный недостаток вооружения, на предстоящие трудности, связанные с операциями в непривычных уличных условиях. Тут Амангельды вскочил с места и бросил маловерам: