Амангельды Иманов — М. К. Козыбаев, П. М. Пахмурный – Страница 15

... Дождавшись ухода кустанайцев, алаш-ордынцы снова заняли Тургай. С ними вошел в город колчаковский отряд, навстречу которому специально выезжал алаш-ордынец Омар Алмасов.

Тотчас же по аулам разъехались летучие отряды, которым было поручено выловить и доставить в Тургай сторонников и соратников Амангельды.

Даже мертвый наш Амангельды был страшен и ненавистен белой сволочи!

Летучие отряды вернулись с богатой «добычей»...

Наскоро сколоченный военно-полевой суд, в состав которого вошли офицеры колчаковского отряда и алаш-ордынцы, быстро закончил свою работу. Пятнадцать смертных приговоров были результатом этого омерзительного издевательства, нагло названного судом.

Ночью приговоренных вывели за город — к оврагу. Один из палачей отправился на поиски «удобного места».

Откуда-то из глубины оврага донесся его голос:

— Подводи! Место хорошее.

Человек десять конвоиров повели на казнь первую тройку. Вскоре раздались выстрелы и стоны добиваемых шашками людей.

Кто-то из осужденных крикнул:

— Умрем, как бойцы, а не как покорные бараны. Бей палачей!

С этими словами он кинулся на конвоира и вцепился в его винтовку.

Началась схватка. Четырем осужденным удалось бежать, пользуясь суматохой и темнотой. Через несколько дней один из них (Алпысбай Джаркымбаев) был пойман и убит.

Все лето 1919 года алаш-ордынцы хозяйничали в городе и уезде: избивали, грабили, насиловали женщин.

Особенно отличался карательный отряд Селим Гирея Каратлеуова, который разъезжал по волостям, вылавливая бывших членов исполкома, красногвардейцев и сторонников Амангельды.

К осени 1919 года, когда белые начали отступать, алаш-ордынцы еще ревностнее прежнего принялись «обслуживать» их за счет населения. Последних баранов отбирали у аульной бедноты, чтобы прокормить отступающие банды.

Наступил октябрь 1919 года. Из Тургая на Атбасар потянулись длинные обозы алаш-ордынцев. «Сорок главарей» покидали Тургай с изрядной поживой: каждый из них, приехав год назад с маленькими походными чемоданами, увозил по нескольку возов награбленного имущества.

Советы в Тургае были восстановлены. И, добивая издыхающего белого гада, с любовью и грустью вспоминали мы нашего Амангельды — отважного вожака повстанцев, мужественного солдата революции — отдавшего свою жизнь за Советский Казахстан, за великое дело Ленина.

№ 45

ДВЕ ВСТРЕЧИ

Иван Деев,

участник трех революций, коммунист с 1920 года

В 1916 году я работал фельдшером в Байконурских копях (Карсакпай), куда был сослан за революционную деятельность царским правительством. В то время я много слыхал об Амангельды Иманове, который славился среди населения как народный батыр, как замечательный снайпер.

В первой половине 1916 года я два раза встретился с Амангельды Имановым.

При первой встрече он в беседе со мной особенно интересовался причиной и ходом империалистической войны, ради чего она ведется и зачем она нужна трудящимся.

В то время уже распространялись по аулам слухи о предстоящей мобилизации казахов на тыловые работы. Тов. Амангельды подробно расспрашивал меня, будет ли действительно проведена эта мобилизация.

Затем наша беседа коснулась выступления рабочих.

— Я,— говорил Иманов,—слыхал, что происходят забастовки рабочих, что рабочие предъявляют требования своим хозяевам и выступают против войны.

Почему происходят забастовки? Какие причины? Какие требования предъявляют рабочие?

Вот запомнившиеся мне вопросы Иманова..

Второй раз мы с ним встретились примерно через два месяца. Тогда он вновь интересовался предполагаемой мобилизацией казахов на тыловые работы.

— Ходят слухи,— говорил он,— что нас, казахов, хотят взять на войну. Что мы должны делать?

— Нужно защищать свое право,— ответил я.

Врезалось в память, что после этих слов Амангельды

решительно и быстро встал, стукнул кулаком по столу и сказал:

— Друс! (правильно).

Внешность Амангельды: черный, выше среднего роста, несколько худощав. Движения у него резкие, решительные. Лишних слов он не говорил, а то, что говорил, продумывал.

«Казахстанская правда» 12 июня 1936 г.

№ 46

В ПЕРВЫЕ ДНИ ВОССТАНИЯ

Омар Шипин,

участник восстания 1916 года

Казахская народная поговорка гласит: «Частые переходы делают человека энергичным, частые выступления — красноречивым». Так и Амангельды в постоянной борьбе с. баями и волостными управителями сформировался и стал признанным вождем трудящихся. Героизм Амангельды, его талант крупного организатора и безграничная преданность интересам народа со всей силой проявились в восстании 1916 года.

После опубликования царского указа о мобилизации он развернул в степи кипучую деятельность. Амангельды обратился с воззванием к народу:

— Обдуманно скроенный халат не будет мал. Если мы I возьмемся за дело организованно, в тесном единении, можно с уверенностью сказать, что наше дело увенчается успехом. Неорганизованность, недисциплинированность заранее обрекают дело на провал. Мы обязаны сплотиться в одну семью, установить строгую дисциплину. Тогда враг не будет страшен и царскому правительству не удастся победить нас. Помните мудрую поговорку: «Объединенный народ — всесокрушающая сила, неорганизованность подобна смерти».

Амангельды проводил объединение повстанцев под лозунгом вооруженной борьбы с царизмом, организовал всех недовольных существовавшим режимом, разъяснил им цели восстания, приучал к дисциплине. Им были созваны многолюдные собрания в местечках Досан-копа, Терсбутак, Бо-пак-копасы и т. п. На этих собраниях особое внимание уделялось поведению волостных управителей, многие из которых спешно принялись за составление мобилизационных списков. Амангельды вызвал волостных управителей Кайдаульской и Жиланшикской волостей и строго предупредил их:

— Никто из волостных управителей не должен составлять и направлять списки призываемой молодежи начальству без согласия народа. Если кто-либо нарушит это требование, то имущество его будет конфисковано, а сам нарушитель подвергнется строгому наказанию вплоть до расстрела.

Слово не расходилось с делом. Табуны лошадей волостного управителя Кайдаульской волости Бектасова были отобраны и переданы беднякам за то, что он самовольно направил уездному начальнику список молодежи. Некоторые волостные управители пытались обманным путем составить списки, но народ быстро понял махинации таких лиц и в корне пресек подобные попытки.

Вскоре довольно внушительный отряд под водительством Амангельды Иманова закрепился в местечке Акмурза-копасы, расположенном на берегу р. Тургай, среди густых зарослей камыша. Амангельды облюбовал это место как базу для своих многочисленных отрядов джигитов.

К этому времени относится приезд к нам тов. Джангильдина. Он подолгу беседовал с Амангельды. Мне думается, что Иманов первоначальное знакомство с идеями большевиков получил у Алибия Джангильдина.

№ 47

АДМИНИСТРАТИВНОЕ И ВОЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ В СТАНЕ ПОВСТАНЦЕВ АМАНГЕЛЬДЫ ИМАНОВА

Акмолда Нуркамысов,

сарбаз восстания 1916 года

Июль 1916 года. Весть о мобилизаций казахов на тыловые работы облетела всю степь. Народное возмущение произволом царского правительства усилилось и приняло открытую форму.

Амангельды призвал казахов Тургайского, Атбасарского» Перовского, Иргизского уу. объединить свои силы и выступить против царя. В эти дни гонцы народного батыра не смыкали глаз, объезжали аулы и поднимали трудящихся на борьбу.

Когда я приехал к Амангельды (это было примерно в июле), то застал в его зимовке Терсбутак народное собрание. Я помню выступление Амангельды на этом собрании. Он говорил:

— Мы достаточно терпели. Этот шаг царя возмущает народ и затрагивает его честь. Мы должны, наконец, решиться и выступить против царя. За свободу народа не пожалеем самой жизни и будем биться до последней капли крови.

Ослабленное войной царское правительство стремится сохранить свое господство. Ему нужна во что бы то ни стало помощь и поэтому хочет отнять у нас молодежь, использовав ее как пушечное мясо. Если мы откажем ему, то что оно нам сделает? Царское правительство не крепко стоит на ногах; оно ждет толчка, чтобы упасть. Поэтому чем отдать молодежь, лучше сохранить ее. Это наша почетная задача.

После собрания на Терсбутаке Амангельды дал мне следующее указание:

— После возвращения к себе в аул немедленно соберите всех джигитов, вооружите их, приготовьте коней и присоединяйтесь к нам! Чем бороться врозь, лучше быть вместе.

В конце октября на берегу р. Тургай состоялось другое массовое собрание, на котором были представлены шесть волостей аргынов и шесть волостей кипчаков. Всего собралось около 15 тыс. чел. Все они были приверженцами Амангельды.

На этом собрании участвовал Алибий Джангильдин, прибывший из России. Я помню, как он беседовал с Амангельды и рассказывал ему о политическом положении в России.

На собрании еще раз были подтверждены единство и решимость народа бороться до конца. Амангельды Иманов был провозглашен вождем восстания. Затем собрание приняло решения по вопросам об административном управлении районом восстания, о руководстве сарбазами, о порядке, сбора с баев продовольствия.

Амангельды разделил своих сарбазов на тысячи, сотни и десятки и управлял ими через тысячников, сотников, десятников.

Как правило, начальниками отрядов избирали храбрых, авторитетных, преданных своему делу людей.

Административное управление осуществлялось через систему органов. На некоторых из них остановлюсь.

Секретариат. Секретари находились постоянно при ставке, составляли приказы, письма. В их руках были все административные вопросы. В распоряжении секретариата находились гонцы, глашатаи.

Елбеги. Для каждой тысячи хозяйств выделялся один елбеги, который занимался всеми спорными вопросами, возникавшими между населением и сарбазами. Он подчинялся судейской коллегии при штабе повстанцев.

Помимо вопросов юридического порядка (допросы, приговор, посредничество) в обязанности елбеги входило еще обеспечение сбора налогов от населения.

Судейская коллегия при штабе состояла из трех человек; она занималась разбором жалоб, решением крупных юридических вопросов.

Жасакши и казынаши. Жасакши собирал налоги и продовольствие для сарбазов, а казынаши хранил их в определенном месте.

Взимались следующие налоги:

Биталмал 4 рубля с двора.

Зекет облагались только богатые и зажиточные хозяйства. Кроме того, по особому закону баи давали коней для нужд армии. Казынаши, как правило, учитывал количество скота и устанавливал размер налога.

Необходимо упомянуть еще почту. Амангельды называл ее «Красный дом». У тургайских богачей были дома из красного кирпича. Амангельды отобрал из этих домов те, которые находились на больших дорогах, и использовал их для почты. При каждом таком почтовом пункте содержалось от четырех до 20 лошадей. Расстояние между ними определялось 15—20 вер.

Центральная почта была организована при штабе повстанцев в Батпаккаре.

№ 48

КАК МЫ КОВАЛИ ПИКИ

Джалил Бекмурзин,

сарбаз восстания 1916 года

[20] лет прошло с той поры, как Амангельды Иманов мобилизовал двенадцать кузнецов и меня в том числе для ремонта и изготовления оружия, но воспоминания об этих днях еще свежи и никогда не изгладятся из моей памяти.

Всех нас поселили километрах в восьми от Батпаккары, где была ставка самого Амангельды.

Днем и ночью ковали мы новое и чинили старое оружие.

Старший по кузнице обязан был заботиться о нашем питании и снабжении кузницы углем, железом и другими материалами.

Работали мы не за страх и не ради денег. Работали на своих братьев, защищавших наше кровное дело. Но надо сказать, что труд наш не оставался невознагражденным. За каждую, например, изготовленную найзу (пику) платили нам по 2 рубля.

Мы ночевали здесь же, на месте работы. Был у нас свой кашевар, никуда за обедом отлучаться не приходилось. Да и нельзя было: время ведь было военное, и наши руки могли понадобиться в любую минуту.

Так проработали мы в кузнице около четырех месяцев: с ноября 1916 года по февраль 1917 года.

За день вырабатывали по 10—15 шашек, 5—10 айбалта и от 20 до 25 пик.

Частенько захаживал к нам в кузницу Амангельды. Сам он был очень искусен в оружейном ремесле. Настоящий «уста». С большим нетерпением ожидали мы бывало его прихода: он охотно показывал нам, как получше сделать айбалта или шашку, шутил с нами, подбадривал нас, вселял уверенность в победе над царскими палачами.

Но вот в середине февраля 1917 года карательный отряд прорвался к нашей зимовке, разграбил ее и сжег. Я и мои товарищи по кузнице успели убежать, но наш кашевар Рахмат Баймурзин как-то замешкался, был схвачен и расстрелян.

* * *

В 1919 году, вскоре после смерти Амангельды, в мечети нашего аула было оглашено чье-то распоряжение о встрече большого алаш-ордынского начальства. Для этих начальников велели выставить 17 кибиток.

Приехал карательный алаш-ордынский отряд в 40—50 бандитов. Командовал ими Селим Гирей Каратлеуов. В нашем ауле они пробыли дня четыре. Все искали красногвардейцев из отряда Амангельды, а также собирали имевшиеся по юртам ружья, пики и шашки.

При, этом они непрерывно бесчинствовали, грабили население, насиловали женщин и т. д.

Предателей в нашем ауле не нашлось: сподвижники Амангельды успели спрятаться или скрыться. Каратлеуов и его «джигиты» уехали, никого не найдя, но оставили по себе в ауле недобрую память и угнали на прощанье семнадцать лошадей.

Была среди них и моя лошадка...

№ 49—50

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПЕТРА СЫРОЕЖКИНА, РАБОЧЕГО БАЙКОНУРСКИХ КОПЕЙ

№ 49

НА КАРСАКПАЙСКОМ «КАРАВАНЕ»

Контора Литвинова была широко известна среди кар-сакпайских рабочих как компания крупных подрядчиков и незаурядных жуликов.

Она занималась доставкой грузов со ст. Джусалы на Карсакпай по перекладной железной дороге, почему-то названной «караваном».

Караван имел двадцать километров рельсового пути и 2—3 маломощных паровоза...

Работа производилась следующим образом: настилали 20 километров рельсов и по ним перевозили грузы. Затем перевозка останавливалась и рельсы перебрасывались дальше.

Квалифицированных рабочих на караване было очень мало. Основная масса рабочих состояла из казахов и использовалась на черной работе.

Однажды — это было в конце лета 1915 года — машинист при погрузке рельсов неосторожно дернул паровоз. Двадцать пять рабочих, которые в это время несли звено рельсов, упали. Некоторые из них ушибли руки и ноги. Рабочие обратились в контору за медицинской помощью. Вместо йода им засыпали раны солью, вызвавшей неимоверную боль. На следующее утро возмущенные рабочие не вышли на работу. Стражники стали нагайками выгонять их из казармы. Рабочие прогнали стражников и направились в контору. Напуганный хозяин удрал на автомобиле в Карсакпай. Рабочие потребовали немедленной выдачи зарплаты и приглашения врача. Два дня продолжалась забастовка. На третий день прибыл грузовик с тремя аксакалами, приставом, урядником и двумя стражниками. Аксакалы «уговаривали» рабочих, а пристав тем временем арестовал 10 наиболее активных забастовщиков.

В мае 1916 года опять вспыхнула забастовка. На этот раз из-за того, что в течение ряда дней не выдавали хлеба. Рабочие обступили хозяев и стали требовать хлеба и расчета. Хозяева отказали и в том и в другом. Тогда рабочие открыли вагон с продовольствием, предназначенным для служащих высшего ранга, и начали забирать оттуда рис, пшено, сахар, чай и другие продукты. Все это они распределили между собой. Забастовка продолжалась 3 дня, после чего некоторые получили расчет и уехали.

В июле — августе, когда стало известно о мобилизации на тыловые работы, о готовившихся под руководством Амангельды Иманова вооруженных выступлениях в Тургайских степях, казахские рабочие массами оставляли караван и уходили в степь, чтобы присоединиться к повстанческим отрядам.

Хочу упомянуть еще об одной забастовке на караване, которая вспыхнула летом 1917 года. Рабочие предъявили ряд требований, среди которых было и требование о том, чтобы немедленно убрать стражников.

— Если вы их не уберете, мы их сами уберем,— заявили рабочие.

Стражники были убраны.