Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 40

То же подчеркнул и историк Г. Е. Грум-Гржимайло, отметивший, что подавление восстания Кенесары «стоило России не малых усилий».

«Восстание Кенесары,— писал он далее,— показало, что, лишь находясь среди казахских кочевий и имея в своем распоряжении достаточно сильные отряды, возможно рассчитывать на скорое замирение степи и быть везде готовым ко всяким случайностям; поэтому правительство решило приступить к постройке ряда укреплений со стороны Оренбургской Линии, увеличить число укрепленных пунктов со стороны Сибирской и начать заселение Семиреченского края. Это и было за сим приведено в исполнение».

Прямым результатом вытеснения повстанцев из степи и лишения их лучших кочевий было разорение следовавших за Кенесары родов, голод и нищета в лагере восставших. Можно сказать, что в конечном счете восстание Кенесары было подавлено не столько военной силой, сколько введенной с ее помощью своеобразной экономической блокадой, задушено костлявой рукой голода. В этом свете поражение отряда Кенесары киргизами было случайным явлением. Восстание было бы подавлено и без того.

Понятно, что политика медленного вытеснения Кенесары из основных районов Казахстана требовала длительного времени. И это в дополнение к другим вышеотмеченным моментам объясняет такую нерешительную на первый взгляд тактику властей и продолжительность восстания.

Однако были и другие причины этого, которые нельзя не отметить. К ним относится рутина и консерватизм в системе царского управления, благодаря чему местные власти лишены были возможности своевременно принимать необходимые меры против повстанцев. Любой шаг, любую мелочь надо было согласовывать с различными министерствами в Петербурге (с Военным министерством, Министерством иностранных дел, Азиатским Департаментом, Главным Штабом и т. д). При тогдашних путях сообщения, пока бумага шла из Оренбурга или из Омска в Петербург, пока на нее получали ответ, уходили недели и месяцы. Ситуация успевала измениться, требовались новые распоряжения и, таким образом, оперативная борьба с восстанием подменялась бесконечной канцелярской перепиской.

К этому добавлялась ожесточенная вражда между Оренбургским военным губернатором графом В. А. Перовским и командиром особого Сибирского корпуса князем Горчаковым. На восстание Кенесары они смотрели с разных точек зрения, и это также в значительной степени тормозило действия царских властей и военных отрядов. В результате понадобилось специальное вмешательство Николая I через военного министра графа Чернышева, потребовавшего согласованных действий против Кенесары. Только после этого —в 1842 году — было предпринято комбинированное наступление против Кенесары. Шесть лет были упущены.

Кроме того, если Оренбург и Омск были весьма встревожены распространением восстания, то в Петербурге сохраняли полное спокойствие. С точки зрения общеимперских дел и, в частности, общего сложного переплета событий в Средней и Центральной Азии, вызванных обострением англо-русского соперничества в Афганистане, Иране и Среднеазиатских ханствах, восстание Кенесары казалось мелочью. Потому-то и рассмотрение мер, связанных с его подавлением, то и дело откладывалось, что, в конечном счете, не смогло не сказаться на ходе движения.

Кенесары, будучи хорошо информирован, учитывал эти благоприятные для него обстоятельства и умело пользовался ими в своих целях.

Раньше, чем покончить с вопросом о тактике властей в борьбе с Кенесары, следует коротко остановиться еще на одном плане расправы с вождем восстания. Речь идет о проекте путем предательства захватить Кенесары живым и, таким образом, обезглавить восстание.

В секретном донесении командующего Оренбургским корпусом генерала от инфантерии Обручева на имя военного министра сообщалось: «С офицером генерального - штаба, с которым отправлена была из Оренбурга в аулы султана Кенесары Касымова его жена, находился приказчик здешнего купца Пустолова. Производя в степи торговлю, он имел случай видеться с находившимся в аулах Кенесары беглым из Сибирского линейного № 7 батальона унтер-офицером Владимиром Гавриловым, который объявил тому приказчику, что желает возвратиться из степи и выдать правительству султана Кенесары, прося при этом сохранить это в величайшей тайне, иначе он не останется в живых, как скоро сведает о том Кенесары. Это же самое Гаврилов обещает в присланном с означенным приказчиком на мое имя письме, объясняя, что удобно будет сделать это во время зимней ставки мятежника, а именно в январе».

Унтер-офицер Гаврилов, родом из мещан гор. Ялуторовска, Тобольской губернии, бежал в степь со своим товарищем Егором Ивановым в марте 1838 года. Обручев сообщал, что, по наведенным справкам, никаких преступлений за Гавриловым никогда не значилось, и спрашивал военного министра: «Я приемлю честь испрашивать Вашего, милостивейший государь, разрешения: можно ли принять его вызов на выдачу султана Кенесары, когда отрядам нашим повелено будет действовать противу этого мятежника, и можно ли также обещать Гаврилову, за успешное исполнение его намерения, прощение в сделанном им проступке и денежную награду».

Так, решительно ничем не брезгуя, власти стремились расправиться с Кенесары.

'Восстание Кенесары потерпело поражение. Однако в истории национально-освободительной борьбы казахского народа оно занимает исключительно почетное место.

Это восстание было самым крупным восстанием казахов в XIX в., поднявшим на борьбу с царизмом большинство населения всех трех жузов. Оно охватило почти весь Казахстан и было одним из наиболее длительных восстаний казахов.

Восстание Кенесары, носившее ярко выраженный антиколониальный массовый характер, сыграло прогрессивную роль в истории казахского народа.

Оно явилось великолепной школой политического воспитания масс. Именно на базе этой борьбы развиваются последующие восстания 50—60-х годов XIX в. Как писал В. И. Ленин, «Действительное воспитание масс никогда не может быть отделено от самостоятельной политической и в особенности от революционной борьбы самой массы. Только борьба воспитывает эксплоатируемый класс, только борьба открывает ему меру его сил, расширяет его кругозор, поднимает его способности, проясняет его ум, выковывает его волю».

Восстание Кенесары показало огромные силы сопротивления казахского народа, готового жизнью отстаивать свободу и независимость своей страны.

Прогрессивным оно было и по тем политическим требованиям, которые выставлял Кенесары. В первую очередь это относится к его стремлению создать единое централизованное государство, преодолев межродовую вражду и феодальную разобщенность. В своем приветствии Москве товарищ Сталин развивает мысль о прогрессивности централизованного государства по сравнению с феодальной раздробленностью.

«Ни одна страна в мире,— пишет товарищ Сталин,— не может рассчитывать на сохранение своей независимости, на серьезный хозяйственный и культурный рост, если она не сумела освободиться от феодальной раздробленности и от княжеских неурядиц».

Эти слова Сталина целиком можно отнести к Кенесары, стремления которого к созданию казахского единого государства не были осуществлены до конца не по его вине.

Наконец, прогрессивную роль восстание Кенесары сыграло потому, что оно несколько отсрочило колониальное закабаление казахских степей царизмом и явилось боевой подготовкой широких народных масс к дальнейшей национально-освободительной борьбе в союзе с великим русским народом.

Именно в ходе этого восстания, в процессе борьбы, во время которой повстанцам удалось нанести чувствительные удары царизму и среднеазиатским ханствам, казахский народ отчетливо осознал свои огромные возможности.

Народные массы, пытавшиеся с оружием в руках и дальше отстаивать свою свободу и независимость, еще не раз подымались на борьбу с царизмом и его союзниками — казахскими феодалами. Все последующее десятилетие, 50-е годы, отмечено восстаниями, но ни восстание Исета Котибарова в 1853—1857 годах, ни выступление Джанхожи Нурмухаммедова в 1856—1858 годах, равно как и ни одно из восстаний 60— 70-х годов, не могли ни по размаху своему, ни по своему значению сравниться с могучим и грозным движением народных масс, возглавленных Кенесары. Вот почему можно сказать, что с его разгромом пал последний барьер, сдерживавший экспансию царизма в Казахстане.

Какое же значение имело присоединение Казахстана к России для исторических судеб казахского народа, было ли оно фактом отрицательным или прогрессивным?

С исторической точки зрения, присоединение Казахстана к России было несомненно фактом прогрессивным и положительным.

Помимо своей воли, помимо своего желания, гнуснейшими, зачастую преступными методами, обрекавшими народные массы на величайшие страдания, русская буржуазия делала исторически полезное дело. Как писал Маркс, говоря о последствиях английского завоевания Индии: «Нельзя заставить английскую буржуазию желать освобождения или подлинного улучшения социального положения масс индийского народа, улучшения, обусловливаемого не только развитием производительных сил, но и их освоением народом. Но, что она может сделать — это создать материальные предпосылки для осуществления этих обеих задач. Разве буржуазия когда-либо делала больше? Разве она когда-либо осуществляла прогресс, не толкая, как отдельных людей, так и целые народы на путь крови и грязи, бедствий и унижений».

Эти слова Маркса целиком применимы и к Казахстану, где, разрушая старый застойный азиатский общественноэкономический строй, царская Россия закладывала материальные основы более прогрессивного общества. И когда изучаешь историю колонизаторской политики царизма в Казахстане, можно с полным правом повторить слова Маркса: «Страницы истории господства англичан в Индии вряд ли говорят о чем-либо, кроме разрушения; их созидательная работа вряд ли видна сквозь кучу развалин. Тем не менее эта созидательная работа началась».

В экономическом отношении прогрессивные последствия присоединения Казахстана к России заключались раньше всего в том, что это присоединение ускорило и усилило процесс феодализации, нанесло смертельный удар патриархально-родовому быту. Родовой быт давал «великолепную и самую широкую основу для эксплоатации и деспотизма». Как раз такую широкую основу для эксплуатации и деспотизма и представлял собой общинно-родовой быт казахов. Сохранение родовой собственности на землю у казахов свидетельствовало о крайней отсталости в развитии общественных отношений. Поэтому разрушение родовой собственности на землю и патриархально-родового быта в Казахстане было несомненно явлением прогрессивным.

Столь же прогрессивными были и переход части казахов к оседлости, к земледелию, развитие торговли и ремесла, рост товарности скотоводческого хозяйства и внедрение товарно-денежных отношений, как более высоких экономических форм по сравнению с существовавшими. Прогрессивным, наконец, был и самый факт включения Казахстана в общероссийский рынок, открывший перед ним перспективы дальнейшего развития.

В социальном отношении прогрессивные последствия присоединения Казахстана к России, в первую очередь, состояли в том, что благодаря этому значительно ускорился процесс классовой дифференциации казахского общества и обострилась классовая борьба. На историческую арену вышли новые классы и социальные группировки, и уровень общественного развития значительно возрос. Положительное значение имело и уничтожение института рабства.

В политическом отношении важнейшими прогрессивными последствиями присоединения были: пробуждение политического самосознания казахского народа и расширение идейного кругозора, прежде ограниченного локальными интересами, не выходившими за пределы родовой общины и опутанного пережитками патриархально-родовой идеологии. Рост национально-освободительного движения, поддержанного революционным движением великого русского народа, вооружил массы ценнейшим опытом политической борьбы, сыгравшим огромную роль в последующем развитии.

Наконец, в культурном отношении основным прогрессивным последствием было приобщение казахского народа к великой русской культуре, а через нее—к мировой культуре. Следует отметить, что, в частности, именно в 20—40-е годы значительно продвинулось изучение Казахстана, до того почти совершенно неизвестного научному миру. Появляются труды ряда русских ученых исследователей Казахстана. Так, в 1832 году выходит трехтомная работа А. Левшина — первая сводная научная работа, посвященная Казахстану, истории, географии и этнографии казахов, не утерявшая своего значения и поныне. Выходят труды по геологии, ботанике, зоологии и географии Казахстана Гельмерсена, Карелина, Эверсмана, Лемана и других, исторические работы Вельяминова-Зернова и других. Интерес к Казахстану проявляет такой гений русского народа, как А. С. Пушкин. Казахстанская тематика появляется в художественной русской литературе, как, например, в романе «Иван Выжигин» Ф. Булгарина, в рассказах В. И. Даля, Ал. К. Толстого и других. Большой интерес к казахскому народу проявлял и великий украинский поэт Тарас Шевченко. Представители передовой русской общественной мысли оказали большое влияние на развитие прогрессивной казахской культуры. Создаются первые очаги просвещения, из которых впоследствии вышли такие выдающиеся представители казахского народа, как Чокан Валиханов и Ибрай Алтынсарин. И, наконец, что особенно важно, в эту эпоху растет сближение осевших на землю казахов с прилинейным русским населением, закладываются основы дружбы между ними, впоследствии вылившейся в совместную борьбу против царского феодально-крепостнического строя.

Таким образом, несмотря на варварские методы колонизаторской политики царизма, присоединение Казахстана к России, спаявшее воедино судьбы казахского народа с судьбами великого русского народа и обеспечившее, помимо воли царизма и казахских феодалов, дружбу двух народов, имело несомненно прогрессивное значение. Это не раз отмечалось передовыми представителями как русской, так и казахской общественной мысли, в частности Чоканом Валихановым, Абаем Кунанбаевым и Ибраем Алтынсариным.

В то время, как царизм сближался с реакционной феодальной верхушкой казахского общества, совместными усилиями пытаясь затормозить его развитие, русский народ сближался с казахским, совместными усилиями подготовляя свержение ненавистного самодержавия.

Традиционная дружба между казахским и русским народами, возникшая еще в условиях жестокого гнета самодержавно-крепостнического строя, ярчайшим образом проявилась после победы Великой Октябрьской Социалистической Революции. Но только при советском строе могла сложиться подлинно нерушимая дружба всех братских народов нашей страны, проникнутая идеями высокого советского патриотизма, спаянная совместной борьбой за коммунизм под руководством партии Ленина— Сталина. 

Ермухан Бекмаханович БЕКМАХАНОВ

Е. Б. Бекмаханов занимает видное место в казахстанской историографии, он — первый доктор исторических наук из числа казахов, основатель первой кафедры истории Казахстана в республике, профессор, член-корреспондент Академии наук Казахской ССР. За свою короткую жизнь (1915— 1966 гг.) благодаря своему таланту, неиссякаемой энергии и огромной любви к истории родного народа, он смог внести заметный вклад в науку и имя его сохранится в памяти народа навсегда. Такое дано не всякому ученому, тем более историку.

Дело в том, что советская историческая наука всегда была подвластна строгому административно-партийному режиму центра, должна была развиваться лишь под диктовку и в угоду его идеологического догмата. Любое отклонение от курса КПСС в сторону научной объективности подвергалось остракизму. Карательная система и меры наказания создавались десятилетиями сталинской диктатуры. Это — запрещение «проштрафившимся» заниматься творческой работой, приклеивание политических ярлыков, тюрьмы и ссылки по разряду «врага народа».

При этом преследователи — «блюстители порядка» пользовались услугами недоброжелателей, завистников и личных врагов преследуемых. Подобная практика, в свою очередь, открывала дорогу в науку для бездарных, нечистоплотных и аморальных людей, которые угодливо обслуживали идеологически существовавшую систему.

Таким образом историческая наука постепенно теряла своих талантливых представителей и пополнялась ее советскими, партийными фальсификаторами. Именно в такой тяжелой обстановке пришлось жить и работать Е. Б. Бекмаханову и в полной мере испить чашу горечи времен культа личности Сталина. Постоянная травля, изгнание из столища, наконец, арест и ссылка — вот в каких условиях писались его труды. Все это требовало большого мужества и огромного морально-физического напряжения, что не могло не подорвать и без того слабое здоровье Бекмаханова (у него были больные легкие). Из 50 лет жизни Бекмаханова половина ушла на получение образования и формирование его как ученого-историка. Первый период становления историка (1942—1947) пришелся на трудные военные годы и был заполнен плодотворной интенсивной научной работой, которая выразилась в защите кандидатской, а затем в 31 год—докторской диссертации, публикацией монографии; вторая часть часть его научной деятельности (1948—1958) ушла на самозащиту от всяких необоснованных обвинений, суд и ссылку и на реабилитацию. Третью часть (1958—-1966) занимают восстановление в прежней должности, научно-организационная работа, издание учебников и учебных пособий, тяжелая болезнь и смерть.

Судьба Бекмаханова поучительна как судьба не только отдельной личности, она отражает эпоху, в которой создавалась историческая наука, то есть имеет значение как часть истории исторической науки Казахстана. Этим объясняется необходимость остановиться несколько подробнее на биографии Бекмаханова-историка.

Родился он в 1915 г. на территории нынешнего Баянауль-ского района Павлодарской области в семье кочевника-бед-няка. В 1921 г. лишился отца. Читать и писать научился в родном ауле Жасыбай, названного именем казахского батыра, и в 11-летнем возрасте поступил в начальную школу поселка Баянаул. Окончив семилетку, Ермухан в 1932 г. в Семипалатинске поступает на годичные курсы по подготовке для поступления в вуз, а в 1933 году по разнарядке Народного комиссариата просвещения поступает вначале в Тамбовский, затем в Воронежский педагогический институт.

В это время он много и жадно читал. Чутко воспринимал прочитанное и услышанное, горячо и трогательно переживал за судьбы героев прочитанных произведений. По рассказам товарищей, он часами мог говорить и слушать о греческой мифологии, римской истории, о походах Александра Македонского, известного казахам под именем Ескендира Зулхарнаин. Будучи музыкальным по натуре (играл на домбре, мандолине, баяне), Ермухан часто посещал театр и любовь к театру сохранил в себе на всю жизнь. Это предопределило его прочную творческую связь впоследствии с писателями, актерами и искусствоведами Казахстана.

Уже будучи студентом Ермухан приобрел не только широкую эрудицию, но и глубину познаний, далеко выходившую за пределы программных требований высшей школы.

В 1937 году, окончив Воронежский педагогический институт, Ермухан Бекмаханов был направлен Народным комиссариатом просвещения РСФСР на работу в Казахстан. Первоначально он работал учителем истории в средней школе № 28 г. Алма-Аты, затем научным сотрудником, а позже директором научно-исследовательского института педагогики (ныне НИИ педагогических наук имени И. Алтынсарина) при Наркомате просвещения Казахской ССР.

В 1940 году решением Бюро ЦК КП(б) Казахстана Е. Бекмаханов был направлен на учебу в Высшую партийную школу при ЦК вкп (б) в Москву, где и углублял свои теоретические знания до ноября 1941 года. В это время ему было 26 лет, и все предыдущие годы он готовил себя к одному — к карьере профессионального историка. Но его активная научно-исследовательская работа была нужна и для республики — в условиях Отечественной войны страна нуждалась в правдивом слове и пере историка. Для этого представляется «счастливый случай» — в конце 1941 года в Алма-Ату была эвакуирована значительная группа московских и ленинградских историков во главе с член-корреспондентом АН СССР Анной Михайловной Панкратовой (с 1953 года — академик).