Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 28

Брошенный Горчаковым вызов попал в цель. Кенесары вынужден был выступить против сибирских властей.

С наступлением 1843 года он усилил нападения на пограничную Линию Западно-Сибирского губернаторства и разгромил дружественные России аулы султана Алтыбая Кубекова из рода Жаппас и Алтын, причем султан Алтыбай был убит. Одновременно Кенесары возобновил и набеги на Кокандские владения.

Это выступление Кенесары послужило причиной нарушения перемирия. Вновь начались вооруженные столкновения с царскими отрядами.

Положение Кенесары оказалось очень трудным. Он потерял всякую надежду на примирение с царскими властями. В одном из своих писем Кенесары с негодованием писал ген. Обручеву: «В прошедшем 1839 году проживающие в Оренбурге г. военный губернатор и генерал Генс объявили нам всемилостивейший манифест Государя Императора и прощение сделанным нами проступкам. Вполне поверив такой личности, мы остановили стрельбу и действия саблями, и спокойно пребывали в пространных владениях Его Величества... 21 числа Наурыза во время отлучки нашей на охоту ограблена часть наших аулов, убито несколько человек и уведена султанша Куным-жан выезжавшим из Омской области отрядом под начальством Сотникова... После чего мне осталось предположить, что милость надобно ждать от одного бога, а от русских начальников ее не дождешься».

Возобновление военных действий в степи побудило генерала Обручева в начале 1843 года представить специальную докладную с обоснованием необходимости и подробным изложением плана карательной экспедиции против Кенесары и просить военного министра об отпуске необходимых средств. Он просил об отпуске на военные расходы 14 тысяч рублей и, сверх того, 3 тысячи рублей на премию за доставку головы Кенесары. При этом Обручев предупреждал, что Кенесары имеет теперь целую армию и угрожает нападением на Оренбургскую крепость. Его докладная была дана на отзыв В. А. Перовскому, как бывшему военному губернатору Оренбургского края. Перовский написал подробные замечания на план Обручева, в которых по прежнему защищал Кенесары. Он писал: «Мне кажется, что г. Обручев напрасно и не в меру встревожен действиями Кенесары и неблагонамеренностью ордынцев. Донесение его большею частью составлено из толков киргизских и не заключает ничего положительного»; далее он продолжал: «К сожалению, план экспедиции и самый состав отряда кажутся мне так ошибочны, что не предвидя от предпринимаемых мер никакой пользу, можно почти наверное предсказать различного рода неудачи». Несмотря на замечания Перовского, 22 июня Николай I разрешил поход в степь с отнесением расходов за доставку головы Кенесары за счёт кибиточного сбора.

10 июля 1843 года Обручев направил в степь отряд в 300 человек под командою войскового старшины Лебедева. Встреча Лебедева с Кенесары произошла на р. Иргизе. Но и на этот раз Кенесары, избегая столкновения с царским отрядом, убедил Лебедева, что подчиняется приказанию властей, навсегда отдается в подданство России и перекочевывает к границе Оренбургского ведомства. Лебедев запросил указаний Оренбургского военного губернатора. Тот незамедлительно ответил: воздержаться от враждебных действий против Кенесары, но с отрядом оставаться в степи. Одновременно султанам-правителям было поручено срочно сформировать отряды, причем запрещалось разглашение целей похода. Так, например, султану восточной части Орды Ахмету Джантюрину, прибывшему в конце апреля на вершину Тобола, было предписано: 

1. Собрать благонадежных и преданных царизму казахов с хорошими верховыми и подъемными лошадьми;

2. О целях похода не объявлять, а распускать слухи, что V поход предпринимается с другим назначением.

Однако султанам-правителям не удалось вовремя сформировать свои вооруженные отряды. Ахмет Джантюрин явился к месту назначения с опозданием, а султан Баймухаммед Айчуваков собрал только 500 казахов.

В августе 1843 года отряд из 5 000 человек под общим командованием полковника Бизанова, вместе с султанами-пра-мителями Арсланом Джантюриным и Баймухаммедом Айчу-ваковым, выступил из крепости Сахарной для уничтожения «мятежного султана Кенесары». Другие отряды, сформированные в Западно-Сибирском генерал-губернаторстве, выступили из Омска, Петропавловска и Каркаралинска.

Одновременно оренбургский военный губернатор Обручев обратился с воззванием к «кочующим казахам»:

«К вам,— писал он,— обращаюсь я с советом, полезным для вас; отриньте заблуждения ваши, оставьте злодея, пораженного теперь страхом, возвратитесь на прежнее место ваших кочевок. Для собственного спасения вашего я делаю это воззвание, чтобы отвратить от вас те бедственные последствия, которые вы можете навлечь на себя и семейства ваши, продолжая оставаться в сообществе с Кенесарой».

К этому времени силы Кенесары возросли. Ему были подвластны более 5 000 аулов из родов Баганалы, Аргын, Табын, Тама, Байбакты, Шекты, Шомекей и др.

Отряд полковника Бизанова, вместе с султанами-правите-лями Баймухаммедом Айчуваковым и Арсланом Джантюриным, двинулся сперва по р. Иргизу, а затем по нижнему течению р. Улкояк, где кочевали аулы Кенесары. Здесь он столкнулся с небольшим отрядом Наурызбая, специально высланным в разведку. При столкновении Наурызбай был тяжело ранен, однако ему удалось с боями скрыться в степь. Бизанов, утомленный длительными, изнурительными переходами, не стал его преследовать. Вместо этого он направился в сторону аулов Кенесары и захватил там значительное количество скота. Но дать бой самому Кенесары ему не пришлось.

Отряд Ахмета Джантюрина, шедший со стороны Тобола, опоздал и не смог присоединиться к отряду Бизанова.

Прибыв 17 сентября 1843 года в Тургай, султан Ахмет Джантюрин узнал, что отряд Бизанова, измотав в боях силы и ничего не добившись, вернулся в Орск. Джантюрин был вынужден возвратиться к Тоболу. Так бесславно окончился поход Бизанова.

Остальным царским отрядам также не удалось навязать сражение Кенесары. Со своими джигитами он маневрировал в степных просторах, изматывая силы противника. Обессиленные отряды, в связи с ранним наступлением холодных осенних дождей, вынуждены были прекратить военные действия и покинуть степь.

Военные действия против Кенесары предполагалось возобновить в следующем, 1844 году.

Воспользовавшись временной передышкой, Кенесары стал готовиться к новой борьбе. По свидетельству властей, к этому времени он «имел при себе хорошо вооруженных 8 000 человек».

В конце 1843 года вместе с Ержаном Саржановым Кенесары во главе 3 500 джигитов напал на аул султана-правите-ля средней части Оренбургского ведомства Арслана Джантю-рина, расположенный по р. Уилу. Нападение Кенесары было настолько внезапным, что жители аула не успели призвать помощь с ближайшей пограничной Линии. Нападавшие нанесли султану чувствительный ущерб, захватив у него 5 500 лошадей, 3 500 верблюдов, 970 коров и 7 000 баранов.

Султан Арслан Джантюрин, вместе с присланным ему на помощь отрядом, численностью в 500 солдат, отправился вдогонку Кенесары. Однако, прибыв к р. Ори, он узнал о значительном перевесе вооруженных сил Кенесары и потому решил прекратить дальнейшее преследование. По возвращении Арслан Джантюрин писал председателю Оренбургской Пограничной Комиссии: «Султан Кенесары снова готовит нападение на собственный мой аул, потому что, как доходят до меня сведения, первое его намерение есть посягнуть на мою жизнь и погубить семейство мое».

В ответ на это донесение Оренбургский военный губернатор приказал султану-правителю западной части Орды полковнику Баймухаммеду Айчувакову оказать вооруженную помощь Арслану Джантюрину для преследования «степного разбойника Кенесары». Кроме того, решено было усилить отряд Арслана Джантюрина артиллерией и другим вооружением. Однако и это не помогло. Восставшие во главе с Кенесары по-прежнему продолжали нападения на пограничные Линии и на аулы ненавистных султанов. Одновременно Кенесары вторгся со стороны Улу-Тау в пределы степей, подчиненных Западно-Сибирскому генерал-губернатору. Это вынудило Горчакова обратиться к канцлеру Нессельроде за разрешением занять Улу-Тау и Арганаты путем поселения там казачьих семейств и выделения специального отряда из состава второго сибирского полка. Просьба Горчакова была удовлетворена.

Опыт предшествующих лет борьбы с Кенесары убедил правительство, что отдельным отрядам, посылаемым против восставших, не достигнуть успеха, так как Кенесары, маневрируя в степных просторах, легко избегал преследования. Поэтому правительство решило снарядить весной 1844 года в степь 3 отряда. Отряды должны были комбинированным наступлением со стороны крепости Орск, от гор Улу-Тау и от реки Тобол на кочевья Кенесары в районе Тургая, взять Кенесары в клещи и отрезать ему пути отступления. Оренбургскому и Западно-Сибирскому губернаторам предложено было объединить силы и осуществить единство действий.

Со стороны Оренбургского губернаторства был сформирован отряд из преданных казахов, которым правительство обещало, в случае смерти на поле боя, назначить их семьям пенсию.

Этот отряд в полной боевой готовности должен был находиться в верховьях р. Тобол.

Со стороны Сибирского генерал-губернаторства были сформированы 2 отряда: один, под командой есаула Лебедева в составе 250 человек при двух орудиях, а другой, под командой сотника Фалилеева, в составе 150 казаков.

Общее командование войсками было возложено на генерал-майора Жемчужникова. Согласно разработанному им плану, оренбургский отряд, возглавляемый войсковым старшиной Лебедевым, не позднее 5 мая должен был выступить из крепости Орск и, следуя в направлении к Камышакле и далее по нижнему течению р. Иргиз, к 20-му мая прибыть в Тургай, к месту нахождения кочевья Кенесары.

Отряд Ахмета Джантюрина должен был выступить со стороны Тобола и двигаться по р. Кабырга и Улькуяк, и далее, следуя от брода Тайпак, к 29 мая соединиться с отрядом войскового старшины Лебедева.

Отряды, вышедшие со стороны Оренбурга, по прибытии сибирских войск, должны были преградить путь отступлению Кенесары из района Тургая в сторону Кара-Кумов, Барсуков и Мугоджарских гор.

Сибирский отряд, под командованием есаула Лебедева, должен был выступить не позднее 1-го мая со стороны Улу-Тау и двигаться на соединение с оренбургскими отрядами на р. Тургай. Задача отряда сводилась к тому, чтобы прижать повстанцев к Тургаю, тем самым завершив их окружение. Горчаков в донесении военному министру писал: «По занятии сибирским отрядом гор Улу-Тау и устья реки Сарысу мятежник будет отброшен к Тургаю или Иргизу».

Занятию горного района Улу-Тау сибирскими властями придавалось исключительно важное значение, так как горы Улу-Тау для Кенесары были важны не только как джайляу, богатые сочными лугами, они имели крупное стратегическое значение. Находясь на стыке между Младшим и Средним жузами, на значительном расстоянии от границ как Оренбургского, так и Западно-Сибирского губернаторств, Улутауские горы служили центром средоточия казахов, куда стекались повстанцы из всех жузов.

Посылка другого сибирского отряда, под командой Фали-леева в сторону Сарысу, преследовала цель отрезать путь отступления Кенесары в пределы среднеазиатских ханств и Старшего жуза.

На посылку этих отрядов местная администрация возлагала большие надежды. Предполагали, что комбинированным ударом удастся раздавить восстание, лишив Кенесары возможности маневрировать в степи, поскольку ему будут отрезаны пути отступления на Кара-Кумы и Барсуки, а также в сторону Старшего жуза. Горчаков писал: «Если Кенесары будет находиться между укреплениями на речках Тургае, Улькояке и Талькаре, тогда употребить все меры нанести мятежникам решительный удар из обоих укреплений в одно время».

Оренбургский отряд, под командованием войскового старшины Лебедева, выступил 5 мая. Совершая тяжелые переходы, он прошел озеро Ак-Куль, реку Джиланчик, двигаясь по направлению к Иргизу. На соединение с Лебедевым с верховьев р. Иргиз шел отряд султана-правителя Ахмета Джантюрина.

Кенесары в это время находился со своими кочевьями на правом берегу Иргиза. Узнав через своих агентов направление движения царских отрядов, он распространил ложные слухи о своем отступлении. Задача его сводилась к тому, чтобы не дать возможности силам оренбургских и сибирских войск соединиться в районе Тургая. Кенесары понимал, что, если бы им это удалось, то пути отступления для него были бы отрезаны.

Но вскоре Лебедев получил через торткаринских биев и старшин достоверные сведения о месте нахождения Кенесары и спешно двинулся в сторону Иргиза. По пути к нему присоединился отряд султана-правителя Ахмета Джантюрина. Отряд Лебедева, двигаясь вниз по р. Иргизу, к концу мая достиг р. Талдык, где обнаружил свежие следы кочевок. Чтобы отрезать пути отступления отряду Кенесары на Кара-Кумы Лебедев решил итти на Тургай. Этот маневр ему удался: путь отступления на Кара-Кумы был для Кенесары отрезан.

Но здесь обнаружилось, что сибирский отряд, который должен был к этому времени прибыть в район Тургая и совместно с отрядом Лебедева окружить Кенесары, не явился, и о движении его не было никаких сведений. Это дало возможность отрядам Кенесары безнаказанно направиться в сторону Улу-Тау.

В связи со срывом плана экспедиции войсковой старшина Лебедев доносил военному губернатору Обручеву: «Сибирскому начальству было известно, что я около 30 мая буду находиться на устье Тургая. Знаю, что отряд этот не находится между Улу-Тау и Тургаем и, следовательно, не может преградить Кенесары дальнейшее отступление».

Войсковой старшина Лебедев был намерен продолжать преследование отряда Кенесары. Но когда ему стало ясно, что сибирский отряд прибудет на помощь не скоро, он решил вернуться к пограничной Линии. При движении к Орску Лебедев, дезориентированный распускаемыми Кенесары слухами, разгромил аул бия Байкадамова, человека, преданного властям.

Султан Ахмет Джантюрин со своим отрядом отделился и направился к Тоболу.

Когда Оренбургскому военному губернатору стало известно, что отряд войскового старшины Лебедева, не добившись ничего существенного в борьбе с Кенесары и даже не соединившись с шедшим со стороны Улу-Тау отрядом генерал-майора Жемчужникова, вернулся к Орску, он написал Лебедеву: «Вы совершенно отклонились от настоящей цели экспедиции, которая непременно должна быть основана на совокупных действиях вверенного Вам отряда с таковыми же сибирскими, находящимися на Улу-Тау и Сарысу... Вы же, напротив, по учинении натиска на мятежные аулы, 4 числа сего месяца, отбив у них значительное количество скота, вместо того, чтобы преследовать бегущих и самого Кенесару, который, по донесению Вашему, взял направление к горе Улу-Тау».

Вскоре войсковой старшина Лебедев был отозван в Оренбург, отстранен от должности и предан суду по обвинению в грабеже аула преданного царизму бия Байкадамова. Вместо Лебедева начальником отряда был назначен командир 3-го Оренбургского казачьего полка полковник Дуниковский.

Отстранение Лебедева, по существу единственного человека, знавшего специфику условий степной войны, имело для властей самые печальные последствия. Не в пример прочим офицерам, свысока глядевшим на Кенесары, Лебедев хорошо понимал, какого опытного противника он имеет в лице восставшего султана. В частности, он совершенно правильно учел, что одним из сильнейших преимуществ Кенесары является маневренность и мастерское руководство кавалерийскими операциями. С целью придать своему отряду такую же маневренную способность, Лебедев впервые в истории русских походов в Среднюю Азию отказался от малоподвижного верблюжьего обоза и применил сконструированные по его указаниям легкие повозки для транспортировки провианта, боеприпасов и пр. Это намного ускорило темпы передвижения его отряда и дало ему возможность вести успешное преследование повстанцев. В лице Лебедева Кенесары встретил серьезного противника и по достоинству оценил его.

В противоположность Лебедеву, Дуниковский не знал условий степной войны. Он начал с того, что отменил все распоряжения и нововведения своего предшественника. Отряд Дуниковского, с тяжелым обозом, в начале июля двинулся на соединение с сибирским отрядом генерал-майора Жемчужни-кова, направлявшимся со стороны Улу-Тау. Кенесары, через своего лазутчика Курамыша из Чумекеевского рода узнав все подробности об отряде Дуниковского, решил выслать навстречу ему в качестве заслона небольшой отряд. Этот отряд, избегая решительного столкновения, должен был изматывать силы противника. Тем временем Кенесары готовил решительный удар. В ночь с 20 на 21 июля 1844 года на р. Улкояке в верховьях Тобола Кенесары окружил отряд Ахмета Джантюрина и полностью разгромил его. В бою было убито 44 видных султана. Основные силы отряда Дуниковского находились недалеко от лагеря султана Ахмета Джантюрина, были даже слышны стоны и крики людей. Но, боясь ловушки и гибели, Дуниковский не решился оказать помощь султанам. Раненый казах Косбаков, находившийся в отряде Ахмета Джантюрина, на допросе в Пограничной Комиссии заявил: «Во время нападения на нас Кенесары Касымова военный отряд (Дуниковского— Е. Б.) находился от нас в таком расстоянии, что можно было слышать крики, особенно ружейные выстрелы. Но из отряда нам не было дано никакой помощи».

Гибель 44 султанов поразила Оренбургского и Западно-Сибирского губернаторов. На рапорте Дуниковского Обручев наложил резолюцию: «Позор, неприятная весть, не верится, что подобная вещь могла совершиться».

25 июля отряд Дуниковского и остатки ополчения султана Ахмета Джантюрина соединились у озера Ак-Куль, близ Тургая с сибирским отрядом генерал-майора Жемчужникова. К этому времени, однако, Кенесары все свои аулы успел перевести с устьев рр. Талдыка и Чит-Иргиза на западный склон Мугоджарских гор. Окружение не удалось. Более того, в начале августа отряд Кенесары вышел в тыл врага и появился вблизи пограничной Оренбургской Линии. Здесь им были разгромлены аулы биев и старшин Торткаринского и Джагалбайлинского родов, отказывавшихся примкнуть к восстанию. У одних только джагалбайлинцев, кочевавших близ реки Орь, было отогнано 700 лошадей, 3 000 баранов и 160 голов рогатого скота.