Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 19

Относительно Жаппаского рода надо сказать то же самое. Известная часть Жаппаского рода (Калкаман) участвовала в восстании и поддерживала Кенесары в 1838 и 1843 годах. Не поддерживали Кенесары только те Жаппаские подроды, которые находились в ведении враждебно настроенных к повстанцам зауряд хорунжего Толегенова Джангабыла и Алтыбая Кобекова, аулы которых Кенесары в 1845 году подвергал разгрому. В официальной переписке властей, на основании этого факта вообще отрицается участие Жаппаского рода в восстании, а сам Кенесары выдается за непримиримого врага Жаппаского рода. В неосновательности такого утверждения легко можно убедиться, если обратиться к фактам.

Нападению Кенесары на жаппасцев предшествовала посылка в 1844 году Наурызбая в составе 100 есаулов к Жаппаскому роду за сбором закята. В это время некоторые подроды жаппасцев, во главе с Алтыбаем и Джангабылом тесно были связаны с царской Россией и отчасти с Кокандским ханством. Жаппасцы исключительно хорош встретили Наурызбая и его есаулов, обещали собрать причитавшийся с них закят, на вечер им устроили угощение, а затем распределили по аулам. К ночи, когда есаулы Наурызбая предались сну, зауряд хорунжий Жангабыл, собрав своих приверженцев, решил убить Наурызбая с его есаулами. В этих целях «Жангабыл для пользы своего решительного предприятия и ободрения своих единоверцев... распускал разглашение, что за ним следует и тотчас прибудет сильный русский отряд для уничтожения мятежников, и что кто откажется или уклонится от причинения мятежникам всевозможного вреда, тот подвергнется строгой ответственности и потому почти все жаппасцы, каких только Жангабыл встречал, дружно последовали убеждению его... восстали против мятежников и стали уничтожать всех попадавших из них». Когда Жангабыл, совершив убийство есаулов Наурызбая, дошел до его коша (палатки), Наурызбаю было уже сообщено одним жаппасцем о готовящемся на него нападении, и он с немногими своими спутниками скрылся.

Из сотни есаулов Наурызбая было вырезано 95 человек; среди убитых был любимый батыр Кенесары — Байтабын: он долго отстреливался, но в конце концов его загнали в болотистую местность, где и застрелили.

По поводу этого зауряд хорунжий Жангабыл Толегенов в своем рапорте Оренбургской Пограничной Комиссии писал: «Находясь в верноподданстве России, в чем и присягали, и желая отомстить врагам нашего государя, мы убили из числа врагов 95 человек».

Кенесары особенно тяжело пережил гибель Байтабын-батыра. Омар Шипин в своей «Истории о 7 батырах» приводит рассказ есаула Тулегена, в то время находившегося вместе с Наурызбаем. Когда Кенесары стало известно о гибели Бай-табына, то он со всеми своими приверженцами на 3 дня объявил траур. На четвертый день батыру соорудили надгробный памятник. Этот памятник сохранился до сих пор. Место, где он сооружен, называется «Байтабын донызы», а место гибели Байтабына называется «Байтабын соры».

После происшедших событий Кенесары послал своих представителей во главе с Жалпаком к Чегену Мусину, родоначальнику Аргынского рода, с просьбой выступить посредником в примирении «жаппасцев с ним по вышеозначенным происшествиям, и доставить вместе с тем ему сведения, сам ли Наурызбай виноват в этом или более жаппасцы».

В то же время, желая проучить родоначальников жаппасцев, Кенесары совершил вооруженное нападение против аулов зауряд хорунжего Джангабыла и других организаторов убийства, в результате чего был разгромлен целый ряд аулов жаппасцев. Было отогнано значительное количество скота у Жангабыла, Алтыбая, султана Омарова, местного начальника Мурзабек Кулманова, Нимана Алтыбаева и всех тех, кто организовал убийство есаулов Наурызбая. В отдельных случаях при нападении на аулы жаппасцев допущена была излишняя жестокость в отношении мирных аулов, которые не были повинны в гибели посланцев Кенесары.

Но значительная часть жаппаских подродов, не причастных к убийству есаулов Наурызбая, продолжала активно поддерживать повстанцев. Об этом свидетельствует показание одного из организаторов убийства есаулов Наурызбая, жап-пасца Елемеса Султабаева, данное султану-правителю Ахмету Джантюрину: «...султан Кенесары Касымов, как он питает на меня и зауряд хорунжего Жангабыла Тулегенова злобу за убитых нами в прошлом году приверженцев Кенесары, чтобы он не напал на нас, мы двинулись аулами к Сибирской Линии. Но из числа наших однородцев отделились 120 аулов к Тургаю, которые при всем убеждении нашем, чтобы не отделиться, отвечали, что они не откажутся от Кенесары, потому что они не участвовали в убийстве его приверженцев».

Кенесары никогда не считал жаппасцев своими политическими врагами. Чтобы уладить конфликт, он в 1845 году послал к Жаппаскому роду своего представителя для ведения переговоров о заключении перемирия. Он требовал «заплатить кун только за трех — Байтабынц, Каная и третьего неизвестного. Вместе с тем прислали бы ему тех лошадей, на коих они были, и три бывших при них сабли, и затем он не будет питать к жаппасцам никакой злобы и случай этот предаст салавату».

Итак, мы разобрали, какие казахские роды участвовали в восстании Кенесары, и указали причины, почему некоторые казахские роды в отдельные годы отходили от восстания, а некоторые роды вовсе отсутствовали в рядах восставших. Однако картина участия различных родов в восстании была бы неполной, если бы мы не указали районы зимовок и кочевий родов, участвовавших в восстании. Следующая сводка о районах кочевий, составленная на основании материалов Красовского, Мейера, Галкина и одной таблицы 1840 года, сохранившейся в делопроизводстве Оренбургской Пограничной Комиссии, дает представление о территориальном охвате восстанием различных районов Казахстана. В нашей таблице приводятся данные о территориальном расположении казахских родов Младшего и Среднего жузов. Казахи Старшего жуза в основной своей массе присоединились к восстанию только на  последнем этапе, когда центр движения переместился из районов Гургая и Иргиза (Младший жуз) в пределы Семиречья:

В данной таблице отсутствуют названия многих подродов, например — Калкаман, Сумрун, Чалтак — Жаппаского рода; Джакаим, Тлеукабак — подроды Чиклинского рода и др. Эти подроды и отделения нами сознательно объединены в роды под названием Жаппаский и Чиклинский и др. роды, поскольку они кочевали вместе на одной и той же территории.

Приведенные данные о казахских родах и их кочевьях свидетельствуют о чрезвычайно широком распространении восстания Кенесары. Но при этом мы должны еще раз указать, что не все перечисленные роды вступили в борьбу одновременно. Восстание Кенесары, охватившее весь Казахстан, явилось совокупностью локальных, следующих друг за другом, очагов борьбы. В этом была слабость восстания, возглавленного Кенесары.

Однако мы знаем, что казахский род в классовом отношении не являлся однородным, поэтому приведенные нами данные еще ничего не говорят о классовом составе участников восстания Кенесары.

Классовый состав участников восстания не был однородным.

Испытывая на себе двойную тяжесть — колониального гнета царизма на северо-западе и среднеазиатских ханств на юге и патриархально-феодальной эксплуатации султанов и биев,— широкие массы казахского народа пошли за Кенесары, ожидая, что его победа облегчит ставшие невыносимыми условия жизни.

О причинах присоединения к повстанцам казахи говорили, что они «претерпевали крайнее насилие и вымогательства». В частности, Джангуты Бумантаев из Сарымовской волости в своем показании Актавскому коменданту заявил: «Не из страха к Кенесары, а от одних только притеснений, налагаемых татарами и каркаралинскими русскими, удалились в глубь степи, единственно только для того, чтобы в удалении насладиться спокойствием».

То же самое говорили в своих показаниях, данных Актавскому коменданту, бий Сокур и старшина Базар: «Удаление наше в глубь степей произошло не от чего-либо другого, как только от утеснений, причиненных султаном Худаймендой, татарином Бегешем».

 Присоединившимся к восстанию Кенесары обещал не только землю, но богатую жизнь. Об этом говорят показания приверженцев Кенесары: когда в Оренбургской Пограничной Комиссии их спросили, почему они присоединились к Кенесары, ответ у многих был один: «Кенесары нам обещал богатую жизнь». Турлубек Темагинов из Баганалинского рода на допросе заявил: «Присоединился к Кенесары для того, чтобы обогатиться».

Другой приверженец Кенесары Тайман Меирманов, служивший у Кенесары сотенным начальником (жуз басы), сказал: «Присоединился к Кенесары потому, что в орде он прославился и будто бы кто в шайку его поступит, тот будет богат, сего пожелав он, Меирманов, со всем своим семейством перекочевал к Кенесары».

Кроме того, требования Кенесары, предъявленные им царскому правительству о возвращении отнятых им казахских земель и уничтожении построенных укреплений, прекращения налогового обложения и взимания всевозможных пошлин, а также его борьба с Кокандским и Хивинским ханствами за возвращение ранее принадлежавших казахам земель,— отвечали жизненным интересам казахского народа. Кенесары писал: «Нынешнее начальство меряет земли, строит укрепления и тем беспокоит народ». В другом письме он писал: «В нашем с вами веке земля стеснилась, воды усохли. Русские пришли и отняли у киргизов землю». То же отмечал султан-правитель Ахмет Джантюрин: «Султан Кенесары остается совершенно недовольным заведением в степи укреплений и решительно всем своим киргизам говорит: «начальство... отнимает самые лучшие места у киргизов»

Кенесары не просто возмущался захватом казахских земель, но и решительно звал народ к борьбе за возвращение отнятых земель. Он угрожал властям: «Намерен истребить и выжечь совершенно Новую Линию, потому что она заселена на принадлежащей азиатцам земле».

Ведя непрестанную борьбу с кокандским ханом, Кенесары преследовал цель возвращения казахам отнятых земель Старшего жуза. По поводу этого председатель Оренбургской Пограничной Комиссии писала Азиатский Департамент: «Старание его (Кенесары — Е. Б.) покорить Кокандские земли имеет собственную ту цель, чтобы впоследствии наделить ими киргизов».

Кенесары резко протестовал также против налогового обложения казахов. В письме, адресованном Николаю I, он писал: «С народа нашего начали собирать ясак и чинить оному разные притеснения», это «для нашего народа крайне прискорбно»4. В другом письме, адресованном генералу Горчакову, он писал: «С киргизского народа берете пошлину, следовательно, вы нас притесняете... и с налогом жить нам в ведении вашем никак невозможно».

Кенесары развернул борьбу под лозунгом «восстановления древней их (казахов) независимости», т. е. создания самостоятельного Казахского государства.)

Близкие и понятные народным массам требования естественно втягивали в борьбу и казахскую бедноту, в том числе и байгушей, жатаков и егыншей.

Об участии байгушей в восстании рассказывают многие русские чиновники, побывавшие в ставке Кенесары. Военнопленный А. Иванов, захваченный повстанцами близ Екатерининской станицы, по возвращении из плена на допросе заявил, что при Кенесары находятся «1 500 малолеток киргиз и пастухов».

Царский лазутчик Минтай Тяукин, специально ездивший в ставку Кенесары, сообщает: «Видел бедность и безоружность Кенесары; употребляемая им пища состоит из близких к смерти измученных лошадей,— заметил совершенное безвкусие в одежде... Они живут как обыкновенные байгуши».

И, наконец, имеется указание Мейера о том, что «Стекались под его (Кенесары — Е. Б.) знамена большей частью только бездомные удальцы».

Об участии байгушей и жатаков в восстании говорится и в казахской народной песне:

Степь дымилась красными кострами,

Степь пылала местью и войною...

Ни один джатак не знается с изменой,

Не бывал байгуш предателем ни разу!

Только богачи, привыкшие к продаже,

Погубили дело Кенесары...

Активное участие принимали в восстании также егынши — хлебопашцы. В архивных источниках встречается упоминание об участии в восстании егыншей Шектинского, Кичкине-Чектинского и Торткаринского родов, живших по берегам Сыр-Дарьи.

В восстании участвовали также казахи-хлебопашцы, жившие по берегам Тургая и Иргиза. Как известно, Тургай_и Иргиз были центром повстанческого движения.

В своем показании, данном полковнику Бизанову, брат Кенесары Абулгазы заявил: «Задержанные же со мною киргизы, хотя приверженцы Кенесары, но по бедности находились у хлебопашцев».

В своем показании Черман Асатов сообщил: «Кроме приверженцев при султане Кенесары находится тюленгутов более 300 кибиток, они постоянно зимой и летом кочуют с ним не раздельно. Тюленгуты при нем находящиеся разных родов Средней и Малой орды, в числе коих есть караульцы, атагаевцы, уваковцы и Кирей»

Вполне понятно, что в условиях войны тюленгуты нужны были для Кенесары в качестве военной силы. Не случайно поэтому присоединившиеся к повстанцам тюленгуты в основной своей массе выполняли роль военных дружинников. Даже отдельные казахские роды, присоединившиеся к восстанию, считали себя кенесаринскими тюленгутами. Этот факт говорит о временном возвышении роли тюленгутов как военной силы.

Однако такое временное возрождение тюленгутства как военной дружины не изменяет общую тенденцию, явно наметившуюся в развитии института тюленгутства,— отмирание его как военной дружины и превращение в феодально зависимых людей. Об этом же говорит положение тюленгутов у самих родственников Кенесары, не примыкавших к восстанию, в частности Чингиса Валиханова, у султанов Аблаевых, Рустема и других. Эти султаны вели деятельную переписку с властями по поводу превращения своих тюленгутов в крепостных. Аналогичное положение с тюленгутами было почти у всех султанов, не примыкавших к восстанию. Поскольку этот вопрос подробно рассмотрен нами в главе о «Социальных отношениях», ограничимся этими замечаниями.

Наконец, в составе войск Кенесары находились наиболее влиятельные, пользующиеся всеобщей известностью, батыры всех казахских жузов. Соратниками Кенесары были такие батыры, как Агыбай из рода Шубыртпалы (Средний жуз — Каркаралинск), Жанайдар-батыр из рода Суюндук (Средний жуз — Баян-Аул), Иман Дулатов (дед Амангельды) из рода кипчаков (Средний жуз — Тургай), Жоламан Тленчиев из рода Табын (Младший жуз — Сыр-Дарья), Бугубай-батыр из рода Дулат (Старший жуз — Джеты-Су), Ангал-батыр из рода Атыгай (Средний жуз — Кокчетау), Басыгара-батыр из рода Кипчак (Средний жуз — Акмолинск), Жеке-батыр из рода Аргын (Средний жуз), Джауке, Суранши и Байсеит-батыр из рода Дулат (Старший жуз).

Социальный состав батыров Кенесары был неоднородным. Наряду с батырами — выходцами из народных низов (Агыбай, Бухарбай, Джеке-батыр и др.) в составе кенесаринских батыров находились прославленные батыры, в частности Наурызбай — выходец из среды феодальной аристократии, султан, батыр Жоламан Тленчиев — бий Табынского рода, по словам председателя Оренбургской Пограничной Комиссии ген. Генса, имел 800 лошадей, 2 000 баранов и 50 верблюдов.

Все перечисленные батыры поддерживали Кенесары до конца восстания. О каждом из них сохранилось множество песен, легенд сказок. Некоторые батыры оставили личные воспоминания. Наряду с этим в архивных документах сохранились имена отдельных батыров, не до конца поддерживавших повстанцев. Это относится ко времени ухода Кенесары из степей Центрального Казахстана в пределы Старшего жуза. Например, отказался поддерживать Кенесары батыр Таук, Сыпатай-батыр и некоторые другие из Старшего жуза. За неимением указаний в архивных материалах, не представляется возможным до конца вскрыть причину отхода от восстания отдельных батыров.

Следует отметить, что внешняя угроза порабощения сплачивала силы батыров и, несмотря на разнородный социальный состав, они до поры, до времени действовали сообща. В конечном счете, разнородный социальный состав батыров не мог сказаться на исходе движения. Наши сведения о социальном составе батыров мы черпаем главным образом из фольклорных материалов. Архивные источники ограничиваются почти исключительно характеристикой боевой деятельности батыров и сообщают о них лишь отрывочные сведения.

Ценность фольклорного материала о Кенесары и его сподвижниках увеличивается благодаря тому, что большинство этих материалов записано в конце XIX в. и в начале XX века со слов самих батыров Кенесары и второстепенных участников восстания. Некоторые материалы записаны современниками этих событий. Особенный интерес представляют воспоминания, записанные Т. Титановым в 1900 году со слов батыров Кенесары— Шинбая Мынбаева (брат Агыбая — Е. Б.) и Бектемирова. По их словам, отец Агыбая — Олджабай, из рода Шубыртпалы, вместе со своими братьями Манабаем, Танабаем, Мынбаем (которые со своими сородичами составляли 62 семейства), с первых же дней примкнул к восставшим. Все они сражались в войсках Кенесары. Танабай, в частности, был одним из военачальников Кенесары и пользовался огромным уважением среди повстанцев. Сам Олджабай был тоже батыром.

Мать Агыбая была из рода Таракты, кочевавшего в нынешней Акмолинской области. После смерти отца, 13-летний Агыбай остался со своей матерью. Все богатство их состояло «из одного верблюда, из одной лошади, другого скота не было». Не имея средств на пропитание, мать Агыбая часто без всякого разрешения забирала у своих богатых соседей масло, молоко и другие продукты. Дошло до того, что однажды отец Кенесары — Касым вынужден был потребовать у нее прекратить такие выходки и перестать беспокоить своих соседей.

Агыбай участвовал в посольстве Сарджана, Есенгельды и Ержана к Ташкентскому кушбеки в 1836 году. К восстанию Кенесары он примкнул уже зрелым батыром, прошедшим суровую жизненную школу. Агыбай был ровесником Кенесары и первым его военным советником. Кенесары никогда не звал его по имени, всегда шутливо звал его «Косе» (безбородый) и очень любил и уважал его. Люди, лично знавшие Агыбая, следующим образом характеризуют его внешность: «У Агыбая была реденькая, жидкая борода, начинавшаяся прямо с подбородка (казахи называли таких голощекими — «косе»). Он был высок ростом, широкоплеч, с глубоко сидящими глазами. Он был длиннорук и любимым его оружием была девятиузловая пика, красиво украшенная кольцами. Она висела у него на крепком кожаном ремне из кожи кулана. На спине у него был круглый щит, а на боку — ярко блестевшая на солнце сабля и кривой короткий меч».

Об исключительном уважении повстанцев к Агыбаю свидетельствует следующий разговор Кенесары с одной из его жен. Однажды ханум спросила Кенесары: «Вы в своих войсках некоторым присваивали воинские звания — мын басы, бес жус басы, почему не присваиваете какого-либо звания «косе» (т. е. Агыбаю)?». На это Кенесары ответил ей: «Если авангард моих войск бросается в бой с лозунгом «Аблай!», то следующие за ним воины наступают с именем Агыбая. Вот почему я не присваиваю ему воинского звания»

Агыбай до конца восстания оставался преданным Кенесары. После гибели Кенесары, Агыбай с родом Шубартпалы откочевал в пределы нынешней Акмолинской области и 83-х лет умер в местечке Кайракты. Его памяти посвящена народная поэма «Агыбай-батыр», сложенная во второй половине XIX века.

Другим знаменитым батыром Кенесары был дед Аман-гельды — Иман, из рода кипчаков. Он родился в 1780 году в 6. Тургайском уезде, в местечке Дулат Кзыл-жары. Отец Имана — Дулат имел маломощное хозяйство. Иман присоединился к Кенесары в 1839 году. Во время осады отрядом Кенесары крепости Кок-Алажар на берегу р. Есиль, гарнизон долго отстреливался, не допуская повстанцев. Тогда, незаметно подкравшись с небольшим отрядом, Иман-батыр ударил с тыла, ворвался в крепость и этим решил исход боя. После окончания боя Кенесары, собрав своих сарбазов, выразил свое восхищение подвигом Имана. Он сказал: «Очень я доволен, что со мной был Аякен, превзошедший по своей силе тигра, по хитрости — лисицу». С тех пор Кенесары в знак уважения звал батыра — «Аяке». Иман, как старший по возрасту, также входил в военный совет Кенесары.

Бухарбай-батыр из рода Табын (Младший жуз, район Сыр-Дарьи) тоже был одним из ближайших соратников Кенесары. Интересные черты из своей биографии Бухарбай рассказывает в своих воспоминаниях, получивших широкое распространение в народе. Он сообщает один эпизод, связанный с нападением кокандцев на казахский аул Куреша. Узнав о разграблении аула и уводе людей в плен, Бухарбай батыр со своей дружиной пустился вдогонку за кокандцами. Он настиг их, отбил скот и освободил пленников. Среди них он заметил девушку-красавицу, дочь бая Куреша. По возвращении из аула Бухарбай-батыр обратился к Курешу с просьбой отдать дочь за него замуж. Куреш ответил, что он разорился, так как кокандцы угнали много скота; поэтому без калыма в размере 47 голов скота он не может выдать свою дочь за него замуж. Тогда Бухарбай-батыр сказал: «У меня нет ни одной головы скота, как же я могу дать такой большой калым?» — и взглянул при этом на девушку. Тогда она встала с места и сказала своему отцу: «Если бы Бухарбай не отбил нас от кокандцев, я была бы сейчас рабыней какого-нибудь кокандского бека. Заслуга Бухарбая достойна того, чтобы не требовать с него калыма. Я твердо решила выйти замуж только за него».

Этот случай сам по себе достаточно красноречиво говорит о том, из какой бедняцкой среды вышел Бухарбай.

В других фольклорных материалах о Бухарбае говорится о его подвигах и исключительной популярности среди народа.

Некоторые отрывочные сведения имеются в фольклорных материалах и о других батырах. Так, например, ныне здравствующий акын Омар Шипин в своей «Краткой истории о семи батырах», написанной на фольклорном материале, дает следующие сведения о Худайменды-батыре:

«У Худайменды-батыра,— пишет Шипин,— феодал Сан-дыбаев Ерден отнял невесту и, не предоставив ему пастбищ у Кара-Кенгыря и Сар-Кенгыря и Улу-Тау, прогнал его. Тогда Худайменды сбежал из своего аула и присоединился к Кенесары».