Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 35

После образования самостоятельного Кокандского ханства узбекские беки начали разорительные набеги на киргиз. В своей захватнической политике кокандские беки опирались на феодальную верхушку — биев и киргизских манапов, вступивших в непосредственную связь с кокандскими беками начала XIX века. Об этом свидетельствует посольство киргизских биев, отправленное с подарками в 1801 году к коканд-скому Алим-хану. В посольстве находились от рода Сарыба-гыш Есенгулов Ерхобат, от Таласских киргизов — Карамаков и др. Прибывшие послы выразили покорность и признали власть над киргизами кокандского хана. Кокандский хан обещал взять киргизских биев под свое покровительство и в свою очередь одарил послов подарками. Военный захват киргизских земель Коканд начал около 1807 года. По этому поводу киргизский историк Солтабаев писал: «Кокандский хан около 1807—1810 гг. послал к степным киргизам своего кушбеки — предводителя тысячного войска и начал строить укрепления, которые охранялись войсками, а для управления степью был послан «ельбегы».

Колонизацию киргизской степи кокандские беки вели по двум направлениям: от Ташкента через Чимкент, Аулиэ-Ату на Пишпек и Иссык-Куль. Другой путь колонизации шел по Ферганской долине через Кугартинский перевал, на Тогуз-Торсу, Кочкар, Нарын, Атбаши. На всем протяжении этих двух колонизационных линий были рассеяны многочисленные кокандские крепости: Талас, Кошкар, Нарын, Сангалда, Тогуз-Торсу, Мерке, Ашмара, Пишпек, Токмак, Ак-бекет, Кара-Балта, Иссык-Куль и др. Аналогичные укрепления были построены на территории казахов Среднего жуза. На реках Чу и Или были кроме того построены караван-сараи узбеков. Кокандские ханы управляли киргизской степью через своих «датка» (военных начальников провинции).

Кокандские наместники в любое время могли отменить решения съезда киргизских манапов. В Пишпеке и Токмаке кокандскими правителями были построены тюрьмы (зинданы), где находились киргизы, выражавшие недовольство кокандским владычеством. Кокандская колонизация усилила проникновение в Киргизию ислама, который стал орудием манапов и баев в порабощении киргизского народа.

Киргизы жестоко страдали от тяжелого налогового гнета кокандцев Как указывает М. Венюков, налоговая система состояла из следующих статей:

Тюнлюк закята — подымного сбора, с каждой юрты по одному барану.

Кой закята — налога на баранов, по одному из пятидесяти, а иногда из сорока и даже двадцати.    

Харареля — сбора из земледельческих произведений, от каждого гумна по три барана.

Кроме этих налогов, киргизы обязаны были нести постойную повинность. По данным М. Венюкова, род Султы и часть Сарбагышского рода ежегодно давали на прокормление ко-кандских войск до 5,5 тыс. пудов пшеницы и проса.

Подчинение отдельных киргизских родов сопровождалось исключительными жестокостями кокандских властей. Особенно разорительным был поход кокандских войск, предпринятый при Омар-хане против нагорных киргизских родов, расположенных в урочище Кетме-Тюбе. Здесь проживали три киргизских рода: Багыш, Саяк и Сатики. Кокандские ханы давно зарились на богатства этих родов. Еще при жизни Нар-бутабия и Алим-хана предпринимался ряд походов, однако подчинить их не удавалось. Омар-хан поставил перед собою цель — во что бы то ни было захватить эти нагорные районы Киргизии. Предводителем кокандских войск он назначил мын-баши Сеид-Кул-бека. Сеид-Кул-бек ночью внезапно напал на киргизские роды, расположенные у Кетмен-Тюбе. Захватив значительное количество пленных и разграбив имущество, он с триумфом возвратился в Коканд.

Вслед за уходом кокандских войск эти киргизские роды подняли восстание. Для усмирения повстанцев был послан Бек-Назар-бий, жестоко подавивший восстание. Историк Наливкин пишет, что Бек-Назар-бий, «произведя страшные грабежи и убийства, среди которых не щадили ни женщин, ни детей, забрав большую добычу (главным образом скот) и массу пленных, вернулся в Коканд».

Таким образом киргизский народ издавна испытывал двойной гнет: как собственных манапов, так и кокандских властей.

По мере приближения русских аванпостов к Киргизии, среди манапов стало обнаруживаться стремление завязать связи с русскими властями. Об этом свидетельствует письмо манапа Япалак Кутлина, адресованное в 1821 году генералу Бронев-скому: «Желание наше есть препровождать караваны Ваши в Кашгарию и Аксу, но как есть в Орде нашей шалуны киргизы, с которыми управиться нет возможности, то к усмирению их не оставьте употребить Вашу власть».

В 1839 году граф Нессельроде в своем наставлении приставу Большого жуза писал: «Привести манапа дикокаменных киргизов Ормона, рода Сары-багыш на верноподданство России, если он не откочевал еще в Заилийские долины, в горы и вступить в сношения с манапом Бурамбаем, начальствующим родом Бугу, изъявившим прежде уже желание вступить в верноподданство России, преданность коего для нас тем еще важнее, что он сильнейший из всех дикокаменных манапов, управляя 15 тыс. кибиток, тогда как в роде Сары-багыш не более 6 тысяч, а собственных у Ориона до 2 тысяч, и еще потому, что через кочевье Бугу лежит главная дорога в Кашгарию».

Несмотря на глубокий внутренний распад и межродовую борьбу, в народных массах Киргизии жило стремление к политическому объединению. Но попытки государственного объединения осуществлялись в процессе борьбы за власть между отдельными манапами, т. е. в процессе ожесточенных феодальных войн. Особенно ярко тенденция к политическому господству над всей Киргизией проявлялись в деятельности манапа Ормона (1790—1853 гг.). Ормон был типичным феодалом. Для него борьба за политическое объединение киргиз была борьбой за собственную власть над киргизским народом. Незадолго до войны с Кенесары Ормон объявил себя ханом. Однако, как пишет киргизский историк тов. Б. Джамгерчинов, автор специального исследования «Киргизы в эпоху Ормон-хана»,— «хотя Ормон-хан и считал себя ханом всех киргизов, в действительности другие киргизские племена, кроме Сары-багыш, Саяк и Бугу, фактически не признавали его власти, хотя формально не протестовали против именования его этим титулом». Таким образом, он не был народным вождем. Тем не менее, его стремление к политическому объединению киргиз в форме феодальной монархии находило сочувственный отклик в народных массах, что нашло свое отражение в киргизском фольклоре, когда здесь появился Кенесары.

Такова была обстановка на юге Казахстана и в Киргизии.

Заранее предвидя, что Кенесары в Старшем жузе приобретет новых сторонников, зная, что его выступление на некоторое время сможет отсрочить захват территории Старшего жуза, правительство всячески старалось изолировать движение Кенесары. Для этого оно избрало излюбленный метод — натравливание киргизов на казахов, типичный для национальной политики самодержавно-крепостнического строя.

Товарищ Сталин писал: «Самодержавие придумало под конец новые ужасы. Оно стало сеять вражду и злобу среди самого народа и поднимать друг против друга отдельные слои населения и целые национальности».

Метод разжигания национальной вражды между киргизами и казахами принес свои плоды. Этому помогла старая родовая вражда, существовавшая между казахами и киргизами.

При появлении Кенесары в пределах Старшего жуза, власти обратились к киргизским манапам с призывом объединиться для совместной борьбы против Кенесары/ О переговорах властей с киргизскими манапами в отчете Оренбургской Пограничной Комиссии говорится: «Состоящий в должности Пограничного Начальника Сибирскими киргизами... писал к главным их биям: Бурамбаю и Кичкине Пирназарову, чтобы они не допускали мятежника нанести себе вред, но при возможности уничтожения бы самого Кенесары с его аулами, предварив о намерениях своих по этому предмету есаула Ню-халова, для оказания с его стороны должного содействия силой русских отрядов, вследствие чего от дикокаменных киргизов прибыл к Нюхалову татарин Мухаммед Тагиров».

В результате переговоров киргизские манапы дали обещание властям совместно бороться против Кенесарь Как указано в отчете Оренбургской Пограничной Комиссии, киргизские манапы «вознамерились действовать против Кенесары, решаясь или погибнуть самим или уничтожить врага».

То же самое отмечал узбек Якуб, побывавший у киргизских манапов. Он заявил: «По бытности своей в тех краях слышал, что самые главные бии и правители над дикокаменными киргизами Буранбай и Кичкине Пирназаров, который был в Омске во время генерал-губернатора Капцевича, готовы сразиться с Кенесары и разбить его».

Правительство опасалось, что Кенесары поднимет на борьбу казахов Старшего жуза. В распоряжение генерал-майора Вишневского были переданы военные отряды под командой есаулов Нюхалова, Абакумова и Карбышева. Вишневский дал Западно-Сибирскому губернатору обещание, что употребит «все зависящие средства к недопущению приобрести доверие мятежного Кенесары между киргизами и к удалению с его приверженцами с тамошних мест, если же представится возможность, то и о захвате его самого».

Для борьбы с Кенесары Вишневский привлек старших султанов и преданных царизму казахов Аягузского, Каркаралинского и Кокпектинского округов Среднего жуза и одновременно стремился поднять против Кенесары и влиятельных султанов Старшего жуза. Чтобы завоевать их расположение, правительство начало щедро награждать их орденами и повышать в должностях. Так, султан Али Адилов получил чин полковника и был награжден золотой медалью на Андреевской ленте, султан Хаким — золотой медалью на Александровской ленте. Были награждены и другие казахи, «кои оказали особенную преданность правительству».

Султаны Старшего жуза в свою очередь дали следующее письменное заверение о своей преданности царизму и о готовности вести совместную борьбу с Кенесары:

«Кенесары Касымова и его приверженцев, пришедших на наши места, как нарушителя общенародного спокойствия, считать врагом нашим, не иметь с ним никаких сношений и чтобы как он, Кенесары, так и его приверженцы, не находились на занимаемых нами местах. Если же теперь, а равно по удалении его от нас, заметим или услышим о враждебном его предприятии против киргиз Средней орды, а особенно близлежащих округов, то обязуемся тотчас извещать их для предупреждения злодейских покушений мятежника».

Генерал-майор Вишневский отправил отряд есаула Нюха-лова в сторону Копала и Каратала, чтобы предотвратить, соединение Кенесары с казахами в предгорьях Ала-Тау. В то же время он обратился к султанам с письмом, в котором просил помочь отрядам Нюхалова. Вскоре к Нюхалову присоединился отряд старшего султана Булена Шанхаева, а султаны Али Адилов и Сьюк Аблайханов обещали ему вооруженную помощь.

В таких условиях Кенесары предстояла огромная работа по собиранию своих сил и сплачиванию народных масс. Кенесары мог рассчитывать на поддержку и материальную помощь султанов Старшего жуза, с некоторыми из которых он состоял в родственных отношениях (например: султан Рустем, Сьюк Аблайханов).

Но он хорошо сознавал, что для продолжения борьбы поддержки одних только казахов Старшего жуза будет недостаточно. Свои расчеты он строил на объединении сил казахов и алатауских киргиз. Кенесары действительно нуждался в помощи киргизского народа. При переходе в Старший жуз он потерял значительную часть подвластных ему аулов, откуда раньше черпал резервы для своих войск и получал материальную поддержку. Эти аулы, в силу целого ряда обстоятельств (боязнь погони карательных отрядов, отсутствие на новом месте пастбищ), не все могли последовать за Кенесары. Кроме того, во время отступления Кенесары в боях потерял часть своих воинов. (Акын Нысамбай, до последних дней находившийся вместе с Кенесары, в своей поэме рассказывает, как Кенесары обращался за помощью к родственному киргизскому народу.

С севера наступают русские,

Если предоставишь им свою землю и скот

И отдашь своих детей в солдаты —

Тогда сможешь жить с ними в мире.

С востока граничат «шуршуты»

Они беспощадны к казахам.

С юга притесняет Коканд,

Издеваются над твоими женами и дочерьми,

Если им противиться, то они тебя повесят

И каждый день будут к тебе приставать.

Есть сохранившаяся от казахских старцев пословица:

Кровно родственный народ никогда тебя не обидит.

Казахи и киргизы испокон веков —

Родственный народ.

Батыры мои, не отчаивайтесь,

Откочуем же к киргизам. 

На обращение Кенесары к киргизам с призывом объединиться для совместной борьбы против кокандского владычества указывает в своей «Истории Киргизии» Сыдыков. Он писал: «Казахский хан Кенесары присылал к Ориону своего представителя с просьбой объединения казахов и киргизов для совместной борьбы против общего врага».

Не терял Кенесары надежды и на то, что к нему в Старший жуз прикочуют казахи из других жузов.

Он разослал в самые отдаленные казахские роды воззвание с призывом присоединиться к восстанию. В одном из таких воззваний, адресованных родам Оренбургского ведомства, Кенесары писал:

«По воле Всевышнего из-за притеснений неверных (царских колонизаторов— Е. Б.) время нашего благополучия в Средней и Малой орде миновало и мы основали местом своих кочевок Чу и Или в Большой орде... Если бы по расположению и преданности Вашей к нам изъявите желание перекочевать, то найдете нас на месте, называемом Кукы или Кукуны. Писана сия высокая грамота с тем намерением, чтобы вы с женами и детьми своими не подпали под иго неверных».

В другом воззвании говорится: «Мы отправили младшего брата нашего султана Сеил-хана и бия Чукмара в Среднюю и Малую орду для заказа и для извещения любезных наших слуг о землях и водах Большой орды с той целью, чтобы они под своим руководством привели с собой всех тех, которые с женами и детьми своими не захотят оставаться в неволе у неверных».

По поводу этих «возмутительных писем» Оренбургский военный губернатор писал: «Кенесары приглашает киргизов во избежание ига русских удалиться из степей Оренбургского ведомства на соединение с ним на новых местах его пребывания — на реке Чу».

Однако эти воззвания не привели к желательным результатам. Объединить на новом месте казахов Младшего и Среднего жуза ему не удалось. Из Среднего жуза из Каркаралы присоединился к нему со своими джигитами только султан Худайменды Газин. Но в Старшем жузе везде, где проходили отряды Кенесары, к ним присоединялись местные казахи. К Кенесары присоединились батыры Старшего жуза из рода Дулат, Уйсун, Джалаир. Джамбул в своих воспоминаниях говорит:

Пришли Саурык, Сыпатай,

Не отстал от них молодой

Байсеит И батыр Суранши.

Пришли все к Кенесары.

Среди прибывших батыров Байсеит был самым молодым. Он происходил из рода Дулат, отделения Ботбай. Отец его Тойшибек вместе со своим братом Керимом были прозваны народом «Хос-батыр» (парни-батыры). Джамбул рассказывает один интересный случай с Байсеит-батыром. Узнав о прибытии Кенесары к дулатовцам, Байсеит изъявил желание вступить в войско Кенесары, но при этом он хотел попасть на прием к султану. Однажды Байсеит, не слушаясь никого, хотел ворваться в юрту Кенесары: тогда его отец Тойшибек, остановив его у порога, сказал: «Бесстыжий мальчишка, разве можно войти к хану без разрешения». Байсеит ответил отцу: «Я пришел к нему как к батыру, а не как к хану, а батыры друг друга не боятся». Он вошел в юрту Кенесары, который его радушно принял. Помимо этих батыров к нему присоединились батыры Тойшибек, Байзак и другие. Продолжала поддерживать с ним связь и старшая сестра Бопай. Она во главе 500 джигитов принимала участие в сборе закята с рода Уйсун.

Есаул Нюхалов доносил генералу Вишневскому, что к «Кенесаре присоединились киргизы Большой орды родов Чи-мыр, Джаныз, Сары-Уйсын и Сейкым в большом числе, так что их полагают до 20 тысяч кибиток».

Действительно, присоединив к себе значительную часть казахов Старшего жуза, Кенесары снова создал внушительное войско, доходившее до 20 ООО человек. Одновременно он приступил к постройке крепости на реке Чу, вскоре, впрочем, приостановленной в связи с войной.

Гораздо сложнее и неблагоприятнее для Кенесары сложились отношения с Киргизией. Кенесары направил своих представителей во главе с Сайдак-кожа, бием Чукмаром и Есен-гельды Саржановым к киргизским манапам, призывая их к совместной борьбе против Кокандского ханства. Сообщение об этом настолько встревожило генерала Вишневского, что он тотчас же направил в район Копала отряд сотника Абакумова с целью прервать связь Кенесары с алатаускими киргизами.

Переговоры Кенесары с киргизами остались безуспешными. Манапы рода Сарбагыш, во главе с Ормоном и Жантаем, отклонили предложение Кенесары. Более того, они начали подстрекать своих сородичей к нападению на казахские аулы.

Чтобы не осложнять отношений с киргизами, Кенесары в 1846 году отпустил на свободу 200 киргизов во главе с Кал-ча-бием, взятых в плен при нападении киргиз на аул Кенесары. В том же году Кенесары в специальном письме к Жан-таю и Ормону разъяснял, что к киргизам он не питает никакой вражды.

«Цель моего прихода сюда,— писал он,— не враждовать и проливать кровь, а соединить силы казахов и киргиз в одно, отделить их от Коканда и вообще освободить от притеснений кокандцев. Между тем, случились некоторые нежелательные дела, теперь на все происшедшее между нами я объявляю са-лават и прощаю вам неразумие. Что я не питаю злобы, можете видеть из того, что выпускаю на свободу невредимым Кал-чабия и его 200 джигитов. По получении этого письма удалите из сердца опасения и явитесь ко мне, чтобы соблюсти обряды покорности и тем достичь высокой степени счастья. Если же это предложение не придется вам по сердцу и вы не откажетесь от вражды, то отвечайте сами за свою судьбу».