Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 5

Из приводимого ниже текста видно, как автор этой песни, олицетворявший колониально-феодальный гнет, восхваляет колониальную, захватническую политику царизма: 

«Государь наш император восседает на своем троне

Всякий царь пребывает на своего народа стороне.

Живем мы теперь в изобилии и покое,

Ибо государь наш печется о благе своих народов».

В связи с дальнейшим классовым расслоением казахского общества появляются певцы и импровизаторы социальных низов, в частности джатачества. Знаменитым народным поэтом первой половины XIX века, посвятившим свою страстную песню обедневшим джатакам, был Ногайбай. Биографических сведений о нем почти не сохранилось. Известно лишь, что он родом из Зайсана, Тарбагатайского округа. Ногайбай тесно был связан с народными низами, любил свою родную степь. Он говорил: «Степь меня родила, степь меня вскормила и вспоила, степью я дышу, степью и жить я должен».

Характеризуя социальную направленность творчества Ногайбая, А. Ивановский писал: «Вот про это-то джатачество, про этих-то навеки отрезанных от своего народа джатаков, запел прежде всего Ногайбай. Казалось, в этой песне, дававшей столь много благодарного для него материала, полной щемящего, жгучего, безысходного горя, он хотел излить всю свою душу и облегчить свое наболевшее сердце. И надо отдать справедливость: как поэт-певец и притом «дикий сын степи» он превзошел все мои ожидания».

Особо критического подхода требовали те фольклорные материалы, которые относятся к позднейшему периоду. В этих песнях зачастую идеализируется прошлое Казахстана, чересчур восхваляются отдельные личности, воедино сливаются интересы ханов и народа. Большинство таких песен было сложено в период, когда казахи, испытывая двойной пресс угнетения,— своих собственных феодалов и царских колонизаторов,— обращали свои взоры к прошлому Казахстана, ища в нем «золотой век» казахского народа. Поэтому достаточно было какому-либо певцу взять своим сюжетом деятельность популярного лица вроде Кенесары, чтобы связать с ним свои надежды о лучшем будущем. Понятно, что нельзя забывать об этом обстоятельстве.

Таковы основные методологические установки, которыми мы руководствовались в нашей работе над фольклорными материалами.

Среди исторических песен и поэм, посвященных Кенесары и Наурызбаю, ведущее место занимает «Песня о Кенесары» Нысамбая. Об авторе этой песни нет подробных библиографических сведений. Известно лишь то, что говорит о себе сам Нысамбай:

Если спрашиваете откуда я происхожу,

То я из рода Кирей, отделения Ашакайлы...

Когда мне было пятнадцать лет,

Я пришел к тюре Кенесары — Наурызбаю».

Участник восстания Нысамбай подробно описывает борьбу Кенесары с киргизскими манапами и гибель самого Кенесары.

Песнь хорошо показывает внутреннее состояние казахского общества, отсутствие в нем единства, родовую вражду и барымту. В песне Нысамбая нашла отражение идея Кенесары о едином казахском государстве, выраженная следующими словами:

Причиною их удаления с родных мест Была здешнего их народа Пестрота рта.

Кто бы мог обидеть,

Если было бы единодушие,

Нас — детей казаха!

Правильно излагаютсяу в песне и отдельные важные исторические события. Например: посылка Кенесары своих представителей во главе с Жеке-батыром для переговоров с киргизами, обращение Кенесары к киргизским манапам с призывом объединиться для совместной борьбы против наступающего врага. Все эти факты подтверждаются архивными документами. О Жеке-батыре и отношении киргизских манапов к повстанцам Насымбай говорит:

Мы послали к тебе двенадцать человек

Под начальством Жеке-батыра С озера Кокый.

Два месяца они находились в плену

У беков ваших Джанкорша и Джантая.

В песне фигурируют также имена лучших батыров и соратников Кенесары — Имана, Джауке, Толебая, Агыбая, Бу-харбая, Мендыбая, Дулата и Шакира.

И, наконец, места сражений и гибели Кенесары можно восстановить только благодаря подробным описаниям Нысамбая (за исключением последнего места сражения Кенесары и о его гибели).

Наряду с достоинствами песни Нысамбая, надо отметить и ее недостатки, в частности — отступление от точности в передаче конкретных исторических фактов и преувеличение роли отдельных героев. В явно мифологическую форму им облечено геройство Наурызбая и других батыров, конь «Кзыл-ауз» Наурызбая чуть ли не очеловечен и т. п.

Песня Нысамбая полностью была напечатана с подстрочным русским переводом султаном Джантюриным в «Записках Оренбургского отдела Русского Географического Общества» в 1875 г. Недостаток этого варианта в том, что в нем упущены наиболее политически заостренные выпады по адресу царских властей. Еще более искажен текст опубликованного в 1924 г. варианта песни Нысамбая под редакцией Жусупбека Басыгарина. Так, там, где речь идет о сторонниках Кенесары, Басыгарин внес следующее добавление:

Всякие разбойники — кровопийцы

Следовали за ним как воры.

В другом месте говорится:

Кенесары был батыром,

В народе он был один Всякий сброд собрался,

Стали его нукерами и рабами.

Сознательное искажение песни Нысамбая Басыгариным объясняется раньше всего тем, что он был одним из идеологов Алаш-Орды, ненавидевший народно-освободительное движение казахов. Дед Басыгарина Алтыбай Кубеков, родоначальник Жаппаского рода, за неоднократное участие в царских карательных отрядах, преследовавших Кенесары, был убит повстанцами; аулы другого его деда — зауряд-хорунжего Джангабыла Тулегенова также не раз подвергались разгрому сторонниками Кенесары. Вот почему Ж. Басыгарин резко противопоставляет автора песни — Нысамбая — руководителю движения и его участникам.

В рукописном фонде Института языка и литературы Академии наук КазССР имеются еще два варианта песни Нысамбая — Жусупбека Шайхусламова, изданной им на казахском языке в Казани в 1912 году, и последний вариант, записанный в 1939 г. сотрудниками Института со слов акына Каш-кынбай Караева в Тургайской области. Оба эти варианта по своей полноте и правдивому описанию событий совпадают. Только в варианте Шайхусламова, особенно в его вступительной части и в конце, добавлены десятки строк и местами встречаются татарские слова, что, однако, не искажает смысла основного текста песни. К сожалению, почти не сохранились песни Нысамбая о возвращении из плена жены Кенесары — Куным-жан в 1845 г. и о состязании Нысамбая с Сайдак-хожа и акыном Кобеком. Отдельные отрывки из этих песен цитируются разными авторами.

После гибели Кенесары, Нысамбай долго скитался по Средней Азии и умер нищим в 1870 г.

Кроме Нысамбая в повстанческом лагере находился другой прославленный поэт Гассан. К сожалению, до нас его песни не дошли. Знаток казахского фольклора Алекторов, в 90-х годах лично видевший Гассана уже слепым и глубоким стариком, пишет о нем: «В то время как Нысамбай под звуки своего кобыза говорил собратьям о последних событиях жизни внука Аблая, другой киргизский Гомер, певец старины, слепой Гассан, лично знавший Кенесары и принимавший участие в героических его подвигах, пел о войне его с русскими и о бегстве к пределам Китайской империи... Личность Кенесары в песнях степных импровизаторов изображается вообще такими чертами, что у слушателей невольно возбуждается сочувствие к героически погибшему султану, всю жизнь стремившемуся к тому лишь, чтобы сделать соплеменников своих свободным, независимым народом».

Для выяснения причин восстания казахов в 20—30 годах XIX века важное значение имеют песни акынов Досхожа и Кудеры, сложенные ими во время этих восстаний.

Акын Досхожа был современником Кенесары. В своем показании оренбургским властям он заявил: «Зовут меня Досхожа сын Токбурина, Средней Орды, Алтай-Калкамановского рода. По вторжении в Акмолинский округ султана Кенесары Касымова, я с семейством присоединился к султану Кучеку Касымову».          

До нас дошла в разных вариантах его «Прощальная песня», сложенная в момент расставания казахов с родными кочевьями Сары-Арка. Эта песня относится к тому времени, когда Кенесары вынужден был перевести центр национально-освободительного движения в глубь страны, в район Старшего жуза.

Жирши Ахмет, живший в местечке Берте, близ Оренбурга, со слов которого записан в 1894 г. один из вариантов песни Досхожа, вспоминает: «После неоднократных вооруженных столкновений с царскими отрядами, Кенесары решил откочевать со своими приверженцами в сторону Ала-Тау. Его аулы собирались в путь, а сам Кенесары, взобравшись на горку, погрузился в глубокое раздумье. В это время вдали показались два всадника. Кенесары, заметив их, сказал окружающим: «Вдали показался Досхожа. Наверное он думает уговорить меня, чтобы я не откочевывал. Я сам поговорю с ним, не останавливайте кочевку». Досхожа акын, подъехав к Кенесары, сразу запел свою прощальную песню».

Вариант «Прощальной песни» был записан А. Нестеровым в 1895 году со слов Есбергена Утепбергенова из Раимской волости Казалинского уезда. От варианта, напечатанного А. ЕЕ Добросмысловым, он отличается лишь стилистическими поправками.

Историческая ценность прощальной песни Досхожа состоит в том, что в ней ярко вскрываются причины массового освободительного движения казахов в 20—30 гг. XIX века, причем с исключительным мастерством описаны горькие переживания казахов, расстающихся с родными кочевьями.

Такое же значение имеет и песня «Расставание с горой Каркаралы» — Кудеры-кожа. О самом авторе известно лишь, что он происходил из рода Кожа, жил в Туркестане, а затем переселился в Каркаралинск. «Прощальная песня» Кудеры-кожа относится ко времени основания царскими властями укрепления-приказа в Каркаралах в 1827 г., что вынудило казахов покинуть родные кочевья. Кудеры-кожа воспевает знаменитые горы Каркаралы, служившие казахам зимовкой.

Кроме названных песен, сложенных непосредственными участниками восстания, имеется много безыменных исторических песен и поэм, широко распространенных в народе. К ним относятся «Наурызбай и Ханшаим», «Жасаул-кыргыны», «Заржан-батыр», «Песни о Кенесары» и другие. Записаны эти произведения, в основном, в конце XIX века.

В поэме «Наурызбай и Ханшаим» описывается поход Наурызбая на аул бая Тляукабака, «имевший 3 500 лошадей». Об этом упоминается и в архивных документах, причем сохранилось даже письмо Кенесары к баю Тляукабаку. В поэме о богатстве Тляукабака говорится:

Тляукабак бай богаче и пышнее других:

Три тысячи пятьсот лошадей его — все аргымаки,

Ни за какую цену он не продаст своих лошадей.

Могут выпросить у него лошадей только родственники.

Другая поэма «Джасаул-кыргыны» посвящена гибели 90 есаулов Наурызбая во время сбора закята с жаппасцев в 1844 г. Место погребения убитых есаулов названо «Джасаул-кыргыны». Описывается, как сборщики закята в одну ночь были умерщвлены зауряд-хорунжим Тулегеновым, родоначальником Жаппаского рода. Факты, подробно сообщенные поэмой, подтверждаются письменными источниками. Так, недавно в Чкаловском историческом архиве нами найдена записка султана-правителя Ахмета Джантюрина об обстоятельствах гибели есаулов Наурызбая и отношения к нему отдельных Жаппаских подродов. Кроме того, в «Краткой истории семи батыров» Омара Шипина также приводятся показания очевидцев. Все это позволяет восстановить подлинную картину событий.

Поэма «Саржан батыр» посвящена брату Кенесары — Саржану, руководителю восстания казахов в 20—30 гг. XIX в. Наряду с Саржаном, в ней воспеваются подвиги Кенесары и Наурызбая. Однако в поэме встречаются и исторически неправильные факты. Так, например, Саржан назван здесь младшим братом Кенесары, тогда как он был старшим братом; упоминается ханство Кенесары, между тем при Саржане он ханом не был и даже имя его тогда не было еще известно. Подобных фактических неточностей в поэме много и н/до полагать, что она является произведением позднего времени.

Исключительный интерес представляют воспоминания, записанные со слов самих батыров Кенесары, рядовых/участников и современников событий. Значение этих записей заключается в том, что события передаются в них подробнее и точнее, чем в поэтических произведениях. К тому же, эти записи восполняют важный пробел, сообщая биографические данные о батырах Кенесары, дающие возможность характеризовать социальный состав его окружения, поскольку об этом в официальных документах почти не сохранилось данных, станет ясным насколько незаменимы эти воспоминания.

Особую ценность представляют записки Туллик Титакова, сделанные им в 1900 г. со слов батыров Кенесары Мынбая Шинбаева (брата Агыбая — Е. Б.) и Бектемира, во время пребывания его в их аулах «Сары-булах-олы». Сам Т. Титаков был образованным человеком и умер глубоким стариком уже в наше время.

Первую половину своей записи Титаков посвящает Касыму Аблаеву и описывает его месть ташкентцам за убийство его сыновей — Есенгельды и Саржана. Поскольку об этом сохранилось много архивных документов, данный раздел не представляет особого интереса, за исключением отдельных любопытных деталей. Дальше даются биографические сведения о Кенесары и Наурызбае, причем они все время переплетаются с биографией его знаменитого батыра Агыбая. Дана родословная Кенесары и Наурызбая, описание их внешности и его красавицы-сестры Карашаш. Наряду с этим, Титаков рассказывает о повстанческой армии и законодательной деятельности Кенесары. Наконец, последний раздел, целиком посвященный Агыбай-батыру, содержит ценный материал о его биографии, взаимоотношениях с Кенесары и его подвигах. Кроме того, описываются внешность Агыбая, подробности его семейной жизни и кончины.

Заслуживает внимания материал о Кенесары, собранный Жусупом Копеевым в его трехтомном труде о казахском фольклоре.

Ж. Копеев известный писатель и поэт демократического направления, знаток казахского фольклора. Он происходит из Карджасовской волости, Баян-Аульского района, Павлодарской области. Умер он в 1929 г.

Из описания Ж. Копеева мы впервые узнаем подробности о военной тактике Кенесары. Так, со слов очевидца — Жадыгер Смайлова, он описывает штурм Актауской крепости в 1838 году и характеризует отдельных батыров Кенесары, участвовавших в штурме, в частности, Тулебая-батыра, за проявленную храбрость прозванного Кенесары «Жеке батыром».

Ж. Копеев подробно описывает переход Кенесары в район Старшего жуза и преследование его отрядом есаула Нюхалова. Он излагает краткое содержание писем есаула Нюхалова киргизским манапам — Бурумбаю Баймуратову из рода Бугу, Ормону Ниязбекову из рода Сарыбагыз, Жангараш Есынкее-ву из рода Солты и т. д. и, наконец, названы фамилии султанов, присоединившихся к царским отрядам и участвовавших в преследовании Кенесары.

Исторически верно описывается последнее сражение Кенесары с киргизскими манапами и гибель самого Кенесары. Показана предательская роль султанов — Сыпатая и Рустема, перешедших на сторону противника. Копеев подробнее, чем кто-либо, описывает места сражений и перечисляет названия отдельных местностей, чего нигде больше не встречается. Но в своих комментариях и выводах Ж. Копеев допускает и ошибки. Кроме того, отдельные легенды, распространенные в народе, Копеев выдает за действительность. Он говорит, например, что «все убийцы Кенесары, проклятые его священным духом, со всем потомством вымерли».

Про Кенесары Касымова и его боевых соратников значительный фольклорный материал собран Омаром Шипиным — народным акыном Казахстана, живущим в Убаганском районе Кустанайской области. На основе этого материала, Омаром Шипиным написана «Краткая история семи батыров», которая хранится в рукописном фонде Академии наук КазССР. Многие из авторов рассказов и песен, записанных Омаром Шипиным, были непосредственными участниками событий. Так, со слов Шубара Наурызбаева и Жамантая, Шипин записал историю основания Кушмурунского приказа, обстоятельства ухода Кенесары из степей Центрального Казахстана и последнее сражение Кенесары с киргизскими манапами в 1847 году.

Другие материалы записаны О. Шипиным со слов людей, отцы или родственники которых были участниками или очевидцами событий; много записано со слов стариков. .Очень важным является то, что Шипин дает перечень материальных памятников, сохранившихся со времен Кенесары, и описывает исторические места, связанные с его именем. Запись О. Шипина состоит из ряда разделов: в первой части описывается штурм Акмолинска в 1838 году отрядами Кенесары; здесь приводится характеристика, данная Кенесары своим батырам, записанная автором со слов очевидцев: «Я не видел таких батыров, как Басыгара, не знающего страха /в бою... не видел таких акынов, как Нысамбай, который может подряд несколько дней импровизировать, не повторяя ни разу предыдущих песен». Тут же описывается место сражения и гибель Кенесары батыра. В следующем разделе идет подробное описание гибели 90 есаулов Наурызбая, которое полностью совпадает с архивными данными. Последний раздел посвящается уходу Кенесары из района Тургая и Иргиза (Младший жуз) и посылке к киргизским манапам представителей для переговоров.

В этом разделе впервые приводятся выдержки из недошедших до нас писем Нысамбая, в частности, в песенной форме передается обращение Нысамбая, в котором он просит Кенесары откочевать в земли родственного киргизского народа (1847 г.).

Следующую группу фольклорных материалов составляют воспоминания народных акынов: Джамбула, Доскея, Артынбая.

Воспоминания Джамбула записаны в 1940 г. его секретарем поэтом Гали Ормановым. Джамбул рассказывает только о событиях, связанных с приходом Кенесары в район Старшего жуза, к дулатовцам. О самом Кенесары он ничего нового не говорит. Интересны некоторые подробности о присоединившихся к Кенесары батырах из рода Дулат, в частности, о молодом Байсеит-батыре, Суранши-батыре, Саурук-батыре и других. Суранши-батыру Джамбул посвятил большую поэму, напечатанную в 1939 г.

воспоминания акына Доскея о Кенесары Касымове до революции широко были распространены среди народа.

В 1940 г. они были записаны учителем Ф. Мукановым. Несмотря. на сказочную форму рассказов Доскея, они прекрасно иллюстрируют отношение народа к восстанию Кенесары и потому заслуживают внимания историков.

Из цикла исторических песен о Кенесары и Наурызбае и о его батырах надо назвать поэму ««Агыбай-батыр» неизвестного автора. В поэме рассказывается, как Агыбай-батыр ездил по отдаленным казахским родам, в том числе и туркменским, собирать лучших коней для войск Кенесары.

Из архивных источников известно, что Кенесары часто посылал своих батыров, в том числе Агыбая, за лошадьми в отдаленные казахские роды. Иногда Кенесары брал лучших коней в счет закята. Таким образом, поэма как бы иллюстрирует факты, приводимые в официальных документах.

Две исторических песни о Кенесары напечатаны академиком В. В. Радловым. Первая песня сохранилась лишь в отрывках, описывает начало движения Кенесары, рассказывает об его батырах — Ажибае, Курмане, Байузаке и других. Автор ее не известен. Вторая песня записана со слов казаха Акмол-да из Казалинского уезда. Эта песня по преданию была спета Кенесары и Наурызбаем перед их пленением киргизами. В ней передается обращение Кенесары к Наурызбаю с просьбой, чтобы тот покинул поле боя и спасся от плена, и ответ Наурызбая, который не хочет расстаться с любимым братом.

Две песни Наурызбая, посвященные смерти его брата Саржана и пленению самого Наурызбая, записаны в 1940 году со слов известного народного акына Шашубая Кошкарбаева, живущего в Балхашском районе Карагандинской области. Обе эти песни широко известны, но о времени их сложения нет никаких сведений.

Две песни о Кенесары напечатаны в сборнике «Песни киргиз-казахов», вышедшем на русском языке. Одна из них неизвестного автора называется: «Кенесары, желтый клещ» и переведена С. Марковым. Эта песня посвящена рождению Кенесары. По преданию, Кенесары родился очень маленьким, и тот, кто дал ему имя, держа его в руках, сказал: «Он настолько маленький, что пусть будет ему имя «Кене-Сары», что в переводе на русский язык означает «Желтый клещу».

Другая песня, «Сказ о Кенесары», записана в урочище Ак-Кудук, в Дельбегетее, Семипалатинской области, в 1918 г. поэтом П. Феоктистовым, со слов старого певца-рассказчика Ажибек Барменова, который, в свою очередь, слышал ее от своих дедов:

«Мне певал когда-то песню эту

Прадед акын Худайбергенов,

Чьи давно лежат сухие кости

В каменной долине Семи-Тау».

Следы народных преданий о Кенесары сохранились в литературных произведениях некоторых дореволюционных писателей, как например, Кокпая, известного ученика Абая. По совету Абая, высоко ценившего Кенесары и его стремление создать независимое казахское государство, Кокпай написал поэму «Аблай и Кенесары».

Издана песня, спетая на состязании известного акына Суюмбая с киргизском акыном Катаган, где Суюмбай восхваляет Кенесары, как талантливого вождя народного движения.

Таков беглый обзор наиболее важных фольклорных материалов. К сожалению, большинство упомянутых материалов не опубликовано, за исключением песен Нысамбая и Досхожа, в свое время напечатанных в «Известиях Оренбургского Географического Общества» и потому остаются неизвестными и русским и казахским читателям.

Дальнейшая работа по выявлению и записи фольклорных материалов несомненно даст и новые источники для истории восстания Кенесары.