Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 6

Часть I

КАЗАХСТАН В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА

Глава 1

ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ СТРОЙ КАЗАХОВ

Прежде чем приступить к анализу хозяйственного строя казахов, коротко напомним географическое расположение кочевий трех жузов — Младшего, Среднего и Старшего.

Младший жуз занимал территорию от низовья р. Сыр-Дарьи до рек Урала и Тобола. Многочисленные роды, подро-ды и отделения, населявшие территорию Младшего жуза, входили в состав трех поколений — Байулинското, Семиродского и Алимулинского. Кроме этих родов, восточную часть Младшего жуза населяли некоторые подроды Аргынского рода (Чакчак, Айдарки, Крыкмултук и др.).

На основании сведений, почерпнутых от султанов-прави-телей, полковник Бларемберг определял общее количество населения Младшего жуза в 40-х годах XIX в. приблизительно в 500 000 душ обоего пола, а число кибиток до 100 000.

Средний жуз занимал территорию Семипалатинской, Акмолинской, части Сыр-Дарьинской и Семиреченской областей. Все роды, подроды и отделения, населяющие территорию Среднего жуза, входили в состав семи родовых объединений: Аргын, Найман, Керей, Уак, Таракты, Кыпчак и Конграт. Согласно статистическому описанию, составленному в 1833 году подполковником Бутовским, в Среднем жузе насчитывалось 116 500 кибиток, а если считать, что на каждую кибитку приходилось по 4 человека, то число населения было 468 000 человек.       

Старший жуз занимал территорию Семиреченской, Аулиэ-Атинской (ныне Джамбулской), Чимкентской областей и состоял из следующих основных родов: Дулат, Жалаир, Албан, Суан, Шапрашты, Исты, Сергалы, Ошакты, Канглы и Чанышкы. По позднейшим сведениям, собранным Ю. Южаковым, в Старшем жузе число кибиток доходило до 95 ООО, а количество населения по Аристову — до 550 000 душ обоего пола.

Основной отраслью хозяйства казахов было кочевое скотоводство. Они разводили лошадей, верблюдов, баранов, коров и коз.

Характерной особенностью кочевого скотоводческого хозяйства является его подвижность. Свои кочевки казахи начинали ранней весной с появлением свежей зеленой травы. Сначала они перекочевывали на весенние пастбища (коктеу), где находились до наступления жары, а затем откочевывали на летние пастбища (жайляу), богатые сочными лугами и водопоями. С летних пастбищ казахи переходили на осенние пастбища (куздеу), а в ноябре перекочевывали на зимние стоянки (кстау), где оставались до наступления тепла, обычно до марта, иногда до апреля.

В борьбе за лучшие пастбища между казахскими родами происходила ожесточенная междоусобная борьба.

К началу XIX века между отдельными родами, в основном, установилось распределение кочевых путей, летних пастбищ и зимовок. Нередко зимовья отстояли от летних пастбищ на сотни километров. Два аула Шектинского рода издавна приспособили для зимовых стойбищ скота северное побережье Аральского моря, на полуострове «Куланды», а другое зимовое стойбище было расположено в пределах Урда-Кунганской волости, Иргизского уезда. Летовки рода Шекты проходили через Мугоджарские горы, вдоль границы Темир-Уркачевской волости, Эмбенского уезда и дальше до верховьев реки Орь.

Другой пример, свидетельствующий о дальности кочевого пути, приводит титулярный советник Идаров. Часть аулов Чумекеевского рода зимовала частью на рр. Сыр-Дарье и Куваи-Дарье, а частью в Кзыл-Кумах. Эти аулы со своих зимовок откочевывали, примерно, в апреле, а уж к началу июня подходили к р. Тобол, верховьям рек Кум и Улькуяк. За лето они проходили путь от Сыр-Дарьи до рр. Тобол и Улькуяк в общей сложности до 1 500 км. Идаров указывает, что не все казахские аулы доходили до этих летовок. Бедные казахские аулы, не достигнув р. Тобол, останавливались в пути, по берегам Кара-Узяка, в песках Кара-Кума и т. д.

 Некоторые исследователи утверждали, что у казахов не было определенных районов кочевок и им приходилось зимовать там, где их застигнет буря. Такое мнение не выдерживает критики.

Правильно указывает Ашмарин, когда пишет: «Каждый казахский род имеет свой определенный кочевой путь. Направление его находится в зависимости не только от почвенных и климатических условий, но и междуродовых отношений. Право киргизского рода на определенный кочевой путь в лучшем случае — результат добровольного междуродового соглашения, в худшем — междуродовой борьбы в течение целых десятков лет».

Если бы у казахских родов отсутствовали определенные районы кочевок и зимовых стойбищ, они вообще не могли бы содержать скот. Дело в том, что летовки и зимовые стойбища должны были отвечать определенным требованиям скотоводческого хозяйства. Для летовки выбиралась местность с запасом кормовых трав, обеспеченная пресной водой.

Особые требования предъявлялись к выбору зимовых стойбищ. Зимовое стойбище выбиралось в местности, надежно укрытой от снежных заносов и буранов. Зимовье должно было иметь достаточно кормовых трав под тонким снежным покровом. Как известно, у казахов кони и овцы круглый год находились на подножном корму. Зимой скот тебеневал, т. е. добывал себе корм из-под снега. Зимовые стойбища казахи в летнее время тщательно сохраняли от потравы. Старший султан Муса Черманов в записке, специально представленной по требованию сибирских властей, так охарактеризовал зимовые стойбища казахов: ««Рогатый скот в зимнее время пасется в местах луговых, камышах и акселовых и прочих чилу (высокие травы над снегом); бараны пасутся в горах, где имеется мох-джусан (маленькая курчавая полынь) и в местах низких и солончаковых; верблюды — при горах, где имеется чий, карачай, кияк, кок, а лошади отгоняются на те места, где летом не была потравлена трава».

Пастбищно-кочевая система хозяйства казахов носила экстенсивный характер. Прежде всего, судьба казаха-скотовода зависела от природных условий. Масса скота у казахов часто гибла от периодически повторяющегося джута (гололедица). Заготовкой сена на зиму казахи обычно не занимались что значительно усугубляло их зависимость от климатических условий.

Узурпация общинных земель феодальной знатью и колониальные захваты царизма внесли некоторые изменения в характер скотоводческого хозяйства казахов. Захваты властями важных районов летовок и зимовых стойбищ нарушили маршруты кочевых путей основных казахских родов. В результате аулы различных казахских родов смешивались между собою и кочевали сообща.

О смешении различных родов в поисках пастбищ Оренбургский военный губернатор Эссен писал графу Нессельроде: «Род в Киргизской не составляет целого... чему много способствует условие повиновения их своим начальникам».

Причиной изменения районов кочевок и смешения разных родов была земельная теснота. Вследствие захвата лучших пастбищ властями и феодальной знатью часть казахских родов, особенно расположенных близ пограничной Линии, переходит к полуоседлому образу жизни. Эти роды начали на зиму заготовлять для своего скота сено. Летом продолжали кочевать на жайляу. Так, казахи Кипчакского и Джагалбайлинского родов, в количестве 12 000 юрт, после передачи их земли оренбургским казачьим войскам, не имея возможности зимой содержать скот на подножном корму, перешли к сенокошению. Коллежский регистратор Андреев писал о них: «В настоящее время эти киргизы почти все занимаются сенокошением,— весьма многие начинают сеять хлеб,— у некоторых есть и выстроенные дома, видно, что они всячески стараются подражать русским в отношении хозяйства, ясно видя в том свою пользу».

О переходе казахов Оренбургского ведомства к сенокошению и к постройке постоянных зимовок также писал попечитель прилинейных казахов Белозеров: «Для зимнего времени производят тут сенокошение и заготовляют кизяк, а в начале осени приходят совсем на зимовые кочевья, где уже неподвижно сидят во все зимнее время до весны и мелкую скотину сохраняют в устроенных корах (скотный двор — Е. Б.) и вырытых в земле ямах, вроде землянок».

Переход казахов к сенокошению отмечал и А. К. Гейнс, объездивший северные окраины Казахской степи. Он писал: «Киргиз, владелец нескольких юрт, потерял много скота в джуте, оттого прежняя его зимовка, способная для прокормления большого количества скота, стала неудобной для того количества, которое у него осталось,— и теперь, говорил он нам,— у меня так мало скота, что я в состоянии обеспечить себя от случайностей, накашивая с помощью семейства нужное количество сена».

Таким образом, переход казахов к сенокошению придал определенную устойчивость скотоводческому хозяйству, усилив его сопротивляемость неблагоприятным природным условиям.

К началу XIX в., особенно к 20—30 годам, в связи с переходом казахов к сенокошению и благодаря усилению торговых связей казахов с пограничным русским населением, отдельные виды скота стали приобретать особое значение. Основной отраслью животноводства продолжало оставаться овцеводство.

Известный исследователь истории среднеазиатской торговли А. Н. Тетеревников писал: «Баран в экономическом быту киргиза играет самую важную роль. Скот этот весьма ценится как русскими, так и среднеазиатскими купцами».

Особенно заметно стало расти значение крупного рогатого скота. До XIX века казахи Среднего и Младшего жузов мало разводили крупный рогатый скот в силу его неприспособленности к тебеневке. Иное положение складывалось с переходом к сенокошению. Крупный рогатый скот стал цениться не только как источник мясной пищи и средство передвижения, но и как источник молочных продуктов. Казахи стали производить и сбывать на рынке масло. Об этих переменах свидетельствуют народные пословицы. Если раньше меняли скот на корову (сыир), то казахи презрительно говорили: «Малдын жаманы сыир»—(худший вид скота — рогатый скот), то теперь казахи стали говорить: «Сыир бул болды» — (рогатый скот стал ценным товаром).

По мере роста караванной среднеазиатской торговли возрастало и значение верблюдов, как основного транспортного средства. Казахи, кочевавшие близ пограничной Линии, в частности чиклинцы, чумекеевцы, джагалбайлинцы и жаппасцы, поставляли русским купцам верблюдов и сами служили в качестве каравановожатых. Это давало им крупный доход. В одной записке, представленной Оренбургскому военному губернатору, говорится: «За доставление товаров в Бухару и Хиву в один путь плата на каждого верблюда, смотря по обстоятельствам, доходит от 35—50 до 100 рублей ассигнациями».

В XIX веке получило значительное развитие у казахов и земледелие. Им занималась главным образом казахская беднота — жатаки, получившие название егынши, что в переводе означает «хлебопашец». До XIX века хлебопашеством занимались казахи, лишившиеся своего стада, либо вследствие джута, либо вследствие междоусобной феодальной борьбы— барымты. К 20—30-м годам XIX века к земледелию стала переходить значительная часть казахов, живших как близ пограничной Линии, так и в глубине степи. Это объяснялось, главным образом, наступившим кризисом пастбищноскотоводческого хозяйства, вызванным той же земельной теснотой. В 20—30 годах XIX века царские власти вместе с казахской знатью захватили лучшие пастбища. Казахи, лишившись своих зимовых стойбищ и летовок, вынуждены были переходить к хлебопашеству. О повсеместном переходе казахов к земледелию свидетельствуют многочисленные факты. Побывавший в Оренбургском крае чиновник Артемьев писал: «Важнейшим после скотоводства промыслом в степи является земледелие, которое заметным образом быстро развивается, вследствие увеличения народонаселения и недостатка угодий для скотоводства».

Как уже указывалось, земледелием, в первую очередь, занималась беднейшая часть казахов. Титулярный советник Идаров, специально ездивший в Оренбургскую степь для выяснения причин перехода казахов к земледелию, писал: «Низы же без скота, одежды и крова занимаются преимущественно хлебопашеством, и потому-то слово егынши, земледелец, означает у киргизов человека презрительного состояния».

Горный инженер А. Влангали, в 1849—1853 гг. объездивший ряд областей Казахстана, в своих путевых записках особо отмечал, что «Казахи мало занимаются хлебопашеством, и притом только беднейшие из них. Они нанимаются богатыми казахами, причем все необходимое для сельского хозяйства они получают от своих хозяев».

В первой половине XIX века земледелие распространяется на значительную часть казахской территории. В Младшем жузе, по данным Сейдалина, «хлебопашеством занимались жившие в районе рек Тургая казахи Кипчаковского и Аргын-ского родов, состоявшие из отделений: Турайгыр, Каз, Кедель, Утеи, Таз, Крыкмултук, Айдарке, Актачки, Тагычи, Бакай. Они производили хлеб в таком количестве, что его хватало не только на снабжение притургайских казахов, но и других районов Казахстана. Из Сибири, от Баганалинского рода за хлебом в Тургай приезжали так называемые акшом-ши, или покупщики хлеба, с которыми у егыншей каждогодно в сентябре месяце происходит самая деятельная мена хлеба на скот, преимущественно на овец, тысячами пригоняемых означенными акшомшами». По поводу распространения хлебопашества среди казахов Оренбургского ведомства генерал-адъютант Катенин писал Министру иностранных дел: «Стоит только углубиться в степь на несколько десятков верст, и по долинам всех рек, впадающих в Урал, по Эмбе, Иргизу, Тур-гаю, Тоболу и их притокам, по большинству теряющихся в песках степных речках — повсюду встретит глаз более или менее значительные пространства распаханных или засеянных полей».

Так обстояло дело в Оренбургском крае.

В Среднем жузе, подведомственном Западно-Сибирскому генерал-губернаторству, к 40 годам значительная часть казахов, главным образом джатаки и байгуши, жившие близ пограничной Линии, также повсеместно начали переходить к земледелию. Согласно данным Г. Шахматова и Броневского, земледелием занимались около 1000 семейств казахов Алтаев-ской, Карпыковской, Бурунаймановской, Терстамгалинской, Кунсаковской, Матаевской, Саржумартовской, Кокжармин-ской волостей, подведомственных Кокпектинскому округу. Следующая таблица, составленная на основании данных генерал-майора Броневского, показывает размеры посевов волостей, занимавшихся земледелием.

Всего казахами указанных волостей посеяно пшеницы 171 десятина и 15 залогов, ячменя — 53 десятины и 4 залога, овса — 4 десятины и проса—101 десятина и 4 залога.

О сравнительном распространении земледелия в других округах Среднего жуза Идаров писал: «По степени развития хлебопашества, можно перечислить округа в следующем порядке: Кокчетавский, Кокпектинский, Аягузский, Каркаралинский. Акмолинский, Баян-Аульский».  

В рассматриваемый период значительно увеличивается число занимающихся хлебопашеством в районе Сыр-Дарьи. В своем донесении председателю Оренбургской Пограничной Комиссии Ладыженскому толмач Субханкулов указывал, что хлебопашеством в Сыр-Дарье занималось около 500 семейств, которые засевали до 3 тыс. десятин, начиная от урочища Кара-Тюбе до Сыр-Дарьи, и с каждой десятины получали 100 пудов пшеницы или проса.

Хлебопашеством занимались также казахи Старшего жуза, жившие в Семиречье, около озера Балхаш и реки Или.

Земледелие в Старшем жузе существовало издавна. Оно развивалось под влиянием культурных земледельческих районов Средней Азии. Об этом генерал-майор Броневский писал: «Большой Орды киргизы, кочующие на урочище Семи рек, около озера Балхаш, при р. Или, и дикбкаменные киргизы с прилежанием занимаются земледелием, у них родится просо, пшеница и ячмень. Соседство с трудолюбивым Ташкентом пробудило в них сей промысел».

Все это красноречиво говорит о распространении земледелия в значительной части Казахской степи. К 30-м годам XIX в. земледелием стала заниматься кроме бедноты и более имущая часть казахов.

В отдельных местах казахи собирали значительный урожай. По данным Артемьева, занимавшиеся хлебопашеством 6 700 семейств Оренбургского ведомства ежегодно собирали в среднем 530 000 пудов хлеба.

В Младшем и Среднем жузах земледелие в значительной мере развивалось под влиянием русских поселений. Часто общаясь с русскими и знакомясь с их хозяйством, бытом, казахи быстро перенимали их методы хозяйства. Если переходу к земледелию способствовала земельная теснота, то быстрому освоению земледелия во многом помогли русские крестьяне. Казахи сеяли хлеб, главным образом, по берегам рек и озер. Это объяснялось тем, что за исключением западных районов в Казахстане земледелие могло существовать лишь при искусственном орошении. Из сохранившихся описаний земледелия казахов видно, что они всюду занимались искусственным поливом своих пашен, достигнув в этом большого искусства. Для характеристики способа полива пашен приведем выдержку из описания ирригационной системы казахов Нешелем. который в 1847 году сопровождал к Аральскому морю губернатора Обручева. По его рассказам, казахи разделили поверхность своего участка на квадраты разных величин, самые большие из этих квадратов имели 8 футов в одну сторону. Через все эти квадраты была проведена система канавок, которые с одной стороны сообщались с рекою или озером, а с другой — с самым отдаленным или возвышенным квадратом. Если почва возвышалась от реки в сторону суши, тогда канавы пересекались поперечными насыпями для того, чтобы поднимаемая с большими затратами труда вода не стекла обратно. Из водного бассейна черпали воду и наливали ее сначала в самые возвышенные квадраты; это продолжалось до совершенного их наполнения. Тогда прорывали земляные валы между верхними и ближайшими к ним квадратами и пропускали в них воду. О применении казахами искусственного орошения для своих пашен писал также генерал-майор Броневский: «За крепостью Бухтарминскою, при подошве гор Нарымских, я видел довольно значительные пашни, искусно наполненные водою, проводимою канавами из горных ключей, и хотя грунт земли каменистый, но посредством влаги, водою сообщаемой, изрядно родится просом.

Об искусственном орошении свидетельствуют не только многочисленные остатки оросительных систем, но и сохранившаяся народная песня, в которой поется о выгодности полива с помощью «шыгыр». Шыгыр (или «чигирь») — это водочерпальное колесо, которое приводилесь в движение с помощью животных.

Шығырдың туп атасы әлі шынар,

Шынарға, сыйынбасаң шығар сынар

Шынарға әлі менен көп сыйынсаң

Қашанда егін бітіп, көңіл тынар

Применялись и более примитивные способы полива с помощью кол-каугы, т. е. ведерка, привязанного к длинному шесту, или с помощью лотка — так называемого атпа, привязанного к одному концу шеста. При раскачивании шеста вода вычерпывалась из колодца, а затем отводилась по арыкам. Подробно описывая технику искусственного полива у казахов Караул-Ясыкской волости в районе р. Букон, Влангали отмечал, что казахи собирают — «великолепные урожаи, именно благодаря искусственному орошению».