Меня зовут кожа — Бердибек Сокпакбаев

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В которой описывается, как я мечтал и какой хорошей была бы жизнь, если бы все было так, как человеку хочется. Я давно уже лежал в постели, но никак не мог заснуть. Вот опять подвело меня мое упрямство. Сколько раз давал я себе слово: не быть упрямым! Ну зачем я спорил с Жанар, обидел ее? Сошел бы с «большой дороги», проиграл бы, и дело с концом.

Подумаешь, потеря! Я даже прошептал потише: — Жанар, прости меня. Во всем виновата моя упрямая голова! Директор любит говорить: «Дело не в том, чтобы признать ошибку, дело в том, чтобы исправить ее». Но как исправишь мою оплошность?.. Хоть бы скорее кончить десятый класс! Жанар пойдет учиться в институт, а меня призовут в армию.

Я буду писать ей прекрасные письма в стихах… И не сможет же она не ответить воину. В один прекрасный день я получаю письмо, которое начинается исловами: «Милый Кожа!» : Какое хорошее слово: «милый» …Темно, хоть глаз выколи. Дождь хлещет не переставая. Густые черные тучи перекатываются в небе, как волны на море во время бури.

Гремит гром. Сверкают молнии, заглушая и ослепляя. Но зорки глаза и чуток слух человека. Он стоит навытяжку, презирая неистовство природы, на берегу бурлящей, желто-серой реки. Этот человек — я. А не доверили важный пост на границе. Коварный враг, пользуюсь непогодой, пытается вонзить свои кровавые когти в нашу землю.

Он хочет нарушить священную линию границы. Но я готов к борьбе до последней капли крови. Вражеские танки, ломая огромные деревья, ползут вперед. Я стою, притаившись за кустом. Слежу за ними, и в руках у меня бутылка с зажигательной смесью. Первый танк приближается к моему посту. Я бросаю гранату. Взрыв!

Та же участь постигает второй и третий танки. Вероломный враг бежит. На следующий же день моя слава облетает всю страну. Возможно даже, в газетах появляются мои портреты. Вот тогда Жанар узнает, на что способен Кожа! Я возвращаюсь из армии. На груди гимнастерки — орден. Люди стоят у моста и ждут меня.

В руках у них букеты цветов. Жанар выходит вперед. Мы бросаемся друг другу в объятия, как Козы и Баян, которые так мечтали о встрече.

— Жанар!

— Кожа! Вдруг Кто-то берет меня за, плечо. Это директор школы. Ахметов с группой учителей.

— Молодец, Кожа! Вот это герой! Зря мы раньше ругали тебя,— признает Ахметов.— Не думали мы, что ты такой храбрец, прости…

— Да,— отвечаю я,— ругали на всех собраниях, а больше всех Майканова- апай. Майканова не решается подойти ко мне и стоит в стороне.

— Что же вы?— спрашиваю я.— Подойдите поближе. Она робко подходит: — Прости, Кожа… Ты, наверно, помнишь, как я не выдала тебе путевки в пионерлагерь…

— Такие вещи не забываются,— отвечаю я.

— Прости, прости, дорогой Кожа-атай. Простить или нет? Ведь если бы. Майканова дала мне путевку; я бы поехал в лагерь вместе с Жанар… Нет, не прощу. Я отвожу в сторону Ахметова и говорю: — Эту женщину исключите из учителей… Пусть Ахметов попробует не выполнить просьбы героя!

А что же я сделаю с Жантасом? Вот он стоит и хвастается, что был моим лучшим другом… Я подхожу и даю ему по шее. Нет, это не годится. Разве герой может драться, как мальчишка?! Приказать директору оставить Жантаса на второй год? Что это я? Жантас-то уже кончил к этому времени школу. В армию его, конечно, не взяли.

Ага! Придумал. Я обращаюсь к председателю и строго произношу: — Жантасу никогда не выдавать никаких путевок!

— Так точно!— отвечает председатель.— Может быть, еще какие-нибудь распоряжения насчет него будут?

— Хватит с него!— снисходительно говорю я         Загремела посуда. Ох и неугомонный же человек моя бабушка! Нужно спать, завтра предстоит большое путешествие, если, конечно, Султан не подведет. Он ведь такой — наобещает, а потом будет отпираться: «Что ты, Кожа! Ты перепутал», или скажет: «Я пошутил…»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

рассказывает, как мы с Султаном отправились вдвоем на джайляу, о том, сколько седел можно надеть на одну лошадь, о том, как я учился курить и чем все это кончилось Только мы с бабушкой кончили пить чай с молоком, показался Султан верхом на коне.

— Эй, Кара Кожа, ты дома?

— Дома!

— Готов?

— Готов!

— Выноси седло и сбрую. Я вышел на улицу с седлом и уздечкой. Султан важно сидел на чалой игривой четырехлетке. Я поискал глазами второго коня и не нашел.

— Где же мой конь?

— Лучше этой чалой не видел даже твой незабвенный отец, Кадыр-атай!— ответил Султан и потрепал коня по холке.— Что стоишь, раззява, ворон ловишь? Седлай?

— Кого седлать?

— Мальчик еще не проснулся,— захихикал Султан.— Седлай Чалку, прилаживай седло позади моего. Такая лошадь не то что до джайляу, до самой Алма-Аты двоих домчит.

— Одну лошадь?.. Двумя седлами?..

— А что тут удивительного? Седлай! Я никогда не видел, чтобы одну лошадь седлали двумя седлами. Но это было даже интересно, именно потому что так никто никогда не делал. Едва я справился с подпругой, как из дому вышла бабушка.

— О горе мне!— запричитала она.— Я так и знала, что ребенок свяжется с этим лоботрясом… Г лядите, люди добрые! Видели ли вы что-нибудь подобное? Пока бабушка кричала, я взобрался па лошадь. Султан здорово придумал. Сидеть на втором седле было гораздо удобнее, чем подсаживаться просто так, без седла.

Ноги не Болтаются, у каждого есть свои стремена. Султан, видимо, решил похвастаться своей выдумкой и погнал Чалку по улице. Мне это не понравилось.

— Куда мы едем?—спросил я.

— Молчи, сиди тихо!— отрезал Султан. У Чалки оказалась на редкость мягкая поступь. Мы рысцой подскакали к магазину и остановились. Спрыгнув на землю, Султан передал мне поводья.

— Держи. Деньги есть? Зачем.

— Узнаешь. Сколько у тебя?

— Пять рублей, а зачем?

— Если будешь задавать глупые вопросы, можешь отправляться домой. Давай деньги! Что было делать! Я оказался человеком зависимым, и пришлось подчиниться. Медленно расстегнув пуговицу нагрудного кармана, я запустил туда пальцы.

— Что ты возишься!— прикрикнул Султан.— Давай скорее. Я копался, потому что мне нужно было копаться. В кармане у меня были две похрустывающие бумажки. Я не знал, какая именно из них пятерка, а какая десятка, и пробовал определить это на ощупь. Чем кончаются такие попытки, вы сами, наверно, знаете. Я вытащил десятирублевку.

— Эгей!— закричал Султан.— Ну и хитрец же ты, Кожа! Всегда сумеешь разыграть человека. Ну ладно, я не сержусь. Пусть будет десятирублевка. Давай ее сюда.

— Я думал, что у меня пятерка,— неловко оправдывался я.— Бери десятку, только пять рублей верни мне, ладно?

— Разберемся,— пообещал Султан и скрылся в дверях магазина. Я вытащил из кармана вторую бумажку. Конечно, это была злополучная пятерка. Я так был рассержен на эту бумажку, что хотел разорвать ее и выбросить, но потом сжалился и снова положил ее в карман. Султан вышел из магазина с набитыми карманами своих синих галифе.

— Что купил?

— Дорожные заботы, — важно ответил он мне и подмигнул. Вскочив на коня, Султан огрел Чалку плеткой, и мы помчались. Как только мы миновали последние домики села, Султан спросил; — Умеешь курить?

— Я не пробовал. Султан вытащил из кармана пачку сигарет, открыл и протянул мне.

— Я не хочу курить. Кури сам. А мне, пожалуйста, отдай деньги, которые остались.

— Ладно. За мной не пропадет. Разберемся. Кури. Курение сокращает дорогу.

— Я затянулся раза три или четыре, стараясь делать это поосторожнее, чтобы дым не попал -в горло. Султан расхохотался.

— Чему вас только в школе учат?— насмешливо спросил он.— Да так курят только малые дети. Портишь хорошую сигарету. Набери дыма в рот и глотни! Конечно, я знал цену всем рассуждениям Султана. Но уж, видно, нет на земле животного глупее человека. Смешно требовать чего-нибудь от животного, которое не понимает, что можно и чего нельзя делать.

Человек же зачастую отлично знает, что поступить гак-то или этак нельзя, и все-таки поступает. Именно это случилось и со мной. Мне было наплевать на подковырки Султана, но в то же время в голове засела мысль: «Допустим, я глотну дым. Не умру же я от этого. Почему бы мне не глотнуть дым, хотя бы ради того, чтобы самому испытать его действие».

Вы, дорогие читатели, если вам уже минуло двенадцать лет, сами знаете, чем кончаются такие истории. Я глотнул дым, и вот обыкновенный мирный дым превратился в какой-то ядовитый газ, застрял у меня в горле и начал там ворочаться, щекотать и колоть меня. Я задыхался, кашлял. Из глаз катились слезы… Потом голова у меня закружилась, спина лошади взлетела куда-то кверху.

Султан почему-то оказался сидящим на лошади головой вниз, небо покатилось в сторону, а придорожная трава двинулась прямо на меня…

— Остановись!— закричал я… Я пришел в себя в придорожной канаве. Меня мутило. Казалось, что клубок дыма добрался до желудка и продолжает неистовствовать там. Вместо того чтобы посочувствовать, Султан принялся хохотать и насмехаться.

— Ох ты, моя черная размазня!— выкрикивал он. (Я, кажется, успел объяснить вам, что «коже» значит «каша- размазня».)— Ой ты, черная размазня! А я-то рассчитывал съесть тебя, если в дороге придется голодно… Что я скажу теперь тете Миллат?.. Ну что стоило тебе умереть, доехав до джайляу? А теперь все заботы на мою голову.

Как я вырою тебе могилу? У меня нет даже лопаты. Я надолго запомнил этот случай. С тех пор прошло много времени, но, как только табачный дым приближается к моему носу, я бегу прочь со всех ног.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В которой появляется новое действующее лицо: мальчик, по имени Даулет Мы ехали то шагом, то рысцой и к полудню добрались до гор. Воздух здесь был гораздо чище и прохладней, чем на равнине, а местность во много раз красивее. Исчезла и противная мошкара. От вершин тянуло ласковым, свежим ветерком. Вокруг колыхался плотный, сочный ковер из трав.

Четыре тропинки, бежавшие рядом друг с другим, то пересекали воркующие, прозрачные ручейки, то углублялись в ущелье, то оказывались на берегу сверкающих, как ртуть,речек. Я сильно устал от верховой езды. Кроме того, я пришел к выводу, что, когда двое едут на одной лошади, заднего трясет гораздо сильнее.

Увидев эту зеленую ширь и прохладную нелепую траву, я понял, что мне очень хочется поваляться на берегу ручейка, и предложил Султану отдохнуть самим да заодно подкормить Чалого. Султан был непреклонен: — Держись, Кожа! Скоро будут домики пастухов. Там мы и отдохнем вволю и напьемся кумыса. И вправду, как только мы завернули за большой выступ горы, на зеленом склоне показалась серая юрта Рядом с ней, у привязи, стояли двое жеребят.

Это был верный признак того, что здесь есть кумыс.

— Сам аллах помогает нам,— важно сказал Султан,— теперь-то мы попьем вдоволь.— И он повернул Чалого прямо к юрте. Неожиданно на дорогу выбежали сразу три больших пса. Широкогрудый волкодав с хриплым лаем бросился па лошадь спереди, а длиннотелая, худая черная собака пыталась ухватить нашего славного конька за хвост.

Но пи одна собака не могла сравниться характером с моим другом Султаном. Он так яростно махал кнутом и так отчаянно ругался, что псы предпочли отступить назад к юрте. Правда, злость их не убавилась, и лаяли они еще пуще прежнего. Из юрты выбежал мальчик лет семи-восьми. Картуз на голове мальчика, видно, немало послужил отцу пли старшему брату, но все же не дождался тех времен, когда голова нового владельца окажется хоть приблизительно подходящей для него.

Поэтому шапку пришлось сколоть сзади большой английской булавкой, сделав ее таким образом чуть поменьше. Рукава голубой сатиновой рубашки сели от стирки и едва прикрывали локти. Мальчишка схватил палку и грозно закричал на собак: — Алыпсок, Айла! На место! Собаки утихомирились.

— Чей это дом?—спросил Султан. Мальчик поднял к нам белокожее, но сильно испачканное лицо: — Жумагула.

— Мир Жумагулу! Что он делает?

— Пасет овец.

— А мать дома? Об этом можно было не спрашивать. Так бы и допустила мать, чтобы сын бегал вокруг с .таким перемазанным лицом.

— Мать ушла на молочную ферму.

— Кумыс есть?

— Нет. Недавно проезжие все выпили…

— И ничего не оставили?— ядовито поинтересовался Султан.

— Ничего не осталось.

— Эге!—закричал Султан.— Этот глупый мальчишка не знает, что бывает с обманщиками!.. К ним подкрадываются змеи. Чик — и готово! В животе у них вырастают лягушки. Лица их покрываются дырками от черной оспы. Я подумал, что если бы в уверениях Султана было хоть немножко правды, то его лицо давно бы превратилось в решето, а в брюхе моего друга поселились бы не то что лягушки, а целый верблюд, если бы, конечно, еще раньше змеи не сожрали этого на всю округу известного лгуна.

Но Султан, как- никак, был моим приятелем, а мальчишка чужим. И я промолчал. Султан тем временем продолжал допрашивать мальчика из юрты: — Как тебя зовут?

— Даулет.

— Имя у тебя хорошее. Красивое имя. Моего дядю гоже зовут Даулет… Я-то знал, что никакого дяди у Султана не было. Мальчик продолжал испуганно и настороженно глядеть на нас.

— Послушай-ка, Даулет,— ласково продолжал Султан,— а куда ты дел целым бурдюк кумыса, который привязан под кроватью? (Кто не знает, как хранят кумыс!) Но мальчик не понял, что Султан хитрит, и робко спросил: А кто тебе сказал про этот бурдюк?

— По дороге мы встретили человека, по имени Жумагул. Он пас овец и сказал нам про бурдюк.

— Этот бурдюк хотели отправить в село.

— Так пусть его и отправят в село,— засмеялся Султан,— но прежде мы выпьем из него по маленькой пиалке.

— Мама будет ругаться,— ответил мальчик, опуская глаза.

— Подождем, пока вернется твоя мама,— согласился Султан и спрыгнул с коня. Мы привязали коня к столбу и вошли в юрту. Султан вел себя так, будто приехал в дом своих родственников по матери. Он растянулся на самом почетном месте.

Чумазый мальчик стоял у порога и неприветливо смотрел на нас. Султан вытянул из кармана несколько рублевок.

— Видишь это, Даулет?— спросил он.— Хочешь, я подарю тебе одну? Даулет недоверчиво покачал головой.

— Ты знаешь ли, что такое деньги?— засмеялся Султан.

— Знаю,— буркнул Даулет,— на них покупают вещи…

— Умница!— похвалил Султан.— Вот вместо такой мятой, старой бумажки тебе дадут новый котел или целый мешок соли, или красивый платок для матери или хороший нож для отца… Хорошо иметь деньги. Даулет молчал. Султан протянул ему рубль: — Возьми, нам не жалко, у нас их много. Даулет подошел поближе.

— А иголки для швейной машины дадут за них?— неожиданно спросил Даулет.— Мема жаловалась, что у нее кончились иголки.

— Хо!— закричал Султан.— За эту бумажку тебе дадут целую коробку иголок. И все новенькие, все блестят. Только смотри, когда будешь брать, не уколи палец. Это очень острые иголки. Даулет неуверенно протянул руку: — Дай!

— А ты нас угостишь кумысом? Мальчишка молча кивнул. Султан вручил ему рубль.

— Эта бумажка старая, рваная,— неуверенно сказал Даулет.— За нее много не дадут.

— Держи другую.— Султан отдал мальчику самую новенькую, самую хрустящую. Он быстро подошел к кровати, отвязал от ее ножки бурдюк и распутал веревку, стягивавшую горлышко. Даулет приготовил небольшую кастрюлю. Султан одним махом выплеснул из бурдюка кумыс чуть ли не до краев кастрюли…

— Это много,— запротестовал Даулет.

— Ничего,— успокоил Султан, подвязывая бурдюк на прежнее место.— Нужно отпить, чтобы не вылилось,— объяснил Султан, отпивая кумыс. Потом мы принялись пить из пиалки. Вышло шесть полных пиал. Это не считая того, что отпил Султан. Когда опустошенная кастрюля была убрана в шкаф. Даулет сказал: — Очень много выпили, дай еще бумажку.

— Да ты что, смеешься?— притворно сердитым голосом заговорил Султан.— Можно подумать, что мы нарочно лишнее выпили… Ой, ой! Вот у меня теперь живот пучит! Не могли же мы оставить кумыс в кастрюле. Тебе же от матери попало бы. Даулет не знал, что ответить. А меня смех разбирал.

— Ты лучше дай нам чего-нибудь покушать. А то кумыс жжёт нам животы,— потребовал Султан. Эти слова вывели мальчика из задумчивости.

— Хлеб будете есть?.. Масло?— спросил он.

— Давай, давай…— вездесущий Султан успел заглянуть в котел и выволок оттуда большой кусок вареной баранины.— Давай ножик, давай соль!— командовал он.

— А вы мне дадите еще бумажку, деньги?—Даулет решил, что раз ему все равно быть в ответе, то нужно хотя бы воспользоваться добротой пришельцев.

— Что за вопрос!— засмеялся Султан.— Мы осыплем тебя золотым дождем.

— Давай, давай.— Даулет протянул руку.

— Потом, потом.

— Нет, сейчас!— требовал мальчишка. Пришлось Султану выдать ему еще рубль. Мы быстро уничтожили по большому куску хлеба с маслом и принялись за вареное мясо.

— Поехали!—скомандовал Султан. Даулет выбежал следом за нами из юрты.

— А что можно купить на этот рубль?— Он показал нам вторую бумажку.

— Что хочешь. Платок для матери. Табак для отца. Подушку, кровать, ведро…

— Нам как раз нужно ведро,— соображал вслух малыш.— На первый рубль я куплю иголки… А для папы? Дай мне еще рубль. Мы с Султаном уже сидели на коне.

— Хватит с тебя,— отрезал мой друг.

— Я вам еще что-нибудь дам…— взмолился малыш. Мне не хотелось ссориться с Султаном, и я незаметно для него ударил Чалого кулаком, чтобы он поскорее увез нас отсюда. Но Султан натянул поводья: — А что у тебя есть? Айалыш, Даулет показал нам маленький складной нож с железной ручкой. Султан наморщил лоб, что-то прикидывая…