Свет и Тень — Касым-Жомарт Токаев

Содержание книги

Страница 10 из 37

К этому можно добавить, что правовая двусмысленность на границе, где два участка оставались бы вне юридических договоренностей, чревата многими опасностями для Казахстана. Прежде всего выдвижением территориальных притязаний. Тем более китайская историография утверждает, что земли, простирающиеся вплоть до Алматы, включая озеро Балхаш, дескать, когда-то принадлежали Поднебесной.

Подписание 4 июля 1997 года договора о границе с Китаем практически свело на нет возможность территориальных притязаний к Казахстану. По признанию одного из высокопоставленных сотрудников, работавшего в международном отделе ЦК КПК, Отныне все издающиеся в КНР карты должны показывать границу именно так, как она была зафиксирована соглашением руководителей двух стран. Поэтому есть все основания утверждать, что пограничный договор имеет историческое значение для нашей страны. Очень важно, что соглашение было юридически правильным, политически целесообразным. Повторюсь: без личного вмешательства Цзян Цзэминя и Нурсултана Назарбаева данных договоренностей достичь было бы невозможно. В этом проявилась историческая дальновидность обоих лидеров.

Теперь уже не секрет, что после подписания договора Цзян Цзэминь подвергся критике со стороны военных и некоторых государственных работников в самом Китае, а также со стороны различных организаций и средств массовой информации Гонконга и Тайваня. По-другому быть не могло, ведь быстро набирающий силу и авторитет Китай согласился передать 53 процента оспариваемых территорий Казахстану. Критики утверждали, что переговоры с молодым государством надо бы продолжить, чтобы добиться возвращения в лоно Китая всех земель.

Именно Цзян Цзэминь поставил свою подпись на первый в истории китайско-казахстанских отношений договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Это произошло 23 декабря 2002 года в Пекине. К тому времени Цзян Цзэминь уже сложил с себя полномочия генерального секретаря ЦК КПК и принимал II. Назарбаева в качестве председателя КНР, то есть главы государства. Оставалось совсем немного времен и до его ухода из большой политики. Естественно, это обстоятельство наложило свой отпечаток на настроение Цзян Цзэминя. Покидать высокую должность, тем более высший пост в Поднебесной — нелегкое дело.

Тем не менее Цзян Цзэминь изо всех сил старался не показывать своего удрученного состояния, принял казахстанского лидера с неподдельным радушием. Он начал переговоры с интересного наблюдения: президент Казахстана в восьмой раз посещает Китай, причем все визиты выпадали на нечетные годы. Другими словами, Цзян Цзэминь продемонстрировал свою полную осведомленность об истории двусторонних отношений. Он подошел к предстоящим переговорам не формально, а в высшей степени ответственно, я бы сказал, скрупулезно.

Н. Назарбаев это почувствовал и выразил признательность за гостеприимство и хорошую подготовку визита. Он подчеркнул, что именно Цзян Цзэминь стоял у истоков казахстанско-китайских отношений, всегда поддерживал Казахстан и лично содействовал урегулированию всех территориальных споров. Цзян Цзэминь удостоился благодарности и за поддержку инициативы о созыве совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии.

Китайский руководитель в ответ сказал: “Я чувствую себя очень легко, поскольку сложил с себя часть полномочий, передав их Ху Цзиньтао. У меня нет сомнений, что он справится со своими обязанностями и вы найдете с ним общий язык”. Затем, поясняя внутреннюю ситуацию в стране, он сообщил: “В Китае произошла смена поколений, к власти пришло четвертое поколение руководителей”. Говоря о собственной роли в этом сложном процессе, он назвал себя «стабилизатором» китайского руководетва. Тем самым Цзян Цзэминь дал понять, что смена поколений проходит не так гладко и спокойно, как это могло бы показаться внешнему миру.

Спустя три года Цзян Цзэминь был более откровенным. Он принял Н. Назарбаева в своей резиденции на территории дворца «Чжуннаньхай». Приставка «экс» к его прежним должностям сказалась на его внешности. Он не был так энергичен, как прежде, от него веяло старостью. Но и это печальное обстоятельство никак не повлияло на радушие этого незаурядного человека. Цзян Цзэминь был несказанно рад приезду давнего друга и надежного партнера. В той беседе Цзян Цзэминь поведал доселе никому не известные факты из истории «смены поколений» в Китае. Приведу его слова в дословном изложении:

«Все считают, что Ху Цзинтао был выбран Дэн Сяопином. На самом деле это не совсем соответствует истине. Спустя три года после моего пребывания во главе Китая Дэн Сяопин сказал мне, что нужно думать о том, кто станет лидером четвертого поколения руководителей. И дал поручение составить список кандидатов, чтобы выбрать из них наиболее достойного. Я принялся за работу, долго размышлял, после чего явился к Дэн Сяопину и сообщил ему, что самым подходящим человеком является Ху Цзиньтао. Дэн Сяопин согласился со мной, сказал, что он тоже думал об этой кандидатуре. Поэтому Ху Цзиньтао выбрал я, а Дэн Сяопин поддержал мое предложение».

Это откровение стало для нас полной неожиданностью. Обычно китайские чиновники, тем более руководители, избегают подобного рода разговоров о «кухне» принятия кадровых решений. Внутренняя политика не является темой комментариев И прогнозов в местной печати, где, каю правило, публикуются лишь официальные сообщения. Специалисты-китаеведы изучают ситуацию в стране по отдельным фрагментам публикаций в китайских средствах массовой информации, читая их «между строк». Из вышеприведенного высказывания Цзян Цзэминя можно было сделать вывода что он не во веем доволен своим преемником, что-то в его деятельности и поведении ему не нравится. А может быть, это всего лишь старческое брюзжание, проявление ревности по отношению к более молодому и популярному руководителю.

В жизни такое случается довольно часто. Особенно когда преемник начинает дистанцироваться от своего покровителя, вносить корректировки в политику предшественника. Говорят, что Борис Ельцин тоже проявлял недовольство по поводу некоторых решений своего преемника В. Путина. А один раз даже сорвался, сделав заявление с критикой позиции нового российского руководства в отношении Беларуси и создания с этой страной союзного государства. Потом, правда, поутих, прекратил такого рода публичные высказывания. Вместо критики он стал говорить, что «в целом» поддерживает политику В. Путина. Но это «в целом», как считают некоторые эксперты, вмещало в себя много негативного с точки зрения Ельцина, в том числе возвращение к советскому государственному гимну. А также замену «семейных» кадров на выходцев из Санкт-Петербурга.

В той беседе Цзян Цзэминь, на удивление, задавал много вопросов о Чечне. Его интересовали мельчайшие детали, вплоть до национального характера чеченцев, их обычаев. Н. Назарбаев подробно отвечал, а затем, не удержавшись, спросил, чем вызван такой интерес собеседника к чеченской проблеме. Цзян Цзэминь ответил, что тщательно изучил русскую и советскую историю, но эта тема как-то не попала в поле его зрения. «У Маркса и Ленина я ничего не нашел по вопросу о чеченцах», — сказал бывший председатель КНР. Мы не поняли, говорил ли он всерьез или Шутил. Поэтому я обратился за разъяснениями к своему давнему знакомому, первому заместителю министра иностранных дел Дай Бинго. Тот ответил очень откровенно: «Цзян Цзэминь не перестает удивляться, как такой маленький народ выдерживает атаки мощной российской армии. Он пытается докопаться до истинных причин».

Цзян Цзэминь поделился еще одним интересным наблюдением: главной тенденцией современности является национализме Вели в начале и середине прошлого столетия национализм был положительным явлением, то в нынешних исторических условиях это — разрушительная сила, угрожающая основам крупных государств.

В декабре 2002 года Цзян Цзэминь, по сути дела, изложил политическое завещание в отношении казахстанско-китайского сотрудничества. Он заявил:

— Во-первых, необходимо передавать дружбу из поколения в поколение. Во-вторых, следует продолжать развитие отношений на основе взаимного доверия. В-третьих, важно укреплять материальную основу сотрудничества. Речь идет о наращивании торгово-экономических связей, сотрудничестве в области энергетики. В-четвертых, углублять гуманитарные контакты, партнерство в области культуры и искусства. В-пятых, укреплять взаимодействие в борьбе против «трех зол», то есть сепаратизма, религиозного экстремизма и терроризма. В-шестых, углублять взаимопонимание в вопросах, касающихся ситуации в Центральной Азии, что особенно важно после появления американских военных баз в этом регионе.

Я хорошо запомнил то выступление Цзян Цзэминя. Он говорил четко, с воодушевлением, делая смысловые акценты на наиболее важных тезисах. Китайский руководитель понимал, что такой возможности у него больше не будет. Поэтому он не ограничился высказываниями о казахстанско-китайских отношениях, а изложил основные принципы политики КНР в отношении Центральной Азии. По его словам:

-Китай внимательно наблюдает за ситуацией в Центральной Азии, считает, что мир и стабильность в этом регионе способствуют безопасности народов, населяющих эту часть земного шара. Китай поддерживает военную операцию международной коалиции в Афганистане и с уважением относится к выбору и решениям государств региона. Китай возлагает большие надежды на Шанхайскую организацию сотрудничества и высоко оценивает вклад Казахстана в укрепление потенциала данной организации. Китай исходит из того, что мир и развитие — это общее чаяние всех народов. Поэтому нужно наращивать международное сотрудничество, необходимо выработать новую концепцию международной безопасности и общими усилиями создать новый мировой порядок, свободный от одностороннего доминирования.

Н. Назарбаев не скрывал своего удовлетворения от такого выступления своего коллеги. Надо признать, что это была оправданная реакция на столь умный подход к текущим задачам внешней политики Китая. По-другому быть не могло, ведь эти высказывания принадлежали, безусловно, мудрому человеку, обладающему характером яркой, талантливой личности. Надо добавить, что Цзян Цзэминь — человек широкой натуры. Об этом свидетельствует следующий эпизод.

Во время подписания договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве Нурсултан Абишевич попросил меня перевести на китайский язык шутливую фразу, обращенную ж Цзян Цзэминю: «Мы только что подписали важный договор, который будет действовать 20 лет. Нам нужно работать еще 20 лет». Китайский руководитель оценил юмор своего коллеги и с широкой улыбкой ответил: «Это невозможно, я уже в возрасте». После некоторой паузы добавил: «Ваш министр иностранных дел говорит по-китайски лучше, чем Ваш переводчик. И даже лучше, чем я, так как у меня сильный акцент». После завершения переговоров я пояснил Нурсултану Абишевичу, что это была скорее комплиментарная, нежели реальная оценка. Цзян Цзэминь, наверное, хотел показать, что симпатизирует мне, ведь мы знакомы друг с другом много лет, наша первая встреча состоялась еще в 1989 году.

Китайское руководство позаботилось о том, чтобы воздать должное Цзян Цзэминю, успешно руководившему самой крупной страной в мире. Его преемник Ху Цзиньтао на одной из встреч с Н. Назарбаевым сказал, что Цзян Цзэминь был «ядром» третьего поколения китайских руководителей. Именно он разработал совершенно новую концепцию о «трех представительствах», в соответствии с которой доступ в коммунистическую партию был открыт не только представителям рабочего класса, крестьянства и интеллигенции, но и «передовым бизнесменам». Ху Цзиньтао подчеркнул, что Цзян Цзэминь был твердым сторонником теории и практики Дэн Сяопина, а четвертое поколение китайских руководителей обеспечит преемственность этого курса.

Взаимоотношения между Н. Назарбаевым и Цзян Цзэминем были настолько доверительными, что позволяли делиться мнениями по очень чувствительным, деликатным вопросам. К таковым относится взаимодействие государств-членов Шанхайской организаций сотрудничества.

Известно, что превращение «шанхайской пятерки», основанной в апреле 1996 года, в полноценную организацию сопровождалось серьезными трениями между государствами-участниками. Узбекистан в то время поддерживал хорошие отношения с США и по этой причине проявлял скептическое отношение к перспективам ШОС. Узбекские эксперты буквально торпедировали документы и соглашения, принимавшиеся с таким трудом в рамках организации. То был нелегкий период становления ШОС. Пекин это обстоятельство серьезно беспокоило: неудача ШОС могла бы больно ударить по международному авторитету КНР.

Во время саммита ШОС в июне 2002 года в Санкт-Петербурге Цзян Цзэминь на правах давнего друга Нурсултана Абишевича спросил его: «Что Вы думаете по поводу резких высказываний президента Узбекистана в адрес организации? Этот зал большой, никто не услышит, скажите мне свое мнение». Президент Казахстана рассмеялся и сказал: «Я знаю причину таких заявлений, но вслух говорить не буду». Цзян Цзэминь настаивал: «Скажите мне по секрету, на ухо». Нурсултан Абишевич упорствовал: «Знаю, но говорить не буду». И тогда Цзян Цзэминь шепотом сказал: «Я почувствовал тень Америки». Н. Назарбаев подтвердил: «И я это почувствовал».

На очередном саммите ШОС в Бишкеке Н. Назарбаев поинтересовался у Цзян Цзэминя, чем и насколько опасно движение «фалуньгун», объявленное в Китае вне закона. Реакция китайского руководителя была на удивление острой и болезненной. Он гневно заявил, что «фалуньгун» — это «ересь», направленная на подрыв существующего строя. По его словам, деятельностью этой религиозной секты руководит «штаб», обосновавшийся в Нью-Йорке. Признаться, я впервые видел добродушного и приветливого Цзян Цзэминя в таком возбужденном состоянии. Он возмущенно добавил, что в одно погожее утро охрана сообщила ему о собравшейся вокруг государственной резиденции большой толпе людей, которые, однако, не предпринимают никаких агрессивных действий, а замерли в одной позе. Цзян Цзэминь сказал, что эта своеобразная демонстрация протеста стала наглым вызовом власти и поэтому в отношении «фалуньгун» были предприняты и в будущем будут предприниматься самые жесткие акции. Опасность этого движения, отметил китайский лидер, состоит в том, что оно активно вовлекает в свои ряды молодежь, которой в силу отсутствия жизненного опыта трудно отделить хорошее от плохого. По его словам, Запад пытается представить это дело как нарушение прав человека, но Китай не собирается следовать его советам и уступать давлению Белого дома.

Надо сказать, что каждый раз, когда западные лидеры или неправительственные организации пытаются навязать дискуссию о правах человека, они получают резкую отповедь Пекина. Еще в начале 70-х годов президент США Дж. Картер, принимая Дэн Сяопина, поднял вопрос о нарушении прав человека в Китае. Тогда китаец предложил следующий вариант решения этой проблемы: допустим, от нарушения своих прав страдают около 100 млн. человек, поэтому правительство КНР даст им разрешение на переезд в США. В ужасе замахав руками, американс-

Бывший премьер-министр Великобритании, «железная леди» М. Тэтчер в своей интересной книге «Искусство управлять государством» признается, что все ее попытки осудить подавление студенческих манифестаций в Пекине и дать западную трактовку этих событий были восприняты китайскими лидерами буквально в штыки. Они безапелляционно заявили, что данный инцидент — внутреннее дело КНР.

В каком-то смысле трудно не согласиться с аргументами Пекина. Нельзя забывать, что Китай — это Страна, в которой проживает 1,3 миллиарда человек. Китайские руководители не устают объяснять, что стабильность в их стране — это уже благо для внешнего мира, в противном случае наступит глобальный катаклизм. Надо отдать должное Китаю, он пустил в ход самый весомый аргумент в этой неприятной для него дискуссии — открыл свой рынок для иностранных инвестиций. Ежегодно в страну поступает до 60 млрд. долларов. Увлеченный неограниченными возможностями миллиардного рынка Запад стал закрывать глаза на состояние с правами человека в Китае. Ссылки на данный вопрос приобретали все более формальный характер, для «галочки». Как в известном американском фильме: «ничего личного, все для бизнеса».

И здесь опять следует отметить большую роль Цзян Цзэминя, который прилагал немало усилий для разъяснения политики Китая. Во время одного из официальных визитов в США он провел в этой стране десять дней, переезжая из одного города в другой. И везде выступал перед многочисленными аудиториями.

Китайское руководство проявляет прагматизм в отношении США. Отвечая на откровенный вопрос Н. Назарбаева о том, как относится Китай к этой сверхдержаве, Цзян Цзэминь с обескураживающей прямотой ответил: ВВП США превосходит экономику нашей страны в восемь раз, поэтому мы будем делать все возможное для укрепления сотрудничества с этой страной: нам нужно время, чтобы догнать. США и строить с Америкой отношения нового типа.

Надо признать, что Китай неуклонно движется к этой стратегической цели, его ВВП по паритету покупательской способности приблизился к 2-м триллионам долларов. Соответственно, меняется и характер взаимоотношений КНР с США. Не будет преувеличением сказать, что за океаном сильно обеспокоены растущей мощью Китая. Эта страна превращается в глобального игрока, в сверхдержаву, в чем немалая заслуга бывшего руководителя Китая Цзян Цзэминя.

Велики его заслуги и в укреплении сотрудничества с Россией. Цзян Цзэминь сумел установить хорошие личные контакты с Б. Ельциным. Они прекрасно ладили и в ходе переговоров, и во время неформального общения.

Однажды Цзян Цзэминь в доверительной беседе с Н. Назарбаевым, характеризуя российского президента, произнес многозначительную фразу: «Ельцин лучше Горбачева». Борису Николаевичу нравилось посещать Китай, о чем он простодушно поведал Цзян Цзэминю во время одного из визитов: «Ночью я проснулся, не пойму, где нахожусь, а затем вспомнил, что я в Пекине, среди своих друзей».

В столице КНР был подписан договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве с Россией. Его соавтором стал Цзян Цзэминь. Он часто бывал в Москве, где подписывал соглашения по самым разным направлениям сотрудничества с Россией. Цзян Цзэминь тяготел к русской культуре и общению с российскими политиками. К тому же китайский руководитель хорошо понимал значение России как партнера Китая в этом сложном, противоречивом мире, где обозначилась тенденция к однополюсному доминированию.

Мне запомнилась еще одна встреча Н. Назарбаева с Цзян Цзэминем. Это случилось в июле 1997 года в Алматы, куда китайский руководитель прибыл после длительного вояжа по странам Средней Азии. Несмотря на почтенный возраст, он не показывал признаков усталости, был энергичен и словоохотлив. В самом начале переговоров произошел любопытный эпизод: помощник председателя КНР принес небольшой термос. Нурсултан Абише-