Содержание книги
Что касается Кофи Аннана, то он возглавил специальный фонд, занимающийся вопросами обеспечения продовольствием наиболее бедных государств Африки. Этот фонд обосновался в Швейцарии, Где бывший Генеральный секретарь провел счастливую молодость и сформировался как международный чиновник.
***
На протяжении довольно долгого периода времени мне довелось наблюдать за крупным политическим деятелем — председателем Китайской Народной Республики Цзян Цзэминем. Могу с уверенностью сказать, что это очень интересный, совершенно неординарный человек.
Впервые мне удалось увидеть его еще в 1989 году в бытность руководителем Шанхая — уникального мегаполиса Китая. В то время я был сотрудником советского посольства и в этом качестве сопровождал посла Олега Трояновского, совершавшего дипломатический визит в этот город. Тогда Шанхай по архитектурному облику и экономическому потенциалу, разумеется, был далек от нынешнего ультрасовременного города-гиганта, но, тем не менее, занимал важное место в экономике Китая, не говоря уже о политической жизни. Выходцы из Шанхая всегда играли заметную роль в китайской внутренней политике. Нельзя забывать, что коммунистическая партия зародилась именно в Шанхае.
Наша встреча с Цзян Цзэминем состоялась незадолго до студенческих манифестаций в Пекине. Как ни странно, именно этому молодежному бунту Цзян Цзэминь обязан собственному восхождению на властный Олимп. После разгона студентов и репрессий в отношении организаторов беспорядков перед высшим руководителем Китая Дэн Сяопином, которого совершенно справедливо называют архитектором китайских реформ и творцом всех успехов этой державы, встала задача подбора достойной кандидатуры на пост генерального секретаря ЦК Компартии и председателя КНР.
Надо помнить, что Китай после масштабных студенческих волнений находился на политическом перепутье, в обществе шли дискуссии о жизнеспособности социализма и эффективности руководящей рож компартии. В интеллектуальных кругах высказывались серьезные сомнения в отношении «социализма с китайской спецификой». Тем более, Китаю предстояло доказать свою конкурентоспособность на фоне крупных экономических успехов Тайваня, Гонконга и государства Юго-Восточной Азии, избравших капиталистическую, рыночную, модель развития. Забегая вперед, важно подчеркнуть, что Китай с блеском выполнил эту задачу, удачно совместив рыночные принципы, управления экономикой с социалистической моделью общественного развития. «Социализм с китайской спецификой» доказал свою жизнеспособность. Правда, с годами в этой концепции произошли существенные изменения: социализма стало заметно меньше, а специфики существенно прибавилось.
На упаднические настроения китайской интеллигенции в отношении перспектив развития своей страны сильно повлияла советская перестройка с ее идеями гласности, свободы и плюрализма. В разгар студенческих манифестаций Пекин с официальным визитом посетил автор советской перестройки Михаил Горбачев. Китайское руководство, обеспокоенное размахом беспорядков, которые во время визита президента СССР могли выйти из-под контроля, отменило торжественную церемонию встречи советского гостя на центральной площади Тяньаньмэнь. Программа визита была скомкана, советского руководителя поприветствовали в аэропорту, после чего в сопровождении усиленного эскорта сопровождающих лиц доставили в государственную резиденцию.
По иронии судьбы в этой резиденции в 1958 году останавливался «прародитель» перестройки Никита Хрущев. Находясь в Пекине с визитом, он пытался убедить Мао Цзэдуна в возможности мирного сосуществования с империализмом, «великий кормчий» в ответ утверждал, что империализм — это «бумажный тигр», который развалится при первом же ядерном ударе. Впрочем, Мао Цзэ-дун преследовал свои цели. Как человек, воспитанный на сюжетах из классической литературы, он хотел, подобно мифической обезьяне Сунь Укун, являющейся! культовым персонажем в сознании китайцев, восседать на горе и наблюдать за битвой «двух тигров» — СССР и США. Имелось в виду, что когда-нибудь силы этих двух гигантов иссякнут, а Китай, не потратив никаких усилий, использует конфликтную ситуацию с выгодой для себя.
Следует признать, что в то время Горбачев пользовался бешеным успехом среди китайской молодежи. Его идеализировали, считали чуть ли не мессией, принесшим идеалы свободы и демократии и указывающим путь к процветанию и справедливости.
На пути кортежа автомобилей с советской делегацией возникали огромные толпы возбужденной, ликующей молодежи, которая неистово приветствовала Горбачева. Он же охотно шел на контакт с людьми, что противоречило протокольной практике и в целом китайским традициям. По его приказу машины то и дело останавливались, Горбачев вместе с Раисой Максимовной под оглушающий рев толпы выходили на прямой разговор со студентами, что, конечно, сильно раздражало представителей принимающей стороны, особенно китайских чиновников.
Мне довелось быть непосредственным очевидцем такой встречи Горбачева с китайской молодежью. Кортеж автомобилей по завершении переговоров с Дэн Сяопином направлялся в государственную резиденцию. Я в качестве сопровождающего лица находился в одной машине с министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе. Совершенно неожиданно весь кортеж остановился и раздался ликующий рев толпы. Стало ясно, что произошло нечто неординарное. Заметно волнуясь, Шеварднадзе обратился ко мне с сильным грузинским акцентом: «Президент вышел?». Получив утвердительный ответ, министр буквально вывалился из машины и бегом направился в сторону возбужденных людей, радостно приветствовавших Горбачева. Признаться, такой прыти от Шеварднадзе, к тому времени разменявшего седьмой десяток лет, я никак не ожидал. Горбачев и его супруга с большим удовольствием общались с китайскими студентами, расспрашивали их о житье-бытье, говорили о перестройке и демократии, желали успехов. Студенты же просто млели от восторга, ведь они не то что лицезрели, но даже разговаривали со своим идолом. Протиснувшись через плотное заграждение охранников и ликующую толпу молодежи, Шеварднадзе приблизился к Горбачеву и стал уговаривать его вернуться в машину. Тот с явной неохотой подчинился настойчивым уговорам своего министра, после чего кортеж продолжил путь в резиденцию.
Спустя несколько лет китайская интеллигенция разочаровалась в Горбачеве, наступило понимание, что перестройка — это, по сути, словесная бутафория, но очень опасная для будущего страны. Для китайцев, ставящих интересы своего государства превыше всего, стало очевидно, что советские реформы потерпели крах. А вслед за этим развалилась великая страна. Для обитателей Поднебесной такое развитие событий было совершенно неприемлемым. И тогда китайское руководство сделало упор на экономические реформы, заморозив преобразования в политической сфере. С новой силой в Китае зазвучал бухаринский лозунг «Обогащайтесь!». Но в отличие от Советского Союза, где Николай Бухарин был предан анафеме, в Китае этот лозунг предназначался в первую очередь крестьянам и среднему классу. Данное обстоятельство стадо важной предпосылкой успеха китайских реформ. Как и очень настойчивая и целеустремленная борьба против коррупции.
Новый этап в развитии Китая тесно ассоциировался с именем шанхайского руководителя Цзян Цзэминя. Он был популярен не только в своем городе, но и во всем Китае. Что касается высшего китайского руководства, то после студенческих волнений оно нуждалось в обновлении. Прежний генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян проявил недопустимую слабость, фактически перейдя на сторону организаторов бунта против действующей власти. Он в нарушение партийной дисциплины и установок Дэн Сяопина вышел на площадь Тяньаньмэнь и со слезами на глазах обратился к манифестантам с настоятельней просьбой разойтись по домам и общежитиям: «Мы уже старые, нам все равно, а вы — молодые, у вас вся жизнь впереди, пожалейте себя». Еще долгое время среди молодежи гуляла его идиоматическая фраза, произнесенная с сильным сычуаньским акцентом: «Нам все равно». Эта фраза была воспринята как своеобразная жизненная установка, призыв к нигилизму, к ниспровержению традиционной морали и заветов предков.
Кстати, Чжао Цзыян, которого высокого ценили на Западе как перспективного реформатора и сторонника рыночной экономики, сумел встретиться и с Горбачевым. В нарушение протокола он сам приехал в государственную резиденцию, чтобы повидаться с советским руководителем. Но на этот раз Чжао Цзыяна было трудно узнать, он явился на встречу в крайне возбужденном состоянии, весь взъерошенный и без какого-либо вступления в разговор в присутствии многочисленной прессы заявил, что в Китае все решения принимает только Дэн Сяопин. Тем самым он дал ясно понять, что снимает с себя ответственность за последующее развитие событий, в том числе за силовое решение возникшей ситуации. Во время переговоров с Горбачевым руководитель китайской компартии вел себя настолько неадекватно, что советский президент удивленно спросил посла Трояновского: «А он нормальный?».
На этот вопрос дал ясный ответ сам Дэн Сяопин: он принял решение сместить своего протеже Чжао Цзыяна со всех должностей, после чего тот был помещен под домашний арест на «лечение». По сути его обрекли на безвестность и общественное презрение. Надо сказать, что в сравнении с китайской опалой политическая опала в каком-либо другом государстве — это, как говорится, сплошное удовольствие. Более 15 лет о Чжао Цзыяне ничего не было слышно, и лишь недавно в китайской печати появилось краткое сообщение, что бывший руководитель самой крупной в мире партии коммунистов скончался в больнице после продолжительной болезни.
Цзян Цзэминь во время студенческих беспорядков сумел проявить волю и умение убеждать людей. Показательно, что беспорядки, захлестнувшие китайскую столицу, по сути дела обошли стороной Шанхай. Это обстоятельство сыграло на руку градоначальнику при принятии решения о следующем руководителе миллиардного Китая. Как, впрочем, и его биография, насыщенная многими интересными событиями. Цзян Цзэминь родился в 1926 году в восточной провинции Цзянсу. В 20 лет вступил в компартию. После поражения гоминьдановцев и провозглашения Китайской Народной Республики включился в партийно-хозяйственную работу. Но во время культурной революции наряду со многими руководителями высшего и среднего звена был сослан на «перевоспитание» в глубинку. По некоторым сведениям, будущий руководитель Китая работал на мыловаренной фабрике. После поражения «банды четырех», в которую входила и жена Мао Цзэ-дуна Цзян Цин, и возвращения из ссылки Дэн Сяопина многие репрессированные деятели были возвращены на руководящие посты. В их числе был и Цзян Цзэминь. Он был назначен заместителем министра электронного машиностроения.
Интересный и весьма важный факт из биографии Цзян Цзэминя: он целый год работал на Горьковском автомобильном заводе, где довольно сносно овладел русским языком. Это обстоятельство сильно повлияло на мировоззрение, в том числе на политические взгляды будущего руководителя Китая. Он буквально «заболел» русским языком и культурой. Уже будучи в преклонном возрасте, он, тем не менее, использовал каждую возможность, чтобы продемонстрировать свои познания «великого и могучего», народных песен и стихов известных советских поэтов. Мне не раз довелось быть свидетелем его сольных выступлений перед многочисленными аудиториями политических и общественных деятелей. В 2002 году на приеме во время саммита ШОС в Санкт-Петербурге Цзян Цзэминь Спел куплет из русской народной песни «Калинушка», а затем продекламировал стихи Симонова «Жди меня, и я вернусь…». С особым выражением он читал строку о своем скором возвращении, отчего некоторые руководители иностранных государств стали тревожно переглядываться: мол, если китайцы, как обещает Цзян Цзэминь, вздумают возвращаться, мало не покажется.
На этом же приеме отличился и президент Н. Назарбаев. Видя, что Путин, Каримов и другие президенты не блещут вокальными данными, он решил поддержать Цзян Цзэминя и спел популярную в наших краях песню «Дуда-рай», К большому удивлению участников торжественного приема к пению присоединился Цзян Цзэминь, но исполнил эту песню на китайском языке. Получился своеобразный казахско-китайский дуэт. Позже выяснилось, что мотив «Дударай» хорошо известен китайцам; более того, они считают эту песню своей, народной. Правда, смысл слов абсолютно отличается от нашей песни, где говорится о любви русской девушки к казахскому парню. Китайский же аналог на мотив «Дударай» называется «Белой лилией». Созвучие же мелодии, как считают китайцы, свидетельствует о тесных культурных связях между Китаем и казахской Степью в древности.
Возвращаясь к моей первой встрече с Цзян Цзэминем в 1989 году, должен сказать, что он произвел самое благоприятное впечатление своей положительной энергетикой и искренней заинтересованностью в установлении личных контактов с советскими дипломатами. В начале беседы он предупредил, что принимает советского посла в качестве мэра Шанхая, а не руководителя городской партийной организации. Учитывая, что в то время между КПСС и КПК не было никаких связей, это была очень важная оговорка. Затем Цзян Цзэминь в шутливой форме сказал, что в связи с политикой разделения властей он с завтрашнего дня покидает пост мэра, поэтому советским дипломатам крупно повезло. Прибудь они в Шанхай на день позже, эта встреча могла бы не состояться.
Посол Трояновский по достоинству оценил этот необычный для китайских чиновников юмор, поскольку сам был склонен к добрым шуткам. Он ответил градоначальнику в том плане, что, будучи кандидатом в члены ЦК КПСС, торопился попасть в Шанхай, чтобы повидаться с Цзян Цзэминем в качестве административного руководителя города, а не партийного деятеля.
При этом опытный дипломат выразил надежду на то, что в скором времени появится возможность встречаться и по партийной линии. Так оно и случилось, но практика партийных контактов продолжалась недолго, так как КПСС после развала СССР «почила в бозе».
И в этой беседе Цзян Цзэминь охотно переходил на русский язык, используя народные поговорки. Словно напрашивался на комплимент. И получил его. Причем это была вполне заслуженная оценка, а не дипломатическая вежливость. В ответ шанхайский градоначальник достаточно эмоционально ответил: «Я целый год прожил среди рабочих автомобильного завода, это самая лучшая школа. Мне не надо было оканчивать институт, чтобы выучить русский язык». На пути в гостиницу посол спросил меня, кого имел в виду Цзян Цзэминь, говоря о выпускниках советских вузов. «Думаю, он имел в виду премьера, Ли Пэна, который окончил Московский энергетический институт»,- был мой ответ.
Поясню: Ли Пэн считался приемным сыном легендарного и популярного деятеля КНР Чжоу Эньлая, долгое время работавшего премьером Госсовета. «Наш любимый премьер» — так в Китае называли этого достойного во всех отношениях человек Во время разрушительной культурной революции Чжоу: Эньлай, ставший тенью Мао Цзэдуна, сумел спасти от неминуемой казни многих партийных и хозяйственных работников в центре и на местах. Кончина Чжоу Эньлая в 1976 году стала всенародным горем. По свидетельству очевидцев, Мао Цзэдун никак не отреагировал на известие о кончине своего верного соратника, но спустя некоторое время прислуга и охрана обнаружили вождя плачущим в темноте своих покоев.
Своей политической реабилитацией Чжоу Эньлаю обязан и сам Дэн Сяопин. По признанию архитектора китайских реформ, Мао Цзэдун, хотя и наклеил на него ярлык «главного ревизиониста» и «китайского Хрущева», тем не менее продолжал снабжать его материалами пленумов ЦК КПК. Проходивший перевоспитание в далекой деревне Дэн Сяопин оставался в курсе событий в стране. А в 1973 году он вернулся в Пекин на должность заместителя руководителя правительства. Таковы метаморфозы китайской политики.
Что касается Ли Пэна, то он получил прекрасное по тем временам образование: в течение пяти лет учился в энергетическом институте в столице СССР. По возвращении в Китай Ли Пэн трудился на предприятиях и в министерстве энергетики, показав себя хорошим специалистом. В начале 80-х годов Ли Пэн был назначен заместителем премьера Госсовета, а затем возглавил правительство. В этом качестве ему пришлось подавлять студенческие манифестации. Здесь он проявил себя непримиримым и жестким противником любых проявлений неповиновения властям. Строго следуя установке ДэН Сяопина «стабильность превыше всего», Ли Пэн санкционировал использование армии для разгона бунтующей молодежи.
По оценкам западных наблюдателей, во время разгона студентов были большие жертвы — около двух тысяч человек. Ли Пэн обрел дурную славу как за рубежом, особенно на Западе, так и в самом Китае. Свою карьеру он закончил в 2003 году на посту председателя Всекитайского собрания народных представителей. И все эти годы его сопровождала аура антипатии со стороны китайского общества.
На таком фоне личность Цзян Цзэминя выглядела в глазах китайской общественности более чем привлекательно. Эрудированный специалист, тонкий ценитель китайской и зарубежной культуры, скромный труженик и опытный руководитель. Поэтому Дэн Сяопин принял неординарное решение об отзыве из Шанхая Цзян Цзэминя, чтобы поставить его во главе крупнейшей страны мира. Это решение было необычным, потому что впервые в истории социалистического Китая на высший пост в государстве был поставлен человек, не имевший большого опыта руководящей работы в центре. К вящему неудовольствию членов политбюро, с вожделением посматривавших на трон во дворце «Чжуннаньхай», служившем резиденцией китайским императорам, его занял мэр Шанхая. Таким образом, произошла своеобразная кадровая революция. Начался процесс «шанхаизации» китайского руководства. Впоследствии в Пекине приобрела популярность следующая шутка: заседания политбюро ведутся на шанхайском диалекте, поэтому выходцам из других регионов страны остается лишь знакомиться с его решениями в письменном виде по причине полного непонимания этого говора.
Цзян Цзэминь проявил себя как разумный руководитель, в полной мере осознавший всю сложность и ответственность возложенного на него бремени. Он продолжил курс реформ, поставив во главу угла задачу построения «среднезажиточного общества» («сяокан»). Для Китая, на протяжении многих веков страдавшего от тотальной бедности населения, это весьма важная цель. И спустя 15 тех она была достигнута. Китайцы стали жить богаче, в стране появились миллионеры и даже миллиардеры, что повлекло за собой социальное расслоение. Традиционное противоречие между бедными и богатыми стало причиной появления нового приоритета: построение «гармоничного общества».
К своему выходу на заслуженный отдых Цзян Цзэминь сумел сделать Китай великой державой, вставшей на рельсы устойчивого роста, являющейся третьей космической державой. Роль Китая в решении мировых проблем также усилилась. С этим государством стали не только считаться в мировом сообществе, но и побаиваться его. Появился даже тезис о «китайской угрозе».
Цзян Цзэминь и другие руководители приложили немало усилий для развенчания этого утверждения. Они без стали говорили своим коллегам и представителям общественности зарубежных стран, что Китай — относительно бедная страна, решающая проблемы устойчивого развития.
В одной из бесед с президентом Н. Назарбаевым китайский лидер сказал, что Китая не следует бояться: эта страна заинтересована в мирном окружении и развитии добрососедского сотрудничества с Казахстаном. «Китай никогда не сделает ничего плохого для Казахстана, никогда не причинит зла Вашей стране», — заявил Цзян Цзэминь. Он сравнил Китай с большим драконом каждое шевеление которого бросает в дрожь целые континенты. Поэтому, отметил Цзян Цзэминь, наша страна ведет себя тихо и скромно, основное внимание мы уделяем вопросам внутреннего развития, не вмешиваемся в дела других государств.
Словно в подтверждение своих слов и обещаний не причинять зла Казахстану, Цзян Цзэминь внес большой личный вклад в окончательное урегулирование пограничной проблемы между нашими странами.
Этот вопрос возник еще в начале 60-х годов прошлого столетия и, без преувеличения, отравлял атмосферу взаимоотношений между СССР и КНР. Еще в те далекие годы китайцы поставили вопрос о неравноправии основных российско-китайских договоров о границе и наличии «спорных участков» на сопредельных территориях. Переговоры пограничных делегаций по настоянию советской стороны в 1964-м году были прерваны. Москва и слушать не желала о «спорных» территориях и возможности передачи земель китайцам. Пекин настаивал на продолжении переговоров, в связи с чем глава советской делегации вылетел в Москву для проведения консультаций с руководством страны. Н. Хрущев в это время догуливал свой последний отпуск в Крыму перед вынужденной отставкой, Л. Брежнев же не хотел вникать в суть разногласий на переговорах и посоветовал обратиться к кремлевскому идеологу М. Суслову: мол, он очень умный, может быть, что-нибудь дельное подскажет. Тот вместо директив стал кричать: ни о каких спорных территориях не может быть и речи, забрать все земли и дело с концом! Говорят, премьер Чжоу Эньлай в ответ на эту позицию Кремля с грустью сказал: скоро прольется кровь.
К несчастью, мудрый китайский политик оказался прав. В 1969 году произошли конфликты на острове Даманский и у озера Жаланашколь, повлекшие за собой многочисленные жертвы. Две самые крупные социалистические державы, обладающие ядерным оружием, оказались у порога масштабной войны. И только после такого опасного разворота событий стороны предприняли усилия, чтобы найти общее понимание этой сложной проблемы.
В сентябре 1969 года председатель советского правительства А. Косыгин на пути из Вьетнама в Москву совершил краткую остановку в пекинском аэропорту, где провел переговоры с премьером Чжоу Эньлаем. Представитель Кремля задал вопрос китайскому коллеге: вы все время говорите о «спорных территориях», объясните мне, что это такое. В ответ Чжоу Эньлай приказал своим специалистам развернуть китайские карты, затем показать карты, изданные в СССР. Простое наложение этих карт друг на друга выявило наличие территории площадью 33 тыс. кв. км, которые оспаривались Пекином как принадлежащие Китаю. Эти пограничные участки стали предметом острых дискуссий в ходе последующих переговоров между СССР и КНР.
Таким образом, в наследство от советско-китайской конфронтаций независимому Казахстану осталась неурегулированная граница с миллиардным Китаем протяженностью 1700 км. Надо помнить, что эта страна в конце 60-х годов не побоялась пойти на военное столкновение с супердержавой, каковой был в то время Советский Союз. Поэтому иного пути, нежели дипломатические переговоры, для решения пограничной проблемы попросту не существовало.
Основное внимание делегации Китая уделили рассмотрению текстов договоров, подписанных еще в середине XIX века. Кроме того, было достигнуто важное соглашение о том, что основные результаты советско-китайских договоров не будут пересматриваться, стороны направят усилия на решение спорных проблем. Эти проблемы касались сопредельных территорий около перевала Чаган-Обо в Восточно-Казахстанской области и реки Сарычельды в Алматинской области. Детальное рассмотрение данного вопроса на основе договоров, подписанных циньским Китаем и царской Россией, показало, что современный Казахстан был поставлен в крайне невыгодное, уязвимое положение. Китай был вправе претендовать на подавляющую часть спорных участков площадью около 900 кв. км. И на начальном этапе переговоров Пекин ясно заявил о своих притязаниях на данные территорий.
В этих условиях неоценимую роль сыграли личные контакты высших руководителей двух Стран — Н. Назарбаева и Цзян Цзэминя. Первый пограничный договор был подписан в апреле 1994 года. Данный документ юридически закрепил прохождение границы, за исключением двух спорных участков. По этим территориям продолжались напряженные консультации на всех уровнях, в том числе между руководителями двух стран. Следует признать, что сомнения в «пакетном» урегулировании пограничного вопроса высказывались как китайской, так и казахстанской стороной. И у каждой из них были свои причины. Пекин справедливо полагал, что вполне способен изъять все оспариваемые территории. Казахстану же не хотелось расставаться с тем, что при Советском Союзе было принято считать «своим».
Забегая вперед, важно отметить, что в конечном счете юридическая истина все же возобладала. Остров Даманский перешел китайцам и сейчас носит исконное название Чжэньбаодао. Л в 2005 году Россия приняла решение передать Китаю острова Тарабаров и Уссурийский на реке Амур (на китайском языке их называют Хэйсяцзыдао), что приблизило границу к набережной Хабаровска на расстояние всего лишь 300 метров.
Поэтому можно с полной уверенностью утверждать, что своевременное решение пограничного вопроса с Китаем было выгодным для Казахстана. Другого пути, кроме неукоснительного соблюдения русско-китайских договоров, быть не могло. Попытки оказать давление на Пекин исключались как неадекватные геополитическому раскладу сил. Оставалось лишь убедить высшее руководство в необходимости скорейшей договоренности по этому важному вопросу.
Цзян Цзэминь с пониманием воспринял доводы казахского лидера. Более того, в одной из бесед с Н. Назарбаевым он произнес многозначительную фразу: пограничную проблему нужно решать, не откладывая дело в долгий ящик — следующее поколение руководителей с этой задачей уже не справится, что породит множество трудностей для наших потомков. Нельзя не согласиться с глубоким видением китайского лидера возможного развития ситуации.