Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 22

Для борьбы с ташкентским кушбеки был снаряжен отряд в тысячу человек при 6 орудиях, под командованием генерал-майора Броневского. Он выступил весной 1834 года из Акмолинского приказа, быстро дошел до Улу-Тау, но кушбеки, узнав об его приближении, бежал в сторону Голодной Степи, оставив небольшой гарнизон в Кургане, который вскоре сдался Броневскому. После этого ташкентский кушбеки уже не предпринимал походов против России. Саржан, теснимый царскими отрядами, по-прежнему надеясь на поддержку кокандского хана, вернулся со своими сарбазами в район Старшего жуза. Здесь он пытался объединить разрозненные силы казахов Старшего жуза и присыр-дарьинских степей для совместной борьбы с царскими колонизаторами. Хотел он привлечь на свою сторону и казахов, подведомственных ташкентскому кушбеки. Это задело интересы кушбеки желавшего использовать Саржана для подчинения себе казахов Среднего жуза. В результате возникшего на этой почве конфликта, ташкентцы летом 1836 года злодейски убили Саржана с его сыновьями. О подробностях этого убийства сообщает в своих воспоминаниях активный участник восстания Шинбай Мьшбаев. Ташкентский кушбеки, узнав о деятельности Саржана в подвластных ему казахских степях, послал своего представителя к Касыму Аблайханову с просьбой прислать к нему своих сыновей для переговоров. Касым решил послать сыновей — Саржана, Есенгельды и Ержана с 20 джигитами. Среди них был тогда еще 19-летний Агыбай, впоследствии знаменитый батыр Кенесары.

«Узбекские беки,— рассказывает Мынбаев,— встретили прибывших гостей с большими почестями. Среди узбеков, выделенных ухаживать за гостями, находился один казах. Агыбай не сводил с него глаз и, в свою очередь, казах пытался вступить в разговор с ним, но при узбекских беках это никак не удавалось. На четвертый день пребывания гостей ужин им подали поздно. Казах, воспользовавшись случаем, сказал Агыбаю, что узбекские беки готовятся их истребить, и что сам он из рода Шубыртпалы. Агыбай успел сказать, чтобы он оседлал его коня... Незаметно Агыбай выскользнул из юрты и, вскочив на своего коня, первым сообщил Касыму о случившемся».

По поводу убийства Саржана управляющий Омской областью полковник Талызин писал Оренбургскому военному губернатору: «Желание наше захватить его было безуспешно в течение почти 7 лет, наконец кокандский хан, во владениях коего кочевал Саржан, почувствовав всю тяжесть дурного поведения его и в отношении к ташкентцам, казнил с сыном в городе Ташкенте летом прошлого года».

Царские власти придавали смерти Саржана, Касымова серьезное значение. Однако их надежды на то,       смертью

Саржана Касымова прекратятся волнения в степи, не оправдались. Восстание Саржана Касымова, возникшее как стихийное выступление масс в ответ на введение «Устава о Сибирских киргизах» в Среднем жузе, сыграло очень большую роль. Оно подготовило массы к последующим боям и послужило серьезной школой политической борьбы.

В развитии борьбы 20—30-х годов явственно обнаружилась бесплодность разрозненных, локальных выступлений и опасность для самих руководителей восстания ориентировки на среднеазиатских владетелей. Эти уроки были учтены в восстании Кенесары Касымова — грандиозном выступлении масс, когда большинство населения казахских жузов поднялось под руководством Кенесары Касымова на борьбу с царскими колонизаторами, Кокандом и Хивой.

Глава 7 

ВОССТАНИЕ В СРЕДНЕМ ЖУЗЕ

Убийство Саржана не надолго остановило дальнейший рост национально-освободительного движения казахов. Летом 1837 года началось новое, еще более мощное восстание, вскоре охватившее большую часть Казахской степи. Во главе этого восстания стал брат Саржана — Кенесары Касымов, сумевший придать движению еще невиданный доселе размах.

Внук хана Аблая, сын султана Касыма, Кенесары родился и вырос в семье, игравшей почти столетие руководящую роль в политической жизни Среднего жуза. Активная политическая деятельность была традицией семьи начиная от деда и кончая братьями и сестрами Кенесары, и это обстоятельство оказало глубочайшее влияние на формирование идейно-политических взглядов и характер будущего руководителя восстания.

Кенесары родился в 1802 году в урочище Кокчетау, нынешней Кокчетавской области.

Особенно прославился дед Кенесары — хан Аблай (1711— 1781 гг.)—потомок младшей линии султанов Среднего жуза, внук владетеля города Туркестана. В условиях сложнейшей международной обстановки Аблай стремился объединить разрозненные казахские земли под своей властью. Умело используя противоречия интересов своих соседей — царской России, Китая, Джунгарии, стремившихся к овладению Казахстаном — Аблай сумел отстоять фактическую независимость своей страны.

Характеризуя деятельность Аблай-хана, историк Левшин писал: «Превосходя всех современных владельцев киргизских летами, хитростью и опытностью, известный умом, сильный числом подвластного ему народа и славный в ордах сношениями своими с императрицею Российскою и Китайским бо-гдоханом, Аблай соединял в себе все права на сан повелителя Средней орды. Уверенный в своих достоиствах, он искусно привлекал к себе приверженцев важностью своею и осторожным поведением; грозил врагам своею силою и признавал себя, смотря по нужде, то подданным русским, то китайским, а на самом деле был властитель совершенно независимый».

По народным преданиям, свою юность Аблай прожил в изгнании, в нищете, работал батраком у богатых биев, а затем сражался в качестве рядового воина против джунгарских ойротов. Его необычайная отвага, мужество и находчивость быстро выдвинули Аблая в ряды известнейших батыров своего времени, а затем открыли ему дорогу к широкой государственной деятельности. В 1731 году он стал помощником хана Абулмамбета, от имени которого правил страной почти 40 лет. Лишь после его смерти в 1771 году Аблай стал ханом, официально признанным как Россией, так и Китаем.

Немудрено, что образ деда, прославленного в песнях и легендах, с детства был любим Кенесары. Он гордился Аблаем и неоднократно подчеркивал, что является продолжателем его дела и законным наследником его прав. Поэтому-то мы так часто встречаем упоминание имени Аблая в письмах Кенесары к царским властям и в его воззваниях к различным казахским родам. Кенесары открыто и прямо заявил, что будет «ходить путем своего деда» и что он борется «за принадлежавшие его деду Аблаю земли». В своих воззваниях он напоминал, что «при Аблае казахи жили свободно и мирно». Имя Аблая было боевым кличем войск Кенесары.

В официальных царских документах сыновья Аблай-хана характеризуются так: «Во главе всех беспокойных стало семейство Касыма Аблайханова, которое по богатству, по родственным связям и по предприимчивости своей обладает ог-громным влиянием на умы киргизов и почитает происхождение свое от хана Аблая за законное право на верховную власть над всею Среднею ордою».

Только отчетливо представляя отношение Кенесары к своему деду и к его политическому наследию, можно понять, насколько неправы те историки, которые пытаются изобразить деятельность Кенесары лишь как карьеристскую погоню за ханской властью. В отличие от других претендентов на ханскую власть, он выступал не как захватчик ее, а как человек, считавший, что он имеет на нее законное право, тем более, что власть означала для него возможность проведения в жизнь определенной политической программы, преемственно связанной с политической программой Аблая.

Большое влияние на Кенесары имел и его отец — султан Касым. Вся жизнь Касыма прошла в неустанной, но тщетной борьбе за продолжение дела Аблая и восстановление ущемленных прав своего рода. Касым мужественно выступал против агрессивных притязаний царизма. 

Выдающиеся способности Касыма признавали даже его враги. Так, председатель Оренбургской Пограничной Комиссии Ладыженский писал о Касыме: «Он стоит выше простого разбойника, гонящегося только за добычей и живущего грабежом. Он не из тех людей, которые появлялись в степи и при небольших усилиях со стороны правительства исчезали, не оставив после себя никаких следов. Он выше этих пришельцев и по происхождению, и по цели, и по способностям, следовательно пренебрегать им нельзя».

Еще в начале 20-х годов XIX в. Касым решительно выступил против постройки укреплений на казахской земле. В письме, адресованном западно-сибирскому генерал-губернатору Капцевичу, Касым «требовал уничтожения приказа и удаления русских отрядов из степей». В ответ на это требование царское правительство наводнило степь новыми отрядами и начало постройку Актауского укрепления, связанного с Акмолинской линией пикетов. Тогда султан Касым со своими сыновьями— Саржаном, Есенгельды и Кенесары — «вместе с 40 тыс. семейств из родов Алтын, Тока, Увак и др., покинул насиженные родные места Кокчетава и ушел в пределы Кокандского ханства».

Направляясь в Коканд, Касым надеялся присоединить в освободительной борьбе подвластных Коканду казахов и заручиться поддержкой среднеазиатских ханств.

Однако попытка Касыма сотрудничать с кокандским ханом не увенчалась успехом. Наоборот, она привела к гибели его сыновей Саржана и Есенгельды, а позже и самого Кесыма.

Попытки опереться на «единоверного» хана потерпели полную неудачу. Семье султана Касыма пришлось уйти из пределов Кокандского ханства и переселиться в урочище Улу-Тау, на территории Сибирского генерал-губернаторства.

Таким образом, с детских лет Кенесары был не только свидетелем, но и участником борьбы, которую вел его отец Касым против царизма. Преследования, которым подвергали его семью власти, оставили глубокое впечатление на Кенесары.

Недаром, впоследствии вспоминая о тяжелых годах борьбы своего деда и отца, Кенесары писал: «Дед мой Аблай, родясь в Сибири и кочуя в Аягузском и Каркаралинском округах и в окрестностях их, был постоянно томим сибирскими отрядами и потому вел жизнь не совсем покойную. Отец мой Касым и дядя Саржан, кочуя в Кокчетавском округе и по р. Ишиму, тоже были беспрестанно преследуемы сибирскими отрядами».

Нет сомнения, что тот факт, что Кенесары и его семье самим пришлось испытать на себе тяжесть колониального гнета, сыграл немаловажную роль в оформлении политического сознания Кенесары.

А пришлось ему испытать немало. В одном из своих писем Генсу Кенесары подробно перечисляет как его лично, по наговору султана Ямантая Букеева, отряды, посылаемые в степь, разоряли в 1825, 1827, 1830, 1831, 1832 и 1836 годах, потом два раза в 1837 году, 4 раза в 1838 и 3 раза в 1840 году».

Таким образом, Кенесары лучше, чем кто-либо другой, мог понять и оценить страдания, которые приносило с собой наступление на Казахстан царизма и кокандского хана.

На путь вооруженной борьбы он встал еще в юные годы, сражаясь под руководством своего отца Касыма, а затем активно участвуя в восстании, поднятом его старшим братом Саржаном. Первое упоминание об участии Кенесары в рядах повстанческих отрядов Саржана относится к 1825 году.

Однако до смерти Саржана в 1836 году Кенесары проявил себя лишь как отважный батыр, своей смелостью снискавший себе всеобщее уважение.

Как вождь восставших, Кенесары выступил на арену лишь

 после убийства его отца и брата.

В формировании политических взглядов Кенесары известную роль сыграла его семья, интересы которой были сосредоточены на борьбе за возрождение независимости казахского ханства. Этим она резко отличалась от других султанских семей, замкнувшихся в круг своих личных интересов. Это отметил ещё известный казахский этнограф и собиратель фольклора Жусуп Копеев, который писал: «Кроме рода Касыма Аблаева, все прочие только беспокоятся о своем собственном благополучии и больше ни о чем не заботятся».

Очень характерным моментом для семьи Кенесары является царившая в ней спаянность и дружба, вытекавшие не только из родовых связей неродственных отношений, но и идейной близости. Недаром в числе ближайших сподвижников Кенесары мы находим его братьев — Наурызбая и Абулгазы, его старшую сестру Бопай и племянника Альджана— активных деятелей восстания.

Вместе с Кенесары находились и другие его родственники — братья Кучак и Муса, его племянники — сыновья Саржана — Ержан, Худайменды, Иса и Кучкарбай, султаны Даировы — Тойши, Сатыбалды и Ати. и др.

рИз них особо следует выделить Наурызбая, сестру Бопай и Абулгазы.

 Наурызбай, младший брат Кенесары, родился в 1822 году. I Еще в юношеские годы, находясь в отряде своего отца, он зарекомендовал себя как мужественный воин. Впоследствии, при Кенесары, Наурызбай возглавлял особый отряд, действовавший на самых опасных участках, и был одним из ближайших советников Кенесары».

В воинских подвигах Наурызбая народом создана замечательная песня «Наурызбай-батыр». Об этой песне Затаевич — известный знаток казахской музыки — писал: «Это — эпическое сказание, эскиз для могучего финала казахской симфонии. Это вступление, подготовляющее могучие унисоны, рисующие торжественный въезд и победную мощь любимого казахского героя».

Наурызбай со своим отрядом принимал самое деятельное участие во всех крупнейших военных операциях Кенесары. Он всегда шел впереди своих воинов и увлекал их за собой. В народной поэме «Топ жарган» воспет героизм Наурызбая.

Смолоду заблиставший орел

Опорой стал Кенеке

Юный удалец, как Наурызбай,

Превзошел всех в те дни

Силой и отвагой Наурызбай.

Дерзнувший помериться силой с врагом

Был грозен он, как Рустем.

В одном народном предании так характеризуется личность Наурызбая: «В обычное время, когда Наурызбай тюре находился у себя на родине, он по характеру был исключительно мягкосердечным человеком. А когда Наурызбай отправлялся в поход на врага, тогда он приобретал вид, похожий на сверхъестественное чудо».

Подробное описание внешности Наурызбая дано в очерке киргизского историка В. Салтабаева:

«Наурызбаю около 23—25 лет. Джигит, стройного телосложения и высокого роста. У него было румяное, гладкое лицо продолговатой формы, и черты его были значительно крупнее, чем обычно у казахов. Черно-карие глаза с огненным блеском смотрели спокойно. С макушки свисал опущенный чуб волос (айдар), убранный светящимися бусами жемчуга и опускавшийся на висок. Усов и бороды он еще не носил. В боях он появлялся всегда на белом коне со светлорыжим отливом шерсти. В боевых схватках правую руку он всегда держал свободной, обнажая ее почти до локтя, а рукав спускал под туго затянутый ремень... Наурызбай был грозой своих противников. Ни один киргиз не видел, чтобы он хоть раз действовал пикой двумя руками. Как правило, громадной тяжелой пикой он управлял при всяких условиях только лишь одной рукой, что говорило за его действительно богатырскую силу. На голове он носил пушистый соболий тумак, крытый сверху красным плюшем, носил шубу на сусликовом меху с множеством висящих черных хвостиков и покрытую также сверху темно-синим шелковым плюшем. Воротник, края рукавов и полы шубы были окаймлены кругом мехом кундуза (выдра) темнобурого цвета».

Своими боевыми подвигами прославилась и сестра Кенесары—Бопай. С первых дней восстания она стала активным участником борьбы. Она призывала своего мужа Самеке, его родственников — султана Сортека и Досана Абулхаировых — принять участие в восстании.

Получив отказ, она в 1837 году покинула мужа и его родственников и, забрав с собой 6 своих детей, навсегда связала свою судьбу с судьбой восставших.

Бопай возглавила особый отряд в 600 человек, который занимался сбором закята и реквизицией имущества и продовольствия у султанов, отказавшихся примкнуть к восстанию.

По поводу приезда Бопай в Аргынский род за сбором закята лазутчик Самрат Мамаев заявил: «В числе тюленгутов Кенесары приехала также известная в степи участием в делах Кенесары, сестра его Бопай».

Наряду с этим, Бопай участвовала во всех крупных сражениях Кенесары Касымова и совершала отдельные партизанские рейды в тыл врага. Бопай присутствовала на всех совещаниях Кенесары, и он внимательно прислушивался к ее советам. 

Сын Бопай — Нурхан также был активным участником восстания казахов. В одном из столкновений с царскими отрядами он был взят в плен. О его храбрости сотник Лебедев писал: «В наших руках находятся ныне схваченные — родной племянник разбойника Кенесары, сын родной его сестры Бопай, султан Тюрехан Самекин (Нурхан — Е. Б.), воспитанник почетнейшего бия Инем — Тунгаторовской волости, Айдарбека Кувандыкова и тюленгут Кенесары — Сарсенбай, из коих первый при отчаянном своем действии и сопротивлении сильно хранен».

Абдулгазы — брат Кенесары — родился в 1821 году в Кок-четаве. После смерти своей матери он воспитывался у мачехи— Кужак-Ханум. Он известен, как советник Кенесары. Абулгазы вел всю важнейшую переписку Кенесары с властями и среднеазиатскими ханствами. Следует отметить, что он был сторонником русской ориентации и всегда советовал Кенесары поддерживать дружественные отношения с Россией. Об этом свидетельствует письмо самого Кенесары к Перовскому, где он писал: «Абулгазы Касымов, который, хорошо зная законы и обычаи Российского государства и других владений, два года уже внушает нам наставления России, приучая держаться и следовать им».

Судя по письму Кенесары, можно полагать, что Абулгазы владел русской грамотой. Его симпатии к России надо объяснить тем, что он долго находился в плену у кокандского хана и видел, какую ненависть питали к казахам кокандские беки. Некоторые сведения о себе дает сам Албулгазы: «Отец мой года четыре тому назад был приглашен кокандским ханом для примирения, прибыл со мной и означенной Кужак-Ханум, отец был задержан и там умер, а я и Кужак-Ханум были освобождены по просьбе хивинского хана Алла-Кула, который прислал за нами Юсуф-бека. После этого я находился при султане Кенесары и занимался письмоводством».

Из всей семьи султана Касыма только его старший сын Кунак стоял в стороне от дела Кенесары. Отношения с ним у Кенесары были весьма напряженные. За самовольный захват скота у мирных казахских родов и самоуправство Кенесары не раз писал ему гневные письма, угрожая суровой расправой. В свою очередь Кучак боялся брата, втайне завидовал ему и мечтал, при случае, свести с ним счеты. Очень характерен в этом смысле рассказ чиновника Оренбургской Пограничной Комиссии Григорьева, в июне 1844 года побывавшего в плену у Кучака.