Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 25

Талызин, занятый разработкой плана военного похода для подавления восстания, предложил Кудаймендину в качестве компенсации обложить контрибуцией подведомственные ему роды. В своем отношении Талызин писал: «Я предписываю собрать с подведомственных Вам киргизов, ибо в настоящее время нет средств к возвращению ограбленного».

Кенесары продолжал активизировать военные действия на пограничной Линии, нападая на укрепления, разъезды и пикеты. За это время только лишь из окрестностей Акмолинска было угнано 2 594 головы скота, принадлежавшего местным чиновникам.

Ярким моментом в этом движении было выступление отряда, возглавлявшегося сестрой Кенесары — Бопай. Она совершала неоднократные нападения на аулы родственников умершего хана Вали в Кокчетавском округе.

В 1838 году Бопай со своим отрядом предприняла глубокий рейд в северо-западные районы Западно-Сибирского губернаторства. Здесь она напала на Аман-Карагайский приказ. Было угнано значительное количество скота. На обратном пути Бопай подвергла опустошению аулы родственников своего бывшего мужа, находившегося в урочище Сырымбет. По этому поводу заседатель Редько писал в своем донесении Талызину:

«Султанша Бопай Касымова с 200 человек у киргиз Аман-Карагайского округа угнала значительное количество скота и на обратном пути, прибыв в урочище Сырымбет, взломала замки и двери и увезла находившиеся в кладовке кошмы, мерлушки и довольное число припасов».

В связи с частыми вооруженными нападениями Кенесары полковником Талызиным было предложено всем пограничным начальникам до вступления в пределы Казахстана крупной воинской экспедиции формировать отдельные отряды из имеющихся резервов и отправлять их в степь для преследования Кенесары Касымова. В своей инструкции Талызин писал: «Вы должны иметь единственную цель — истребление разбойника Кенесары и возвращение откочевавших волостей».

В течение 1838 года было сформировано несколько таких отрядов от разных округов.

В 1838 году царский отряд, в составе 500 солдат, напал на аулы султана Саржана и на аулы Алатавского, Карпыков-ского и Темечевского родов, кочевавшие на Тургае и на Джандаре-Керубе. Было убито 400 человек и уведено в плен 100 человек, в том числе бий Баяндин.

В этом же году из Кара-Откула (Акмолинский округ) выступил отряд в составе 500 солдат во главе со старшим султаном Конур-Кулжа Кудаймендиным и войсковым старшиной Карбышевым. Они напали на аулы Кучака Касымова и Сайдака, кочевавшие при Айраккуме, и убили 21 девушку, 8 женщин, 25 мужчин и 80 человек взяли в плен.

Все эти отряды, сформированные специально для преследования Кенесары, не выполнили возложенных на них задач. Своими грабежами мирного населения они лишь еще больше озлобили казахов. Конур-Кулжа Кудаймендин доносил по возвращении полковнику Талызину: «Акмолинский окружной приказ с прискорбием доносит о безуспешном возвращении отряда».

Западно-Сибирскому генерал-губернатору и управляющему Омской областью стало известно, что восставшие казахи собираются откочевать в сторону Тургая для того, чтобы объдиниться с казахами Младшего жуза. Эти слухи вызвали серьезное беспокойство среди местной администрации. Разрабатывались различные планы разгрома восстания, шли горячие споры о сроках наступления. Некоторые предлагали начать наступление зимой, мотивируя это тем, что в это время отряды, находящиеся при Кенесары, расходятся по своим аулам и тогда легче изловить главарей восстания. Другие настаивали на том, чтобы выступить весной. В конце концов решено было начать наступление летом 1838 года.

Суть военного плана, разработанного титулярным советником Менковичем, сводилась к следующему: когда с наступлением весны казахи направлятся в сторону Тургая, т. е. в пределы Оренбургского ведомства, русские отряды, выйдя из Актауского укрепления и обогнув горы Улу-Тау, должны выйти им в тыл.

Пограничные начальники вместе со старшими султанами наводняли степь воззваниями. Ссылаясь на коран, они предупреждали, что в случае невозвращения казахов на прежние кочевья, их постигнет небесная кара. Вот выдержка из подобного воззвания: «Иначе за нарушение сказанных выше свя-тых обетов ожидает вас в сей жизни нищета, голод, болезни и самая тяжкая по клятвопреступлению смерть, а в будущей жизни нет вам сладостных гурий, а ожидает вас плач, скрежет зубов и вечные муки. Это воззвание, основанное во многих терминах на святой книге нашего Алкорана, да убедит вас и просветит разум ваш, туманом покрытый, для возвращения на родные ваши места. И там да насладятся сердца ваши ожидающим спокойствием». Правительство широко использовало такие воззвания, как идеологическое средство борьбы.

Но казахи, испытывавшие двойной гнет — царизма и своих собственных феодалов — и пережившие тяжесть расставания с родными кочевьями, не могли поддаться агитации властей, какую бы форму она ни принимала.

К осени 1838 года вооруженные столкновения Кенесары с карательными отрядами приняли характер длительных и упорных военных действий. Особенной ожесточенностью отличалась борьба за Акмолинский приказ.

Акмолинский приказ был сильно укрепленным районом. Вокруг него были вырыты глубокие рвы. Все ближайшие подходы были забаррикадированы. Акмолинск охранялся отрядом старшего султана Конур-Кулжа Кудаймендина и гарнизоном крепости во главе с войсковым старшиной Карбышевым.

Наступление Кенесары началось на рассвете 7 августа 1838 года. Его стрелки обстреливали крепость из луков, прикрепляя к остриям стрел легко воспламеняющиеся осмоленные тряпки. В крепости возникли многочисленные пожары. В тот момент, когда часть гарнизона бросилась на борьбу с огнем, один из отрядов Кенесары, возглавляемый батыром Басыгара, ворвался в город. Во время штурма крепости смертью героев пал сам Басыгара-батыр. Его отряды начали под напором гарнизона отходить, но Кенесары приказал ни в коем случае не оставлять тела Басыгара и не отступать от занятых позиций. Воодушевленные призывом Кенесары отряды батыров Агыбая, Имана и Наурызбая снова проникли в укрепление.

Начался жестокий уличный бой, длившийся с неослабевающим упорством до наступления темноты. Ночью войсковой старшина Карбышев и Конур-Кулжа с небольшими отрядами бежали. На следующее утро крепость, превращенная в развалины, все еще пылала пожарами. Кенесары достались трофеи и военнопленные.

После разгрома Акмолинска Кенесары в течение осенних месяцев 1838 года продолжал партизанскую борьбу, систематически нападая на приказы, пикеты и разъезды, уничтожая фураж и прерывая коммуникации. Он часто опустошал аулы предателей-султанов, угонял скот у прилинейных чиновников и толмачей и захватывал торговые караваны.

Характерна приводимая ниже ведомость, составленная по требованию Сибирского генерал-губернатора князя Горча-

кова, в которую занесены все данные о потерях, вызванных восстанием Кенесары по отдельным округам Среднего жуза в речение 1838 года.

Как видим, в этой таблице значительное место занимают потери, понесенные «ныне налицо состоящими» казахами Акмолинска. Эта сумма падает главным образом на султанов и прочих крупных феодалов во главе с Конур-Кулжа Кудаймендиным, которые не примкнули к повстанцам. Добрая доля всех предпринятых Кенесары походов падала именно на аулы Кудаймендина и его родственников и на аулы жены хана Вали — Айнамгуль. При этом у них были отобраны значительные количества скота и имущества.

   Значительное место занимают также убытки, понесенные

 торговцами. Систематически нападая на торговые караваны, шедшие из Троицка или из Петропавловска через Акмолинск в Ташкент и Хиву, Кенесары преследовал определенную политическую цель. Полагая, что среднеазиатская торговля приносит царской России большие выгоды, он стремился ее парализовать. Кенесары наивно полагал, что если это ему удастся, власти сами снимут все построенные приказы (диваны).

Понятно, что эти предположения Кенесары были ошибочными. В этом Кенесары убедился, когда центр освободительного движения был перенесен в район Тургая и Иргиза. Не случайно, что в приведенной выше ведомости почти отсутствуют данные о нападениях на станичных крестьян, если не считать небольшую сумму убытков, понесенных крестьянами Каркаралинского округа.

деятельность Кенесары к концу 1838 года не ограничилась организацией партизанских нападений. Он практически приступил к давно намечавшейся задаче — объединению казахов Среднего и Младшего жузов для совместной борьбы. 

Этот важный вопрос, имеющий существенное значение для выяснения характера и особенностей движения, дворянско-буржуазными историками замалчивался. Не разработан он и казахскими историками. Многим этот процесс объединения казался случайным фактом. В действительности дело обстояло иначе.

Руководя разрозненными движениями казахов, возникавшими на территории Среднего жуза, и объединяя их в единое движение, Кенесары одновременно поддерживал связь с руководителем восстания в Младшем жузе — Жоламаном Тленчиевым.

Без такой предварительной подготовки нельзя было добиться присоединения казахов Младшего жуза во главе с их руководителями к Кенесары в районе Тургая и Иргиза. В обычное время, когда у казахов часты были распри и конфликты из-за пастбищ, нельзя было даже случайно заехать на территории чужих родов, не говоря уже о переселении целого округа. Теперь же это произошло на почве взаимного понимания общности борьбы.

Кенесары через своих есаулов всегда поддерживал связь с отдельными казахскими родами Младшего жуза (Джагал-байлинский, Жаппаский, Тама-Табынский роды и др.), которые также испытывали на себе тяжелый гнет царизма и сул-танов-правителей и к 30-м годам были лишены своих лучших пастбищ.? Накануне присоединения указанных родов к восстанию приезжавший в Оренбургский край действительный статский советник К. Родофиникин, на месте ознакомившись с тяжелым положением этих родов, писал оренбургским властям: «На сем пространстве кочуют теперь роды: Кипчак, Жаппаский, Джагалбайлинский. Они, по многочисленному скотоводству своему, считаются самыми достаточными из ордынцев. Но пастбища, необходимые для их скота, и теперь уже стесняются войсковыми оренбургскими жителями; при удалений же их за черту Новой Линии, они тем большему подвергнутся бедствию, что места за Новой Линией, будучи сравнительно гораздо скуднее, заняты, причем другими родами киргизов. Ордынское начальство, по этим уважениям, просило об исходатайствовании дозволения киргизам, кочующим между обеими Линиями, остаться на пространстве, еще не занятом казачьими селениями, впредь до приискания удобных кочевок за Линиею; иначе они должны будут продать большую часть своего скота и рассеяться мелкими аулами по всему пространству орды, с неминуемым расстройством своего степного хозяйства».

Понятно, что казахи Кипчакского, Жаппаского, Джагал-байлинского родов с большим сочувствием относились к восстанию в Среднем жузе и предлагали свою помощь Кенесары. Об этом свидетельствует казах Беккожа Тйесов из Карпыковской волости, побывавший в ставке Кенесары: «Киргизы Малой орды, кочующие против Оренбургской Линии, доставили Кенесары значительные подарки, приглашали его к себе с аулами для постоянного нахождения, с обещанием снабжать его в случае надобности для усиления шайки людьми».

 Осенью 1838 года казахи Среднего жуза во главе с Кенесары начали переходить в пределы Младшего жуза, в районы Тургая и Иргиза, в восточной части Оренбургского ведомства. Эти районы, находившиеся на сравнительно большом расстоянии как от Западно-Сибирского губернаторства, так и Оренбургского, имели для Кенесары большое стратегическое значение. Не случайно поэтому эти районы надолго сделались центром национально-освободительного движения.

Когда сибирским властям окончательно стало известно об отложении значительной части аулов Среднего жуза и об их массовом уходе в пределы Младшего жуза, они обратились к казахам с новым воззванием, в котором, запугивая их наступающей зимой, указывали на безрассудность предпринимаемого похода. «Прошло лето, настала осень и грозит морозами зима, куда же вы, безрассудные, пустились в голодные степи?».

Казахи, ушедшие из ведения сибирских властей, расположились в следующем порядке: волости Акмолинского и Каркаралинского округов — Алекинская, Байдалинская, Тналы-Карпыковская, Алчин-Джагалбайлинская, Каракесекская, Айткожа-Карпыковская, Тюбе-Темешовская заняли кочевья на урочищах Кара-Кума и Ак-Кума и при устье Джыланчи Торгая.

Часть волостей Акмолинского и Баян-Аульского округов — Кайлюбай-Чаграевская, Малай-Калкаманская, часть Тналы-Карпыковской, Казганская, Айдаболская, Каржасовская вместе с Батаналинской, Торайгыр-Кипчаковской волостями расположились на устье Кара-Торгая, недалеко от ставки Кенесары.

К концу 1838 года отдельные волости восставших казахов Среднего жуза во главе с Кенесары, Алеке-Алтаевская, Би-даль-Алтаевская, Тюбет-Тюменовская, Тналы-Карпыковская, Айткожа-Карпыковская, Кайлюбай-Алтаевская, Алчин Джа-галбайлинская соединились «с алчин-жаппасовцами, кочевавшими против Оренбургской Линий в степи».

Вскоре в районе Тургая во главе со своим руководителем Жоламаном Тленчиевым присоединились к Кенесары казахи Табынского, Таминского, Чиклинского, Чумекеевского, Шек-тинского, Торткаринского родов, отличавшиеся своей воинственностью. Кроме того, есть сведения, что ему сочувствовал ушедший из Внутренней (Букеевской) орды султан Каип Галиев. Вождь народного движения в Букеевской орде — Исатай Тайманов к этому времени (осень 1838 г.) был уже мертв. Его сподвижник, известный поэт Махамбет Утемисов, ушел с небольшим отрядом в Хиву и стал рассылать письма казахам с приглашением вступить в подданство Хивы. 3ная враждебное отношение хивинского хана к казахам, Кенесары не стал поддерживать Махамбета Утемисова и порвал с ним всякую связь.

Султаны, ставшие на сторону Кенесары, по прибытии на новое место стали переписываться со старшими султанами и с отдельными феодалами-баями. Они подготовляли почву, чтобы отложиться от Кенесары.

Кенесары и его соратникам предстояла большая работа по сплочению сил казахского народа. Некоторые влиятельные роды, как, например, Аргынский род, не присоединились еще к восстанию. Руководитель этого рода Чеген Мусин в это время все еще лавировал между Кенесары и правительством. Ряд казахских родов — Чиклинский, Кичкине-Чиклинский, кочевавшие в пределах Сыр-Дарьи, во главе с Жанход-жой Нурмухаммедовым, продолжали бороться в отрыве от остальных повстанцев Младшего жуза. Так же обстояло дело и с Адаевским родом, кочевавшим между Аральским и Каспийским морями.

Кроме того, среди родов, участвовавших в восстании, часто происходили распри, возникавшие на почве старинной родовой вражды. Некоторые родовитые феодалы, примкнувшие к восстанию, искали удобного случая, чтобы отложиться от повстанцев.

Кенесары немало трудился над тем, чтобы вырвать из-под влияния султанов-правителей и «ага-султанов» подвластные им роды.

Не скрывая своего враждебного отношения к этим султанам, Кенесары писал властям: «Подведомственные Сибири киргизы: Конур-Кулжа Кудаймендин, Кулджан Кучуков Алтайского отделения, Аккошкар Кишкинтаев Караулова отделения, Яукашар, правитель принадлежащих Оренбургскому ведомству киргизов султан Ахмет Джантюрин, Жаппаского рода, Джангабыл, Кукир, Бигаджан... Наименованные здесь 8 человек нам злые враги».

Враждебно относился Кенесары и к тем представителям родовой знати, которые отказывали в материальной помощи повстанцам или вели раскольническую политику, препятствуя подвластным родам общаться со сторонниками Кенесары Такие бии не только мешали собирать есаулам Кенесары занят, но зачастую организовывали убийство представителей Кейесары, посланных для ведения переговоров. Кенесары жестоко расправлялся с ними и подвергал разгрому их аулы.

Итак, борясь за объединение, Кенесары вел неустанную борьбу с султанами-правителями и теми крупными феодалами, которые сознательно мешали объединению казахов в единое государство под его властью. Кенесары жестоко расправлялся с целыми подразделениями родов, которые отказывались признавать его власть и платить закят.

Активная борьба, часто переходившая в вооруженные столкновения, которую вел Кенесары в 1837 и особенно в 1838 годах, послужила основанием для утверждения, что Кенесары стремился к полному отделению от России. Этот вопрос считался настолько ясным, что он в историографии Казахстана почти не подвергался специальному исследованию. Между тем он не настолько очевиден, как может показаться с первого взгляда. Выше мы цитировали письмо Кенесары к Горчакову, где Кенесары говорит не об отделении от России, а об установлении с империей отношений, существовавших при хане Аблае.

Ввиду важности данной проблемы для понимания характера движения, остановимся на ней подробнее.

Известно, что казахи Младшего жуза во главе со своим дальновидным ханом Абулхаиром в 1730 году добровольно приняли русское подданство. Принятие этого подданства было вызвано внешними и внутренними причинами; в 30-х-годах XVIII в. нависла серьезная угроза порабощения со стороны джунгарских завоевателей. Казахи, во главе с Абулхаиром обратились к своему могущественному соседу — России за военной помощью. Одновременно к принятию русского подданства толкали казахов экономические и торговые связи с империей. По условиям подданства у казахов сохранялись территориальная и государственная самостоятельность. Начало русского подданства Среднего жуза относится к 1740 году, когда русскому правительству присягнул Аблай, дед Кенесары Касымова. Несколько позже, в 50-х годах Аблай принял двойное подданство — России и Китая.

Отношения между царской Россией и Аблаем приняли характер протектората империи над Средним жузом. В период ханства Аблая казахи Среднего жуза сохранили свою политическую самостоятельность и территориальную целостность. Так выглядело первоначально добровольное принятие казахами русского подданства.