Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 24

Между тем Кенесары усиливал вооруженные нападения на царские отряды, пикеты и разъезды, на аулы ненавистных старших султанов. Через Актауское укрепление часто проходили торговые караваны из Троицка и Петропавловска в Ташкент и Бухару. В связи с начавшимся восстанием казахов, эти торговые караваны стали конвоироваться вооруженными отрядами. 27 ноября 1837 года исправляющим должность Актауского коменданта войсковым старшиной Симоновым был отправлен отряд под командой хорунжего Рытова из шести урядников и 48 казаков для конвоирования купеческого каравана из Петропавловска в Ташкент. В 50 километрах от границы, 4 декабря, хорунжий Рытов, оставив 22 человека с провиантом и фуражом при урочище Куйлюбай-Булат, сам с остальными казаками отправился обратно к границе. Вскоре после этого Кенесары со своим отрядом напал на оставшихся казаков и, полностью истребив их, пошел по следам хорунжего Рытова. 5 декабря, в результате трехдневного боя, отряд Рытова был полностью разгромлен, а сам он убит. 21 казак были тяжело ранены. Лишь двое из оставшихся в живых вырвались из окружения и добрались до Актауского укрепления. Там они доложили о происшедшем войсковому старшине Симонову, который в тот же день бросился на преследование Кенесары. Ему не удалось его настигнуть, но на обратном пути он захватил 8 соратников Кенесары. Вскоре они были доставлены в Омск, где были осуждены судом при Омском ордонангаузе и сосланы в Восточную Сибирь на каторжные работы. Так царское правительство начало преследование участников разгоравшегося восстания.

К концу 1837 года к восстанию присоединились казахи, жившие в окрестностях Актауского укрепления. Они массами снимались с родных кочевок и уходили в сторону Балхаша и реки Чу Царскими властями к ним был послан султан Кучук Айчуваков для выяснения причин их ухода. Кувандыковцы открыто заявили, что они не возвратятся до тех пор, пока не будет уничтожено Актауское укрепление и не будут возвращены отобранные земли. На уговоры султана Кучук Айчувакова они ответили: «Когда в волость приезжал толмач с казаками, то брали к себе молодых женок и девок, спали с ними. Для езды брали лошадей-бегунцов, а затем не возвращали. Если бы мы не потерпели таких обид, то с родных своих вод не ушли бы. Если бы государь оказал свою милость и уничтожил бы Актауский диван, то и мы бы возвратились».

Ответ кувандыковцев показывает, что они протестовали против колониального произвола, но не теряли надежды на справедливость верховной власти. Казахи помнили, что при основании Актауского укрепления правительство обещало взять их под свое покровительство, защищать от возможных нападений и притеснений, а права, обычаи и быт оставить неприкосновенными. Полковник Талызин в одном из своих обращений к казахам Актауского укрепления писал, что царь сделает все для того, чтобы «казахи жили мирно, спокойно, благоденствовали в семействах и размножали свои стада».

В начале 1838 года казахи, откочевавшие из пределов Актау, обратились с коллективным письмом к царским властям, которое было передано казахом Косубай Торбыковым. «Нас заверяли,— писали казахи,— что места и воды будут по-прежнему в нашем распоряжении, но напротив сего по устройству оной упомянутые места и воды нам во владение не предоставили».

В одном из донесений царских чиновников, ездивших выяснять причины удаления казахов из пределов Акмолинского приказа и окрестностей Актау, указываются три основных причины, заставивших их откочевать в сторону Балхаша и присоединиться к восстанию Кенесары. Причины эти следующие:

1. Учреждение Актауского укрепления и пикетов между ним и Акмолинском и между Аягузом и Каркаралами и предположение учредить такие же пикеты между Каркаралами и Актау.

2. Отбирание лошадей и верблюдов на постройку Актауского укрепления и пикетов, строящихся по тракту к Аягузу. Лошади, как и верблюды, обычно отбирались под предлогом перевозки провианта и леса, а затем не возвращались.

3. Выезд в степь заседателя Тахоновича для переписи имеющегося у казахов скота. Обычно такие переписи скота проводились для обложения казахов податями. Тихонович показал у многих казахов завышенную цифру количества скота, чем вызвал их недовольство.

На исходе 1838 года и начале 1838 года к восстанию Кенесары присоединились почти все волости Каркаралинского округа. К восстанию примкнула значительная часть казахов следующих волостей: Дженбай-Чакчаковской, Кара-Актым-бетовской, Киреевской, Карсон-Кернеевской, Куянчи-Тагаевской. Полностью ушли к восставшим Киргизская волость, состоявшая из 634 кибиток, за исключением малого количества кибиток, принадлежавших султану Ачимтаю Батырову, Надей-Тобуклинская волость, состоящая из 891 кибитки, и волости Тюленгутовская, Альтюбинская и Альтеке-Сары-мовская.

Известный поэт Каркаралинска Кудеры-хожа в следующих словах описывает расставание казахов со своими родными кочевьями:

Ну и горы Каркаралы!

Для похвал подыщу ль слова?

Не заслуживают хулы

Эти склоны, эта трава!

Ухожу я от них силком,

Оттого, что враги — кругом, 

Оттого, что бич занесен,       

Над кочевьем, где я взращен...

Одним из активных деятелей восстания Каркаралинского округа был султан Худайменды Газин. До этого он был волостным правителем Карсон-Кернеевской волости, а потом, с 1837 года, по предписанию начальника Омской области, был снят с этой должности за «стеснительные противные закону и несоответственные должности волостного управителя действия».

Со своим отрядом Худайменды Газин нападал на чиновников и на аулы старших султанов. Он призывал народ к отложению от царской России. Неоднократно посылавшиеся против него карательные отряды успеха не имели. В конце концов решено было возбудить против него судебное дело, передав его на рассмотрение Омского окружного суда.

Худайменды Газин был одим из тех немногих султанов, которые до конца поддерживали восстание Кенесары. Причинами, побудившими Худайменды Газина к выступлению, были, по всей вероятности, введение нового управления в степи, основание приказов (диванов) и ограничение его в правах.

Впоследствии, вырвавшись из продолжительного тюремного заключения, Худайменды Газин снова деятельно участвовал в восстании, ведя жестокую борьбу с продажными султанами.

В результате восстания у многих султанов не осталось или почти не осталось в подчинении аулов. Старший султан Каркаралинского приказа подполковник Чингисов был вынужден даже запросить управляющего Омской областью Талызина, как ему поступать с такими султанами и выплачивать ли им жалованье. «После ухода из здешнего округа в глубь степи в продолжение минувшего лета,— писал Чингисов,— казахов при одних волостях вовсе не осталось, а при других так их мало, что далеко не достигает до последней пропорции».  Вслед за восстанием казахов Каркаралинского округа, мощная волна возмущения начала охватывать другие районы Среднего жуза. Царские власти стали думать теперь о судьбе всех приказов, основанных в Казахской степи. Пограничные начальники попробовали действовать новым методом. К восставшим каркаралинцам они отправили небольшой отряд, который, по возможности избегая столкновений, должен был склонять отдельные волости к возвращению на прежние места кочевок. Отряду было передано воззвание Талызина «К моим добрым каркаралинцам». В этом воззвании он уже не угрожает, а, наоборот, ласковым обращением пытается воздействовать на казахов. Приведем выдержку из его воззвания:

«Добрый же народ Каркаралинского округа да предаст всякие подобные глупые замыслы и внушения лишь непреложному презрению,—не расставайтесь со своими родными местами и не допустите себя до ужасного преступления».

Казахи Акмолинского и Каркаралинского округов все в больших и больших массах стекались под знамя Кенесары. Восставшие направлялись в сторону Балхаша и реки Чу, ставших своеобразным местом сбора. Все отряды, посланные для возвращения казахов, покинувших Каркаралинский округ, ничего не могли поделать. Старший султан Каркаралинского округа, подполковник Турсун Чингисов, убедившись в невозможности мирным путем возвратить отложившихся казахов, вынужден был вызвать на помощь вооруженный отряд. Он писал: «Казахи здешнего округа, ушедшие к мятежному султану, на прежние места в округ никто не возвратились».

К движению Кенесары стали примыкать казахи и других округов. К исходу 1837 года из Аман-Карагайского округа к восстанию Кенесары присоединилось более 2 тысяч казахов Аман-Карагайский округ был расположен на границе между Западно-Сибирским и Оренбургским губернаторствами и населяли его Тумен-Аргынский, Кипчаковский и Киреевский роды. Эти казахские роды, избегая уплаты податей, часто переходили то в пределы Западно-Сибирского губернаторства, то Оренбургского.

Тогда же к вооруженной борьбе Кенесары Касымова присоединились казахи Баян-Аульского окружного приказа Одним из деятельных организаторов восстания казахов этого округа был Стейтен Азнабаев, который первым присоединился со своей Каржасовской волостью к Кенесары и стал его ближайшим сподвижником.

Сейтен Азнабаев был человеком с большим кругозором. Он рано испытал на себе всю тяжесть колониального гнета царизма и был очевидцем того, как царские колонизаторы вместе с султанами отбирали у казахов лучшие земли и пастбища и лишали их жилищ.           

Его брат Тайжан в борьбе против царских колонизаторов был убит, а его семья была сослана на вечное поселение в Туринск.

Сейтену Азнабаеву недолго пришлось бороться вместе с Кенесары. Царским властям удалось захватить его. Им казалось, что теперь, после поимки зачинщика восстания, казахи Баян-Аульского округа вернутся на свои прежние кочевья. Но они ошиблись. На смену Сейтену Азнабаеву. выдвинулись другие.

За доставление Сейтена Азнабаева в руки царских палачей предатель Кубатов был представлен к большой награде. По получении известия о поимке Сейтена Азнабаева начальник штаба Сибирского корпуса генерал-майор Фондерсон писал: «Немедленно прислать в Омск Сейтена Азнабаева под строгим караулом и закованным».

Сейтен Азнабаев предстал перед судом при Омском Ордонанс-Гаузе. Во время судебного процесса полковник Ладыженский предупреждал Горчакова: «Сейтен по влиянию своему вреден для степи и оставлять его в ней значит нажить другого разбойника. Он несравненно хитрее и гораздо виновнее казненого брата».

Предводителем восставших казахов Турткульской волости Баян-Аульского окружного приказа был Таймас Бектасов. Впоследствии ему пришлось сыграть при Кенесары видную роль и стать одним из его ближайших советников по военным вопросам. Таймас Бектасов пользовался исключительным уважением и любовью Кенесары. В официальных правительственных документах того времени о Таймасе Бектасове говорится: «Он был безотлучным от Кенесары и во всяком нападении на русские отряды находился действующим лицом, давал нередко Кенесары советы, как противодействовать русским, за что его любил Кенесары, который почти из одной чаши делил с ним пищу».

Из-за боязни лишиться богатства и авторитета среди казахских родов примкнули к восстанию казахов Баян-Аульского округа некоторые бии и султаны, тесно связанные с царской администрацией. Присоединились крупный феодал Муса Черманов с 150 кибитками, Бабатай — с 125 кибитками и султан Елемес Джаинапов. Однако в дальнейшем ходе борьбы они изменили движению.

Старший султан Баян-Аульского окружного приказа Ма-ман Аблаев и русские отряды, находившиеся при нем, были бессильны что-либо предпринять. Сам Маман Аблаев был захвачен в плен в своем ауле сторонниками Кенесары. Царское правительство вынуждено было снять его с поста старшего султана, якобы за «бездеятельность». Но и после снятия Мамана Аблаева положение не улучшилось. Восставшие начали переходить на территорию Акмолинского приказа и массами присоединяться к Кенесары.

Царское правительство назначило старшим султаном Баян-Аульского приказа бывшего заседателя »_Бочтая Турсун-баева. Он издавна отличался своей преданной службой царскому правительству. Одним из первых он доносил сибирским властям о начавшемся брожении среди казахов Баян-Аульского округа в связи с призывом Кенесары к вооруженной борьбе.

В одном из своих писем полковнику Талызину он просил разрешить ему срочный выезд в Омск для личных объяснений. «Имея сведения о замыслах казахов об удалении к мятежнику Кенесары Касымову, считаю нужным быть в городе Омске для личных объяснений»

Вскоре выезд был ему разрешен, и он, захватив с собой разработанный им план разгрома восстания в Баян-Аульском округе, прибыл в Омск. Омские власти были рады его приезду и за преданность правительству ему был оказан исключительный прием.

Совместно с Турсунбаевым был разработан план предстоящей карательной экспедиции в Баян-Аульский округ.

Восстание казахов Баян-Аульского округа продолжало нарастать.

На рубеже 1837—1838 годов отдельные разрозненные восстания, происходившие на территории Среднего жуза, начали под руководством Кенесары Касымова объединяться в единое движение.

Весной 1838 года Кенесары отправил 5 казахов во главе с Тобылды Тохтиным и Кочунбай Казангаповым к Западно-Сибирскому генерал-губернатору князю Горчакову со специальным письмом-протестом против политики царских властей.

Ввиду важности этого документа приведем его полностью.

«Имею честь сим Вас известить, что желание мое есть то, чтобы двух владений народ пребывал в спокойной жизни, но ныне же Вы подозреваете меня, будто бы я подданных ваших людей присваиваю к себе; напротив того я говорю, что Вы на принадлежащих деду нашему хану Аблаю местах учредили окружные диваны и с киргизского народа берете пошлину, следовательно вы нас притесняете, и мы тем остаемся недовольны и с налогом жить нам в ведении вашем никак невозможно; например, каково бы было, если бы другое владение заведывало Россией — так то и нас возьмите в соображение: я, конечно, взял на свою сторону несколько Баян-Аульского, Каркаралинского и Акмолинского своего народа, но еще есть мое намерение привлечь народ наш на мою сторону, но полезно было бы для блага общего киргизского народа, если бы киргизский народ остался в прежнем своем положении, и тогда бы покойна была жизнь и между нами и вами. Но ныне начальники диванов во время разъездов своих берут под отъезд свой от киргиз самых лучших лошадей, по возвращении же оных через вымогательство берут от хозяев лошадей, по халату, казаки же в один день режут для пищи своей по три барана, имение же хорошее у киргиз не оставляют обирать, о чем хотя и жалуются начальникам диванов, но удовлетворения получить не могут. Хотя законом государя и запрещено убивать, грабить и захватывать наших людей, но оно не соблюдается, ибо ныне в недавнем времени захвачены у Турткульской волости мурзы Азнабая одна жена, две снохи, дочь и еще одна жена, которые до сего времени где-то содержатся, неизвестно.

Желая быть с Вами навсегда в дружественных отношениях, прошу Ваше Сиятельство: 1-е —уничтожить Актауское укрепление; 2-е — уничтожить также и Акмолинский диван; 3-е — уничтожить все прочие заведения, в степи находящиеся, и 4-е — и освободить содержащихся наших людей из-под стражи, равно посланных двух киргиз к султану Кунуру...

На все сие через посланных от меня людей прошу не оставить меня уведомлением».

В этом письме содержится не только протест казахского народа, но и изложена политическая программа Кенесары. Центральное место в письме занимает земельный вопрос. Это вполне понятно, ибо земельные захваты, усиленно происходившие в 30-х годах XIX в., непосредственно затронули интересы широких слоев казахского населения. Не случайно Кенесары перечисляет казахов Акмолинского, Баун-Аульского и Каркаралинского округов в качестве своих приверженцев. Именно в этих округах особенно остро чувствовались разорительные последствия земельных захватов царизма.

В этом письме Кенесары прямо предупреждает, что в случае невыполнения его требований он выступит против царских властей и что под знамя его встанут казахи не только указанных округов, но и других районов Казахстана. Далее Кенесары жалуется на налоговый гнет и на произвол чиновников. Наконец, Кенесары требует оставить казахов в прежнем своем положении, т. е. восстановления прежних отношений между Россией и казахским народом, существовавших при его деде Аблай-хане, когда казахи, находясь под протекторатом России, имели территориальную и государственную самостоя-тельность. В этом вопросе особенно сказывается наивность Кенесары, он говорит с Россией как равный с равным, не учитывая грандиозных изменений в международной и внутриполитической обстановке, происшедших со времени Аблая. Правда, в последующие годы Кенееары стал понимать глубокие перемены во взаимоотношениях между казахами и Россией и предпринял ряд мер для нормализации отношений с Россией. Но об этом подробно будет сказано далее.

Представителям Кенесары не удалось вручить это письмо лично князю Горчакову. По дороге к Омску они были перехвачены старшим султаном Коченовым и под конвоем отправлены в Омск.

Только в начале октября 1839 года военный суд при Омском Ордонанс-Гаузе вынес приговор по их делу. Приговоренных предписывалось наказать «шпицрутеном каждого через тысячу человек по одному разу, с отдачею годных в службу, а негодных к отсылке в Восточную Сибирь на поселение».

Приговор вскоре был приведен в исполнение.

Между тем срыв переговоров с Сибирской администрацией заставил Кенесары начать активные вооруженные нападения на укрепления и казачьи пикеты. Во время одного вооруженного нападения на разъезды, расположенные между Актау и Акмолинском, Кенесары нанес чувствительное поражение отряду войскового старшины Симонова, который, не выдержав натиска повстанцев, бежал, бросив вооружение. Кенесары досталось 10 пистолетов, 9 ружей, 13 сабель, 7 пик, 495 ружейных патронов, 490 пистолетных патронов и другие трофеи.

Одновременно Кенесары и его соратники совершали нападения на аулы преданных царизму султанов. В начале 1838 года отряд Кенесары совершил вооруженное нападение на аулы старшего султана Акмолинского приказа подполковника Конур-Кулжа Кудаймендина и его родственников. В результате нападения было угнано 12 000 одних только лошадей. По поводу этого вооруженного нападения капитан Кулеке Искенин писал адъютанту Западно-Сибирского корпусного командира Спиридонову:

«Сего числа я осведомился, что султан Кенесары Касымов угнал всех лошадей старшего султана Конур-Кулжа Кудай-мендина и братьев его».

Конур-Кулжа Кудаймендин вынужден был обратиться за военной помощью к управляющему Омской областью Талызину.