Герольд Бельгер. Личность и время — Жанна Ескуатова

Кропотливый процесс исследования переводов Ильяса Джансугурова поглотил писателя полностью. Он читал творения поэта на латинском шрифте и нескольких месяцев “жил исключительно Ильясом Джансугуровым. Его поэзией, его переводами. Жизнью и судьбой. Я был переполнен Ильясом. Ни о чем другом я думать не мог. Мне даже снились его строки, диковинно переплетаясь, сливаясь и дробясь со строками Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Гейне. “Онегинская строфа” и традиционный казахский одиннадцатисложник (он бір буынды кара өлең) мчались в моем воспаленном сознании наперегонки, и бешеный, неукротимый поток казахских, поэтических слов бушевал, ярился, захлебывался, искрился, сверкал, переливался, оглашал причудливыми рифмами, сплошным созвучием, водопадом метафор и сравнений. Восхищая и потрясая мою немецкую душу. Поэзия как снадобье. Как отрава. Как услада. Ее надо пить мелкими глотками. Пользоваться осторожно. С большими паузами. Вкушая ее прелести. Наслаждаясь, упиваясь ее магией”

Работа над книгой совпала с активизацией в обществе разговоров о введении латиницы. На страницах большинства казахских газет, в теле- и радиоэфире звучали мнения именитых ученых и интеллигентов pro at contra перехода казахской письменности на латинский шрифт. Мнение Герольда Бельгера было озвучено в телерадиоэфире и ряде русских и казахских газет, его давно занимала эта проблема, еще с начала 1980-х годов. В своих выступлениях он горячо ратовал за единение тюркских народов. Всесторонне рассматривая вопрос, публицист учел и материальные и психологические трудности, какие могут вызвать реформы в жизни и без того, потрясенного общества и предлагал совместно пользоваться и кириллицей и латиницей, по примеру армянских и грузинских народов. Они используют родной шрифт наравне с кириллицей.

Немало занимает Бельгера и тема кризисного положения творческой интеллигенции. Ситуация такова, что труженики пера — коллеги писателя в большинстве своем оказались за бортом жизни — “слишком уж суровый экзаменатор — рыночная система”. Герольд Бельгер ставил вопрос: какая литературная продукция представляет интерес для аудитории? И оценивая реальность, констатирует: нынче в писательском деле главную роль играют не сила и красота слова, а тугой кошелек, диктующий объем и тираж издания. Большинство талантливых писателей теряют свой профессионализм, лишенные возможности публиковаться, а если и публикуются, то “лишь жертвуя очень многим, идя на недостойный компромисс с самим собой, подвизавшись писать мемуары для наших нуворишей”. Публицист пишет о царящем на книжном рынке потоке серой литературы. Их авторы, — многочисленные акимы и акимчики, политики средней руки с целью обессмертить себя, — кропают чахлые стихи или “малокровную прозу”. В итоге потребитель уже не в силах разобрать “где литература, а где — макулатура”.

Тема нового поколения, по Абаю — “волн поздних”, чья преемственность не за горами также волнует писателя. Он отмечает противоречивые течения и расслоения в молодежной среде, признает: молодежь в нынешнее время бывает разная, есть и “шалтай-балтай, есть и дельные ребята”. Не чуждый новых веяний, сам публицист слушает классические произведения в современной интерпретации скрипачки Ванессы Мэй, охотно читает молодых литераторов, журналистов и радуется встрече с юными дарованиями. Так на праздновании юбилея Фонда “Сорос — Казахстан”, Бельгер услышал кобызшы Ерболата Мырзалиева и покоренный дивной игрой юноши, который “исполнял кюи сердцем и …за краткий отрезок времени, пока лшась музыка, жил, преображался на глазах”, он воскликнул: “Браво!. Жаса! Жаса!”. О бездумном подражательстве, тотальной вестернизации, американизации, массовой культуре, губящей национальное самосознание юношей и девушек, он отзывается: “Душа моя этому противится! Да, у американцев есть чему поучиться, но не нужно при этом терять своего — национального. Честь и хвала той молодежи, которая с компьютерной и цифровой техникой на “ты” и знает иностранные языки, но если она при этом теряет национальные корни, то это ничем невосполнимый минус. В этом трагедия всех нас — обретать, теряя”. Стремление казахской молодежи походить на французов, американцев претит писателю, он обращается к страшным годам депортации, когда быть немцем считалось табу. И когда многие соплеменники сменили немецкие фамилии, имена на русские, лишь самые смелые не отказались ни от своего имени, ни от национальности. Бельгер на своем жизненном опыте доказывает: он вырос, выучился и жил в казахской среде, но был и остается немцем. И лишь “через уважение к себе, своему языку, народу начал бережно постигать казахский язык”.

С течением времени каждый человек начинает постигать истинную ценность вещей и жизни в целом. Свое видение прожитых лет, образы друзей, коллег Бельгер отразил в публицистике. Его последние произведения, полные юмора, искренне, легко и доступно доносят до читателей забавные случаи из жизни. В одной статье он привел в качестве эпиграфа изречение Тацита — “Нет большего счастья, чем выражать собственные мысли”. Слова эти отражают стремление автора правдиво рассказать о времени, о друзьях и о себе.

Подобно Рембрандту, лицо которого на склоне лет часто посещала саркастическая усмешка, Г ерольд Бельгер воплощает сарказм и иронию в злободневных статьях о проблемах литературы, политики, культуры, окружающей нас повседневности. Страсть и боль звучат в его эссе, статьях, интервью о нашем общем доме — Казахстане. “Дом на семи ветрах”, именно такое название носит одно из его эссе о родной республике. И о чем бы он ни писал: о словах и музыке нового гимна Казахстана, проблемах писателей или нации, Бельгер через призму юмора предлагает читателю иначе взглянуть на реальность. Когда объектом публициста становятся пустословие и тщеславие интеллигентов, Бельгер предлагает Президенту республики облагать налогами всех, кто превышает свой регламент на выступлениях, или пишет излишне пухлые романы. Он остроумно замечает: эти объемные тома могут прочесть, разве что, отдыхающие в течение шести месяцев на жайляу, или заключенные надолго в каталажке. Тем же, кто осилил эти романы, Бельгер предлагает присудить звание “Народного читателя”.

Годы нисколько не изменили его верной преданности принципу: “Ни дня без строчки”. Сказывается любовь и привычка к труду и одно обстоятельство, его он объяснил в статье “Жүре берсен — коре бересің, коре берсен — коне бересің” — “Дольше живешь — больше видишь, больше видишь — больше смиряешься” (“Қазақ әдебиеті”): “Итак, я вроде уцелел после инфаркта и инсульта. Будто сама Судьба дала мне понять: пока ступай по земной тверди. Но поставила при этом условие: ежедневно трудись, не покладая пера, прекращай впустую тратить время ”. И я, покоряясь этим условиям, ежедневно тружусь. Всевышний как бы меня предупреждает: “Когда забросишь работу, в тот же день отправлю тебя к праотцам ”. На том и условились”. Чувствуя ухудшение здоровья, писатель все более времени и сил отдает творчеству. Отходят на последний план общественная деятельность, конференции, “круглые столы”, выступления на радио и телевидении. Экономное распределение сил объяснимо: на многие замыслы может не хватить ни времени, ни энергии. Поэтому Герольд Карлович решает рационально направить энергию в нужное русло: выступает в периодической печати со статьями, исследованиями, рецензиями, откликами по тому или иному литературному творению, становится членом редколлегии журналов “Тан-Шолпан”, “Парасат”, “Абай” и воплощает задуманные сюжеты в литературные произведения.

Его проблемные статьи и интервью аккуратно выходят в “Қазақ әдебиеті”, “Қазақстан — Заман”, “Дойче Альгемайне Цайтунг”, в журналах “Тац-Шолпан”, “Достық” и “Парасат”, находя живой отклик среди читателей. А десятки статей, рецензий ожидают выхода в свет в московских, алматинских, астанинских. германских изданиях. Уже в 2000 году, в издательстве “Ост” вышла его книга на немецком языке — “Российские немецкие писатели от начала до нынешних времен”. Книга вместила биобиблиографические сведения о трехстах российских немецких писателях. Она вызвала широкий резонанс, и получила десяток положительных рецензий на разных языках.     

В конце 2000 года от Мориса Симашко к Абдижамилу Нурпеисову. пришла рукопись книги “Четвертый Рим”. Әбе книга понравилась и он не преминул поделиться радостью с младшим другом. Прочитав рукопись на одном дыхании,Бельгер позже написал: “Это своеобразная литературная биография художника, в которой перемешались и исповедальная проза и острая, злободневная публицистика, и мудрый анализ политических катаклизмов, и признание в любви к жизни и сотоварищам, и тревога за будущее, и завещание” Он немедля отправил через посольство Израиля в адрес автора поздравительную открытку. Но совсем немного времени спустя, получил скорбную весть — доброго

друга Мориса Симашко не стало. В лице Мориса Давидовича Бельгер утратил доброго советчика, коллегу по перу и умного товарища: “Он обладал удивительным даром ассоциативного мышления, чувством историзма и умел как-то ловко, я бы сказал грациозно, а то и парадоксально сопоставлять и осмысливать разрозненные факты и явления бытия, подмечать потаенную суть, определять ее истоки, корни, выявлять главные звенья развития и видеть современность остро, неожиданно, сквозь призму давно прошедших событий”. Свое чувство братства и дань уважения к таланту и личности друга Бельгер воплотил в проникновенном очерке “Воздух эпохи (Памяти Мориса Симашко)”, в котором написал о последнем творении писателя: “Четвертый Рим” сконцентрировал эпоху, вместившую в себя жизнь и творчество Мориса Давидовича, именно “этим воздухом эпохи пропитано, пронизано, просвечено его последнее сказание ”   .

К началу 2001 года Бельгер завершил труд многих лет -роман “Дом скитальца”, где на фоне драматической жизни трех поколений обрисована судьба немцев на период с 1941 -1956 годы. Роман в немалой степени автобиографичен и состоит из трех частей, каждая из них названа именами главных героев — членов одной семьи: “Давид”, “Христьян” и “Гарри”. Часть первая- “Давид” рассказывает о периоде жизни и адаптации в казахском ауле военного фельдшера Давида Эрлиха. В облике и судьбе Давида без труда угадывается Карл Бельгер. Часть “Христьян” — доносит судьбу брата Давида — трудармейца Христьяна. Судьба Христьяна прошедшего страшные испытания в трудармии и умирающего от физического истощения в доме Давида схожа с судьбами родственников писателя по линии Гертер-Бель-гер. Третья часть романа “Гарри” рассказывает о жизни племянника Давида — Г арри, чьим прототипом является автор. Роман составил монолитную картину судеб Давида, Христьяна и Гарри, нашедших свою Родину в Казахстане, подле казахского народа.

Одновременно с романом Бельгер закончил еще один труд. Г оды и годы работы над переводом казахской прозы, многолетние записи, наблюдения, размышления о природе, особенностях, богатстве, красочности и выразительности языка Абая, кропотливый сбор отраслевых “лошадиных”, “растительных” Бельгер вложил в цикл эссе “Казахское слово”. Тринадцать эссе вместили в себя уникальные сведения о мире казахских песен, казахской рифмы, именах, синонимах, архаизмах, неологизмах, заимствованиях, этнографизмах — все то, что Бельгер вобрал за десятилетия странствий в мире казахской речи. Книга явилась открытием для всех изучающих казахский язык и для любителей казахской словесности. “Казахское слово” стало подарком-тарту для ка-захстанцев к 2001 году, когда Герольд Бельгер отметил сразу два юбилея: “Первый -10-летие независимости страны — отмечаю со всеми согражданами. Второй юбилей — сугубо личный: осенью текущего года исполняется 60 лет моей жизни в Казахстане. 60 лет я связан самым тесным образом с историей, культурой, литературой, языком страны, в которой хоть и не родился, но, как мне думается, пригодился.

Именем казахстанца я весьма дорожу. И Казахстан для меня отнюдь не только географическое обозначение. Мой покойный старший друг Морис Симашко в статье обо мне, назвал меня “сыном Казахстана”. Такое определение для меня награда».

Долгожданный сборник эссе “Тихие беседы на шумных перекрестках”, давно ожидаемый публикой стал значимым событием в 2001 году, а вскоре следом за этим 30 января 2002 года в доме-музее Мухтара Ауэзова состоялась презентация книги “Этюды о переводах Ильяса Джансугурова”. В этот на редкость теплый январский вечер под крышей дома-музея Мухтара Ауэзова собрались друзья и коллеги, все те, кто чтит творчество Ильяса Джансугурова, и уважает Герольда Бельгера. Свое искреннее слово сказали профессор Джилкибаев, посол Германии в Казахстане — Андрас Кёртинг, выступили с речью и представители “духовно-интеллектуального клана Сулеевых-Джансугуровых-Ауэзовых Мурат Ауэзов, Ильфа Джансугурова и многие другие.

Издание давно ожидавших в издательствах своего часа книг означает для писателя завершающий этап многолетних трудов. Спустя годы вышли: сборник литературных портретов и эссе “След слова” и сборник “Алексей… Alex… Алеке…”, где разместились статьи, очерки и дневниковые записи Герольда Бельгера об Алексее Дебольском на двух языках, рецензии на книги Алеке, а также письма самого Алексея Борисовича, адресованные младшему другу. Все это не могло не радовать Бельгера в череде дней полных равномерной работы.

Но насыщенные творчеством дни 2002 года были омрачены вестью о серьезной болезни отца — Карла Фридриховича. После пережитого в 1999 году инсульта Герольд Бельгер не осмелился совершить путешествие в Ташкент на самолете, и потому отправился в отчий дом на автомобиле. В прозрачные сентябрьские дни 2002 года, на 94-м году жизни, тихо и достойно покинул этот мир, окруженный любовью и уважением Карл Бельгер, чья жизнь и судьба восхищает многих. По возвращении домой, Герольд Карлович решает поведать читателям об уникальной жизни отца — человека, мужественно и достойно пережившего все невзгоды депортации, знающего и любящего свое дело, завоевавшего уважение казахов и узбеков, среди которых провел свои последние годы. Книга “Карл Бельгер — мой отец”, создана из многочисленных статей о Карле Фридриховиче, из его писем, из стихотворных упражнений, из воспоминаний его земляков и детей, из фотографий разных лет. Эта книга — эхо дней и лет, составивших красивую и неповторимую жизнь Карла Бельгера.

Привыкший к самоотверженному систематическому труду человек вряд ли смирится с бездействием. Каждый день Герольда Карловича — отрезок во времени, заполненный творчеством. Роман “Дом скитальца” и сборник публицистических статей “В темный час перед рассветом”, вышли уже в конце 2002 года. Эти плоды на склоне лет, равно как и признание особенно приятны для труженика. Оттого присуждение в январе 2003 года Герольду Бельгеру Независимой премии “Тарлан” стало сюрпризом. Писатель получил премию из рук актера и режиссера Асанали Ашимова, в номинации “За вклад”, с формулировкой: “…известный писатель, переводчик казахской и немецкой прозы, автор многочисленных критических и литературоведческих работ, в творениях которого лейтмотивом звучит тема нашего Отечества и созвучия культуры трех народов”. Пришедшая не церемонию верная Раиса Закировна разделила радость с супругом. Сии кратковременные остановки для празднования и подведения итогов в кочевье длиною в жизнь, плавно сменяли будни. Будни полные забот, трудов и планов. Уже завершен и отдан в издательство роман “Туюк су”, в нем, верный своему кредо воспевать единение и братство, писатель рассказывает о жизни современного казахского аула, взаимоотношениях и судьбах разных народов, нашедших в лихолетье приют на земле Казахстана. Ждет издания и книга эссе, воспоминаний, записок, наблюдений, заметок под условным названием “Обрывки и отрывки”. Это своеобразная, очень личностная книга без начала и конца. Подготовлены рукописи: “В поисках своего ритма” (статьи и исследования о культуре и литературе российских немцев), “Дождь со снегом” (рассказы и повести последних лет), “Земля моей чести” (сборник публицистики), “Гармония духа” (сборник эссе). Герольд Бельгер планирует издать свои дневники — “Тень дней минувших”, в них зафиксированы культурная, общественная, политическая жизнь, картины быта последних сорока лет. В дневниках есть факты и наблюдения, имеющие общественное, культурное, социально-политическое значение для ныне живущих и для тех, кто в будущем пожелает увидеть эпоху становления суверенного Казахстана глазами немца, ставшего собратом казахскому народу.

Еще так много нужно сделать… В новогоднем интервью, журналистке Балзие Мирфайызовой для Казахского радио, писатель сказал: “Планов грамадье… Я считаю, что каждый человек должен очень серьезно относиться к себе и к реальности. Каждый человек, на мой взгляд, для чего-то рожден, что-то должен сделать в своей жизни. И я это постоянно ощущаю. Мой долг перед обществом — это моя радость… и это чувство дает мне энергию…”.

Творить на перекрестке трех культур, трех языков и нескольких ипостасей дано не каждому. А для писателя, переводчика и публициста Герольда Карловича Бельгера речь немецкая, речь казахская и речь русская составляют “мелодию трех струн”. Писатель предан своей звезде, он воспевает Родство и Единство культуры народов, посредством данной “мелодии”. Это благородное устремление дарует ему всепобеждающий оптимизм в жизни и в творчестве. Перо Бельгера оставило яркий след в литературе, в сфере перевода, публицистики и критики второй половины XX столетия, и оно по сей день служит Родине писателя — Казахстану, который Г ерольд Карлович называет “Земля моей чести”: “Когда я думаю в бессонные ночи о своей Германии… ”… Это слова из прекрасного четверостишия Генриха Гейне и вместо слова Германия для всех нас звучит слово Казахстан. Да, Казахстан, потому что это наша Родина, и я очень часто об этом задумываюсь. В Казахстане я живу больше 60 лет, можно сказать всю жизнь. Поэтому, думаю, у меня есть право говорить — мой Казахстан… Время перемен качает наш общий дом и каждый живущий в нем не может и не должен остаться равнодушным к происходящему. В доме этом творится и хорошее и плохое, есть и радости, есть и трагедии, есть надежды и разочарования и долг писателя, долг художника писать обо всем этом”.