Герольд Бельгер. Личность и время — Жанна Ескуатова

К 30-летнему юбилею одной из старейших газет немецкой диаспоры — “Дойче Альгемайне Цайтунг”, с которой Герольда Бельгера связывало 30 лет сотрудничества, писатель преподнес газете свой подарок — очерк “Сродство душ”. С газетой было связано немало хороших и незабываемых событий в жизни Бельгера, она даже содействовала установлению неожиданных дружеских связей с земляками из Воль-галанд: однажды в 1995 году на имя Бельгера пришло письмо из далекой Венесуэлы. Писал ему житель города Каракас — некий Александр Унгефуг. В 1995 году в руки Унгефуга попадает газета “Дойче Альгемайне Цайтунг”, его взгляд выхватывает на странице газеты фамилию Бельгер. “Не потомок ли Бельгеров из Мангейма?” — задавался вопросом старый человек, прежде чем решился написать письмо в далекий и неведомый Казахстан.

Герольд Бельгер ответил соплеменнику утвердительно и взволнованный Унгефуг в следующем письме поведал писателю историю своих странствий. Уроженец Мангейма, Александр Унгефуг в июне 1941 года, отправился добровольцем на фронт. С первых дней войны он попадает в плен к фашистам. Прошедшего лишения и муки Унгефуга освобождают из плена войска союзников, и он оказывается в Венесуэле. Связав свою судьбу с испанской девушкой, Александр Унгефуг остался жить на чужбине. Но мысли о Родине мешали полному счастью с любимой женой и детьми. Долгие годы прошли, прежде чем он, не ведая, что стряслось с Вольгаланд, получает скудные и неясные сведения о роспуске автономии. В письме Унгефуг просил писателя разыскать единственную, уцелевшую после всех невзгод, сестру в Павлодаре. Бельгер выполнил просьбу земляка и, более того, прислал найденную в альбоме отца, чудом сохранившееся фото матери Унгефуга. Можно представить себе неописуемый восторг отлученного от Родины скитальца, обретшего на склоне жизни сразу три бесценные вещи: верного друга-земляка, родную сестру и фотографию матери, лицо которой он уже не надеялся увидеть. Завязавшаяся с той поры переписка Унгефуг-Бельгер продолжается вплоть до самой смерти Александра Унгефуга. Из Венесуэлы писатель получает трогательные письма, где воспоминания переплелись с реальными ощущениями, небольшие посылки с немудреными подарками.

Насыщенная жизнь писателя предопределяет вечное движение. Томиться от бездействия просто некогда и Герольд Бельгер часто повторяет: “Скука — занятие для бездельников”. В бешеном ритме жизни, где каждый миг приносит новые приключения, он чувствует себя комфортно. Как исполняющий обязанности члена Комиссии по проведению юбилея Абая, Бельгер часто выезжает в Семипалатинск, Павлодар, организовывает разные мероприятия, в составе правительственной делегации присутствует на юбилейных торжествах, посвященных Абаю, в Москве и Петербурге. Тема “Абай” — является предметом трепетного чувства писателя, Герольд Бельгер считает себя вправе говорить -“Мой Абай”. Это право ему дала искренняя любовь к казахскому гению, со строками которого он соприкоснулся впервые еще ребенком, и чья творческая вселенная раскрыла для немецкого мальчика свои объятия. Писатель отдается делу организации юбилея со всем энтузиазмом. Добросовестная работа оправдала себя: к юбилею Абая Г. Бельгером и Л. Степановой был составлен сборник стихов поэта “Горечь слов моих”. Успешно прошел и вечер Абая в Немецком культурном центре, организованный Бельгером и его соплеменниками.

Но главным успехом стало уникальное издание “Свою судьбу от мира не таю”, составленное А. Нурпеисовым и Г. Бельгером на пожертвования президента Назарбаева. Оно вместило в себя высказывания известных людей об Абае; 42 лучших перевода стихов Абая в нескольких вариантах различных авторов; переводы самого Абая из Гёте, Шиллера, Лермонтова, Бунина, Крылова; перевод В. Шкловского “Слов назиданий” Абая; песни Абая, положенные на ноты. На выпуск этой книги президент Казахстана ассигновал из личных средств 100 тысяч долларов США. Прекрасно оформленное издание, на лощеной бумаге, с красочными иллюстрациями, в дорогом переплете вышло в известном издательстве Праги. В долгожданный день празднования юбилея, специально запакованные в кожаную коробку 49 экземпляров, были переданы для вручения самому Президенту, на каждом экземпляре имелось личное факсимиле Нурсултана Назарбаева.

Вызвавшую многочисленные отклики книгу “Земные избранники: Гёте и Абай” представили в 1996 году на соискание премии PEN-клуба. В назначенный день, в актовом зале собравшиеся коллеги чествовали двух лауреатов Казахского ПЕН-клуба — Герольда Бельгера и Дулата Исабекова. Минуты триумфа и радости чередуются с месяцами работы. Идет полным ходом выпуск альманаха “Феникс”. Проведя личные подсчеты, Г ерольд Бельгер выяснил, что к 1996 году входит в состав тридцати трех разных комиссий, комитетов, советов, редколлегий, фондов, движений. Это обилие обязанностей нередко приводит в ужас его самого, порой он твердит сам себе:         Видно,           надо сокращать”, но чувство

долга и ответственности не позволяют отказываться, впрочем, как и боязнь подвести тех, кто на него полагается. Вдобавок ко всему прочему, в этом же году он был избран в Комиссию по помилованию при Президенте Республики Казахстан и становится членом правления Фонда “Сорос -Казахстан”.

В отчаянии он замечает, как снова уходят в необозримые дали планы заняться творчеством. Желание засесть за написание некоторых, давно задуманных проектов: повести, рассказы, цикл миниатюр, эссе, публицистические статьи, переводы казахских биев XVIII века, становится невыносимым. Планы, планы, планы — он планирует написать эссе о казахском слове, своеобразии казахского миропонимания и духоустройства. . . Но для этого нужно время и… полный покой. Но и то и другое для него — непозволительная роскошь. Прекрасно зная, что “первый враг литератора — суета”, основательный Герольд Бельгер предпочитает размеренность и методичность.

Но бесконечные разъезды и нескончаемая суета не могли длиться долго, инфаркт явился следствием потрясения последних лет. Проведя долгое время в больнице, Г ерольд Бельгер вскоре был отпущен домой, вверив себя заботам Раисы Закировны. По настоянию врачей, писатель ежедневно по полчаса совершает прогулки. Как-то теплым и солнечным, октябрьским днем, когда он прогуливался возле памятника Жамбылу, ему, как почтенному старцу, писатель решил воздать почтительный салем. В ответ Бельгеру почудилось, что он услышал ответное приветствие. Одинокая фигура поэта-акына, сидящего с домброй в окружении крикливых торгашей, близ шумной автомагистрали, показалась Герольду Бельгеру поникшей и удрученной чем-то. Писателю почудилось, что аксакал “чувствует себя покинутым, одиноким, обиженным, лишенным привычной вольной родной степи, без благоговейного окружения почитателей, без любви родных и близких. Вокруг бурлила неведомая ему, чуждая жизнь, возвышались громады каменных зданий, утомляла взор аляповатая реклама, недавний его юбилей отшумел и старому акыну было муторно и тягостно”.

Писатель подошел к памятнику и неожиданно для себя вслух произнес:

— Ассалаумагалейкум, Жаке!

И неудержимо между ними завязалась тихая, неслышная никому беседа. Богатое воображение Герольда Бельгера уже рисовало сцену диалога между ним и поэтом. Тональность беседы подсказывало знание психологии казахских стариков, которых писатель боготворил с детства. О Жамбыле он имел немало сведений: читал, декламировал его, слышал и читал о нем, переводил подстрочно его ранние стихи для Московского издательства. Вернувшись домой, писатель откладывая записывает виртуальную беседу с Жамбылом. Так родился необычный и униикальный в своем роде цикл эссе — “Тихие беседы на шумных перекрестках. ” Цикл был помещен в газете “Новое поколение” в 1997 году и частично в альманахе “Феникс”. После беседы Жамбылом спонтанно рождаются беседы с Абаем и Шоканом Валихановым, для этого писатель подолгу гуляет у их памятников, вглядывается в их бронзовые лица. Когда писатель, написав воображаемые “беседы” с тремя деятелями решил, что наконец-то завершил свой своеобразный триптих, внезапно позвонил знакомый философ:

— Оу, подходит юбилей Мухтара Омархановича… Тебе непременно надобно поговорить с его памятником. Только тогда твой цикл обретет законченный вид.

И пространное “интервью” с памятником Ауэзова перед Казахским драматическим театром нашло свое воплощение в триптихе “Жизнь-эпопея”, в трех объемных частях писателем приводится разговор с казахским классиком, которого Бельгер в реальной жизни слышал, но никогда с ним не беседовал. При создании данных виртуальных интервью, Герольд Бельгер пытается не только высказать свое отношение к великим предкам, — аруахам, но и осмыслить с позиции великого, несуетного былого, прошлое, настоящее, и будущее — в неразрывном триединстве окинуть историю и судьбу казахского народа взлядом сразу двух человек — себя и великого прадеда, положившего свою жизнь на алтарь жертвенности ради своего народа. Предок, проживший свою жизнь ради торжества великой Идеи — процветания нации, небезразличен к настоящему и будущему своих потомков -граждан суверенного Казахстана, поэтому так важна для них его точка зрения. Но чуткая интуиция художника подсказала Бельгеру, что цикл необходимо дополнить более объемным, космическим видением культуры казахов. Не терпящий узконациональных рамок, писатель в своих мыслях обозревает историю, культуру и нынешнее положение всех тюрков. А лучшего собеседника чем “Золотой человек” — свидетеля единства тюркского эля трудно себе представить.

Монумент Независимости на площади Республики, чьим создателем является Шот-Аман Валиханов, поэт, архитектор, драматург, давний друг Бельгера, давно заинтесересо-вал писателя. Воплощенное в камне величие и духовность тюркского народа — фигура “Золотого человека” на крылатом барсе впечатляет особенно. С этим витязем-кипча-ком, принцем в солнцецветных доспехах, Бельгеру, по его собственному признанию, было труднее всего найти общий язык, но диалог состоялся. Эссе “В поисках утраченной гармонии” богато фактами, насыщено страстью публицистического пафоса, многогранностью повествования и описаний, — одно из самых своеобразных публицистических произведений, всесторонне анализирующих прошлое, современность и будущее независимого Казахстана. Обращаясь к великому предку — Духу, публицист страстно желает, проникнув через толщу эпох, реку времен, узнать будущее независимой Родины. “…Высоко взметнулся Ты, золотой жигит в островерхем шлеме, далеко смотришь, свидетель неисчислимых потрясений, горестей народных. Тебе, устремленному к божьей обители, многое ведомо, в отличие от нас, суетящихся у твоего подножья. Так скажи, что нас, казахстанцев, ждет впереди?. . Ответь: удастся ли сохранить страну под названием Казахстан в своих исконных границах? И что это будет за страна?. . Хотелось бы знать, во что превратится Казахстан — запущенное, истерзанное, разграбленное, как древний скифский курган, малолюдное пространство или все же в более-менее упоря-доченное государство, вписывающееся в современную цивилизацию? И какое место в этой огромной стране уготовано собственно казахам? Смогут ли они стать полновластными хозяевами на своем атамекене, на земле предков, или им, стиснутым зубастым драконом и неуклюжим медведем, предназначена судьба северо-американских индейцев?” Эти слова мог написать только истинный сын великой Степи, великого тюркского эля. Лишь искренние переживания за судьбу земли и казахского народа могли породить подобные строки. Эссе сконцентрировало в себе проблемы казахского народа — сохранность языка, проблема казахской диаспоры, состояние разрушающегося в нищете аула, исчезновение духовности и исконной ментальности народа, грозящее в недалеком будущем страшными катаклизмами для нации, общность тюркских народов, которую необходимо сохранить множеством консолидирующих мер и одно из которых — переход на латинский шрифт. Герольд Бельгер сокрушается, что правители молодых тюркских государств на межгосударственных встречах не говорят между собой на своем языке…

Так глубоко и досконально знать проблемы родной страны и родного народа, может человек, искренне пекущийся о судьбе своего государства, народа, менталитета, языка. Тельконыр полностью оправдал свое название. Казахи о подобных людях говорят: “адал сут емген” — что на русском означает “ был вскормлен праведной матерью”, иными словами, оправдал доверие матери и отца, совершив в жизни добрые дела. И в народе верят, и не без основания, что такой человек, ради процветания своего народа не пожалеет ничего, даже своей жизни. Бельгера можно с полным правом причислить к таким представителям Степи, назвать истинным сыном казахского народа, вопреки утверждению самого писателя, утверждающего, что культуру, духовность народа создают только его представители.

Эссе — диалоги Бельгера, не только обладают новаторскими чертами, это новое слово не только в эссеистике Казахстана, но и в истории мировой публицистики. Журналистские методы и приемы, принцип построения произведений, раскрытие характеров через образцы речи представителей различных эпох, широкое использование индивидуально-стилистических приемов — все это говорит о почерке истинного Мастера. Реальность в эссе обнажена мастерски, до предела, без недомолвок, угадывается особая, промежуточная сфера познания Времени — когда силой своей фантазии, логики и разума публицист анализирует проблемы современности на стыке временных измерений. Беспокойный дух творца в этих “беседах” на определенной стадии достигает самых высоких пиков мастерства и совершенства. И недаром одним из часто встречаемых в произведениях Г. Бельгера стихов является четверостишие Гёте -поэта, чье творчество неустанно изучал публицист, сопоставляя и сравнивая с творчеством Абая:

Не уставай пытливым оком

следить за зиждущим потоком,

к земным избранникам примкни…

Данное обращение “к земным избранникам ” — гигантам духа”, воплотилось в одной из многочисленных ипостасей Мастера. “Тихие беседы” очаровывают трепетной и искренней любовью автора к своей земле, ее культуре, языку, обычаям. Наша современность рассматривается “с высоты птичьего полета”, с точки зрения великого предка, его личных позиций, показывается особенность его характера, речи, стиля…

Публицистика Герольда Бельгера многогранна и отличается новаторсткими чертами. Осуществляя неосуществимое — смыкая прошлое, настоящее и будущее посредством мысли, писатель вносит долгожданный покой в полную смятений и тревог душу. Разбушевавшаяся стихия перемен подчинялась величавой мысли и достоинству титанов ушедших веков, к чьим Аруахам мысленно взывает Бельгер.

ГЛАВА XIV

ВРЕМЯ НАДЕЖД И СОМНЕНИЙ

Журналистам, друзьям и родным, восхищенным его неутомимой деятельностью, Герольд Бельгер часто признается: “Планов всегда больше, нежели возможности их реализации…”. Одним из любимых дел писателя является подводить итог событиям, размышлениям, а то и просто наблюдениям за окружающей реальностью. Верная оценка, точный прогноз-делают писателя незаменимым арбитром текущих событий.

Его по-прежнему занимают мысли о ситуации и реальном положении дел в стране, служению которой он отдал, и продолжает отдавать немало энергии. Когда в 1997 году газета “Новое поколение” провела блиц-опрос именитых писателей, Герольд Карлович был единственным из всех пяти опрошенных, кто на вопрос: “Какое событие в культурной жизни страны в ушедшем году Вы назвали бы наиболее значительным?”, ответил: “Думаю, пятилетие независимости Казахстана. Многое из того, что происходит сейчас, конечно, тревожит, беспокоит, иногда ввергает в уныние. Однако, разум понимает: творится история. Решается судьба страны, народа. Процесс болезненный”. Иные писатели к числу знаменательных событий отнесли прошедшие юбилеи и другие мероприятия. Они не вспомнили о пятилетии независимости.

В апреле 1997 года приезжает в Алматы Алексей Дебольский. Он прибыл из Германии, где гостил у сына. Каждый вечер Алеке бывает у Бельгера, они подолгу беседуют, играют в шахматы. Дни отданы встречам с друзьями-коллегами — Абдижамилем Нурпеисовым, Абишем Кекилбаевым, Владиславом Владимировым. Не забывает навестить родной Союз писателей Казахстана, и редакции “Простора” и “Дойче Альгемайне Цайтунг”. Приезд Дебольского внес радостное оживление в жизнь алматинских писателей.

Переполненный идеями Алеке искал источники финансирования для издания своего нового романа “Простые смертные”… В откровенных разговорах с другом Дебольский делится своими надеждами, говоря, что все устроится, деньги найдутся, творчество пойдет на лад, надо лишь переждать полосу неудач…

Летом Герольду Бельгеру позвонил сын Алексея Борисовича — Кирилл Дебольский: “Звонок был ранний и неуверенный, а голос на том конце провода — робкий, тихий, незнакомый. “Кирилл Дебольский”,-расслышали. “Из Германии? ” — невольно вырвалось у меня, удивленного плохой слышимостью. “Нет… Из Акмолы… ”, — с запинкой произнес уже не совсем русский голос, с едва уловимой “инос-транщинкой”. И я сразу догадался о случившемся”. Уход из жизни старшего товарища был внезапным и ошеломляющим. Алеке прожил полезную, красивую жизнь. Он оставил после себя добрую память, стихи, прозу, необычные письма, множество переводов, и шахматные часы, подаренные Бельгеру в день рождения.

Смерть преподносит свои уроки — учит ценить время й тех, кто еще рядом. Свежие, незатянувшиеся раны после утраты Алеке еще долго не дают Бельгеру подключиться к привычному ритму жизни. Писатель заново учится жить, работая на жизнь и для жизни. Коллеги и друзья Бельгера знают — стать героем очерка Бельгера значит обрести признание писателя, правдиво и предельно искренне отображающего их качества, свойства характера и достоинства. Одно из его творческих принципов “Быть верным правде жизни” применяется им и в этом жанре. Празднование сразу пяти замечательных дат в жизни коллеги и соплеменника Константина Эрлиха — 50-летний юбилей писателя, 20 лет активной жизни в Казахстане, 10 лет пребывания в должности главного редактора газеты “Дойче Альгемайне”, 10 лет немецкого культурного центра, основанного Эрлихом в Алматы, и 10 лет со дня выхода его значительного труда “Живое наследие”, было широко отмечено соплеменниками. Со своей стороны Г ерольд Бельгер выражает уважение к другу своими статьями и душевными очерками. Слишком мало осталось вокруг него немецких коллег и слишком мало издавалось немецких изданий. По этой причине появление на свет каждого нового издания на немецкую тематику вызывают особое оживление у писателя. Альманах “Морген-штерн” был прислан Бельгеру из Ульяновска профессором Евгением Миллером — главным редактором газеты “Нахрих-тен”. Держа первый номер, рожденного в нелегких условиях альманаха — солидный том из 448 страниц, содержащий произведения классиков немецкой литературы и современных руссланддойче, Герольд Бельгер с трепетом читает текст, вдыхая аромат типографской краски. Настроенный критически писатель, после кончины альманаха “Хайматлихе Вайтен”, вышедшего всего в 19 номерах, уже сильно сомневался в выходе в свет нового солидного издания… Вопреки всему выход изданий для немцев и о немцах, к числу таких относится и полученный Бельгером сборник “Wir selbst”, были подобны маленькой, но значительной победе, доказывающей — на фоне повальной эмиграции и равнодушия все же находятся рыцари, неравнодушные к культуре и литературе. Всем этим Бельгер искренне делится в статье “Российские немцы и пишут и печатаются”, размещенной в “Дойче Альгемайне Цайтунг” 2 ноября 1996 года. Полные ликования литературные обзоры Бельгера публикуются в 1997 году одновременно в “Дойче Альгемайне Цайтунг” и в новом издании “Ост — Вест диалог”, издающемся в Германии.

С годами в жизни писателя все более обретают значение три главные вещи: истина, творческий труд, оптимистический настрой. Все это находит свое звучание в каждом произведении. В 1998 году состоялся юбилей Гуго Вормсбехера, другу и земляку уже исполнилось 60 лет. Гуго Густавович -председатель Союза Российских немцев и заместитель президента немецкой культурной автономии в России, сыграл решающую роль в социальном определении руссланддойче, в 1988 — 1998 годы он активно участвовал в решении политических дел ради восстановления прав немцев России и СНГ. Бельгер и Вормсбехер плечом к плечу выступали на съездах “Возрождения” за сохранение самобытной культуры, языка, и создание единой Автономии немцев. В своем очерке, посвященном Вормсбехеру в “Дойче Альгемайне Цайтунг”, Бельгер, верный истине, подчеркивает: “настала пора все отшумевшие политические страсти, все интеллектуальные порывы и мечты переплавить в солидные литературные произведения, отражающие крутые этапы нашей борьбы за самоидентификацию одного из славных российских этносов, очутившегося ныне на распутье судеб и эпох”.

После тяжелого инфаркта, случившегося с Бельгером в 1996 году, он по рекомендации врачей, долгое время никуда не выезжал. Но как утишить недремлющую энергию?!. Едва окрепнув, писатель вновь принимает участие в общественных мероприятиях, отправляется за границу. Уже в июне 1998 года он в составе официальной правительственной делегации, возглавляемой госсекретарем Казахстана Абишем Кекилбаевым, летит в ФРГ, где проходят Дни культуры Казахстана. В Германии Бельгер был второй раз, в первый раз, он был проездом, когда следовал в столицу Дании -Копенгаген. Только что прибывших в Бонн гостей поселили в гостинице “Бристоль”. Каждое утро их будили звуки колокольного звона и мелодия флейты. Из окон номера раскинулась панорама города: улицы рассекали красные вагончики трамваев, сновали на велосипедах мелкие служащие, притягивали взор пестрые рекламные щиты и неоновое свечение рекламных вывесок. Бельгер часто совершает неспешные прогулки по уютным, изумляющим продуманностью и основательностью, улицам. Нередко друзья-писатели составляли ему компанию: “Да — а… — задумчиво говорил то и дело Акселеу Сейдимбеков. — У немцев многому следует нам поучиться”. “Сам бог позаботился о благоденствии Европы, -размышляет Ибрагим, любуясь чистыми, по хозяйски обработанными полями и виноградниками на крутых склонах гор вдоль Рейна, и вспоминая нынешнюю засуху и суховей в Акмолинской области, говорит: “Когда же жить будем? — вырвалось у Рафаэля Николаевича, пораженного великолепием и размеренной жизнью немцев. “Ай, кудай-ай, у нас все временно, а здесь все капитально ” — печалится еще один из моих спутников. Абеке философствует: “Мы казахи нетерпеливы: нам выложи все сразу или никогда. У нас казахов все есть: и недра, и земля, и камни, и просторы. Нам не хватает только времени. Приходится расплачиваться за беспечность и благодушие степняков — предков”.

Казахстанская делегация побывала в Бонне, Кёльне, Дюссельдорфе, Линце, Кобленце, Франкфурте, Берлине. Но особенно полюбился гостям Берлин, где им встретился после долгих лет разлуки старый друг — Леонгард Кошут. Не в силах расстаться, они общаются почти целый день в Университете Гумбольдта, на торжественных приемах по случаю дней культуры, долго беседуют в холле отеля “Hilton”. Бельгеру было отрадно видеть, что друг остался все таким же “интеллигентным, деликатным, доброжелательным, внешне по-прежнему стройным, красивым, улыбчивым, с мягким, располагающим к беседе голосом”. Дома, в Казахстане он напишет к 70-летию Кошута — друга и человека посвятившего жизнь пропаганде казахской литературы в Германии, проникновенный очерк “Благодарность собрату”. Беседуя с Бельгером в Берлине и в письмах, когда речь касалась казахской литературы, Леонгард Кошут признавался: “А что касается моего занятия отдельными национальными литераторами, в том числе казахскими (и казахстанскими), то я сам был бы намного беднее без них, был бы просто другим (во взглядах на мир менее богатым) человеком. В этом отношении меня даже обогатило то, что я прочитал, но чего я не мог пробить в планы издательства”. Он по-прежнему был влюблен в Казахстан… И в этом друзья созвучны. Из поездки в Германию Бельгер привез новые впечатления и материал для рецензий, так, например рецензию на “Берлинские сонеты” Иоганна Вар-кентина — поэта, переводчика, критика, эссеиста Бельгер написал сразу по прибытии из Германии.

За то время, что они пробыли в Германии, казахские гости встречали со стороны хозяев радушие и немалый интерес. Доклады казахстанцев: Абиша Кекилбаева “История и современное состояние казахской литературы”, Герольда Бельгера “Мотивы немецко-казахских культурных отношений”, Акселеу Сейдимбека “Традиционная музыка казахов” проходили при полном аншлаге. В зале собрались ученые Тюркологического факультета Франкфуртского университета имени Гёте, Берлинского университета имени Гумбольдта, учащиеся и сотрудники магистратуры Франкфурта. Встречались и с политиками: с бургомистром Бонна г-жой Бер-бель Райндль, парламентской фракцией СДПГ, руководителем службы государственного протокола земли Берлин П. фон Бредовым. Беседы длились не один час.

Между делами, Бельгер общался с местными жителями, он проницательно подмечает быт и нравы коренных немцев, не мог он не заметить и полосы отчуждения между аусзидлерами и исконными жителями Германии: “Я — литератор. Я приучен наблюдать, набирать впечатления, вглядываться в лица людей, в глаза, вслушиваться в тональность речи, аккумулировать в себе мгновения бытия. В глазах “наших ” no-крайней мере запечатлены забота, печаль, тревога, растерянность. В глазах коренных немцев я часто наблюдаю безразличие, равнодушие, отстраненность, отчужденность, пресыщенность…”. Все это давало пищу для новых размышлений. Бельгер редко использует в своих статьях выражение “представители немецкой диаспоры”, он постоянно рассматривает “советских немцев”, “российских немцев”, “казахстанских немцев”, как скромную частицу коренного или, как он сам выражается, “титульного народа” и в то же время как самостоятельный, уже сложившийся в течение столетий, особый этнос. Отголосок дней культуры Казахстана в Германии — очерк “На волне духовного родства”, опубликованный в “Казахстанской правде” содержит строки: “Под названием “российские немцы” имеются в виду вовсе не немцы, обитающие на территории России, а вообще весь этнос, который был закамуфлирован под идеологическое клише “советские немцы ” и разметен державной волей по всем городам и весям нынешнего несуразного Содружества Независимых Государств”.

Объективно оценил писатель ситуацию, сложившуюся среди российских немцев. В Германии он видел непонимание между руссланддойче и немцами Германии. В Казахстане он пристально наблюдал за работой делегаций из Германии. Стремясь остановить поток эмиграции, ибо в дальнейшем принять эмигрантов фатерланд не в состоянии, делегаты выясняли: почему бегут из СНГ этнические немцы, они предлагали всяческую помощь на месте. Со своей стороны судьба руссланддойче стоит во главе многих статей и эссе Бельгера. Он неоднократно писал, что в Германии переселенцев тоже не ожидает легкая жизнь. Он объективно констатирует, что ожидает переселенцев: нехватка жилых мест, отсутствие вакансий, сложности с трудоустройством, недовольство бюргеров, налогоплательщиков, ропщущих на то, что они содержат на свои налоги “этих тунеядцев с Востока”, чуждых и по духу и по менталитету. Говоря обо всем этом, Бельгер подчеркивает всю трагичность ситуации: “о взаимоотношениях руссланддойче — российских немцев и Германии в силу того, что они обретают острый и щепетильный характер …и говорить как бы неприлично”.