Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 33

В начале 1838 года из Акмолинского окружного приказа были направлены в ставку Кенесары лазутчики царской службы — бий Джакан Копии и Сасык Копынбаев. Под видом преподнесения подарков они проникли в ставку Кенесары, где увидели массу воооруженных людей, подготовленных специально для зимней кампании. В своем донесении они писали: «Все казахи вооружены. Кенесары приказал ставить кос (палатки), каковых в самое короткое время было построено двести штук, и до тридцати помещений из снега, которые все заполнились казахами, в каждом косе от 7 до 10 человек. Все скопище простирается до 2 700 казахов, в числе коих были кипчакские родоначальники Иман (дед Амангельды — Е. Б.) и Джартыбай»

Кенесары также ввел своеобразную тактику ведения степной войны. В открытом поле, когда противник оборонялся в каких-либо укрытиях, воины Кенесары наступали на него с помощью пуленепроницаемых средств. По поводу этого в своих воспоминаниях Садык Кенесарин писал: «Мой отец Кене-сары-хан при нападении на таких остановившихся и засевших русских обыкновенно атаковал их, защищаясь от пуль толстым, непроницаемым валом».

В военной тактике Кенесары особое место занимала посылка парламентеров в лагерь противника, которые не только вели переговоры о прекращении военных действий, но и одновременно проводили разлагательную агитацию в лагере противника, особенно среди казахов. В этом отношении характерно поведение парламентера Салытана Абулхаирова, который, «употреблял разные хитрости, дабы выманить в шайку часть казаков и самого офицера».

Наряду с этими новшествами в армии Кенесары применялись отсталые средневековые методы борьбы. Во время столкновения с киргизскими манапами бой начинался с единоборства батыров. Кроме того, по отношению к трупам своих противников применяли скальпирование и т. д.

Итак, создав дисциплинированную армию, Кенесары стремился обучить ее доступным формам военного искусства того времени. И этим была вызвана его попытка ввести некоторые новшества в организацию военных сил.

Особый интерес представляют мероприятия Кенесары в области хозяйственной деятельности. Он стремился распространить среди казахов земледелие. Идея перехода к оседлости и земледелию по существу была унаследована им от хана Аблая. Еще в 1764 году Аблай обратился с просьбой к Екатерине II прислать 10 семейств крестьян для обучения подведомственных его казахов хлебопашеству. Стремление деда воспринял его внук Кенесары. В связи с начавшимися военными действиями, подведомственные Кенесары казахские роды не могли по прежнему закупать хлеб у пограничных русских жителей, а также у хивинцев и кокандцев. Единственным выходом у Кенесары было расширить хлебопашество казахов.

Стремление перевести казахов к оседлости и земледелию Кенесары не раз высказывал в своей переписке с властями. В одном из писем Оренбургскому военному губернатору Обручеву он писал: «Пусть добрый генерал попросит мне милости у царя и тогда я буду жить спокойно, заставлю моих киргиз заниматься хлебопашеством, звериной ловлей и другим мирным занятием».

Однако оренбургские власти во главе с генералом В. А. Перовским были против перехода казахов с оседлости и хлебопашеству. Перовский и другие считали выгодным для меновой торговли сохранить скотоводческий характер хозяйства казахов. Поэтому оседлые поселения, возникавшие поблизости пограничной Линии, по приказанию графа Сухтеле-на, а затем и генерала Перовского, часто уничтожались. 

Эта политика отчетливо выражена в донесении одного из чиновников Пограничной Комиссии на имя военного губернатора графа Сухтелена: «Я от всей души желаю, чтобы/киргизы навсегда оставались пастухами, кочующими, чтобы никогда не сеяли хлеба и не знали не только науки, но и даже ремесла».

В противовес тяге казахов к земледелию, Перовский настойчиво рекомендовал оренбургским жителям и казачьим войскам заниматься хлебопашеством с тем расчетом, чтобы казахи за сходную цену покупали у них хлеб. Тогда, полагал он, у казахов не будет надобности заниматься хлебопашеством, и они «оставят возникающее земледелие, могущее сделаться столь вредным для меновой торговли».

По поводу этой политики оренбургских правителей известный публицист Артемьев резонно замечал: «Едва ли справедливо отклонять народ от такого промысла (хлебопашества— Е. Б.), который, с одной стороны, спасает его от конечной бедности, а с другой,— приучает к оседлости, к быту мирному, составляющему новый шаг вперед на пути общечеловеческого развития».

То же отмечал впоследствии Оренбургский губернатор Катенин, который писал: «Предшественник мой генерал-адъютант граф Перовский в особенности смотрел неприязненно на обнаруживавшееся между ордынцами расположение к земледелию и постройке землянок, и употреблял все зависящие меры к удержанию их от того. Причина сему заключалась преимущественно в мысли укрепить зависимость киргизов от России, заставляя обращаться их за нужным хлебом к нам, а не производить его собственными средствами».

Несмотря на противодействие оренбургских властей, Кенесары настойчиво проводил свою идею в жизнь. Родам, занимавшимся земледелием, он оказывал всяческую поддержку и побуждал перейти к хлебопашеству роды, ранее им не занимавшиеся.

В центре национально-освободительного движения — в районах Иргиза и Тургая — значительная часть казахов занималась поливным земледелием. Так, в районе Иргиза и Тургая более 1 000 семейств занимались хлебопашеством. Земледелием занимались и другие роды, в частности, Чумекеевский род, населявший район между озерами Кара-Куль и Кзыл-Куль, Джагалбайлинский род, кочевавший вблизи Ори, на урочищах Ачили-Бутак и Таш-Бутак, и другие роды.

Казахи хорошо знали поливное земледелие, искусно проводили арычную систему, специально приспособив ее для поливки пашен. Так, казахи-хлебопашцы, жившие между реками Джиланчиком и Тургаем, использовали множество мелких озер для полива пашен, соединив их каналами.

О том, как прививалось земледелие у казахов в Оренбургской степи, говорит известный востоковед В. В. Григорьев, бывш. председатель Оренбургской Пограничной Комиссии, в свое время выступавший против перехода казахов к земледелию. Он писал: «В западной части земледелие, при всех к тому препятствиях, усилилось до такой степени, что киргизы стали снабжать хлебом даже уральских казаков».

Переход казахов к земледелию в Оренбургских степях дал свои плоды. С этого времени у известной части казахов, главным образом — бедноты, земледелие стало основным занятием.

Мысль о переходе к земледелию и оседлости не покидала Кенесары, даже когда он, теснимый войсками, вынужден был перенести свою ставку в Старший жуз. И здесь он уговаривал своих приверженцев немедленно заняться земледелием. По этому поводу в отчетах Оренбургской Пограничной Комиссии сказано: «...не имея возможности возвращаться в пределы России, он убеждал своих приверженцев заняться хлебопашеством по берегам Или и ее притоков».

О занятиях приверженцев Кенесары земледелием рассказывает также побывавший в ставке Кенесары Давлеткельды Беспаев из Назаровского отделения. «Находясь в крайности, (Кенесары) предложил своим приверженцам заняться также хлебопашеством, как единственным и достаточным средством к пропитанию».

Итак, покровительственная политика Кенесары отношении к хлебопашцам способствовала дальнейшему развитию земледелия у казахов. Уже в 50—60-х годах XIX века землепашеством занималась значительная часть родов.

Надо полагать, что одним из путей улучшения материальных условий участников восстания Кенесары считал переход казахов к хлебопашеству. Это подтверждается словами соратника Кенесары, Марала Курманова, который «обещал их обогатить трудами от земледелия».

Значительный интерес представляет отношение Кенесары к торговле. Вначале он отрицательно относился к русской торговле, рассматривая ее как один из путей проведения колонизаторской политики царизма. Поэтому он всячески старался парализовать торговлю, нападая на караваны русских купцов, направлявшихся из Петропавловска, Оренбурга и Троицка через казахскую степь к среднеазиатским рынкам. По данным Западно-Сибирского генерал-губернаторства, только в 1837—1838 гг. Кенесары своими нападениями на торговые караваны нанес торговле ущерб на сумму 277 550 рублей. Среди потерпевших были казанские, вятские, рязанские и петропавловские купцы. Однако общая сумма потерь была значительно больше, так как, не ограничиваясь нападениями на караваны, Кенесары конфисковал еще купеческие товары в занятых им районах.

В следующей таблице, составленной на основании официальных данных, представленных генерал-губернатору Западной Сибири князю Горчакову, виден ущерб, причиненный торговле действиями Кенесары в 1838 году. Наибольшие потери понесло купечество Акмолинского округа (свыше 2/3 всей суммы), что вполне понятно, если учесть крупные размеры торговли в Акмолинске.

Кенесары наивно полагал, что прекращение среднеазиатской торговли с Россией вынудит власти снести укрепления на казахской территории и увести войска. Это подтверждается показаниями купцов Мухсимова и Ибрасова, побывавших в ставке Кенесары.

«Замыслы Кенесары сводятся к тому, чтобы прекратить все торговые сношения нашего купечества с Ташкентским, с смежно лежащими с оной землями и киргизской степью и тем пресечь выгоды, получаемые российским правительством от заграничной торговли, которое в то время, не предвидя для себя пользы, вынужденным найдет снять внешние округа и Актаускую крепость, основанные в степи»

Вскоре после перенесения своей ставки в районы Иргиза и Тургая (Младший жуз), Кенесары понял ошибочность своих взглядов и убедился, что корень зла не в торговле, а в военно-колонизаторской политике царизма. Кроме того, он отлично знал, что казахи, населявшие пограничную Линию, вели оживленную торговлю с местным русским населением. Бии Тлеуова и Кабакова отделений, приезжавшие в аулы Кенесары, советовали ему оставить неприязненные действия против русских, «в которых имеют всегдашнюю нужду, приобретая хлеб и прочее». Часть приверженцев Кенесары обслуживала торговые караваны в качестве возчиков и караван-баши, как, например, казахи родов Джагалбайлы, Чумекей, части Торткара, отделения Жаппас из рода Байулы, отделений Ка-рабалык и Турайгыр из рода Кипчак.

Предвидя известные выгоды от торговли, Кенесары от нападений на торговые караваны перешел к обложению их пошлиной. Характерно, что к взиманию пошлин он подходил дифференцированно, учитывая отношение отдельных караван-баши к восставшим и их подданство. О порядке взимания торговых пошлин сообщает султан-правитель Ахмет Джан-тюрин: «С возчиков киргизов Жаппаского рода с каждого коша — по одной лошади и 8 вещей, а с бухарцев с каждого коша — по 9 вещей, с бывших в том караване возчиков киргизов Аргынского рода ничего не брал».

Здесь в первую очередь бросается в глаза высокая пошлина, взимавшаяся с караван-баши из Жаппаского рода и с татарских возчиков; с бухарцев взималось гораздо меньше, и вовсе не брались пошлины с аргынцев. Объясняется это их различными взаимоотношениями с повстанцами. Известно, что родоначальники Жаппаских родов — зауряд-хорунжий Джангабыл Тюлегенов, Алтыбай Кубеков — с самого начала восстания враждебно относились к повстанцам. То же самое было и с татарскими караван-баши. Поэтому Жаппаские караван-баши и татарские возчики платили высокую пошлину. Иначе обстояло с бухарцами и аргынцами, ибо они были в дружбе с Кенесары. Приверженцы Кенесары вели даже бойкую торговлю на бухарских рынках; пригоняя скот, они покупали нужные им для хозяйства товары.

Не всегда облагались высокой пошлиной и русские торговые караваны. Например, после перемирия в 1841 году с оренбургскими властями Кенесары даже способствовал расширению торговли с казахской степью.

Изменение отношения Кенесары к русской торговле объяснялось еще тем, что Кенесары до последних переговоров с властями в 1845 году был убежден, что ему удастся заключить дружественный договор с властями. Тогда казахи, как он говорил, сумеют установить прочную экономическую связь с Россией. Об этом свидетельствует его обращение к Оренбургскому губернатору с просьбой «сменить всех султанов, диста-ночных и старшин, управляющих частями по Оренбургской Линии; все орды предоставить ему в полное распоряжение, тогда он оправдает себя на службе царю и всю ответственность в нарушении спокойствия принимает на себя... Причем имеет случай и надежду усовершенствовать от оной коммуникации в пространстве до Оренбургского края, т. е. в безопасной торговой промышленности».

В этой связи следует привести сообщение Небольсина про один русский торговый караван, вышедший 13 сентября 1841 года из Троицка. Этот караван должен был двигаться через Ак-Мечеть в Бухару. Однако начавшаяся война между Бухарой и Кокандом приостановила его дальнейшее продвижение. Кроме того, распространились слухи, что со своей дружиной Кенесары направился на помощь бухарцам, осаждавшим Ак-Мечеть. Поэтому, из-за боязни ограбления, караван-баши решил отправить нарочных, чтобы узнать о положении в Ак-Мечети и «испросить у Кенесары разрешение на свободное следование, для чего и предложил ему от каравана 350 бухарских тилля».

В ожидании караван простоял на одном месте больше месяца, а затем пришел долгожданный ответ Кенесары. Как передает Небольсин: «Кенесары очень охотно принял предложенный ему подарок, очень ласково обошелся с теми, кто ему отдавал его, и принял все зависевшие лично от него меры к охранению каравана от всякого дальнейшего беспокойства... Сам Кенесары, бывший тоже под Ак-Мечетью, хлопотал о не-задержке торговцев и о том, чтобы их здесь не обидели».

Однако каравану так и не суждено было благополучно дойти до Бухары. В пути около Кзыл-Кумов на него напали «хищные киргизы» и отогнали до 500 верблюдов.

Для характеристики отношения Кенесары к среднеазиатской и русской торговле большой интерес представляют следующие показания торговцев Рахима Адамова и Валия Халитова:

«По приходе моем к самому султану Кенесары, он спрашивал меня, не имею ли такого товара, который нужен для его киргизов, для размена чего он и хотел было меня отправить за присмотром в его аулы, находящиеся от его ставки 3 дня ходу, но убедившись, что у меня нет нужных для его киргизов товаров, отпустил меня, дав мне на свободный проезд до Орска приложенную на бумагу именную его печать. Между тем поручил мне сказать караванному начальнику Мирзабаю Азимжанову, чтобы он его не опасался, а отправлялся бы в Бухару, куда он его прикажет проводить своим киргизам; наших же торговцев приглашает для мены в свои аулы, обещая покровительствовать».

После провала посольства Герна и Долгова в 1845 году, убедившись в невозможности заключения дружественного договора с царской Россией, Кенесары решил вести оживленную торговлю с Бухарой и Хивой. Собранный с помощью занята скот Кенесары перегонял на бухарские рынки и на вырученные деньги покупал оружие и боеприпасы. Так, собранный у торткаринцев и чумекеевцев скот в количестве 2 400 баранов он перегнал на хивинский рынок с тем расчетом, чтобы купить две пушки и 200 шамхалов для отражения русских.

В другом документе сообщается: «бараны, пригнанные от Кенесары в Хиву, проданы там по вольным ценам и на вырученные деньги куплены ружья».

Кенесары поощрял торговлю на своей территории. Он держал у себя купцов, которые торговали в примкнувших к нему родах. Султан Санали Мурзагалиев, ездивший к Кенесары по заданию властей, рассказывает: «В аулах Кенесары видел я торгующих из татар купцов, выехавших из Орской крепости Хусаина и Мусу Бурнаевых, которые по отъезде моем в Оренбург с данными бумагами Кенесары, остались еще там».

Кенесары разрешал купцам, торговавшим в его аулах, продавать товары беспошлинно и оберегал их интересы. Как сказано в одном донесении генералу Генсу: «Бывшие в аулах у этих мятежников торговцы приобрели большую выгоду, ибо от них не приказано трогать тех, кои торгуют в аулах их и сами к ним приезжают».

Кенесары сам производил значительные закупки у примкнувших к нему родов. В донесении пограничного начальника сибирских киргизов сообщается, что Кенрсары, находясь со своими приверженцами на местах между киргизами Абдановского и Дулатского родов, запасся значительным продовольствием, закупая у киргиз лошадей (бегунцов) по дорогой цене»

Поощрительная политика Кенесары способствовала расширению торговых связей казахов с местным русским населением и создавала предпосылки разрушения натуральной основы хозяйства. В последующие годы торговля в казахской степи получила еще больший размах, хотя она и сохранила в основном меновой характер.

Характеристика внутреннего политического строя ханства Кенесары была бы неполной, если мы кратко не остановились бы на своеобразии созданного им государства. Известно, что азиатские государства издавна отличались своей неустойчивостью, они быстро распадались. Еще Маркс отмечал разницу, существующую между поразительной устойчивостью и неподвижностью экономической структуры «азиатских обществ» и «постоянным разрушением и новообразованием азиатских государств и быстрой сменой их династий». «Структура основных экономических элементов этого общества не затрагивается бурями, происходящими в облачной сфере политики».

Наглядным примером этому может служить казахское государство XVI—XVIII вв., которое отличалось своей непрочностью и неоднократно распадалось. Казахское государство относилось к типу кочевых государств. Его непрочность вытекала из патриархально-феодального характера производства, связанного с экстенсивным пастбищным кочевым хозяйством. Кочевое хозяйство мешало созданию единого государственного центра, и способствовало сохранению патриархально-родового быта. В конечном счете, все это обусловливалось низким уровнем развития производительных сил. Из характера экстенсивного пастбищного кочевого хозяйства со слабо дифференцированными отраслями хозяйства, связанного с общей отсталостью экономики Казахстана, вытекала непрочность политических надстроек, слабость вассальных отношений.

Каждый феодал сам собирал налоги и чувствовал себя независимым от верховной власти. Это обусловило слабое сцепление между соподчиненными частями государственного объединения. Именно такой порядок стремился упразднить Кенесары. Налоги могла взимать только верховная власть, что усилило ее могущество и ослабило позициию феодалов. Ту же цель преследовало подчинение полунезависимых казахских родов государственному началу (управление через есаулов), создание единой системы управления. В частности, упразднение Совета Старейшин и создание взамен него Ханского Совета говорит о централизации власти Кенесары. Его попытки привести казахов к оседлости, к хлебопашеству, мечты основать в Казахстане городские центры (об этом сохранилось предание в одной из народных песен — все это, в случае осуществления, создало бы материальные предпосылки для устойчивости Казахского государства.