Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 36

В этом письме характерно отсутствие призыва Кенесары к борьбе с царской Россией. Это не случайно. Кенесары понимал, что такой призыв не будет поддержан киргизами, так как в этот период они еще не испытывали гнета царских колонизаторов. Основным врагом киргизов в то время был ко-кандский хан, под владычеством которого находилась вся современная территория Киргизии.

Однако манапы Ормон и Жантай, чьи владения непосредственно граничили с кочевьями Старшего жуза и которые в своей внешнеполитической деятельности были вынуждены лавировать между Кокандом и царской Россией, естественно, не могли поддержать Кенесары. Но главное было не в этом. Сыдыков сообщает, что Ормон в переговорах с посланцами Кенесары однажды заявил: «Пусть он (Кенесары — Е. Б.) ханство над обоими народами передаст мне, а Кенесары будет действовать с моего согласия». Этому можно поверить, поскольку Ормон стремился к объединению всех киргиз под своей властью. Между тем Кенесары требовал от киргиз «соблюсти обряды покорности», т. е. признать его власть. Не удержался он и от прямых угроз по адресу тех, кто не признал его власти.

Получив письмо Кенесары, Жантай и Ормон обсудили его на собрании манапов и решили не принимать предложения султана. Они обратили внимание не на то место письма, где Кенесары призывал к совместной борьбе с Кокандом, а на то, где он угрожал силой присоединить к себе киргизов. Как пишет т. Джамгерчинов; «В стремлении Кенесары киргизские манапы видели попытку лишить власти представителей киргизской феодально-родовой знати во главе с Ормоном» Угроза потери власти над народными массами испугала их больше, чем подчинение Коканду, классовые интересы возобладали у них над общенародными национальными интересами.

Письмо Кенесары к киргизским манапам, очевидно, получило в то время широкую огласку среди казахов и киргизов. Об этом свидетельствуют многочисленные фольклорные материалы, передающие его содержание в разных вариантах.

Таким образом, из анализа внутриполитического состояния алатауских киргизов и их взаимоотношений со среднеазиатскими ханствами и Россией становится понятным, что совместные действия царских властей и киргизских манапов против Кенесары не было случайным эпизодом борьбы.

Кенесары, оттесненный из районов Балхаша и Или, в 1846 году вынужден был начать борьбу с Кокандом без союзников, только силами примкнувших к нему казахов Старшего жуза. В 1846 году он вторгся в район Аулиэ-Ата (ныне город Джамбул) и осадил крепость Мерке. После непродолжительного сопротивления «датка» (комендант крепости) со своим гарнизоном сдался и в знак покорности подарил Кенесары своего аргамака — «Кзыл-ауз». Он обещал также договориться с пишпекским кушбеки и киргизскими манапами о перемирии.

Ахмет Кенесарин пишет, что после занятия Мерке Кенесары отстранил кокандского «датка» и сам стал правителем Мерке. После падения Мерке киргизские манапы обратились к пишпекскому кушбеки Алишеру с вопросом, как поступить с Кенесары: «Будет ли он вести борьбу с ним или вступить в переговоры о перемирии». Алишер ответил: «Меркен-ский «датка» — трус и злодей, я честный слуга своего хана и оправдаю его доверие. Я имею две пушки и готов сражаться с ним».

Алишер и манап Ормон предложили киргизам откочевать в глубь страны, а сами со своими войсками вышли навстречу Кенесары. Отлично зная окрестности, они выбрали удобную позицию и укрепились в горах Кеклы.

Алишер и манап Ормон предложили киргизам откочевать в глубь страны, а сами со своими войсками вышли навстречу Кенесары. Отлично зная окрестности, они выбрали удобную позицию и укрепились в горах Кеклы.

В первых вооруженных столкновениях в Алатауских горах обе стороны понесли многочисленные потери. В одном из писем киргизского манапа Донентая к генералу Вишневскому сказано: «Кенесары, прибыв к нам, сделался уже врагом. В прошлом году они разбили аулы наши и 100 наездников умертвили, но мы с помощью божьей вооружились под предводительством султана Боке, умертвили их 4 тысячи человек».

К середине 1846 года наступило некоторое затишье, начались переговоры о прекращении военных действий и заключении перемирия. По поводу предстоящих переговоров пограничный начальник сибирских киргизов писал: «К дикокаменным киргизам Кенесары отправил недавно от себя послов с присоединением к ним и от султана Галия, дабы условиться с ними о мире, но таковые еще не возвратились». Кенесары все время стремился к прекращению военных столкновений с киргизами. Это отмечал сотник Абакумов, который писал, что Кенесары с киргизами «всеми средствами старается помириться».

Со стороны киргизов в качестве парламентера прибыл к Кенесары известный манап Калигул, впоследствии получивший за доставление головы Кенесары к Западно-Сибирскому генерал-губернатору Горчакову золотую медаль. Калигул был принят Кенесары, несколько дней находился в его ставке и был даже приглашен в гости к Наурызбаю. От Калигула мы впервые узнаем о внешности Наурызбая: «Одетый в бархатный кафтан, рослый молодой джигит, усы на нем только начали появляться, стал приглашать к себе в гости. Впоследствии я узнал, что это был тюре Наурызбай».

Кенесары договорился с Калигулом, что впредь казахи и киргизы будут жить дружно и находиться в добрососедских отношениях, что киргизы будут прислушиваться к советам Кенесары. Калигул от имени киргизского народа дал обещание: «Киргизы и казахи будут дружественной самостоятельной страной, но по всем важнейшим делам будут советоваться с Кенесары и прислушиваться к его голосу» Кроме того, договорились обменяться военнопленными. Кенесары, по просьбе Калигула, возвратил пику и шашку (булат) киргизского батыра Тастанбека, убитого казахами, а Калигул обещал вернуть за выкуп попавших к ним в плен джигитов Кенесары. Во время переговоров об освобождении из плена двух любимых батыров Кенесары (один из них был шурином Кенесары — братом бывшей в плену в Оренбурге старшей жены Кунимжан) —киргизы назначили выкуп «за первого 64 вороных лошади, за второго—10 лисьих шуб, 10 штофных халатов, 10 выдр, 10 саврасых лошадей и 10 верблюдов». Кенесары объявил по аулам поголовный сбор ценностей для выкупа джигитов и двух батыров, однако, «собранного имущества недоставало на выкуп шурина его и еще одного любимца».

Заключенное перемирие скоро было нарушено самими киргизами. Манапы стали подстерегать известного батыра из Старшего жуза— Саурыка, желая отомстить ему за убитого им киргизского батыра Джаман-кара. Во время пребывания Саурыка на отдыхе 70—80 киргиз напали на его отряд, перебили его джигитов и угнали более 700 лошадей. Сам Сау-рык во время погони попал в засаду и был убит киргизами. Нападение киргизских манапов на Саурыка и угон лошадей привело к нарушению условий перемирия и послужило поводом к последующему вооруженному столкновению и к гибели самого Кенесары и его соратников.

В 1847 году Кенесары вторгся в пределы Киргизии. В этой борьбе Кенесары преследовал основную цель — борьбу с господством Коканда, как врага казахов и алатауских киргиз, и против киргизских манапов, являвшихся верными союзниками кокандских беков. Поэтому поход в Киргизию он рассматривал как ответ на действия манапов, передавшихся на сторону Коканда. Но при этом он допустил крупнейшую ошибку, выразившуюся в том, что в Киргизии Кенесары применил типично феодальные методы борьбы. Его репрессии обрушились не столько на манапов, сколько на киргизский народ. Им сжигались целые аулы, он не щадил ни женщин, ни детей. Но жестокость проявлялась обеими сторонами: и киргизские манапы в своих письмах к властям также хвалились тем, что умертвили «бесчисленное количество привержецев Кенесары», жестоко расправились с повстанцами и описывают мучительную казнь Кенесары и его соратников. Свойственная феодальной эпохе жестокость отразилась в методах борьбы восставших. Конечно, и сам Кенесары не мог выйти из рамок своей среды.

По поводу национально-освободительных войн, происходивших в условиях феодального общества, Энгельс писал:

«...в народной войне средства, применяемые восставшей нацией, надо оценивать не с точки зрения общепризнанных правил регулярного ведения войны или какого-либо другого абстрактного критерия, а лишь с точки зрения той ступени цивилизации, которой достиг восставший народ».

Жестокость Кенесары объясняется той средой, к которой он принадлежал и нравы которой наложили отпечаток и на его идеологию и на методы его борьбы. Но именно эти феодальные методы борьбы помогли Ормону и Жантаю объединить широкие массы киргизского народа для борьбы с Кенесары. Кенесары пришлось иметь дело в Киргизии не с феодальными дружинами манапов, а с сопротивлением народа, и это погубило его.

Кампания Кенесары в Киргизии настолько мало изучена, что трудно восстановить подробный ход событий: Интересно отметить хитроумные приемы борьбы, применявшиеся Ормон-ханом с целью дезориентации Кенесары и сыгравшие известную роль в исходе конфликта.

«Во время войны с Кенесары Ормон-хан приказал своим отрядам боевым походом спускаться с горы по видимой казахам дороге, пустив побольше пыли. Спустившись вниз, они по ущелью возвращались назад и начинали походный марш сначала. Так происходило беспрерывно 3 дня. Говорят, что Кенесары, наблюдавший это, был поражен многочисленностью войск Ормон-хана, бесконечно, в клубах пыли, прибывавших к нему.

По ночам Ормон-хан приказал каждому человеку развести отдельные костры. И когда Кенесары видел по ночам бесчисленное множество огней в горах, он будто бы сказал: «Кыргыз коппу, асмандагы жылдыз коппу»— т. е. «киргизов больше или звезд на небе больше?».

ГПоследнее сражение Кенесары с киргизским войском происходило в горах Кеклы, недалеко от Пишпека (ныне Фрунзе). Горы Кеклы находятся на восток от с. Токмак. Войска Кенесары были расположены в местности Майтюбе — небольшого плоскогорья, направо от которого в 1—2 километрах протекает река Чу. Киргизы испокон веков считали Май-тюбе «кровавым местом».

С северо-востока к Май-тюбе примыкает гора Кеклы, называемая «священной сопкой». К западу от этой сопки лежит широкая долина Кара-конус, простирающаяся до реки Чу. Эта долина разделяется на две части: одна из них называется «Алмалы-Сай» (яблоневая долина), а примыкающая к ней долина — «Саулман». Эти долины богаты дикорастущим лесом, среди которого протекает бурная река. Кенесары попал в плен к киргизским манапам в долине «Алмалы». Штаб Кенесары находился на Май-тюбе. До наших дней здесь сохранились остатки временного укрепления, сооруженного сторонниками Кенесары: вырытый на восточной стороне плоскогорья окоп и сваленные в кучу каменные глыбы.

Исход сражения Кенесары с киргизами заранее был предрешен в пользу киргизских манапов. Во-первых, командование царских отрядов согласовало с манапами план военных действий?) В своем рапорте генерал-майору Вишневскому есаул Нюхалов писал: «Я послал письмо к известнейшим из них биям: род Бугу — Бурамбаю Бекмуратову и Ажибаю Сералину; Сарбагыз — Ормон Ниязбекову и Солты — Джангараш Ескожину — приглашая их к истреблению Кенесары как врага их и русского правительства».

Во-вторых, казахский султан Рустем и бий Сыпатай, примкнувшие к движению Кенесары из-за боязни ограбления, в ночь перед сражением покинули дружины Кенесары. Об этом рассказывает Мадбек Бекожаев: «Сыпатай и Рустем-тюре  ночью, отделив свои войска, переправили их на противоположный берег реки Чу и, достигнув «Мыкан Суы», они в поисках места переправы простояли до утра. В это время киргизские войска, обнаружив их, напали. Позади враг, впереди непроходимая болотистая вода, казахи были перебиты, а часть попала в плен к киргизам».

Услуга, оказанная Сыпатаем и Рустемом, забыта не была. Впоследствии манап Жантай Карабеков писал пограничному начальнику сибирских киргизов, прося о награждении султана Рустема: «...султан Рустем с бием Сыпатаем Алибековым, взяв войско, обратились, представив мне по своему разуме-нию поступить с Кенесары».

В-третьих, кокандские беки передали свой отряд в распоряжение манапа Ормона.

Понимая безвыходность положения, Кенесары созвал военный совет, чтобы решить, как выйти из окружения. Наурызбай предложил Кенесары: «Дайте мне 200 годных к бою джигитов под начальством Курман-батыра из рода Таман, Агбай-батыра, с этими двумя сотнями я ударю на строй киргизов и пробью его». Хотя этот совет был одобрен всеми, Кенесары возразил: «Раз мы пробьемся, мы побежим уже безостановочно. У кого лошадь быстра, тот спасется. Большинство же народа погибнет. Если я сам, предводительствуя войском, обращусь в бегство, то уже не могу больше быть ханом народа».

Кенесары предложил заколоть всех лошадей, оставив только 30, чтобы нагрузить на них мясо и другую провизию, а самим пробивать дорогу пешими с пиками в руках. Но это предложение не встретило одобрения. По казахским представлениям, лишение лошади равносильно смерти. Решено было остаться до следующего дня в надежде, что прибудет подкрепление. Но помощь не пришла.

Кенесары и Наурызбай, во главе своих отрядов, решили все же с боем выйти из окружения.

Кенесары со своим отрядом принялся пробивать дорогу через болотистую реку Кара-Сук. Во время переправы многие утонули в реке, но, несмотря на это, воины старались всячески спасти Кенесары. Вот как описывается этот эпизод участником восстания: «Сотни Кенесары-касымовцев, засасываемые предательской рекой, потонули под ударами наседающих кара-киргиз, но, погибая, они выручили своего любимца султана Кенесары Касымова: жертвуя собой, они спасли султана, перебрасывая его с одной тонущей лошади на другую».

Попытка вырваться из окружения окончилась неудачно. Наурызбай вместе со своим отрядом погиб в неравной борьбе. Кенесары же был захвачен в плен манапами.

Перед своей казнью он еще раз обратился к киргизским манапам с предложением о прекращении вражды и объединении сил казахов и киргизов для совместной борьбы с общим врагом — Кокандом. Однако и на этот раз киргизские манапы отклонили его предложение.

Кенесары перед казнью, при огромном стечении людей, запел песню. В этой песне он вспомнил весь путь суровой борьбы, во имя свободы и независимости своей страны, вспомнил привольную степь Сары-Арка и своих соратников, павших на поле брани. Вот как описываются последние моменты казни Кенесары: «Кенесары, взглянув тогда (во время казни) на собравшийся народ, на далекие горы, на высокое небо, откуда лились ласковые лучи веселого солнца — взглянув кругом себя, запел песню. Долго лилась его песня среди собравшейся толпы и словам сим она долго внимала, не имея ни сил, ни желания оторваться от властных слов его песни, что глубоко западали в душу каждого, кто слушал их. И в песне своей вспомнил он всю свою жизнь в родных и привольных степях, в кругу родного аула».

Смерть Кенесары произвела потрясающее впечатление на его соратников и боевых друзей.

Я. Палферов передает словами участника восстания Ны-самбая эти глубокие переживания казахов, лишившихся своего вождя. «Вдруг тишина ущелья прорывается странным аккордом домбры, а вслед раздалось высокое грудное «Э... э... Алла»... полилась грустная, в душу проникающая, надгробная песня Нысамбая, тут же им сложенная...

Плачь горькими слезами, степь родная!

Поникни гордой головою, высокий ковыль!

Посетила нас, казахов, кручинушка злая,

В сердце когтями впилась ужасная боль...

Погиб наш агид и батыр могучий.

Рукою коварной в засаде сраженный...

Погиб Кенесары — точно бор дремучий,

Злым пожаром нещадно спаленный...

Нет Кенесары больше среди нас,

Мертвый он... Теперь поругание

Над трупом свершают асхеды,

Кипчаки проклятые ада посланье...

Стихни, ветер свободный!

Свои песни забудьте, акыны...

Слышится плачь лишь надгробный:

Степь потеряла лучшего сына.

«Долго еще лилась песня — импровизация, полная мучительных аккордов, далеко-далеко несясь по ущелью, а там, вырвавшись на свободу, аккорды льются по широкой ковыльной степи, всюду разнося скорбную весть о смерти батыра Кенесары... И внимало рыдающему аккорду все окружающее. По смуглым лицам слушателей струились обильные слезы, а порой вырывался стон... Казалось, что вся природа рыдала вместе с этой безутешной песнью».

С получением вести о смерти Кенесары, Пограничная Оренбургская Комиссия разослала циркуляр, в котором известила «киргиз Оренбургского ведомства о смерти общего врага их».

Западно-Сибирский генерал-губернатор Горчаков решил пригласить к себе всех отличившихся в этих боях киргизских манапов и представить их к награждению орденами, что впоследствии и было сделано. К самому убийце Кенесары — Алибекову — Горчаков обратился со специальным письмом, в котором писал:

«Почтенному киргизу Калигуле Алибекову. Желая наградить отличную храбрость и примерное усердие, оказанное Вами в деле мятежника Кенесары Касымова, я, по высочайшей, представленной мне его императорским величеством власти, препровождаю при сем серебряную медаль, для ношения на шее, на Георгиевской ленте, оставаясь вполне уверенным, что Вы достойно оцените столь высокую награду и преданностью священной особе государя императора заслужите внимание правительства».

В последнем сражении, по данным пограничного начальника Сибирских киргиз генерала Вишневского, манапом Ормоном были убиты брат Кенесары — Наурызбай, двое его сыновей и 15 других султанов. Кроме того, много было убито рядовых казахов, а число пленных составляло около одной тысячи.