Казахстан в 20-40 годы XIX века — Е. Бекмаханов – Страница 34

Своими реформами Кенесары разрушал старые формы патриархально-родовых институтов, задерживавших общественно-экономическое развитие казахского общества, и создавал предпосылки для развития более передовых форм хозяйства— земледелия, торговли и т.д. После Тауке-хана, Кенесары был одним из крупнейших государственных деятелей, заложившим основу для более прогрессивных форм общественного строя на феодальной основе.

Было бы, однако, неправильно на этом основании утверждать, что Кенесары своими реформами добился резкого перелома. В силу исторических условий он не мог ликвидировать вековые пережитки патриархально-родовых отношений, с их родовой враждой, территориальной разобщенностью народа. Вся деятельность Кенесары и была направлена на преодоление этих пережитков, на создание единого государства. Однако до конца жизни Кенесары не удалось объединить все три жуза в единое государство.

Некоторое представление о государстве казахов, созданном Кенесары, дает «Историческая справка», составленная в 60-х годах XIX в. в связи с движением Садыка Кенесарина. Составителями были чиновники, являвшиеся современниками самого Кенесары. Сообщаемые в ней данные, с точки зрения исторической правдивости, не вызывают сомнения. В этом документе, напечатанном в газете «Голос», так характеризуется Кенесары: «Происходя по прямой линии от Аблай-хана, внук его Кенесары своим отважным наездничеством приобрел себе громкую славу батыра, огромную популярность между киргизами и, наконец, силу, власть хана киргизов Большой орды и даже некоторых родов Средней и Малой орд, бывших в ведении русских. Почти всю нынешнюю Туркестанскую область до Ташкента, более половины Семипалатинской области, часть Малой орды и половину киргизов Внутренней орды Сибирского ведомства он подчинил себе и был полновластным хозяином».

Пи существующих исторических условиях, когда имелась реальная угроза Казахстану со стороны царской России и среднеазиатских ханств, Кенесары не мог отстоять созданное им государство. Его деятельность явилась лишь запоздалой попыткой возрождения казахской государственности.

Заканчивая анализ внутриполитического строя ханства Кенесары, следует указать, что широкие слои народных масс, испытывавшие всю тяжесть междоусобицы и барымты и колониальный гнет царизма, Коканда и Хивы, издавна понимали необходимость власти, объединяющей и сплачивающей силы народа.

Стремление Кенесары к созданию единого централизованного государства отвечало жизненным интересам народа. По этому поводу известный историк А. Левшин, в то время служивший в Оренбургской Пограничной Комиссии, писал: «Все мыслящие киргизы, исключая честолюбивых султанов и старшин, не могущих быть ханами, видят в отдельном управлении каждого начальника источник вечных ссор и междоусобий. Мы были гораздо спокойнее и счастливее, говорят они, когда всеми нашими ордами управлял один хан; стало 3 начальника, сделалось хуже; явится еще более повелителей, и нам тогда еще будет хуже». 

Глава 10

БОРЬБА В КИРГИЗИИ. ГИБЕЛЬ КЕНЕСАРЫ

К моменту ухода Кенесары из районов Тургая и Иргиза в район Сыр-Дарьи для него сложилась довольно благоприятная обстановка.

Война между Хивой и Бухарой, которая возникла еще в 1842 году, продолжалась с неослабевающей силой до 1844 года. Обе стороны были окончательно истощены. Ростовский купец 2-й гильдии Пичугин, в то время проживавший в Хиве, рассказывает: «...эти три владельца через войну, продолжавшуюся более двух годов, истощили свои силы и финансы и едва ли будут в состоянии вести оную далее; в особенности Хива весьма истощена и этому свидетелями были наши торговцы: когда хан приготовил экспедицию свою в поход под Мерв (в сентябре месяце), то собирал со своих богатых людей, не исключая и чиновников, большую сумму денег на раздачу войскам с большим вынуждением и насильством и потому народ ныне относится к ним весьма недовольно и робеет, чтобы эмир вторично не вступил в их пределы со всеми своими войсками»

Многочисленные показания проживавших в Бухаре российских торговцев свидетельствуют об аналогичном состоянии Бухарского ханства, также истощенного длительной войной.

Перемирие между Бухарой и Хивой состоялось только весной 1845 года. Не менее было истощено и Кокандское ханство, в течение ряда предшествующих лет разорявшегося бухарскими войсками.

Заметно ослабленные длительной междоусобной войной среднеазиатские ханства теперь представляли меньшую, чем прежде, опасность для казахов. Основным врагом по прежнему оставалось Кокандское ханство. В то же время для Кенесары ясно вырисовывалась неизбежность разрыва с Хивой, поскольку она покровительствовала Коканду.

В переговорах 1844 года о перемирии с Бухарой хивинский хан требовал отказа от притязаний на Коканд и Ташкент. Поэтому естественно, что Кенесары вступил в переговоры с бухарским эмиром. Бухарский эмир в знак дружбы прислал Кенесары «в подарок серебряный колчан и золотую саблю. Сверх того, в прошлом году бухарский хан прислал Кенесары, по просьбе его, два батмана шелку для соткания из него Кенесары кафтана, называемого по-киргизски каттау, который не бывает пробиваем ни пулею, ни саблею, ни пикою».

Все же, несмотря на благоприятную обстановку, сложившуюся для Кенесары в районе Сыр-Дарьи, он не решился на одновременную борьбу и с Хивой и с Кокандом. 

В отношениии Хивы Кенесары ограничился оказанием вооруженной поддержки Джанхоже Нурмухаммедову — батыру Чиклинского рода — в его борьбе с хивинскими войсками. Сам Джанхожа часто обращался к Кенесары за помощью: «Родственник султана Кенесары — бий Чиклинского рода Джанхожа, кочующий около Малых Барсуков, прислал к Кенесары киргизов с просьбой о даче ему пособий в вооруженных людях для отклонения намерения хивинцев, угрожающих напасть на аулы его и разграбить».

Основные свои силы Кенесары направил против Коканда.

Целью борьбы с Кокандом являлось для Кенесары приобретение в районе Сыр-Дарьи кочевий для ушедших с ним из Сары-Арки аулов. Следует признать, что направление перекочевки было выбрано Кенесары весьма разумно. Этот район был близок как к южным кочевьям Младшего и Среднего жузов, так и к расположению родов Старшего жуза. В то же время сюда еще не распространялась власть царизма. О слабости среднеазиатских ханств уже говорилось. Начиная в конце лета 1845 года борьбу с Кокандом, Кенесары обратился за помощью к Джанхоже Нурмухаммедову. Вот что писал ему Кенесары: «Прошу Вас, батыр Джанхожа, кокандцы не дают нашим киргизам покоя: грабят и убивают; кокандские начальники убили еще Вашего старшего брата Сарманбия,— поэтому прошу, если Вы согласны разрешить, и я соберу из Большой орды и из Средней орды джигитов и приеду в город Сузак, а Вы тоже соберете из Малой орды джигитов, приезжайте воевать с кокандцами в Сузак».

Джанхожа охотно согласился помочь Кенесары. Со своими джигитами Джанхожа явился к Кенесары и совместными усилиями они осадили кокандские крепости Джана-Курган, Жулек и Сузак.

Председатель Оренбургской Пограничной Комиссии генерал-майор Ладыженский в донесении, основанном на показаниях лазутчиков, писал, что Кенесары «послал (людей) на Сыр-Дарью к киргизам, кочующим на кокандских землях, успел угрозами привлечь из них до 700 человек и вместе с ними в числе 1 ООО киргиз разбил три кокандских укрепления».

Кенесары обратился за помощью и к казахам Чумекеев-ского, Киреевского, Чиклинского, Алтынского и Алимского родов. Этот призыв нашел горячий отклик. Казахи упомянутых родов тотчас же снарядили добровольческие дружины и отправили их к Кенесары. К его войскам присоединились: батыр Туганас Байтюков, Дариан Самраков и Караш Бугалаков от Чумекеевского рода, бий Джубан и султан Тугум Аса-нов из Киреевского рода, султан Учур Садырбек из Читинского рода, Кишкенбай Мажагулов из Алтынского рода и Джангожа из Алимского рода — «все эти вышесказанные батыры с большим числом вооруженных людей присоединились к общей силе Кенесары».

Другая часть войск Кенесары направилась к Туркестану и Ташкенту. Основные же силы Кенесары двинул против ко-кандской крепости Ак-Мечеть (ныне Кзыл-Орда) и осадил ее, однако, вследствие охватившей его лагерь эпидемии холеры, унесшей много жертв, осаду пришлось снять. Кроме того стало известно, что Кокандское и Бухарское ханства заключили союз и готовили против казахов совместное наступление. Все это заставило Кенесары в начале 1846 года откочевать на юго-восток, в район озера Балхаш и р. Или.

Заранее узнав о появлении Кенесары в районе р. Или, старший султан Аягузского округа Булен Шанхаев писал властям: «Кенесары начал приближаться вновь к реке Или, делает постоянные грабежи и угон скота, приглашает к себе посторонних киргиз, некоторых ласками, а малочисленных угрозами. Нельзя надеяться, что он оставил в совершенном спокойствии Семиреченский край».

Действительно, к восстанию Кенесары присоединились казахи северных районов Старшего жуза (родов Дулат, Найман, Уйсун), на территории которых были построены укрепления и лучшие земельные угодья которых были отобраны под постройку приказов (диванов).

Казахи этих районов писали: «Мы поступили, правда, на верноподданство, но присягнули полковнику Костюрину с тем, чтобы остаться на своих местах в черте округа (Кок-Те-рек) Кокпектинского. Зачем же против желания нашего пере-вели нас в ведение Аягузского приказа?»

Правительство выделило для борьбы с Кенесары войска под командованием генерал-майора Вишневского.

Приближалась зима. Кенесары решил перезимовать на одном из недоступных полуостровов на озере Балхаш — Камал. Полуостров Камал занимал очень выгодное стратегическое положение: со всех сторон он был огражден естественными рубежами — озером Балхаш, рекой Или и множеством болотистых рек. Единственный подступ к полуострову шел со стороны болотистого залива, глубиной в рост лошади. Через этот залив переправлялись только на верблюдах. Длина полуострова простиралась до 70 верст, а ширина — от 6 до 12 верст. Кроме того, территория полуострова имела много естественных рубежей, заросших саксаулом, камышом и т. д. Начальник войскового отряда Есаулов писал: «Он (Кенесары— Е. Б.) занял один укрепленный самой природой полуостров на Балхаше, называемый Камалом, в котором кочует со всеми своими приверженцами и так как в этом нет переправ через реку Или, то они полагают, что он намерен здесь сопротивляться отчаянно».

Генерал-майор Вишневский с казахскими султанами принял решение блокировать отряд Кенесары. Не выдержав продолжительной осады, Кенесары с боями вышел на левый берег Или, а оттуда перекочевал в центральный район Старшего жуза, в предгорьях Ала-Тау и реки Чу.

В кочевьях Старшего жуза Кенесары столкнулся со сложной обстановкой. Основным фактором, определявшим политическую жизнь Старшего жуза в этот период, было укрепление русского влияния в южных районах Казахстана. Еще в 1824 году часть султанов Старшего жуза во главе с Сьюком Аблайхановым приняла русское подданство. Однако до 30-х годов XIX в. царская Россия, в силу целого ряда обстоятельств, не могла форсировать наступательные действия как в Старшем жузе, так и в районах алатауских киргиз. Это объяснялось тем, что Россия не хотела портить отношений со среднеазиатскими ханствами, а самое главное — с Китаем, в номинальном подчинении которого находились восточные районы Старшего жуза. В то время всякое столкновение царских войск с китайскими могло привести к осложнениям, а это, несомненно, отразилось бы на кяхтинской торговле, высоко ценившейся русскими купцами. По данным Любимова, кяхтинская торговля ежегодно давала русскому купечеству 15 миллионов рублей серебром дохода.

В 40-х годах XIX в. положение несколько изменилось. Китай только что пережил крупное восстание в Восточном Туркестане и во внутреннем Китае. Внук Бурхан-Эддина, соратника Амурсана, Ходжа Джангир с помощью кокандцев и киргизов вторгся в Восточный Туркестан. Разбив китайские войска, Джангир занял Кашгар и провозгласил себя ханом Одновременно вспыхнуло восстание во внутреннем Китае, организованное тайным обществом «Белого водяного цветка Ненюфара».

Едва закончилось усмирение этих восстаний, как в 1839 году вспыхнула война между Китаем и Англией. Поводом к войне послужило уничтожение в Кантоне английских складов опиума. От продажи опиума английское правительство выручало большие суммы. Война с Англией кончилась для Китая плачевно. Китайское правительство вынуждено было открыть английским купцам вместе с Кантоном еще Шанхай, Амой, Нинпо, Фучжоу и другие портовые города. Все это ослабило позиции Китая и на Западе. Русское правительство не имело оснований серьезно опасаться и среднеазиатских ханств. В результате междоусобной войны, начатой в начале 40-х годов XIX в. и продолжавшейся до 1845 года, силы Бухары, Хивы и Коканда были подорваны. Вполне понятно, что среднеазиатские ханства не могли вступить в открытое столкновение с таким мощным государством, как царская Россия. Кроме того, после прекращения войны между среднеазиатскими ханствами, серьезно нарушившей торговлю с другими государствами, началась бойкая торговля с Россией. Все эти обстоятельства не могли не повлиять на курс внешней политики среднеазиатских государств. К 1843 году относится подписание дружественного договора России с хивинским ханом Рахман-Кулом, по которому российским купцам разрешалась беспошлинная торговля в Хиве. Хивинский хан обещал не простирать свою власть на подведомственные России народы. Несмотря на это, продвигаясь к пределам Средней Азии, русское правительство действовало очень осторожно и стремилось не обострять отношений со среднеазиатскими владельцами. Еще в 1844 году во время объединенного похода Сибирских и Оренбургских войск во главе с генерал-майором Жемчужниковым против Кенесары, было дано твердое указание всячески избегать столкновения с войсками среднеазиатских государств. «Для избежания недоразумений уклоняться от всякого вмешательства во взаимные распри владетелей Средней Азии и не простирать поисков в Оренбургские степи далее Сыр-Дарьи и озера Телекуль, а в Сибирской — реки Чу, избегая всякого столкновения с бухарцами и кокандцами»

Исключительно благоприятная почва для проникновения в пределы Старшего жуза создалась для русского правительства в связи с принятием в 1845 году султанами и биями Старшего жуза российского подданства.

При этом надо иметь в виду, что принятие подданства казахами Старшего жуза происходило в несколько иных условиях, чем в Среднем и Младшем жузах. Казахи Старшего жуза, испытывая двойной гнет — кокандских беков и китайских властей, считали, что принятие российского подданства избавит их от тяжелого чужеземного гнета. Этим, по существу, объясняется добровольное принятие российского подданства казахами Старшего жуза. Власти безусловно учитывали эту особенность нового района колонизации и не могли применить по отношению к Старшему жузу те же методы колониальной экспансии, какие применялись ими при завоевании Младшего и Среднего жуза.

В этом отношении исключительный интерес представляет докладная графа К. В. Нессельроде Николаю I: «Нет сомнения, что Большая орда по недавнему своему поступлению в подданство России, по отдаленности своей от Линии и по многим другим уважениям, не может быть подчинена тому же порядку, как Средняя орда: учреждение там приказов и представление всего ближайшему надзору и управлению пос-ставленных от правительства чиновников, неминуемо встревожило бы недавно покорившихся киргизов; даже обложение их хотя бы легким ясаком по многим причинам неудобно или, по крайней мере, ранновременно. Вообще нельзя упустить из вида, что, во-первых, сии киргизы покорились России добровольно, что само уже требует большого к ним снисхождения, а, во-вторых, а это самое главное, что цель наша: подчинение сей Большой орды влиянию России для вида торговли, установление, следственно, там желаемой тишины и спокойствия, и через это самое, установление безопасных торговых путей для распространения торговли с Западным Китаем, в особенности, с Кашгарией и с частью Средней Азии».

В этот период целый ряд казахских родов, в частности кызаевцы, байджигитовцы, кочевавшие в китайских пределах, находились на положении двоеданников. С одной стороны они признавали власть Китая, с другой стороны — России. В отношении этих казахских родов граф Нессельроде дает местным властям следующий совет: «Благоразумие требует поступать в отношении к ним с большой осторожностью, не нарушая правил добрососедства с китайцами».

После 1845 года Кокандское ханство, потеряв влияние в подавляющей части Старшего жуза, прочно удерживало свои позиции в кочевьях алатауских киргиз. Кочевья многочисленных киргизских племен граничили с землями Старшего жуза. Непосредственными соседями казахов был род Сары-багыш, их близкими соседями был род Бугу. По языку, культуре, общественному строю и быту киргизы были близки казахам. Отличия в общественном строе заключались в том, что у киргиз не было султанов. Общество делилось на два класса: родовую знать — биев и народные массы — букара (от слова фукар а — бедные).

Наиболее влиятельные бии образовывали особую замкнутую привилегированную группу — манапов. Манапы, в свою очередь, делились на три группы: баш (старший) манап, орто (средний) и чала (мелкий) манап. Последние две группы находились в зависимости от первой. Междуродовые споры разбирались на съезде манапов.

В эпоху Кокандского господства выделилась известная категория манапов, прозванная народом «чинжиреу манап», что означает наследственный манап, от слова «шынжыр» — цепь. В руках отдельных «чинжиреу манап» концентрировалось огромное количество скота. В частности, в ведении ма-напа Бурамбая, управлявшего родом Бугу, было 10 000 юрт.

Одним из «чинжиреу манапов» был Ньязбеков, владевший лучшими пастбищными угодиями Нагорной части Киргизии. Он прославился своей жестокостью над подчиненными «букара». В памяти киргизского народа о сыновьях Ньязбека сохранилось следующее пятистишье»:

«Ормон, Субан эки бек

Бердикожо, Бердибек,

Ажи, Шатен алты бек

Рочекулбек, Кожабек

Ниязбек Сегизбек

Телегений Те бек»

Орион, Субан — вот два бека,

Бердикожа, Бердибек,

Ажи, Шатен — вот вам шесть беков,

Рочекулбек, Кожабек

Вот у Ньязбека восемь беков,

Все могущественные беки.

Киргизский народ — «букара» в пользу манапов отбывал следующие виды феодальных повинностей:

1. Саан — своеобразная форма отработки, отбывания за пользование продуктом молочного скота (у казахов эта повинность называлась «сауын»),

2. Куч — за пользование рабочим скотом и инвентарем букара обязан был отдавать манапу половину урожая.

3. Салык — налог, собиравшийся с населения продуктами, деньгами.

4. Чигым — специальные налоги, предназначенные для организации пира (той) в честь манапов.

Соиш — целевой налог, обеспечивавший зимнее питание манапа, аналогичный казахскому «согым».