Код Евразии — Адил Ахметов

Она характерна и для современных россиян. Вы увидите в них и универсализм — без него нечего делать на дачных шести сотках, и изобретательность (чего стоят хотя бы чудеса изворотливости сельских механизаторов или гаражных умельцев!), и авральность (где ее нет?), и индивидуализм в труде, а уж про бесхозяйственность и говорить нечего. Такой народ не вписывается в прокрустово ложе узкой специализации западного конвейера с его жестко регламентированной дисциплиной и монотонно-размеренным ритмом труда, не приспособлен к изготовлению качественной потребительской продукции. Ему нужна большая цель. Желательно, планетарного масштаба. Нужно большое дело. Желательно, общечеловеческое. И обязательно — творческое. Требующее изобретательности, наблюдательности, эвристичности. Здесь и авральность к месту, ибо нельзя представить творчество в виде монотонного труда. Индивидуализм тут тоже не помеха, ведь творчество глубоко индивидуально. В плюс идут неприхотливость и нетребовательность к бытовым удобствам, которые для творца отнюдь не главное. Отстраненность от собственности тоже помогает, ибо стяжательство, скопидомство, жизненный принцип «пфеннинг к пфеннингу» плохо совместимы с творчеством.

Хороший пример Русского Дела — освоение ближнего космоса, работа на орбитальных станциях. Это дело творческое, уникальное, неизбежно рисковое, авральное. С одной стороны, индивидуальное, с другой — коллективно-общинное. Рассчитанное на терпеливых и неприхотливых универсалов — на орбите пока нет бытовых удобств. И собственности там никакой. Вполне возможно, что работа в ближнем космосе — близкое будущее. Надвигающийся на планету всесторонний экономический, энергетический, экологический кризис — а его опасность, видимо, уже осознали все — неустраним традиционными средствами. Справиться с ним можно, только выведя в околоземное пространство всю энергетику, металлургию, производство материалов и прочие производства.

Эта глобальная задача хорошо соотносится с необходимой русским национальной целью вселенского масштаба. Кроме непосредственной работы в околоземном пространстве найдутся занятия и на Земле, и не только по обеспечению космических проектов, но и в русле земных дел: ведение сложных, «штучных» технических проектов, кардинальное обновления «суммы технологий» — нынешняя, способная использовать в конечном продукте лишь два-три процента вещества и энергии, в корне порочна. Это породит нескончаемый поток научно-исследовательских и экспериментальных работ — как раз того, в чем сильны русские. Можно спрогнозировать некоторые их направления: исследования и эксперименты со структурированной плазмой и в области биологической плазмы; моделирование исторических процессов и реструктурирование подлинной истории человечества, биосферы, космоса; развитие контактов с другими цивилизациями; изучение свойств пространственно-временного континуума; проектирование и изготовление биологических объектов; восстановление экологического равновесия на планете.

Приступать к этим работам можно и нужно уже сегодня. Уже сегодня для решения глобальных проблем требуется именно тот «сплав» качеств, которым обладает Россия. К такому выводу подводит трезвый анализ ситуации. Во-первых, очевидно, что мировой технический прогресс подошел к этапу, когда всю рутинную работу могут взять на себя автоматы и роботы. От людей понадобится умение творить новые и совершенствовать старые вещи. Очень вероятно, что производительность труда станет определяться творческой производительностью, а здесь преимущество на стороне русских.

Во-вторых, очевидно, что понадобятся новые источники энергии, это повлечет перестройку всей технологической основы мировой индустрии, то есть, работы явно творческой, привычной для россиянина.

В-третьих, цивилизация, судя по всему, подошла к исчерпанию современной парадигмы науки и знания, способа познания и деятельности. Потребуется создание новой картины мира, новой интегральной науки, что соответствует мировосприятию русского человека — мировосприятию синтезирующему и его способу существования — существования в универсальном взаимодействии с природой…

…Таковы — по Сергею Сухоносу — основные черты Русского Дела. Что касается Дела Казахского, то подобных исследований, насколько известно автору, у нас никто не проводил, хотя отдельные попытки были. Они остались неоконченными, их результаты отрывочны. Но это все-таки лучше, чем вообще ничего.

К осмыслению особенностей казахского трудового характера подтолкнули поиски прорывного проекта, способного обеспечить конкурентоспособность страны в мире. Результат оказался замечательным по неожиданности и парадоксальности, а парадокс, известно, есть кратчайший путь к истине. Главным инновационным продуктом Казахстана должен стать… человек. Человек, сохранивший наследственный, социальный, исторический «капитал», который может быть чрезвычайно востребован современностью. Какими же чертами должен быть наделен необходимый современности новый-старый казахстанец? Что нужно от него цивилизации?..

Чтобы быть конкурентоспособными в сегодняшнем мире, который меняется быстрее, чем люди, следует искать новые пути для успешного выхода на опережающие действительность рубежи, постулировали разработчики проекта. Далее следовали тезисы.

Первый: способность народа к прорыву в той или иной области во многом, хотя и не во всем, задается генетическими факторами.

Второй: народ Казахстана наследует культуру Великой Степи, созданной за тысячелетия евразийского пути. Эта культура и есть та духовная основа, которая позволит без напряжения воспринять грядущий виртуальный мир без границ и стать его полноправными конкурентоспособными гражданами.

Третий: что характерно для этой культуры? Прежде всего, открытость миру. Что означает это в практическом плане, технологически? Органическую способность воспринимать и перерабатывать большие объемы информации, в том числе образной, художественной, толерантность к ее содержанию, приятие религий и культур, динамизм и свободу мышления, бесстрашие мировоззрения. Мобильность, адаптивность — это быстрота реакции, умение собраться. Для наследников кочевников-номадов нет границ, их понимание пространства-времени гораздо глубже, чем у генетически оседлых народов. Они принимают решения стремительно и смело…

Современная цивилизация нуждается в этих качествах — таков четвертый тезис. Она нуждается в духовных ценностях, наработанных цивилизацией кочевников, в их органическом номадизме — философии духовного странничества, подвижничества духа. Нуждается в обмене умениями и знаниями, диалоге, поиске, интеркультурном синтезе, в новом — ноосферном — видении реальности и отношении к ней, в новых ноосферных технологиях, новом ноосферном порядке вещей, основанном не на власти денег и праве сильного, а на ноосферном сотрудничестве.

Такое видение, говорили молодые разработчики проекта, органично присуще наследникам номадов, потомкам кочевников — современным казахстанцам (вот пятый тезис). Это — немалое богатство, согласны? Конечно, его еще предстоит очистить от вековых наслоений и, придав ему современный блеск, использовать для построения успешного государства и превращения в успешную нацию. Строительство должно начинаться со школы, которая станет воспитывать нового человека с номадическими чертами.

Шестой тезис: отсюда же, со школы должен идти параллельный процесс — построение общества равных возможностей, где человек, имея гарантированные условия для старта, сам отвечает за свое будущее. Человек с инициированной номадической генетикой, с проявленной и выраженной психической, интеллектуальной, физической, социальной наследственностью, к тому же выросший в обществе равных возможностей, имеющий за счет этого определенные преимущества перед типичным представителем стран «золотого миллиарда», будет вполне конкурентоспособен на международной арене XXI века…

Вдумываясь в эти тезисы, убеждаешься в их актуальности и точности. Они многое объясняют, на многое заставляют взглянуть под другим ракурсом. Становится, например, гораздо более понятным набор разнообразных функций Астаны, ее роль не только центра кристаллизации Евразии, но и евразийского, даже мирового узла коммуникаций (ведь номады — прирожденные коммуникаторы). Где, как не в подобном центре обмена информацией проводить самые различные международные встречи? И они проводятся — одна за другой. Где, как не в Казахстане развивать информационные и банковские технологии? И они успешно развиваются в стране: ведь те и другие связаны с рациональной организацией потоков — потоков данных или финансовых потоков.

Под углом зрения «Казахского Дела» кажется вполне естественной полилингвичность казахстанцев, готовых присовокупить к казахскому, русскому и уже широко распространившемуся английскому еще и китайский язык, Если понадобится, мы сумеем сделать без особого напряжения, поскольку номадическая способность к языкам у нас в крови.

Вот эта информационная, коммуникационная ипостась и есть фирменная черта «Казахского Дела». В перечне трудовых качеств русского народа она не значится. В целом же наборы комплиментарны. В трудовых характерах казахов и русских видим открытость миру, терпимость к другим культурам, религиям, мировоззрениям. Казахская быстрота и отвага в принятии решений удачно дополняется русской эвристичностью, изобретательностью. Способность казахов к переработке больших объемов информации прекрасно сочетается с универсализмом русских. Русский трудовой индивидуализм компенсируется коллективизмом казахов; русская неорганизованность, заканчивающаяся авралами, — четким ритмом степного скотовода, подчиняющегося четким ритмам природы. В пренебрежении русских своей и чужой собственностью нет ничего конструктивного, но ведь у казахов, кажется, тут порядок…

Итак, глубинные ритмы казахского и русского этносов совпадают; казахский и русский Логосы взаимодополнительны; наконец, сочетаются Друг с Другом и трудовые характеры народов. Казахстан и Россия могут сотрудничать, могут совместно работать, могут идти в одном направлении. В каком? Вот это требует уточнения. 

ГЛАВА 22. СТРАТЕГИЯ РЕЗОНАНСА

То, что Евразии суждено идти в направлении ноосферной культуры, не вызывает сомнений. То, что эта культура будет новой — тоже. То, что она утвердится не вдруг и не сразу, а преодолевая сопротивление прежней культуры, науки, самого привычного способа существования, очевидно. Но консерватизм для человечества естествен, более того, во многих случаях он оправдан, а иногда спасителен. Вопрос в том, насколько отвечает творимая культура потребностям цивилизации. Именно — «насколько», «в чем», «в каких аспектах».

Потому что «в общем», «в принципе» резонанс задач Евразийского цикла с программой эволюции планеты, конечно же, обеспечен в силу космической обусловленности процессов. Иначе просто не может быть. Дело в частностях. В деталях, в которых, как известно, прячется дьявол. И этого «дьявола» желательно обнаружить и изгнать, что называется, «на берегу». А потом строить общее будущее, не бросаясь в крайности. Строить по выверенному плану — может быть, впервые в человеческой истории. План или чертеж подобного строительства лучше назвать «образом творимого будущего». Или, на языке науки, «моделью», создание которой нужно запрограммировать. В этом случае мы можем говорить о «коллективном программировании будущего».

Именно таким коллективным программированием, творением образа, желательного для человечества будущего, занимались в октябре 2010 года участники Всемирного форума духовной культуры в Астане. В самом начале этой книги мы говорили о роднивших их активном неприятии потребительской цивилизации и глобальной жажде перемен. Так, не всегда понятно, манифестировали себя насущные потребности человечества в представлении делегатов Форума.

Это потребность в диалоге рас, религий, цивилизаций во взаимопонимании, в глобальной терпимости, в конструктивной толерантности, которые должны стать единственно приемлемыми методами разрешения споров и конфликтов вместо нынешних революций и войн.

Это потребность в обретении или возрождении духовных идеалов, истины, добра, любви, совести, на которых должна зиждиться цивилизация будущего. Это потребность в новой духовной, интеллектуальной элите, должно! сменить нынешнюю властную, финансовую, медийную и научную элиту.

Это потребность в вере и в знании, дополняющих и укрепляющих друг друга.

Это потребность в мудрости и братстве.

Это потребность самим ответственно выбирать свою судьбу.

Это потребность в гуманистических и эффективных социальных технологиях.

Это потребность в защищенности со стороны права и законов, в число которых должна войти Ноосферная конституция человечества.

Это, наконец, потребность в новом пути развития, свободном от пороков и тупиков сегодняшнего пути.

Так виделись некоторые черты желанного будущего участникам Всемирного форума духовной культуры, который был, по сути, актом коллективного программирования грядущего, творением его образа. Что ж, созданные Форумом мыслеформы не исчезнут и еще сыграют свою роль в достижении выявленных целей. Но, увы, скорее всего, не такую, как хотелось бы. Для кардинальной перестройки планетарной реальности одних призывов мало, а ничего другого участники Форума в большинстве случае предложить не могли. Да, в историческом плане «старый мир уходит, грядет новый». Однако старый мир, как мы знаем, не спешит сдавать позиции. Напротив, с недавним стартом четвертого этапа Западноевропейского цикла человечество только начало движение к апофеозу атлантизма.

Если человечество разумно, а надежды на это с годами не угасают, оно найдет достойный ответ на климатические, экологические и Энергетические угрозы, перейдя к ноосферному способу производства и потребления. Его контуры были определены на серии конференций «Россия и Казахстан в энергоэкологической революции XXI века» и затем использованы при подготовке глобального прогноза «Энергоэкологическое будущее цивилизаций», на основе которого возможно разработать проект Глобальной энергоэкологической стратегии.

В ее рамках, во-первых, предстоит перейти к энергосберегающему способу потребления — производственного, коммерческого, семейного; сперва относительно, а к 30-40-м годам XXI столетия абсолютно, существенно сократив при этом разрыв в энергообеспечении населения богатых и бедных стран и преодолев энергорасточительный образ жизни во многих странах.

Во-вторых, необходимо освоить и распространить в глобальных масштабах энергосберегающие, экологические чистые технологии нового поколения, обеспечивающие рост производительности труда и ВВП, повышение уровня и качества жизни при экономии энергоресурсов.

В-третьих, потребуется заменить ископаемое топливо, прежде всего нефть и газ, альтернативными и возобновляемыми, экологически чистыми источниками энергии, что позволит уменьшить тепловое загрязнение планеты.

В-четвертых, предстоит резко сократить выбросы парниковых газов в атмосферу за счет широкого распространения автономных энергоустановок и транспорта на водороде, этаноле, возобновляемых источниках энергии, развития атомной энергетики.

Переход к ноосферному способу производства и потребления займет, по прогнозам, не менее 30-40 лет, потребует организации глобального партнерства, инвестиций в объеме нескольких триллионов долларов — как государственных, так и частных, со стороны мирового финансового капитала, перестройки образа жизни миллиардов людей, изменения структуры экономики, распространения энергосберегающей ноосферной этики [55].

Но этого все-таки недостаточно. Чтобы переход состоялся, необходимо такое объединение всех творческих сил мира, которое сможет преодолеть сопротивление «золотого миллиарда», жизненно заинтересованного в поддержании сложившегося миропорядка и обладающего для этого соответствующими возможностями.

Такого объединения завтра или послезавтра не случится — творческие силы мира, скажем прямо, до него еще не доросли. Кроме того, если бы сегодня существовали хоть какие-то варианты замены сжигающей ископаемое топливо энергетики на сравнимые по мощности альтернативные источники, то ситуация была бы совершенно иной и не требовала пожарных мер в планетарном масштабе. Но все дело в том, что таких источников нет и в ближайшие 30-40 лет их появление весьма проблематично.

К альтернативным источникам энергии упорно причисляют солнце и ветер. Лучше всего, по мнению экспертов, чьи мнения приведены в обстоятельном обзоре Кафедры устойчивого инновационного развития Университета природы общества и человека из подмосковной Дубны, удается использовать солнечное тепло: КПД простых нагревательных установок, например, водяных баков на крышах доходит до 50 и более процентов. Однако для выработки электричества потребно не тепло, а солнечный свет, то есть световой поток, или же воздушный поток, создаваемый ветром. Увы, их удельная мощность низка, а методы повышения концентрации пока несовершенны. Это не позволяет строить ветровые и солнечные электростанции с мощностью более 50 мегаватт. К тому же, их КПД довольно низок. Работы по повышению КПД усиленно ведутся, результаты есть, но цена затрат еще высока. Плюс к тому, мощные ветровые и солнечные электростанции тоже оказывают заметное негативное воздействие на экологическое равновесие. Над этой проблемой работают, но в целом не удивительно, что доля ветра и солнца в мировой энергетике пока не превышает несколько процентов.

Так что солнце и ветер — хорошее и нужное подспорье в энергетическом балансе, но называть их полноценными альтернативными источниками не стоит. Понимая ситуацию, в 1992 году все правительства мира подписали документ ООН «Повестка дня на XXI век», в котором, по сути, признавалось, что существующий экономический порядок не соответствует реалиям, чреват планетарной катастрофой и что необходимо переходить к экологической экономике, отказываясь от концепций техноцентризма, базирующихся на тезисе Ф. Бэкона о возможности «покорения» природы, в пользу концепций космоцентризма, основанных на неразрывном единстве человека и природы.

Для реализации космоцентристских концепций нужны соответствующие стратегии, уровень которых на порядок выше, чем уровень упомянутой Глобальной энергоэкологической стратегии. Одна из наиболее обоснованных и проработанных стратегий принадлежит известному российскому ученому Н.Н. Моисееву — экологу и эволюционисту [56].

Как эволюционист, академик Моисеев считал, что разразившийся на Земле кризис — вина не только самой зашедшей в тупик цивилизации, его подстегивают могучие внешние силы, бороться с которыми бессмысленно. Это даже не чисто планетарный, а планетарно-космический кризис. То есть, эволюционный. И выход из него возможен только на эволюционном пути.

Поэтому планетарная стратегия цивилизации должна быть — внимание! — стратегией эволюции. (Другой современный российский мыслитель, академик Д.С. Львов называл эту стратегию «новой экологической доктриной», которую должны совместно выработать и поэтапно реализовывать все страны мира). В терминологии Моисеева эта эволюция уже нечто большее, чем просто эволюция, это — коэволюция, совместная и согласованная эволюция цивилизации и биосферы.

Наша евразийская стратегия, разумеется, не должна противоречить общепланетарной; еще лучше, если она будет строиться на тех же принципах и подходах, что и планетарная, как часть целого, и резонировать с эволюционными потребностями Земли и человечества на ней. Однако, похоже, это целое мы увидим очень и очень нескоро, если увидим вообще, — в мозговых центрах цивилизации пока и не думали при-ступать к разработке общего плана спасения. В таком случае «часть», то есть евразийская стратегия должна стать пионерным документом, по образцу которого со временем начнет строиться целое… Нет, она должна стать чем-то гораздо большим, нежели просто документом — масштабным межгосударственным, общечеловеческим делом. Великим Евразийским Проектом. Вот тут-то и придет время для резонанса цивилизационных особенностей Казахстана и России с самыми насущными потребностями человечества. Для проявления наших лучших качеств, которые будут востребованы планетарным сообществом. А также для исполнения миссии Евразии в новом историческом цикле.

Это будет не культурное и не духовное, а концептуальное, интеллектуальное, прагматичное, деловое, заземленное лидерство, обеспеченное потенциалом наших народов. Сейчас, конечно, этот вариант выглядит утопично. Сейчас непонятно, почему он должен осуществиться. Потому, что только так, согласно Н. Н. Моисееву, удастся обеспечить коэволюцию человека и биосферы. Или, другими словами, совместную, согласованную эволюцию природы и общества, когда жизнедеятельность человека включена в стабильные циклы биосферы таким образом, что не нарушает их.

Заметим: «стабильные» не значит «естественные циклы». Вернуться к ним совершенно нереально, что Моисеев в своем «Введении» [56] продемонстрировал на «тривиальном», по его словам, примере. Современные потребности человечества в энергии могут быть покрыты источниками возобновляемой энергии — гидроэлектростанциями, ветровыми и приливными установками, солнечными батареями лишь на 10-12 процентов (без ГЭС и того меньше). Этой энергии хватит человечеству в двух случаях: когда количество жителей планеты уменьшится примерно в 10 раз — до 500-600 миллионов человек или когда потребности каждого из них сократятся в те же 10 раз. И это в среднем. А вот потребности американца должны быть снижены, вероятно, раз в пятьдесят! Надо ли говорить, что в нынешних условиях это — совершеннейшая утопия?

Коэволюция должна рассматриваться как условие, необходимое для выживания человечества на планете. Причем речь тут не о каком-то зафиксированном, относительно удовлетворительном состоянии, а о непрерывном многофакторном процессе, обеспечивающем вхождение в согласованный режим. Может быть, достичь его никогда не удастся, поэтому правильнее говорить лишь о постоянном стремлении, о достаточном приближении к нему. А для этого, подчеркивал Моисеев, мало сохранения биосферы. Это, конечно, условие абсолютно необходимое, но все-таки не достаточное. Щадящие природу безотходные технологии необходимы, но даже широкое их внедрение не решит дела. А достаточных условий, по утверждению академика, мы пока не знаем. То есть, не знаем самого главного.

При нынешнем уровне технологий и господствующих цивилизационных нормах (современной системе нравов) снять неопределенность невозможно. Поэтому человечеству или его передовому отряду (евразийскому — хотели бы уточнить мы) придется выработать стратегию своего выживания на планете. Она будет касаться всех сфер жизни людей — технического развития, культуры, образования, формирования новой морали. В рамках стратегии придется изменить всю систему общественных и меж-страновых отношений, пересмотреть шкалы ценностей, прежде всего, экономических. Потребуются новые знания — основа для выработки на их базе новых экономических парадигм и вообще новых парадигм существования… «Вот почему я и склонен считать, — писал Моисеев, — что человечество стоит на пороге нового витка антропогенеза. Вопрос лишь в том, войдет ли оно в него стихийно, захлебываясь в собственной крови, потеряв значительную, может большую свою часть, а то и полностью погибнув (завершение антропогенеза), или реализует некую оптимальную СТРАТЕГИЮ перехода, разработанную коллективным интеллектом человечества».

Если идея общепланетарной стратегии принимается, то появляется цель (не примитивно-рыночная, а достойная цивилизации цель), а вместе с ней — хотя бы первоначальная программа действий. Академику Моисееву она виделась следующей:

«1. Изучение некой «идеальной ситуации», которая при современном уровне техники способна обеспечить режим совместного развития биосферы и человека. Такая ситуация заведомо не может быть реализованной, однако она покажет направление необходимых усилий.

2. Разработка вариантов СТРАТЕГИИ и их анализ с позиций реализуемости.

3. Анализ возможных общественных устройств, способных реализовать СТРАТЕГИЮ.

4. Построение основ новой политэкономии.

5. Просвещение общества, основанного на принципе: только грамотное и по-настоящему интеллигентное общество способно выйти на режим коэволюции.

И так далее…

Может быть, приоритет следует отдать проблемам просвещения и образования, ибо формирование цели требует ясного понимания ситуации, а это невозможно без образования.